Готовый перевод Gone Girl by Gillian Flynn / Исчезнувшая: NICK DUNNE SEVEN DAYS GONE

Я был вынужден позвонить Таннеру, моему свеженанятому адвокату, спустя всего несколько часов после нашей встречи, и произнести слова, способные заставить его пожалеть о том, что он взял у меня деньги: "Кажется, жена меня подставляет." Я не видел его лица, но мог представить себе его выражение - глаза в потолок, гримаса отвращения, усталость человека, работа которого - выслушивать чужое вранье.

- Ну что ж, - сказал он наконец после долгой паузы, - я прилечу завтра же утром, и мы разберемся со всем этим - а вы пока сидите тихо, окей? Ложитесь спать и не высовывайтесь.

Го последовала совету - проглотила две таблетки снотворного и оставила меня одного незадолго до одиннадцати, я же в буквальном смысле сидел тихо, свернувшись напряженным клубком на диване. То и дело вскакивал, выходил из дома и мрачно смотрел на сарай, руки в боки, словно пытаясь отпугнуть хищного зверя. Не знаю, чего я хотел этим добиться, но это было выше моей воли. Я не мог усидеть на месте дольше пяти минут, меня тянуло на улицу, и я опять стоял и смотрел на сарай.

Я в очередной раз вернулся в дом, когда заднюю дверь сотряс стук. Ебаный Христос. Почти полночь. Копы постучали бы в парадную дверь - верно? - а репортеры еще не протоптали дорожку к дому Го (это ненадолго - вопрос нескольких дней, часов). Я стоял посреди гостиной, борясь с дрожью в коленках, с нерешительностью, тут снова постучали, я вполголоса ругнулся, пытаясь разбудить в себе гнев, заглушить страх. Давай, Данн.

Я распахнул дверь. Энди. Чертова Энди, хорошенькая, как картинка, принарядившаяся, все еще не понимающая, что сама накидывает мне петлю на шею.

- Петлю на шею, Энди, - я рывком втащил ее в дом, и она уставилась на мою руку у себя на предплечье. - Ты мне петлю на шею накидываешь.

- Я же через заднюю дверь, - сказала она.
Я смерил ее взглядом - вид у нее был не виноватый, а решительный. В чертах сквозила жесткость.
- Мне нужно было увидеть тебя, Ник. Я же сказала, мне нужно с тобой видеться или разговаривать каждый день, а ты сегодня как сквозь землю провалился. Автоответчик, автоответчик, автоответчик!

- Если я не звоню и не отвечаю, значит, не могу говорить, Энди! Господи, да я в Нью-Йорке был, встречался с адвокатом. Он прилетит завтра с утра.

- С адвокатом, значит, встречался. И не смог найти десять секунд, чтобы позвонить мне?

Так и хотелось врезать ей. Я сделал глубокий вдох. Необходимо было порвать с Энди. И дело было не только в предостережении Таннера. Жена знала меня как облупленного: знала, что я пойду на что угодно, лишь бы избежать конфликта. Эми рассчитывала, что я поведу себя как идиот, позволю отношениям тянуться дальше - и в результате попадусь. Нужно было покончить с этим. Но сделать это следовало безупречно. Заставить ее поверить, что так надо.

- Он, кстати, дал мне один важный совет, - начал я. - Совет, который я не могу игнорировать.

Еще прошлой ночью я был так ласков и нежен с ней во время принудительного свидания в нашем поддельном форте. Столько всего наобещал, лишь бы она успокоилась. Она явно не ждала разрыва.

- Совет? Отлично. Посоветовал прекратить вести себя как козел?

Во мне вскипела злость; все это становилось похоже на ссору старшеклассников. Мне тридцать четыре года, у меня сейчас далеко не лучший момент в жизни, а я вынужден вести разборки в духе "Встретимся у локеров!" с рассерженной девчонкой. Я разок встряхнул ее как следует, так что на ее нижнюю губу упала крохотная капелька слюны.

- Я... ты не понимаешь, Энди. Это тебе не шутки, это моя жизнь.

- Просто... ты нужен мне, - сказала она, глядя на собственные руки. - Знаю, я заладила одно и то же, но ты мне правда нужен. Я так не могу, Ник. Больше не могу так. Я просто на куски разваливаюсь. Мне так страшно все время...

Страшно ей, надо же. Я представил себе: вот входит полиция, а я с девушкой, которую трахал в то утро, когда пропала моя жена. В тот день я разыскал ее - в квартире у нее я не был ни разу с той самой первой ночи, но в то утро пришел туда, потому что сердце гулко стучало у меня в ушах, потому что я все собирался и никак не мог сказать Эми эти слова: я хочу развестись. Я люблю другую. Нам нужно расстаться. Я не могу больше притворяться, что люблю тебя, не могу праздновать годовщину свадьбы - это еще хуже, чем изменять тебе. (Согласен, вопрос спорный.) Но, пока я набирался храбрости, Эми меня опередила со своей речью о том, что она меня по-прежнему любит (лживая сука!), и вся моя наглость куда-то испарилась. Я чувствовал себя последней сволочью и трусом, и - уловка-22 - мечтал об Энди, потому что с ней мне было лучше.

Но Энди больше не была бальзамом для моих нервов. Совсем наоборот.

Даже сейчас она висела у меня на шее, не отдавая себе отчета в том, как это не к месту.

- Послушай, Энди, - сказал я, сделал выдох, не давая ей сесть, тесня к двери, - ты очень много значишь для меня. Ты так прекрасно держалась все это время...
"Заставьте ее стремиться защитить вас."

- Я же.., - голос у нее сорвался. - Мне так жалко Эми. Это просто сумасшествие какое-то. У меня же нет права жалеть ее, переживать за нее. А я - мало того, что жалею, так еще и вину свою чувствую...
Она положила голову мне на грудь. Я отступил, отстранил ее на расстояние вытянутой руки, чтобы ей пришлось смотреть на меня.

- Ну, что-что, а это мы можем исправить, должны исправить, - говорил я, выуживая из памяти точные слова Таннера.

- Надо пойти в полицию, - сказала она. - Я твое алиби на то утро, надо им сказать!

- Ты мое алиби всего на час, - возразил я. - Никто не видел и не слышал Эми с одиннадцати часов предыдущего вечера. В полиции могут сказать, что я убил ее до того, как пошел к тебе.

- Мерзость какая.

Я пожал плечами. На секунду у меня возникла мысль рассказать ей про Эми - жена меня подставила, - но я тут же отверг ее. Энди не смогла бы играть в эту игру наравне с Эми. Она захотела бы быть в моей команде и утянула бы меня на дно. Энди была бы слабым звеном. Я снова взял ее за плечи и начал по новой.

- Послушай, Энди, мы с тобой оба находимся в страшном напряжении, и не последнюю роль в этом играет чувство вины. Энди, понимаешь, мы ведь хорошие люди. Мы и понравились-то друг другу, наверное, потому, что у нас с тобой общие ценности. Мы привыкли хорошо относиться к другим, поступать правильно. А сейчас мы понимаем, что поступаем неправильно.

Ее расстроенное, полное надежды лицо переменилось - слез на глазах, нежности во взгляде как не бывало: ресницы странно затрепетали, словно кто-то задвинул шторы на окнах, набежала темная туча.

- Мы должны расстаться, Энди. Я думаю, мы оба это понимаем. Это очень трудно, но так надо. Мы бы и сами себе это посоветовали, если бы посмотрели на ситуацию со стороны. Я тебя очень люблю, но Эми - по-прежнему моя жена. Я должен поступить правильно.

- А если ее найдут?
Она не сказала, живой или мертвой.

- Тогда и поговорим.

- Тогда! А что до тех пор?

Я беспомощно пожал плечами: до тех пор - ничего.

- Что, Ник? До тех пор - отъебись, Энди?

- Очень некрасиво так говорить.

- Зато правильно, - усмехнулась она.

- Прости, Энди. Я думаю, мне сейчас не стоит быть с тобой. Это опасно для меня, опасно для тебя. И у меня от этого совесть нечиста. Такое уж у меня чувство.

- Да? А у меня знаешь какое чувство? - слезы хлынули у нее из глаз и покатились по щекам. - У меня такое чувство, что я дура-студентка, которую ты начал трахать оттого, что жена тебе надоела, а со мной было очень удобно. Ты мог пойти домой к Эми, поужинать с ней, позабавиться в своем барчике, который ты купил на ее деньги. а потом встретиться со мной в доме твоего умирающего отца и кончить мне на сиськи, потому что жена тебе, бедненькому, никогда этого не разрешала.

- Энди, ты же знаешь, что это не...

- Ну ты и дерьмо. Что ты за человек такой?

- Энди, перестань, - держи себя в руках, Ник. - Видимо, оттого, что ты ни с кем не могла говорить об этом, ты много чего понапридумывала, чересчур...

- Иди ты нахуй! Думаешь, я тупая малолетка, жалкая школьница, которой ты можешь указывать, что делать? Я была с тобой, несмотря на все это - все эти разговоры о том, что ты убийца - а как только тебя жареный петух в задницу клюнул... Нет, нет. Не смей мне трындеть про совесть, про приличия, про чувство вины, про правильные поступки. Ясно тебе? Потому что ты - мерзкое, трусливое, эгоистичное дерьмо.

Она отвернулась от меня, рыдая, шумно втягивая влажный воздух, подвывая на выдохе, и я хотел остановить ее, схватил за руку.
- Энди, я совсем не так хотел...

- Убери руки! Руки убери!

Она двинулась к задней двери, и я понял, что теперь будет - она вся пылала ненавистью и стыдом, как жаром, я знал, что она откроет бутылку вина, или две, а потом расскажет все подружке, или матери, и это станет распространяться, как зараза.

Я встал перед ней, загородив ей путь к двери - Энди, подожди, - она замахнулась, чтобы дать мне пощечину, и я схватил ее за руку - просто самооборона. Наши соединенные руки двигались вверх-вниз, вверх-вниз, как у помешанных танцоров.

- Пусти, Ник, или я за себя не отвечаю.

- Подожди минутку. Послушай меня.

- Пусти, ты!

Она приблизила ко мне лицо, словно хотела поцеловать. И укусила. Я дернулся, отпустил ее, и она выскочила за дверь.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/32382/122158

Переводчики: Waterlily