Готовый перевод Gone Girl by Gillian Flynn / Исчезнувшая: AMY ELLIOTT DUNNE APRIL 28, 2011

ЭМИ ЭЛЛИОТТ-ДАНН

28 АПРЕЛЯ 2011 Г.

- Запись в дневнике -

Надо жить, пока живется, - так говорит мама Мо, и, когда она это говорит, - убежденно, подчеркивая каждое слово, будто это ее главный жизненный принцип, - клише перестает быть обычным набором слов и превращается в нечто реальное. Ценное. "Жить, пока живется, - вот именно!" - думаю я.

Вот за что я на самом деле люблю Средний Запад: здесь ничто не принимают чересчур близко к сердцу. Даже смерть. Мама Мо будет просто жить, пока живется, пока рак не победит ее, и тогда она умрет.

Так что я не высовываюсь и стараюсь использовать печальную ситуацию по максимуму - использовать в глубоком, мамином-Мо смысле. Не высовываюсь и делаю свое дело: вожу Мо на приемы к врачу и на сеансы химии. Меняю протухшую воду в вазе с цветами в палате у отца Ника. Угощаю сиделок печеньем, чтобы они получше за ним ухаживали.

Я использую по максимуму эту весьма печальную ситуацию, а печальна она оттого, что мой муж, который привез меня сюда, вырвал с корнем, чтобы быть ближе к больным родителям, кажется, утратил всякий интерес как ко мне, так и к вышеозначенным больным родителям.

Отца Ник напрочь списал с весов: даже имени его не произносит. Каждый раз, когда звонят из "Комфорт Хилл", я знаю - Ник надеется, что сообщат о смерти отца. Что до Мо, Ник просидел с ней один-единственный сеанс химии и заявил, что это невыносимо. Сказал, что терпеть не может больниц, больных, медленно текущего времени, тягучих капель жидкости в капельнице. Что это ему не по силам. А когда я попыталась его урезонить, когда попробовала укрепить его дух - "делай то, что должен", - он предложил мне заняться этим самой. Я так и сделала. Мама Мо, разумеется, снимает с него всякую ответственность. Как-то раз мы сидели, смотрели одним глазом романтическую комедию на моем ноутбуке, но больше болтали, пока жидкость в капельнице... текла... так... медленно, и в тот момент, когда пылкая героиня на экране налетела на диван, Мо повернулась ко мне и сказала:
- Не суди Ника слишком строго. За то, что он не хочет этим заниматься. Просто я всегда в нем души не чаяла, баловала - а как было его не баловать? Такая мордашка! Вот он и не умеет делать то, что тяжело. Но я не в обиде, Эми. Честно.

- А должны быть в обиде, - пробормотала я.

- Нику нет нужды доказывать свою любовь ко мне, - сказала она, поглаживая меня по руке. - Я и так знаю, что он меня любит.

Я преклоняюсь перед этой безусловной любовью Мо к Нику. Потому не говорю ей о том, что нашла у него в компьютере, - наброски к мемуарам манхэттенского журналиста, который возвращается к своим миссурийским корням, чтобы ухаживать за больными родителями. У Ника в компьютере много странного, и я, бывает, не могу устоять - сую туда нос, чтобы хоть немного понять, что у мужа на уме. Судя по истории поиска, в последнее время это фильмы нуар, сайт его бывшего журнала, что-то про реку Миссисипи - может ли человек проплыть отсюда до Залива. Знаю, он представляет себе, как плывет на плоту по Миссисипи, словно Гек Финн, и пишет об этом. Ник вечно в поисках нового материала.

И вот я лазила в его компьютере и нашла наброски к книге.

"Двойная жизнь: история конца и начала". Найдет отклик прежде всего у мужчин поколения Х, повзрослевших мальчиков, которые впервые сталкиваются с трудностями и стрессами ухода за стареющими родителями. В "Двойной жизни" я детально опишу:

-свое растущее понимание тревожного, некогда отдаленного отца;

-свою болезненную, насильственную трансформацию из беззаботного молодого человека в главу семьи перед лицом неизбежной смерти горячо любимой матери;

-то негодование и возмущение, с которыми моя жена, уроженка Манхэттена, воспринимает такие изменения в своей некогда гламурной жизни.

Следует отметить, что моя жена - Эми Эллиотт-Данн, прототип главной героини серии бестселлеров "Приключения Чудо-Эми".

Книга так и не была начата, полагаю, потому, что до Ника дошло - ему в жизни не понять некогда отдаленного отца; а еще потому, что он злостно уклоняется от исполнения каких бы то ни было обязанностей "главы семьи"; а еще потому, что я не проявляю особого раздражения по поводу нового образа жизни. Некоторое недовольство - да, но ничего такого, что стоило бы описать в книге. Столько лет муж превозносил моральные устои жителей Среднего Запада - скромность, терпение, искренность! Только вот такие люди хорошего материала для мемуаров не дадут. Представьте себе аннотацию на обложке: "Все хорошо себя вели, а потом умерли."

И все-таки обидно: "негодование и возмущение, с которыми моя жена, уроженка Манхэттена..." Наверное, я и впрямь... неподатлива. Думаю о том, как безупречно-мила Морин, и переживаю - может, мы с Ником не пара. Может, он был бы счастливее с такой женщиной, которая готова только и делать, что ухаживать за мужем и хранить домашний очаг, и я ничуть не принижаю значение этих искусств, - жаль, я ими не владею. Хотела бы я обращать больше внимания на то, чтобы в ванной всегда была любимая зубная паста Ника, помнить наизусть размер его воротничка и быть безоговорочно-любящей женой, величайшее счастье для которой - делать счастливым своего мужчину.

Я была такой какое-то время с Ником. Но остаться такой не получилось. Я не настолько самоотверженна. Единственный ребенок, как постоянно отмечает Ник.

Но я стараюсь. Живу, пока живется, а Ник опять бегает по городу, как мальчишка. Он счастлив снова быть на своем законном месте короля школьного бала - сбросил фунтов десять, подстригся по-новому, купил новые джинсы и выглядит просто отлично. Только вот вижу я его мельком, когда он приходит или уходит, всегда в притворной спешке. "Тебе не понравится" - вот его стандартный ответ, когда я прошу его взять меня с собой туда, куда он идет. Выбросил за борт родителей, когда те перестали быть ему полезны, а теперь точно так же бросает меня, потому что я не вписываюсь в его новую жизнь. Ему пришлось бы постараться, чтобы мне было хорошо здесь, а он не настроен прилагать усилия. Он хочет развлекаться.

Все, хватит. Надо найти светлую сторону. В буквальном смысле. Надо вытащить мужа из темных, сумрачных мыслей и осветить его бодрым золотым сиянием. Надо стараться обожать его, как раньше. Ник любит, когда его обожают. Просто хотелось бы взаимности. У меня в голове столько мыслей о Нике, что они гудят, они как рой пчел: Никникникникник! А когда я представляю себе, о чем думает он, то слышу свое имя как тихий хрустальный звон, звучащий у него в голове раз или два в день и тут же смолкающий. Мне так хочется, чтобы он думал обо мне так же часто, как я о нем.

Это плохо? Уже даже не знаю.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/32382/115825

Переводчики: Waterlily