Готовый перевод Gone Girl by Gillian Flynn / Исчезнувшая: AMY ELLIOTT DUNNE THE NIGHT OF THE RETURN

ЭМИ ЭЛЛИОТТ-ДАНН

ВЕЧЕР ВОЗВРАЩЕНИЯ

Во мне еще осталась сперма Деси от последнего изнасилования, так что медосмотр проходит на ура. Израненные веревками лодыжки, повреждения во влагалище, синяки - тело, которое я представляю на рассмотрение, говорит само за себя. Пожилой врач с одышкой и толстыми пальцами проводит гинекологический осмотр, дыша с присвистом и то и дело царапая меня инструментами - а детектив Ронда Бони в это время держит меня за руку. Как будто сжимает холодной птичьей лапой. Нельзя сказать, что меня это успокаивает. В какой-то момент, думая, что я не вижу, она расплывается в улыбке. Довольна, что Ник все-таки не злодей. Да-да, хором вздыхают все женщины Америки.

В дом Деси направили полицейских, и они найдут его там, голого и обескровленного, с изумленный выражением на лице, с прядью моих волос в кулаке, в окровавленной постели. Нож, которым я убила его и перерезала свои путы, будет лежать тут же, на полу, где я его уронила в полубессознательном состоянии, а потом ушла босиком, ничего не взяв из дома, кроме ключей, - от ворот, от машины, - и забралась, вся в его крови, в его винтажный "ягуар", и вернулась, как давно потерявшаяся, верная собака, прямо домой, к мужу. Я опустилась до уровня животного и не думала ни о чем, кроме возвращения к Нику.

Старый доктор сообщает мне хорошую новость - серьезных повреждений нет, и в выскабливании нет необходимости - выкидыш случился на очень раннем сроке. Бони все сжимает мою руку и твердит: Боже мой, что вы пережили, как вы думаете, вы в состоянии ответить на несколько вопросов? Да, вот так, от соболезнований - сразу к допросу. По-моему, уродки всегда бывают либо излишне почтительны, либо невероятно грубы.

Вы - Чудо-Эми и только что спаслись от жестокого похитителя, неоднократно насиловавшего вас. Вы убили своего мучителя и вернулись к мужу, который, как оказалось, изменял вам. Вы:

а) Думаете в первую очередь о себе и требуете оставить вас в покое, чтобы придти в себя.

б) Собираете последние силы, чтобы помочь полиции.

в) Прикидываете, кому дать интервью в первую очередь, - не помешает извлечь из тяжелого испытания выгоду, например, контракт на книгу.

Ответ: Б. Для Чудо-Эми общие интересы всегда важнее личных.

Мне дают возможность привести себя в порядок в отдельном помещении в больнице, и я переодеваюсь в одежду, принесенную из дома Ником, - в джинсы со складками от долгого лежания в шкафу, в красивую блузку, пропахшую пылью. Бони везет меня из больницы в участок в полном молчании. Я слабым голосом спрашиваю о родителях.

- Они ждут вас в участке, - отвечает Бони. - Они заплакали, когда узнали. От радости. От радости и облегчения. Мы дадим вам возможность как следует обнять их перед допросом, не волнуйтесь.

Вокруг участка уже полно телевизионщиков. Парковка забита битком, как на стадионе. Подземного гаража здесь нет, и нам приходится подъехать прямо к входу на глазах у беснующейся толпы: мокрые губы, брызги слюны, все выкрикивают вопросы, сверкают вспышки камер. Толпа то наплывает, то отступает en masse, подается на несколько дюймов вправо, влево, все тянутся ко мне.

- Я не смогу, - говорю я, обращаясь к Бони. Мясистая мужская пятерня шлепается в окно машины - фотограф пытается поймать равновесие. Я вцепляюсь в ее холодную руку. - Это слишком.

Она ободряюще отвечает: подождите. Двери участка распахиваются, по лестнице сбегают все до одного офицеры, встают по обеим сторонам от входа, сдерживая репортеров, образовав коридор, мой личный почетный караул, и мы с Рондой, держась за руки, как извращенки-новобрачные, бежим прямо к моим родителям, которые ждут у самого входа, и все фотографируют, как мы обнимаемся, и мама твердит: "деточкадеточкадеточка", а папа рыдает так громко, что аж захлебывается.

Меня опять похищают, как будто с меня еще не хватит похищений. Помещают в тесный кабинет с удобными, но дешевыми офисными креслами, из тех, в обивке которых всегда виднеются какие-то крошки. В углу мигает камера; окон нет. Не это я себе представляла. Не это способно дать мне чувство покоя.

Меня окружают Бони, ее напарник Гилпин и двое фэбээровцев из Сент-Луиса, которые почти все время молчат. Мне дают воды, и Бони переходит к делу.

Б.: Итак, Эми, прежде всего мы хотели бы искренне поблагодарить вас за то, что согласились побеседовать с нами после всего, что вы пережили. В таком деле, как это, важно зафиксировать все детали, пока они свежи в памяти. Вы не представляете, насколько это важно. Поэтому желательно побеседовать сейчас. Если мы зафиксируем все детали, то сумеем закрыть дело, и вы с Ником сможете зажить прежней жизнью.

Э.: Я не против, само собой.

Б.: Вы это заслужили. Так что, если вы готовы, давайте начнем с временных рамок. В какое время Деси явился к вам домой? Можете вспомнить?

Э.: Около десяти утра. Чуть позже, потому что я помню, как Тевереры переговаривались, когда садились в машину, чтобы ехать в церковь.

Б.: Что было, когда вы открыли дверь?

Э.: Я сразу поняла: что-то не так. Во-первых, Деси писал мне всю жизнь. Но его одержимость, похоже, за долгие годы утихла. Он, очевидно, считал себя просто моим старым другом, и, поскольку полиция в этой ситуации была бессильна, я с этим смирилась. Мне не приходило в голову, что он способен причинить мне реальный вред, хотя мне и не нравилось быть так близко к нему. Географически. Думаю, это и свело его с ума. Знать, что я совсем рядом... Он вошел в мой дом с... Он потел, нервничал, но был полон решимости. Я была наверху, собиралась погладить платье, когда вдруг увидела на полу рукоятку от куклы Джуди - она, видно, отломилась. Вот была досада - я ведь уже спрятала марионеток в сарае. В общем, я подобрала рукоятку и держала ее в руке, когда пошла открывать дверь.

Б.: Превосходная память.

Э.: Спасибо.

Б.: Что было дальше?

Э.: Деси ворвался в дом, стал ходить взад-вперед по гостиной, возбужденный, как будто обезумевший, и спросил: "Как собираешься отметить годовщину?" Меня это напугало - он знал, что сегодня у нас годовщина, и, похоже, был этим рассержен, а потом вдруг выбросил вперед руку и схватил меня за запястье, заломил мне руку за спину, и мы какое-то время боролись. Я сопротивлялась изо всех сил.

Б.: А дальше?

Э.: Я пнула его ногой, на какую-то секунду вырвалась и убежала на кухню, там мы опять стали бороться, и он стукнул меня деревянной рукояткой от Джуди, я упала, и он ударил меня еще два или три раза. Помню, я на секунду ослепла, голова закружилась, было очень больно, и я хотела схватить эту рукоятку, а он полоснул меня по руке складным ножом, который был у него с собой. До сих пор шрам остался. Видите?

Б.: Да, это зафиксировано в протоколе медицинского освидетельствования. Вам повезло, что ранение было поверхностное.

Э.: В тот момент мне совсем не показалось, что оно поверхностное, поверьте.

Б.: Значит, он ударил вас ножом? Угол, под которым...

Э.: Я точно не знаю, нарочно ли он это сделал или я сама случайно напоролась на лезвие - я нетвердо стояла на ногах. Помню, дубинка упала на пол, я опустила взгляд и увидела, что она лежит в луже моей крови, которая лилась из раны. Кажется, в тот момент я потеряла сознание.

Б.: Где вы были, когда пришли в себя?

Э.: Я очнулась у себя в гостиной, связанная по рукам и ногам.

Б.: Вы кричали, пытались привлечь внимание соседей?

Э.: Само собой, кричала. Вы что, не слышали, что я сказала? Меня избил, пырнул ножом и связал по рукам и ногам человек, который десятки лет сходил по мне с ума, который когда-то пытался покончить с собой в моей комнате в общежитии.

Б.: Ладно, ладно, Эми. Простите, я совсем не хотела, чтобы мой вопрос прозвучал так, будто я вас обвиняю, просто нам нужна полная картина происшедшего, чтобы закрыть дело и дать вам возможность жить дальше. Хотите еще воды или, может, кофе?

Э.: Хорошо бы чего-нибудь горячего. Мне так холодно.

Б.: Без проблем. Принесите ей кофе. Так что было дальше?

Э.: Думаю, изначально он задумал меня оглушить, похитить и представить дело так, будто я сама сбежала. Когда я очнулась, он как раз закончил подтирать кровь на кухне и расставлял старинные статуэтки на столике у входа в кухню, который я опрокинула на бегу. Дубинку он уже куда-то дел. Но времени у него было мало, и, наверное, вышло вот что: он увидел погром в гостиной и решил оставить все как есть. Чтобы казалось, что там была драка. И вот он распахивает входную дверь, устраивает в гостиной еще больший беспорядок. Разбрасывает вещи, переворачивает оттоманку. Вот почему место преступления выглядело так странно: оно было инсценировано лишь наполовину.

Б.: Это Деси подбросил улики против Ника в пункты поиска сокровищ - в его кабинет, в дом его отца, в дровяной сарай Го?

Э.: Не понимаю, о чем это вы?

Б.: В кабинете Ника нашли женское нижнее белье, не вашего размера.

Э.: Наверное, это было белье девушки, с которой он... встречался.

Б.: Ей оно тоже не принадлежит.

Э.: Ну, не знаю. Может, он встречался и с другими девушками.

Б.: В доме его отца нашли ваш дневник. Частично сожженный в отопительном котле.

Э.: Вы читали дневник? Какой ужас. Ничего удивительного, что Ник захотел его уничтожить, - я его не виню, учитывая, что вы так быстро заподозрили его.

Б.: Интересно, зачем ему было сжигать дневник в доме отца?

Э.: Откуда мне знать? Спросите у него. (Пауза.) Ник часто туда ездил, чтобы побыть в одиночестве. Он любит быть наедине с собой. Поэтому, думаю, для него в этом не было ничего странного. Он не мог сделать это у нас дома, это ведь место преступления - вдруг был бы повторный обыск, и вы нашли бы что-нибудь в золе. А у отца он был вдали от посторонних глаз. Думаю, это он умно придумал, учитывая, что вы сделали из него козла отпущения.

Б.: Дневник нас очень и очень беспокоит. В нем говорится о насилии, о ваших страхах, что Ник не хотел ребенка, собирался убить вас.

Э.: Лучше бы он и правда сгорел, этот дневник. (Пауза.) Скажу вам честно: в дневнике я описала все те проблемы, которые были у нас с Ником в последние годы. Не очень-то красиво показан в нем наш брак, да и сам Ник, но должна признать, я писала в дневнике либо когда была очень счастлива, либо когда была совсем-совсем несчастна и хотела выпустить пар, и тогда... по правде говоря, я склонна все преувеличивать, делать из мухи слона. Я хочу сказать, там есть доля неприглядной правды, - он на самом деле однажды толкнул меня, на самом деле не хотел детей, у нас на самом деле были проблемы с деньгами. Но боялась ли я его? Должна признать, к своему стыду, - это всего лишь мое воображение. Думаю, дело в том, что меня в жизни не раз преследовали - на мне почему-то часто зацикливаются сумасшедшие - и отсюда моя паранойя.

Б.: Вы пытались купить пистолет.

Э.: У меня мания преследования, понятно? Простите. Будь у вас в прошлом то же, что у меня, вы бы поняли.

Б.: В дневнике есть запись о том, как после выпитого коктейля у вас случилось недомогание, очень похожее на типичное отравление антифризом.

Э.: (Долгое молчание.) Это очень странно. Да, мне и в самом деле стало плохо.

Б.: Вернемся к охоте за сокровищами. Вы подтверждаете, что спрятали кукол Панча и Джуди в сарае?

Э.: Да, подтверждаю.

Б.: Важную роль в расследовании дела сыграли долги Ника, многочисленные покупки по кредитным картам и обнаружение всех этих предметов, спрятанных в дровяном сарае. Что вы подумали, когда открыли дверь сарая и увидели все эти вещи?

Э.: Я была на территории Го, а мы с Го не особенно близки, и я прежде всего почувствовала, что сую нос не в свое дело. Помню, в тот момент мне пришло в голову, что это все ее вещи из Нью-Йорка. А потом я увидела в новостях - Деси заставлял меня все смотреть - что это оказались покупки Ника, и... я ведь знала, что у Ника какие-то проблемы с деньгами, он всегда был транжирой. Наверное, ему было стыдно. Он совершал импульсивные покупки, а потом прятал купленные вещи от меня до тех пор, пока не продаст их через Интернет.

Б.: Куклы Панч и Джуди - как-то зловеще для подарка на годовщину.

Э.: Да знаю я! Теперь знаю. А тогда я и не вспомнила, что за сюжет у этой истории. Я видела просто мужа, жену и ребенка, и они были из дерева, а я к тому же была беременна... Я зашла в Интернет и нашла коронную реплику Панча: "Только так. а не иначе!" И мне понравилось - я ведь не понимала, что это значит.

Б.: Значит, вы были связаны по рукам и ногам. Как Деси затащил вас в машину?

Э.: Он загнал машину в гараж, опустил дверь, приволок меня, бросил в багажник и уехал.

Б.: Вы и тогда кричали?

Э.: Да, блядь, еще как кричала. Я же трусиха. А если бы я знала, что весь следующий месяц Деси каждую ночь будет меня насиловать, а потом засыпать рядом со мной, выпив бокал мартини и таблетку снотворного, чтобы его не разбудили мои рыдания, и что полицейские даже допросят его, и все равно ни о чем не догадаются, и будут сидеть на жопе ровно вместо того, чтобы искать меня, то, наверное, орала бы еще громче. Можете не сомневаться.

Б.: Еще раз приношу вам свои извинения. Можно дать миссис Данн бумажных салфеток? И где ее кофе... а, спасибо. Итак, куда он повез вас, Эми?

Э.: Мы ехали по направлению к Сент-Луису, и, помню, по пути он сделал остановку в Ганнибале - я услышала свисток парохода. Там он выбросил мою сумку. Тоже, наверное, затем, чтобы сбить всех с толку.

Б.: Очень любопытно. В этом деле вообще много странных совпадений. К примеру, то, что Деси чисто случайно выбросил сумку не где-нибудь, а в Ганнибале, куда должна была привести Ника ваша подсказка, - а мы, в свою очередь, пришли к выводу, что это Ник выбросил там сумку. Или то, что вы решили спрятать подарок в том самом месте, где Ник прятал вещи, которые купил на свои потайные кредитки.

Э.: Неужели? А вот мне совсем не кажется, что это совпадения, скажу я вам. Скорее просто кучка копов зациклилась на том, что мой муж убийца, а теперь, когда оказалось, что я жива и он, ясное дело, невиновен, они выглядят круглыми идиотами и изо всех сил соображают, как бы прикрыть свои задницы. И это вместо того, чтобы признать свою ответственность за тот факт, что, если бы дело и дальше оставалось в ваших чертовски некомпетентных руках, Нику грозила бы смертная казнь, а меня Деси до сих пор держал бы прикованной к кровати и насиловал каждый Божий день, пока я не сдохну.

Б.: Простите, это...

Э.: Я сама спасла себя и тем самым спасла Ника, а заодно и ваши жалкие задницы.

Б.: Очень верно подмечено, Эми. К сожалению, мы настолько... мы так много времени уделили этому делу и хотим теперь принять во внимание каждую мелочь, которую прошляпили, чтобы больше не повторять своих ошибок. Но вы совершенно правы, мы упускаем главное, а именно - вы поступили геройски. Вы самая настоящая героиня.

Э.: Спасибо. Мне очень приятно это слышать.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/32382/126565

Переводчики: Waterlily