Готовый перевод A Game of Thrones / Игра престолов: CATELYN

Кэйтлин никогда не нравилась эта богороща.

Она родилась Талли, в Риверране, далеко на юге, на Красном Зубце Трезубца. Тамошняя богороща была садом, светлым и воздушным, где красные деревья бросали пятнистые тени на стремительные ручьи, раздавались трели птах из скрытых от глаз гнезд, а воздух был наполнен пряным запахом цветов.

Но боги Винтерфелла взрастили совсем другой лес. Мрачное, первобытное место, три акра древнейшего леса, который оставался нетронутым десять тысяч лет, пока угрюмые башни замка возводились вокруг. В нём пахло влажной землей и гнилушками. Ни одного красного дерева здесь не росло. Это был лес несгибаемых стражей, одетых в серо-зелёные игольчатые доспехи, лес могучих дубов, железных деревьев, таких же древних, как и сам лес. Толстые чёрные стволы росли настолько близко друг к другу, что их кручёные ветки переплелись в плотный навес над головой, а уродливые корни боролись под землёй. Здесь царила звенящая тишина, задумчивая сень, а у богов, что жили здесь, не было имён.

Но она знала, что сегодня найдет своего мужа именно здесь. Всякий раз, когда он забирал человеческую жизнь, он приходил искать тишины в богороще.

Кейтлин крестили семью маслами в радужной светлой септе Риверрана. Она верила в то же, во что верил ее отец, отец его отца и все предки до него. У её богов были имена, их лики были ей знакомы так же хорошо, как лица родителей. Богослужение – это септон с кадилом, источающим запах ладана, семигранный кристалл, полный света, голоса, поющие песню. Талли держали богорощу, как и другие великие дома, но обычно там гуляли, читали или просто дремали на солнышке, а все службы проходили в септе.

Для своей жены Нед выстроил небольшую септу, где она могла вознести молитву перед ликами Семерых, но сам он был от крови Первых Людей, их боги были старейшими, безымянными, безликими богами, позаимствованными у давно ушедшего Лесного Народа.

В самом центре рощи над небольшим прудом с чёрной и холодной водой нависало старое чардрево. «Дерево дум», как его называл Нед. Кора чардрева была цвета кости, листья были багровыми, словно множество выпачканных в крови ладоней. На мощном стволе было вырезано лицо; необычайно длинные и печальные, глубоко вырезанные глаза с застывшими красными каплями смолы, они были необыкновенно внимательны. Они были старыми, эти глаза, гораздо старее, чем сам Винтерфелл. Они помнили, как Брэндон Строитель заложил первый камень, и если верить преданиям, они наблюдали, как вокруг растет гранитная стена. Говорят, лица вырезал Лесной Народ за много веков до того, как Первые Люди пересекли Узкое Море.

На юге последние чардрева срубили и сожгли тысячу лет назад, за исключением Острова Ликов, где они по-прежнему вели свою молчаливую летопись. Но здесь всё по-другому. Здесь у каждого замка есть богороща, и в каждой богороще есть чардрево, и у каждого из них есть лицо.

Кейтлин нашла мужа сидящим под чардревом на покрытом мхом камне. Великий Лёд лежал у него на коленях, и он чистил лезвие в чёрных, как ночь, водах пруда. Тысячелетний толстый слой перегнившей листвы заглушил шорох её шагов, но глаза чардрева, казалось, следили за ней с того момента, как она пришла.
– Нед, – тихо позвала она.

Он поднял голову и взглянул на нее.
– Кейтлин, – отозвался он. Голос казался чужим и сухим. – Где дети?

Он всегда спрашивал её об этом.
– На кухне, спорят, как назвать волчат.
Она стянула свой плащ, бросила его на землю и села у пруда, облокотившись на ствол чардрева.
Она чувствовала, что его глаза всё ещё наблюдают за ней, но изо всех сил старалась не обращать на это внимания.
– Арья в полном восторге, Санса очарована и благодарна, а Рикон еще не разобрался.

– Он испугался? – спросил Нед.

– Немного, – призналась она, – Ведь ему только три.

Нед нахмурился.
– Ему нужно научиться смотреть в глаза своему страху. Он не будет трёхлеткой вечно. А зима близко.

– Да, – согласилась Кейтлин. Эти слова заставили её поёжиться, как и всегда. Девиз Старков. У всех знатных домов есть свой девиз. Афоризмы, принципы, молитвы, все они кичились славой и честью, сулили верность и честность, присягали верой и мужеством. Все, кроме Старков. «Зима близко», гласил их девиз. Не в первый раз она подивилась, какой странный народ, эти северяне.

– Я позволил дезертиру умереть достойно, – сказал Нед. В руке он держал промасленный кусочек кожи, и пока говорил, лёгкими движениями полировал великий меч до чёрного блеска. – Я был рад за Брана. Ты бы им гордилась.

– Я всегда им горжусь, – ответила Кейтлин, наблюдая, как он полирует меч.
Она видела разводы на стали, там, где один слой металла сотню раз сливался с другим на наковальне. Кейтлин не любила мечи, но она не могла отрицать, что Лёд был по-своему красив. Его ковали в Валирии, еще до того как Погибель сошла на старую Державу. В то время кузнецы ковали металл не только молотом, но и чарами. Ему было уже четыреста лет, но он был таким же острым, как в тот день, когда покинул кузницу. Имя, которое он носил, было таким же древним и легендарным, ещё времен Героической эпохи, когда Старки были королями Севера.

– Уже четвертый за этот год, – мрачно сказал Нед. – Бедняга почти обезумел. Страх засел в нем так глубоко, что он не понимал моих слов, – он вздохнул, – Бен пишет, что в Ночном Дозоре не наберётся и тысячи людей. И дело не только в дезертирах. Они много теряют в походах.

– Одичалые?

– А кто же еще? – Нед поднял Лёд и осмотрел его холодную сталь. – И лучше не станет. Однажды у меня не останется другого выхода, как созвать под свои знамёна людей и отправиться на Север, чтобы покончить с Королём-за-Стеной раз и навсегда.

– За Стену? – эта мысль заставила Кейтлин содрогнуться.

Нед разглядел ее страх.
– Нам нечего бояться Манса Налётчика.

– За стеной есть вещи куда страшнее, – она оглянулась и посмотрела на бледную кору и красные глаза чардрева, которое наблюдало, слушало и о чем-то неспешно размышляло.

На лице Неда появилась нежная улыбка.
– Ты слишком много слушаешь Старую Нэн. Иные ушли так же, как и Лесной Народ восемь тысяч лет назад. А мейстер Лювин тебе скажет, что их и вовсе не было. Их не видела ни одна живая душа.

– До сего дня ни одна живая душа не видела и лютоволка, – ответила Кейтлин.

– Мне давно следует уяснить, что с Талли лучше не спорить, – сказал он с удручённой улыбкой, – Ты пришла сюда не для того, чтобы рассказать мне детскую страшилку. Я знаю, ты не любишь это место. Что же случилось, моя госпожа?

Кейтлин взяла мужа за руку.
– Скорбная весть, мой господин. Я не хотела тревожить, пока ты не придёшь в себя.
Для такой новости сложно подобрать слова, поэтому она сказала прямо:
– Мне так жаль, любовь моя. Джон Аррен мёртв.

Его глаза отыскали ее, и она поняла, что он с трудом воспринял новость, как она и думала. Нед воспитывался в Орлином Гнезде, и бездетный лорд Аррен стал вторым отцом ему и его другу, также воспитаннику Аррена, Роберту Баратеону. Когда Безумный Король Эйерис II Таргариен потребовал их головы, лорд Орлиного Гнезда поднял свои знамена с луной и соколом, предпочитая восстание предательству тех, кого должен был защищать.

И в один прекрасный день, наречённый отец стал ему братом, когда они вместе стояли в септе Риверрана, беря замуж двух сестер, дочерей лорда Хостера Талли.

– Джон… – произнес он, – Это известно наверняка?

– Королевская печать, подписано рукой Роберта. Письмо у меня. Он пишет, что лорд Аррен скончался скоропостижно. Даже мейстер Пицелль был бессилен, но он давал ему макового молока, так что Джон не мучился от боли.

– Полагаю, это слабое утешение, – сказал Нед.
Она видела глубокую скорбь на его лице, но всё же его мысли опередили её:
– Твоя сестра, – сказал он, – и сын Джона. Сказано что-нибудь о них?

– В сообщении говорится, что они в порядке, вернулись в Орлиное Гнездо, – ответила Кейтлин, – но я бы предпочла, чтобы они уехали в Риверран. Орлиное Гнездо так высоко и уединенно, да и замок этот не её, а её мужа. Там каждый камень будет напоминать ей о Джоне. Я знаю сестру. Ей нужны семейный уют и друзья.

– Твой дядя служит сейчас в Долине? Я слышал, Джон сделал его Стражем Ворот.

Кейтлин кивнула.
– Бриндан сделает для неё всё, что в его силах. Это немного утешает, но всё же…

– Езжай к ней, – решил Нед, – возьми детей. Пусть залы ее замка наполнятся шумом, голосами и смехом. Ее мальчику нужны другие дети, а она не будет одинока в своей печали.

– Если бы я только могла, – ответила Кейтлин, – это еще не все новости. Король едет в Винтерфелл, чтобы встретиться с тобой.

Нед не сразу понял её слова, но мгновение спустя угрюмое выражение глаз исчезло.
– Роберт едет к нам?
Когда она кивнула, он просиял.

Кейтлин хотела бы разделить его радость. Но она слышала, о чём говорили слуги во дворе: мёртвый лютоволк в снегу, рог оленя в его глотке. Ужас сжимал ее словно змея, но она заставила себя улыбнуться человеку, которого она любила, и который не верил ни в судьбу, ни в её знаки.
– Я знала, что эта новость тебя обрадует, – сказала она, – мы должны написать твоему брату на Стену.

– Да, разумеется, – согласился он, – Бен хотел бы быть тут. Я скажу мейстеру Лювину послать самую быструю птицу.
Нед вскочил на ноги и помог ей подняться.
– Проклятье, сколько же лет утекло? А он пишет еще что-нибудь? Например, сколько с ним людей?

– Думаю, не меньше сотни рыцарей, вместе со всеми слугами, да еще полсотни прихлебателей. С ними Серсея с детьми.

– Тогда Роберту придется сбавить темп, – сказал Нед, – Это нам на руку, будет больше времени на приготовления.

– И братья королевы.

Нед скривился. Кейтлин знала о его взаимной неприязни с семейством королевы. Ланнистеры с Бобрового Утеса присоединились к Роберту, когда его победа стала очевидной, и Нед так и не простил их.
– Что ж, если для того, чтобы насладиться компанией Роберта, придется терпеть Ланнистеров, быть по сему. Похоже, он тащит сюда половину своих придворных.

– Куда идёт король, туда и свита.

– Буду рад повидать его детей. Младшего Ланнистерша еще кормила грудью, когда я видел его в последний раз. Сколько ему сейчас, пять?

– Принцу Томмену семь, – ответила Кейтлин, – столько же, сколько Брану. И прошу, Нед, придержи язык. Ланнистерша наша королева, а её гордыня с каждым годом только крепчает.

Нед сжал её руку.
– Нужно устроить пир. И, конечно, с певцами. И Роберт наверняка захочет поохотиться. Я пошлю Джори с почетным отрядом встретить их на Королевском тракте и сопроводить в замок. Боги, где же мы их всех разместим? Он уже в пути, ты сказала? Иные его раздери. И эту королевскую таинственность.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/33136/115944

Переводчики: Galatea23, LeeS