Готовый перевод Gone Girl by Gillian Flynn / Исчезнувшая: AMY ELLIOTT DUNNE THE DAY OF

Быть мертвой очень даже здорово.

Вообще-то я пока что числюсь пропавшей без вести. Но скоро меня признают мертвой. Так что для краткости так и будем говорить. Прошло всего несколько часов, но мне уже лучше: чувство свободы в суставах, легкости в мышцах. В какой-то момент сегодня утром я заметила странное, непривычное ощущение в лице. Взглянула в зеркало заднего вида - ненавистный Карфаген остался в сорока пяти милях позади, мой самодовольный муженек торчал за липкой стойкой своего бара, в то время как дамоклов меч висел на тонкой струне прямо над его ничего не подозревающей, дурной головой - и поняла, что улыбаюсь. Ха! Что-то новенькое.

Мой план действий на сегодня - один из множества планов, которые я составила за прошедший год - лежит рядом со мной, на пассажирском сиденье, с кровавым пятнышком возле пункта №22: "Порезаться." Но Эми боится крови, скажут те, кто читал мой дневник. (Дневник, да! Мы еще доберемся до моего замечательного дневника.) Нет, не боюсь, нисколько, но весь прошлый год только и твердила, что боюсь. Нику я примерно с полдюжины раз сообщила, как сильно боюсь крови, а когда он говорил: "Что-то не припомню, чтобы ты так боялась крови," отвечала: "Я же тебе говорила, сто раз говорила!" Ник так невнимателен к чужим проблемам, что сразу поверил: так и было. Хлопнуться в обморок в центре сдачи плазмы - отличная была идея. Это я сделала на самом деле, а не просто написала, что сделала. (Не переживайте, мы с вами еще успеем отделить мух от котлет: правда, неправда и почти что правда.)

Пункт №22 - порезаться - был внесен в список уже давно. Теперь он выполнен, и рука болит. Здорово болит.

Требуется совершенно особое самообладание, чтобы не просто поцарапать себе кожу, а взрезать ее до самых мышц. Крови нужно было много, но не настолько, чтобы вырубиться, быть найденной несколько часов спустя в кровавом лягушатнике и потом объяснять, что к чему. Сначала я поднесла нож для бумаг к запястью, но, глядя на хитросплетение вен, почувствовала себя сапером из боевика: перережешь не тот провод, и тебе крышка. В итоге я распорола себе внутреннюю поверхность предплечья, вцепившись зубами в носовой платок, чтобы не заорать. Один длинный, глубокий, отличный разрез. Десять минут сидела по-турецки на полу в кухне, медленно, но верно заливая кровью пол, пока не получилась приличная лужа. Потом подтерла ее, но не слишком тщательно, как это сделал бы Ник после того, как размозжил мне голову. Я хочу, чтобы картина в доме представляла собой конфликт между истиной и фальшью. Бардак в гостиной инсценирован, но кровь подтерта - это не могла сделать Эми!

Так что членовредительство того стоило. И все же даже спустя несколько часов порез горит под рукавом, под тугой повязкой. (Пункт №30: Тщательно забинтовать рану, следя, чтобы не накапать кровью где не надо. Завернуть нож и спрятать в карман, чтобы потом от него избавиться.)

Пункт №18: Подготовить гостиную. Перевернуть оттоманку. Сделано.

Пункт №12: Упаковать Первую Подсказку в коробку и спрятать так, чтобы полиция нашла ее прежде, чем ошарашенный муж догадается ее поискать. Ее должны внести в протокол. Я хочу, чтобы он был вынужден начать поиски сокровищ (а самолюбие заставит его закончить их). Сделано.

Пункт №32: Переодеться в неприметную одежду, спрятать волосы под бейсболку, спуститься по берегу вниз, к реке, и красться вдоль самой кромки воды, пока не доберешься до границы жилого комплекса. Сделать это, даже если будешь уверена, что Тевереры, единственные соседи с видом на реку, ушли в церковь. Сделать на всякий случай. Ты всегда на шаг впереди других. Такая уж ты есть.

Пункт №29: Попрощаться с Бликером. В последний раз понюхать его мохнатую мордочку. Насыпать полную миску корма на случай, если, когда все начнется, его забудут покормить.

Пункт №33: Избавиться нахрен от "Доджа".

Сделано, сделано, сделано.

Я могла бы еще порассказать вам о том, как я все устроила, но сначала хочу, чтобы вы со мной познакомились. Не с Эми из Дневника, которая, как ни крути, персонаж вымышленный (а Ник еще говорил, что я не настоящая писательница, и я, дура, его слушала!), а со мной, с Настоящей Эми. Что за женщина способна на такое? Я вам расскажу историю, реальную историю из жизни, чтобы вы начали хоть немного понимать.

Для начала: я вообще не должна была появиться на свет.

До меня у мамы было пять выкидышей и два мертворожденных ребенка. Раз в год, по осени, как

сезонная обязанность, как сбор урожая. Все младенцы были девочки; всех их звали Надеждами. Уверена,

это отец предложил - под воздействием оптимистичного позыва, в приступе искренности:

надежда умирает последней, Мэрибет. И Надежды умирали, снова и снова.

Врачи велели родителям отказаться от идеи завести ребенка; те не согласились. Они так просто не сдаются. Они снова и снова повторяли попытки, и наконец появилась я. Мама не рассчитывала, что я выживу, и не могла думать обо мне как о дочери, живом ребенке, девочке, которую они смогут принести домой. Я стала бы Надеждой номер 8, сложись все неудачно. Но я вошла в этот мир орущим младенцем неоново-розового цвета.

Родители были весьма удивлены и тут поняли, что не даже не выбрали имя - настоящее имя для настоящего ребенка. Первые два дня жизни я была безымянной. Каждое утро в больнице мама слышала, как открывается дверь палаты, как входит медсестра (я всегда представляю ее старомодной, в шуршащих белых юбках и белой шапочке, сложенной наподобие коробочки из китайского ресторана). Медсестра останавливалась в дверях, и мама спрашивала ее, не открывая глаз: "Она еще жива?"

Когда стало ясно, что умирать я не собираюсь, меня назвали Эми, потому что это было самое распространенное имя для девочки, имя, которым в том году назвали тысячу других девочек, и, они надеялись, что так боги не заметят меня, кроху, среди остальных. Мэрибет говорила, что, будь у нее еще одна возможность, она назвала бы меня Лидией.

Я росла с чувством особенности, гордости. Девочка, которая вступила в схватку с забвением и победила. Шансы были примерно один против ста, но я выкарабкалась. При этом я, правда, уничтожила утробу матери - мой личный пренатальный марш Шермана. Мэрибет не суждено было больше иметь детей. В детстве я получала от этого жгучее удовольствие: лишь я, только я, я одна.

В дни рождения-смерти Надежд мама сидела в кресле-качалке, укрывшись пледом и прихлебывая горячий чай, и говорила, что "хочет побыть наедине с собой." Никакой театральности - мама слишком здравомыслящий человек, чтобы петь погребальные песни, но она становилась меланхоличной, отстраненной, и меня бесило, что она не обращает на меня внимания. Я лезла к маме на колени, совала ей в лицо карандашные рисунки, вспоминала о табеле, который необходимо было немедленно подписать. Папа старался отвлечь меня - звал в кино, подкупал сладостями. Я на эти уловки не поддавалась. Не давала матери тех нескольких минут, о которых она просила.

Я всегда была лучше, чем Надежды, - я ведь выжила. Но и ревновала тоже - вокруг меня танцевали призраки, семь мертвых принцесс. Они были идеальны, не прилагая к тому ни малейших усилий, не прожив в этом мире ни мгновения, а я должна жить, каждый день должна трудиться, и каждый день - это шанс не дотянуть до совершенства.

Жить так очень утомительно. Я жила так до тридцати одного года.

А потом, года два, все было хорошо. Из-за Ника.

Ник любил меня. Не просто любил, а обожал. Но он любил не меня настоящую. Он любил девушку, которой не существует. Я притворялась, как обычно, играла роль. Ничего не могу поделать, такая уж у меня натура: так же, как иные женщины регулярно меняют стиль одежды, я меняю индивидуальности. Какой характер мне идет, что теперь носят, что в моде? Мне кажется, многие так делают, просто не признают это, а другие всю жизнь живут в одном образе, потому что им лень или не хватает ума меняться.

На той вечеринке в Бруклине я играла девушку, которая была в моде, девушку, которая нужна такому парню, как Ник, - Клевую Девчонку. Мужчины считают это самым сногсшибательным комплиментом, верно? Она клевая девчонка. Клевая Девчонка - значит сексапильная, умная, веселая, обожает футбол, покер, пошлые анекдоты, хохочет, когда кто-то рыгает, играет в компьютерные игры, пьет дешевое пиво, любит анальный секс и секс втроем и набивает рот хот-догами и гамбургерами, как на чемпионате мира по обжорству, продолжая при этом носить второй размер одежды, потому что Клевая Девчонка - прежде всего горячая штучка. Горячая и понимающая. Клевые Девчонки никогда не сердятся, а только улыбаются печальной, но любящей улыбкой и позволяют своим мужчинам делать что им заблагорассудится. Давай, насри на меня, я не против, я же Клевая Девчонка.

Мужчины считают, что такая девушка существует на самом деле. Может, это оттого, что многие женщины успешно ею прикидываются. Долгое время я находила Клевых Девчонок оскорбительными. Я видела, как мужчины - друзья, коллеги, незнакомцы - увиваются вокруг этих фальшивок, и каждый раз мне хотелось усадить такого парня перед собой и спокойно сказать: "Ты встречаешься не просто с девушкой, а с девушкой, насмотревшейся фильмов, сварганенных социально неадаптированными мужчинами, которым хочется верить, что такая девушка существует и даже могла бы их поцеловать." Мне хотелось схватить бедолагу за лацканы пиджака или ворот футболки и отчеканить: "Эта сука на самом деле не до такой степени любит хот-доги с чили, потому что никто не любит хот-доги с чили до такой степени!" А сами Клевые Девчонки - еще более жалкие существа: они играют даже не ту роль, которую хотят играть, а ту, в которой хотят их видеть мужчины. Ах да, если вдруг вы - не Клевая Девчонка, то, умоляю, не надейтесь, что ваш мужчина Клевую Девчонку не хочет. Вариации, конечно, возможны, - может, он, к примеру, вегетарианец, и тогда в его представлении Клевая Девчонка питается соевым мясом и обожает собак; или, может, он художник-хипстер, и тогда его Клевая Девчонка - татуированная очкастая ботаничка, поклонница комиксов. Да, варианты возможны, но, поверьте, он хочет Клевую Девчонку - по сути дела, девушку, которая любит все то же самое, что и он, и никогда ни на что не жалуется. (Как узнать, что вы - не Клевая Девчонка? Предположим, он говорит что-нибудь вроде "Мне нравятся сильные женщины." Если он говорит это вам, значит, рано или поздно переспит с другой. Потому что "Мне нравятся сильные женщины" - это зашифрованное "Я ненавижу сильных женщин.")

Я терпеливо ждала - годами - когда маятник качнется в другую сторону, когда мужчины начнут

читать Джейн Остин, учиться вязать, устраивать вечеринки с альбомами

и обжиматься друг с другом под нашими плотоядными взглядами. И мы говорили бы: "Да уж, он клевый парень!"

Но этого так и не произошло. Вместо этого женщины нашей нации объединились в своей деградации!

Очень скоро Клевая Девчонка стала обыденностью. Мужчины уверовали в ее существование - это была не просто девушка мечты, одна на миллион. Теперь каждая девушка должна была быть такой девчонкой, а если нет - пеняй на себя.

И все-таки быть Клевой Девчонкой заманчиво. Для такой, как я, для той, кто любит побеждать, заманчиво быть девушкой, которую хочет каждый мужчина. Когда я познакомилась с Ником, то сразу поняла - это то, что ему нужно, и ради него я в общем-то готова была постараться. Признаю свою долю вины. Дело в том, что поначалу я была от него без ума. Находила его извращенно-экзотичным - парень из старого доброго штата Миссури. С ним было здорово, черт побери. Он выманивал из меня черты, о существовании которых я не подозревала: легкость, юмор, непринужденность. Он помогал мне быть Клевой Девчонкой - ни с кем другим я быть Клевой Девчонкой не могла бы. Не захотела бы. Не могу сказать, что мне это не нравилось: я ела MoonPie, ходила босиком, перестала переживать. Я смотрела глупые фильмы и питалась напичканной химикатами пищей. Я жила настоящим, вот что главное. Пила колу и не волновалась о том, куда выбросить банку, не думала о кислоте, наполняющей желудок, такой едкой, что можно до блеска отчистить почерневшую монетку. Мы шли смотреть тупую комедию, и я не задумывалась о ее оскорбительном сексизме или об отсутствии представителей меньшинств среди исполнителей главных ролей.Меня не волновало даже, есть ли в фильме какой-либо смысл. Я не переживала о том. что будет дальше. Ничто не имело последствий. Я жила текущим моментом и чувствовала, как глупею, становлюсь ограниченнее. Но и счастливее.

До Ника я никогда не ощущала себя настоящим человеком, потому что всегда была товаром. Чудо-Эми была обязана быть выдающейся, креативной, доброй, внимательной и счастливой. "Мы просто хотим, чтобы ты была счастлива." Рэнд и Мэрибет всегда говорили это, но так и не объяснили, как это сделать. Столько занятий, возможностей, преимуществ, а счастливой быть меня так и не научили. Помню, меня всегда озадачивало поведение других детей. Я приходила к подружке на день рождения, смотрела, как другие дети хихикают и кривляются, и старалась делать то же самое, но не понимала, зачем. Тугая резинка праздничного колпачка врезалась мне в подбородок, глазурь с торта красила зубы в голубой цвет, и я пыталась понять, почему же это весело. С Ником я наконец поняла. Он был блистателен, великолепен, остроумен, очарователен, очарован. Людям он нравился. Женщины его обожали. Я считала, что наш союз будет просто совершенством: самая счастливая пара. Любовь - это, конечно, не соревнование. Просто я не понимаю, зачем быть вместе, если вы не самые счастливые.

И я, вероятно, была те несколько лет - когда притворялась другим человеком - счастливее, чем когда-либо до или после этого.

Но в конце концов пришлось прекратить, потому что это было не по-настоящему, это была не я. Это была не я, Ник! Я думала, ты знаешь. Думала, это игра. Думала, мы с тобой в сговоре. Я так старалась быть непринужденной. Но надолго меня не хватило. Он, как оказалось, тоже не смог долго держать марку: добродушные шутки, остроумные игры, романтика, ухаживание. Все стало постепенно разваливаться. Я возненавидела Ника за то, как удивлен он был, когда я стала собой. Возненавидела за то, что он не понимал - этому нужно положить конец. За то, что искренне верил, будто женился на этом фантастическом существе, плоде воображения миллиона онанистов, самоудовлетворенных, со спермой на руках. Он был поистине изумлен, когда я стала просить его выслушать меня. Не мог поверить, что я на самом деле не люблю наголо эпилировать зону бикини и делать ему минет по первому требованию. Что мне на самом деле не нравится, когда он не является выпить с моими друзьями. Помните ту смехотворную запись в дневнике: "Мне не нужна дрессированная обезьяна, чтобы хвастаться перед подругами, я рада позволять ему быть самим собой"? Так вот, это был чистой воды бред Клевой Девчонки. Вот пизда. И вообще я не понимаю: если ты позволяешь мужчине тебя кидать, то проигрываешь. Не получаешь того, чего хочешь. По-моему, тут все предельно ясно. Может, он и доволен, может, и говорит, что ты самая клевая девчонка на свете, но это потому, что он получил свое. Он называет тебя Клевой Девчонкой, чтобы одурачить! Такие уж они, мужчины: говорят, что ты Клевая Девчонка, чтобы заставить тебя плясать под свою дудку. Как продавец подержанных автомобилей, который спрашивает: "Ну, сколько дадите за эту красотку?", когда ты еще не согласилась ее купить. И эта ужасная, излюбленная мужчинами фраза: "Я знаю, ты же не против, если я..." Ошибаешься, я против. Просто нужно это сказать. Не будь неудачницей, маленькая сучка.

Вот так все и закончилось. Преданность Нику, защищенность с Ником, счастье с Ником. Потому что была Настоящая Эми, которая была гораздо лучше, интереснее, сложнее, загадочнее, чем Клевая Эми. Но Ник все равно хотел Клевую Эми. Можете представить, каково это - открыть наконец свое истинное лицо супругу, самому близкому человеку, и осознать, что оно ему не по нраву? С этого-то и началась ненависть. Я много об этом думала и считаю, что с этого все и началось.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/32382/121184

Переводчики: Waterlily