Готовый перевод Gone Girl by Gillian Flynn / Исчезнувшая: AMY ELLIOTT DUNNE TWENTY-SIX DAYS GONE

ЭМИ ЭЛЛИОТТ-ДАНН

ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ ДНЕЙ ПОСЛЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ

Деси снова здесь. Он теперь бывает здесь почти каждый день, самодовольно разгуливает по дому, стоит посреди кухни, чтобы я могла полюбоваться его профилем в лучах заходящего солнца, водит меня за руку в комнату с тюльпанами, чтобы я могла еще раз поблагодарить его, не устает напоминать мне о том, что я защищена и любима.

Он говорит, что я защищена и любима, но не выпускает меня отсюда, и от этого я совсем не чувствую себя защищенной и любимой. Он не оставил мне ключей от машины. И ключей от дома, и защитного кода от ворот. Я самая настоящая пленница - дом окружен забором высотой в пятнадцать футов, а стремянок в доме нет (я проверила). Наверное, можно было бы подтащить к забору несколько предметов мебели, поставить один на другой, перелезть, свалиться на другую сторону, уковылять или уползти, - но суть не в этом. Суть в том, что я - его дорогая и уважаемая гостья, а гостья должна иметь возможность уйти, когда ей заблагорассудится. Несколько дней назад я завела с ним разговор об этом.
- Что если мне придется срочно уехать?

- Может, мне стоит перебраться сюда, - отвечает он. - Тогда я смогу все время быть здесь и защищать тебя, а в случае чего мы сможем уехать вместе.

- А вдруг твоя мама что-то заподозрит, явится сюда и обнаружит, что ты прячешь здесь меня? Вот был бы ужас!

Его мать. Только бы его мать не приехала сюда, - она тут же сдаст меня. Она меня презирает, и все из-за того дурацкого случая в школе - сто лет в обед, а она все дуется. Я расцарапала себе лицо и сказала Деси, что она набросилась на меня (она так тряслась над своим сыночком и была так холодна со мной, что вполне могла бы вытворить такое). Они не разговаривали месяц. Но, видимо, помирились.

- Жаклин не знает защитного кода, - говорит он. - Этот дом только мой.
Умолкает, делает вид, что задумался.
- Наверное, мне и в самом деле стоит переехать сюда. Тебе вредно проводить так много времени наедине с собой.

Но я проводу наедине с собой не так уж много времени. За эти две недели у нас сложился определенный порядок. Этот порядок поддерживает Деси, мой гламурный тюремщик, мой хитрый придворный. Деси приезжает вскоре после полудня и всегда привозит с собой запах дорогого ланча, который он слопал вместе с Жаклин в каком-нибудь шикарном ресторане, в таком ресторане, куда он мог бы водить меня, если бы мы уехали в Грецию. (Это еще один вариант, который он частенько озвучивает: можно уехать в Грецию. Он отчего-то считает, что в крохотной рыбацкой деревушке, где он много раз отдыхал летом, меня никогда не опознают, и мечтает, как мы будем пить там вино и лениво заниматься любовью на закате, набив животы морепродуктами.) Входя, он оставляет за собой шлейф из запаха ланча. Такое впечатление, что он мажет за ушами гусиной печенкой (а от его матери всегда исходит смутно-вагинальный запах - еда и секс, фирменные ароматы Коллинзов, не самая плохая стратегия).

Он входит, и у меня начинают течь слюнки. Ах, запах! Он всегда приносит мне что-нибудь вкусное, но не такое вкусное, как то, что ел он сам. Он хочет, чтобы я худела; ему всегда нравились истощенные женщины. Поэтому приносит мне прекрасную зеленую карамболу, шипастые артишоки, колючих крабов, - возни много, а есть нечего. Я уже почти вернулась к своему нормальному весу, да и волосы отрастают. Я убираю их под ободок, который он принес мне, и перекрасилась обратно в свой светлый тон, опять же при помощи принесенной им краски: "Думаю, ты будешь нравиться себе больше, когда снова станешь похожа на себя, милая", - говорит он. Да-да, это все ради меня, и тот факт, что он хочет сделать меня совершенно такой же, как прежде, тут совершенно ни при чем. Эми 1987 года.

Я ем, а он не отходит от меня, ожидает комплиментов. (Не желаю больше произносить это слово - спасибо - никогда в жизни. Не припомню, чтобы Ник когда-либо специально делал паузы, чтобы позволить мне - заставить меня - поблагодарить его.) С ланчем покончено, и он наводит порядок, как умеет. Ни он, ни я не привыкли убирать за собой сами, и дом начинает казаться обжитым - странные пятна на столах, пыль на подоконниках.

После ланча Деси любит поиграть со мной: поправляет мне волосы, одежду, поглаживает кожу, лезет в душу.

- Какая же ты.., - говорит он, заправляя мне волосы за уши, как ему нравится, расстегивая верхнюю пуговицу на блузке и раскрывая ворот пошире, чтобы увидеть ложбинку между ключицами. Кладет в это углубление палец, заполняет его. Как непристойно.
- Как мог Ник мучить тебя, не любить тебя, изменять тебе? - он снова и снова возвращается к этой теме, сыплет соль своих слов мне на рану. - Разве не прекрасно было бы забыть Ника, забыть эти ужасные пять лет и зажить новой жизнью? У тебя ведь есть такая возможность - начать все с нуля с новым мужчиной, с тем, кто тебе подходит. Это же такой редкий шанс!

Я и в самом деле хочу начать все заново с новым мужчиной - с Новым Ником. Тучи над его головой сгущаются с каждым днем. Только я могу спасти Ника от меня. Но я в западне.

- Если ты вдруг исчезнешь отсюда и я не буду знать, где ты, мне придется обратиться в полицию, - говорит он. - У меня просто не будет другого выхода. Я ведь должен буду убедиться, что ты в безопасности, что Ник не... не держит тебя где-то силой. Не издевается над тобой.

Угроза под видом заботы.

Я теперь смотрю на Деси с неприкрытым отвращением. Иногда мне кажется, что у меня кожа горит от омерзения и от старания не показать этого омерзения. Я успела позабыть, какой он. О манипулировании, о вкрадчивых уговорах, об изысканном шантаже. А если он не добьется своего, то пустит в ход свои рычажки, запустит свой карательный механизм. Ник по крайней мере берет то, чего хочет, как мужик. А Деси все будет нажимать и нажимать на кнопки своими тонкими восковыми пальцами, пока я не дам ему того, что ему нужно.

Я думала, что смогу крутить Деси как захочу, но нет. Кажется, случится что-то очень плохое.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/32382/126554

Переводчики: Waterlily