Готовый перевод Gone Girl by Gillian Flynn / Исчезнувшая: NICK DUNNE THE NIGHT OF THE RETURN

НИК ДАНН

ВЕЧЕР ВОЗВРАЩЕНИЯ

Наконец-то ее пульс бился у меня под пальцами, как я и представлял себе. Я сжал сильнее и опустил ее на пол. Она издавала булькающие, клокочущие звуки, царапала мне запястья. Десять секунд мы простояли на коленях, лицом к лицу, словно в молитве.

Гребаная психопатка.

Слеза скатилась у меня по щеке и упала на пол.

Убийца, мозгоебка, злодейка, сука, психопатка.

Мне в глаза не мигая смотрели голубые глаза Эми.

И тут из самых глубин сознания пьяно вывалилась на первый план престранная мысль, ослепив меня: если я убью Эми, то кем я стану?

Перед глазами мелькнула ярчайшая белая вспышка. Я бросил жену, словно она была из раскаленного железа.

Она с трудом села, кашляя и хватая ртом воздух. Наконец задышала - неровно, со свистом, со странным, почти эротичным взвизгом в конце каждого вдоха.

Кем я стану? Этот вопрос - не обвинение, и ответ на него - не благочестивое "Ты станешь убийцей, Ник. Будешь ничем не лучше Эми. Будешь тем, кем все тебя считали." Нет. Вопрос был пугающе глубок и буквален: кем я стану, когда рядом не будет Эми? Она была права: как человек я был лучше всего, когда любил ее, и почти так же хорош, когда ненавидел. Я знал Эми всего семь лет, но вернуться к жизни без нее не мог. И тут она была права: я не мог вернуться к обычной жизни. В душе я знал это еще до того, как она произнесла хоть слово. Уже представлял себя с рядовой женщиной - с симпатичной, нормальной девушкой-соседкой - представлял, как рассказываю этой рядовой женщине про Эми, про то, на что она пошла, чтобы покарать меня и чтобы вернуться ко мне. Представлял, как эта милая, посредственная девушка говорит что-нибудь заурядное, вроде "О нет!" или "О Боже!", и заранее знал, что помимо собственной воли буду смотреть на нее и думать: ты не смогла бы убить ради меня. Ты никогда не подстроила бы обвинение в убийстве против меня. Ты в жизни не додумалась бы до того, что сделала Эми. Тебе не хватило бы на это ни ума, ни желания. Избалованный маменькин сынок во мне не смог бы ужиться с этой нормальной женщиной, и скоро она уже не была бы для меня нормальной - она стала бы ниже среднего, а вслед за этим во мне подал бы голос отец - тупая сука - и больше уже не умолкал.

Эми была совершенно права.

И, значит, хэппи-энд мне не светил.

Эми была отравой, и все же я не мог представить себе мира, где ее нет вообще. Кем буду я, когда Эми не станет совсем? Об этом мне думать уже не хотелось. Но ее следовало приструнить. Эми в тюрьме - вот концовка в самый раз. Упрятанная в ящик, где она не сможет больше мучить меня, но где я смогу навещать ее время от времени. Или хотя бы мечтать о ней. Пульс, мой пульс, бьющийся где-то вдали.

Отправить ее туда должен был я. Я был обязан сделать это. Заслуга Эми была в том, что она сделала меня лучше, а моя вина - в том, что я дал сумасшествию Эми расцвести буйным цветом.

На свете миллион мужчин, которые были бы рады любить, уважать и слушаться Эми и притом считали бы, что им безмерно повезло. Уверенных, самодостаточных, настоящих мужчин, которые не вынуждали бы ее быть кем-то другим, а принимали бы ее такую, какая она есть: безупречную, непреклонную, требовательную, гениальную, талантливую, обворожительную, ненасытную, одержимую манией величия.

Мужчин, умеющих боготворить жену.

Мужчин, способных сохранить ей разум.

История Эми могла бы пойти миллионом других путей, но ей встретился я, и произошло ужасное. А значит, и остановить ее предстояло мне.

Не убить, а остановить.

Спрятать в один из ее ящиков.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/32382/126963

Переводчики: Waterlily