Готовый перевод The Raven Boys (Raven Cycle #1) by Maggie Stiefvater / Воронята (Вороновый круг #1): 22

Было не так много вещей, из-за которых бы Гэнси не любил летать. Ему нравились аэропорты с их вечно занятыми чем-то толпами народа, и ему нравились самолеты с их толстыми иллюминаторами и складными столиками. То, как самолет разгонялся по взлетной полосе, напоминало о Камаро, который вжимал его в кресло, когда он нажимал на педаль газа. Вой вертолета звучал очень продуктивно. Ему нравились маленькие кнопочки, рычажки и приборы в кабине, и ему нравилась техническая отсталость простых креплений ремней безопасности. Гэнси получал огромное удовольствие от достижения целей. но также большое удовольствие он получал от их эффективного достижения. Не было ничего эффективнее, чем стремление к пункту назначения, словно летящие вороны.

И, конечно, на высоте тысячи фунтов над Генриеттой у Гэнси захватывало дух.

Под ними была поверхность мира, глубокого зеленого цвета, и через зелень проходила узкая, блестящая река, отражающая небо. Он мог проследить её глазами до гор.

Теперь, когда они были в воздухе, Генси чувствовал себя немного тревожно. С Блу здесь, он начинал ощущать, что, возможно, он перестарался с вертолетом. Он задавался вопросом, чувствовала бы себя Блу лучше или хуже, если бы знала, что это вертолёт Хелен, и что он сегодня ничего не заплатил. Наверное, хуже. Вспоминая свою клятву, по крайней мере не навредить словами, он держал рот на замке.

- Вот она, - голос Хелен долетел до ушей Генси; в вертолете все носили наушники, чтобы они могли общаться через непрерывный шум лопастей и двигателя. - Девушка Генси.

Фырканье Ронана едва послышалось в наушниках, но Генси слышал этот звук довольно часто, что бы распознать его.

Блу сказала:
- Она, должно быть, очень большая, раз её можно увидеть даже от сюда.

- Генриетта, - ответила Хелен. Она наклонила вертолёт влево. - Они поженятся. Но они ещё пока не назначили дату.

- Если ты собираешься смущать меня, я выброшу тебя за борт, и полечу сам, - сказал Генси.
Это не была настоящая угроза. Он бы не только не вытолкнул Хелен при такой высоте, но и не имел права летать без неё. Кроме того, по правде говоря, он был не очень хорош в полетах на вертолёте, несмотря на уроки. Ему, казалось, не хватает важной способности ориентироваться, как по вертикали, так и по горизонтали, что привело к разногласиям с участием деревьев. Он утешал себя мыслью, что, по крайней мере, он мог очень хорошо парковаться параллельно.

- Ты приготовил подарок маме на день рожденья? - спросила Хелен.

- Да, - ответил Генси. - Себя.

На что Хелен возразила:
- Подарок, который можно отдать.

Он не уступал:
- Не думаю, что несовершеннолетние дети обязаны делать подарки своим родителям. Я иждивенец. Разве не такое определение иждивенца?

- Ты иждивенец? - засмеялась его сестра.
У Хелен был смех, как у мультипликационного персонажа: Ха-ха-ха-ха! Это были пугающие звуки, которые заставляли мужчин думать, будто, возможно, главный удар доставался им.
- Ты не был иждивенцем с четырех лет. Ты сразу из детского сада дошел до старика к квартирой-студией.

Гэнси отмахнулся. Его сестра славилась преувеличениями.
- А сама-то ты что приготовила?

- Это сюрприз, - немедленно ответила Хелен, нажав на какую-то кнопку пальцем с розовым ногтем.
Розовый - был единственной причудливой вещью в ней. Хелен была красива, как был красив супер компьютер: гладкий с элегантным, но прагматичным стилем, полный первоклассных технологических ноу-хау, слишком дорогой для большинства людей.

- Значит, это стеклянная посуда.

Мать Генси собирала редкие расписные тарелки с тем же пылом, как Генси собирал факты о Глендовере. Иногда ему было тяжело видеть очарование в тарелках, лишённых своей первоначальной цели, но коллекция его матери печаталась в журналах и была застрахована на большую сумму, чем застрахован его отец, ясно, что она не одинока в своей страсти.

Хелен была неуклонна.
- Я не хочу этого слышать. Ты ничего не приготовил ей.

- Я такого ничего не говорил.

- Ты назвал это стеклянной посудой.

Он спросил:
- А что я должен был сказать?

- Они не все стеклянные. Я нашла не стеклянную.

- Значит ей это не понравиться.

Лицо Хелен перешло от каменного к очень каменному. Она сердито посмотрел на GPS. Генси не нравилось думать о том, сколько времени она потратила на поиски своей не стеклянной тарелки. Он не хотел видеть не одну из женщин в его семье разочарованной, это разрушит их совершенно идеальный ужин.

Хелен по-прежнему молчала, тогда Генси начал думать о Блу. Что-то в ней не давало ему покоя, но он не мог понять что именно. Генси достал листья мяты из кармана, положил их в рот и наблюдал за знакомыми, извивающимися как змеи, дорогами Генриетты под ними. С воздуха они выглядели менее опасным, чем они казались в Камаро. Что такого в Блу? Адам доверял ей, а он относился с подозрением к каждому. Но опять же, он был явно влюблен. Это тоже было не знакомо Генси.

- Адам, - сказал он.
Ответа не последовало, и Генси посмотрел через плечо. Наушники Адама весели на его шее, а он наклонился к Блу, указывая на что-то на земле. Когда она сместилась, платье Блу поднялось, Генси мог увидеть длинный, тонкий треугольник ее бедра. Рука Адама на расстоянии в несколько дюймов сжала сиденье, суставы побледнели, он ненавидел летать. Не было ничего интимного в том, как они сидели, но что-то в этой сцене заставляло Генси чувствовать себя странно, как будто он слышал неприятное заявление, а потом забыл об этом всё, но оно уже произвело на него впечатление.

- Адам! - гаркнул Гэнси.

Голова его друга дернулась вверх, лицо выглядело испуганным. Он поспешил надеть наушники обратно. Его голос послышался в наушниках.
- Вы закончили разговор о тарелках вашей мамы?

- Окончательно и бесповоротно. Куда мы идем на этот раз? Я думал, может быть, обратно в церковь, где я записал голос.

Адам передал Гэнси скомканный лист бумаги.

Гэнси разгладил бумагу и обнаружил набросок карты.
- Что это?

- Блу.

Гэнси пристально смотрел на нее, пытаясь решить, какая ей будет польза, заведи она их в неверном направлении. Она не вздрогнула от его взгляда. Повернувшись назад, он расправил лист бумаги на приборной панели перед собой.
- Давай туда, Хелен.

Хелен сделала вираж, чтобы следовать новому направлению. Церковь, которую указала им Блу, была от Генриетты где-то в сорока минутах езды, но для птичьего полета время сокращалось минут до пятнадцати. Без легкого шума от Блу, Гэнси бы все пропустил. Церковь была разрушена, находилась в углублении и поросшее травой. Узкая линия старой-престарой каменной стены виднелась вокруг нее также, как место на земле, где первоначально должна была быть еще одна дополнительная.
- Это все?

- Это все, что осталось.

Что-то внутри Гэнси замерло.

Он уточнил:
- Что ты сказала?

- Это развалины, но...

- Нет, - сказал он. - Повтори в точности то, что ты сказала до этого. Пожалуйста.

Блу поглядела на Адама, который пожал плечами.
- Я не помню, что я сказала. Это было... "Это все", что ли?

Это все.

Это все?

Вот что изводило его все это время. Он понял, что он узнал ее голос. Он знал этот Генриеттовский акцент, знал этот такт.

На рекодере записан голос Блу.

Гэнси.

Это всё?

Это всё, что есть.

- Я не сделана из топлива, - гневно проговорила Хелен, будто уже один раз это было сказано, а Гэнси пропустил мимо ушей. Может, так он и сделал. - Скажи, куда лететь отсюда.

Что это значит? Еще раз он начал ощущать давление ответственности, страха, чего-то, что больше него. Сразу же он стал предупрежденным и испуганным.

- Где проходит линия, Блу? - спросил Адам.

Блу, чей большой и указательный пальцы были прижаты к стеклу, будто она что-то измеряет, ответила:
- Туда. К горам. Видите те два дуба? Церковь - одна точка, а другая прямо между ними. Если мы проведем прямую между этими двумя точками, получится путь.

Если он говорил с Блу в канун дня Святого Марка то, что это значит?

- Ты уверенна? - это была Хелен, с оживлённым голосом суперкомпьютера. - У меня есть всего час и пол бака топлива.

Голос Блу звучал немного возмущённо.
- Я бы не стала говорить, если бы не была уверенна.

Хелен слегка улыбнулась и направила на вертолёт туда, куда указала Блу.

- Блу.

Это был голос Ронана, в первый раз, и все, даже Хелен, повернули головы к нему. Его голова была склонена таким образом, что Генси признал это опасным. Что-то в его глазах было колючим, когда он смотрел на Блу. Он спросил:
- Ты знаешь Генси?

Генси вспомнил, как Ронан, прислонившись к Свинье, проигрывал запись снова и снова.

Блу выглядела защищающейся под их взглядами. Она неохотно призналась:
- Только его имя.

Пальцы Ронана были расслабленно переплетены, локти лежали на коленях, он подался вперед через Адама, чтобы быть ближе к Блу. Он может быть невероятно опасными.

- И как это получилось? - спросил он. - Как ты узнала имя Генси?

К её чести, Блу не отшатнулась. Уши у неё были розовыми, но она сказала:
- Прежде всего, отодвинься от моего лица.

- А что, если и не подумаю?

- Ронан, - предупредил Гэнси.

Ронан сел обратно.

- Я бы тоже хотел знать, - сказал Генси.
Казалось, что его сердце вообще ничего не весит.

Смотря вниз, Блу собрала несколько слоёв своего невероятного платья в руки. Наконец-то, она сказала:
- Кажется это справедливо, - Она ткнула в Ронана. Она выглядела рассерженной. - Но это не заставит меня ответить. В следующий раз, когда ты приблизишься к моему лицу, я позволю тебе искать ответы самому. Я... слушай. Я скажу тебе, как я узнала твоё имя, если ты объяснишь мне, что это за знак в твоём журнале.

- Скажи мне почему мы ведём переговоры с террористами? - спросил Ронан.

- С каких пор я террорист? - потребовала Блу. - Мне кажется, я принесла что-то что вам нужно, ребята, а вы ведёте себя как дураки.

- Не все из нас, - заметил Адам.

- Я не веду себя как дурак, - сказал Генси. Его не устраивала мысль, что он ей может не нравиться. - Ладно, о чём ты хочешь знать?

Блу протянула руку.
- Подожди, я покажу тебе, что я имею в виду.

Генси позволил взять ей журнал снова. Пролистав страницы, она повернула журнал к нему. Страница детальным описанием того, что он нашёл в Пенсильвании. Ещё он начеркал что-то в разных местах.

- Мне кажется, это человек преследующий машину, - сказал Генси.

- Не этот. Этот, - она указала на одну из других каракулей.

- Это энергетические линии, - он потянулся и взял журнал. На один странный момент, он понял, как она пристально смотрела, когда он брал пухлую тетрадь. Он подумал, что она заметила, как его левая рука, привычным движением, взялась за кожаный переплёт, как его большой и указательный пальцы правой руки знали с какой силой нужно надавить, чтобы журнал открылся где нужно. Журнал и Генси были, явно, давно знакомы, и он хотел, чтобы она это знала.

Это я. Настоящий я.

Он не хотел анализировать источник этого импульса. Вместо этого он сосредоточился на перелистывании журнала. Нахождение нужной страницы не заняло у него времени, совсем; карта Соединённых Штатов была вся исполосована изогнутыми линиями.

Он провел пальцем по одной линии, которая простиралась через Нью-Йорк и Вашингтон, округ Колумбии. По другой, которая простиралась от Бостона до Сент-Луису. Третьей, которая пересекала по горизонтали первые две, протягивалась через Вирджинию и Кентукки, и на запад. Было, как всегда, что-то удовлетворяющее в прослеживании линий, как в собирание всякого мусора и детских рисунков.

- Есть три главные линии, - сказал Генси. - Те, которые кажутся важными.

- Важными для чего?

- Сколько из этого ты прочитала?

- Гмм. Кое-что. Много. Большую часть.

Он продолжил:
- Некоторые кажутся важными для нахождения Глендовера. Линия, пересекающая Верджинию, соединяет нас с Соединённым Королевством. С Великобританией.

Она закатила глаза, достаточно драматично, чтобы он уловил жест не поворачивая головы.
- Я знаю, что Великобритания - это Соединённое Королевство, спасибо. Государственные школы не так уж плохи.

Он сумел обидеть снова, без усилий. Он согласился:
- Конечно, а кто говорит обратное. На тех, других двух линиях появляется много сообщений о необычных наблюдениях. О... паранормальных вещах. Полтергейст, Люди мотыльки и черные псы.

Но его сомнения были излишними; Блу не засмеялась.

- Моя мама нарисовала этот знак, - сказала она. - Энергетические линии. Как и Ни... другая женщина. Они не знают, что это такое, только, что это важно. Поэтому я хотела знать.

- Теперь ты, - сказал Ронан Блу.

- Я ... видела дух Генси, - сказала она. - До этого я не видела ни одного. Я не вижу таких вещей, но в этот раз я увидела. Я спросила твоё имя. "Генси. Это все, что есть." Честно, это было частью причины, почему я захотела придти сегодня.

Этот ответ в принципе удовлетворил Генси ... в конце концов, она ​​была дочерью экстрасенса, и это соответствовало его представлению о них... хотя его поразило, что это была всего лишь часть ответа. Ронан потребовал:
- И где же ты его видела?

- Когда я сидела снаружи с одной моей тетушек.

Кажется, это удовлетворило Ронана, он спросил:
- А кто эта другая тётя?

- Боже, Ронан, - сказал Адам. - Хватит.

Был момент напряженной тишины, прерываемой только непрерывным гудением вертолета. Они ждали, и Гэнси это знал, его вердикта. Поверил ли он ее ответу, думал ли он, что им стоит следовать ее указаниям, доверял ли он ей?

Ее голос был на диктофоне. Он чувствовал, будто у него не было шанса. То, о чем он думал, но не хотел говорить в присутствии Хелен, было: "Ты прав, Ронан, начинается, что-то начинается". Еще он думал: "Скажи мне, что ты думаешь о ней, Адам. Скажи, почему ты доверяешь ей. Не заставляй меня принимать решение в одиночку, я не знаю, прав ли я". Но вслух прозвучало следующие:
- Я собираюсь потребовать от всех быть прямыми и не юлить друг с другом с этого момента. Никаких больше игр. Это не только Блу касается. Всех нас.

Ронан сказал:
- Я всегда искренен.

Адам заметил:
- О, чувак, это самая большая ложь, что ты когда-либо говорил.

Блу произнесла:
- Ладно.

Гэнси подозревал, что ни один из них не был полностью честен в своих ответах, но, по крайней мере, он огласил им, чего хочет. Иногда все, на что он мог надеяться, это получить запись на диктофоне.

В наушниках повисла тишина, Адам, Блу и Гэнси пристально всматривались из окна. Под ними была зелень и еще больше зелени, все казалось игрушечным с такой высоты, детский городок из вельветовых полей и деревьев брокколи.

- Чего вы ищете? - спросила Хелен.

Гэнси ответил:
- Как обычно.

- А, а что вы "обычно" ищете? - поинтересовалась в свою очередь Блу.

Обычно чаще всего не сильно отличалось от ничего, но Гэнси ответил:
- Иногда энергетические линии промаркированы чем-нибудь, видимым с воздуха. Например, в Великобритании некоторые линии отмечены вырезанными на склонах гор лошадьми.

Он был в маленьком самолетике вместе с Мелори, когда в первый раз увидел Аффингтонскую Лошадь, девяносто метровую фигуру лошади, выскобленную на английском меловом холме. Как и все, связанное с энергетическими линиями, лошадь тоже была не совсем... обычная. Она была вытянута и стилизована, элегантный, ненатуральный силуэт был больше намеком на лошадь, чем самой лошадью.

- Расскажи ей про Наска*, - пробормотал Адам.

- Да, конечно, - согласился Гэнси.
Даже при том, что Блу прочла почти весь журнал, многого там не было, и в отличие от Ронана, Адама и Ноа, она не жила этой жизнью последний год. Внезапно оказалось сложно не разволноваться от мысли объяснить все это ей. История всегда звучала более правдоподобной, когда он выкладывал все факты сразу.

Он продолжил:
- В Перу есть тысячи линий, начерченных на земле и принявших образы птиц, обезьян, людей и воображаемых созданий. Им тысячи лет, но смысл в них можно разглядеть только с воздуха. С самолета. Они слишком большие, чтобы заметить их на земле. Когда ты стоишь рядом, они кажутся просто выдолбленными дорожками.

- Ты видел их лично, - произнесла Блу.

Когда Гэнси увидел линии Наска сам, массивные, странные и симметричные, он понял, что не сможет успокоиться, пока не отыщет Глендовера. Сначала его поразил масштаб линий - десятки и десятки метров любопытных рисунков посреди пустыни. Он был ошеломлен аккуратностью. Рисунки были математически совершенны и безупречны в своей симметрии. И последние, что нанесло ему удар прямо под дых, был эмоциональный импульс, таинственная, холодная боль, которая бы не ушла. Гэнси почувствовал, что не сможет жить, не зная, означают ли что-то эти линии.

Это была единственная часть его охоты за Глендовером, которую он, казалось, никогда не мог объяснить людям.

- Генси, - сказал Адам. - Что это там?

Вертолет замедлил ход, так как все четыре пассажира вытянули свои шеи. Сейчас они были глубоко в горах, и земля поднялась навстречу им. Все вокруг колыхалось, примыкая к загадочным зеленым лесам, которые уходили в темное море над ними. Среди склонов и оврагов, каким-то образом, было наклоненное, покрытое зеленью поле, отмеченное бледным разломом линий.

- Это фигура? - спросил он. - Хелен, стой. Остановись!

- Это же тебе не велик какой-нибудь, - требовательным голосом, сказала Хелен, но движение вертолета приостановилось.

- Смотрите, - сказал Адам. - Вон там крыло. А там клюв. Птица?

- Нет, - возразил Ронан холодным и ровным голосом. - Не просто птица. Это ворон.

Медленно, увиденные очертания, стали ясны и для Гэнси, появляющаяся из разросшейся травы: птица, да, шея повернута назад, и крылья сжаты, будто в книге. Перья хвоста распушенные, и когти упрощены.

Ронан был прав. Даже стилизованные окружность головы, прилично большой клюв и кружево перьев на шее делали птицу безошибочно вороном.

У Гэнси по коже пробежали мурашки.

- Опусти вертолет, - тот час попросил он.

Хелен ответила:
- Я не могу приземлиться на частной территории.

Он бросил умоляющий взгляд на сестру. Нужно было записать GPS координаты. И сделать фото для его записей. Он должен был сделать набросок в свой журнал. Но больше, чем что-либо, он желал коснуться линий птицы и сделать их реальными в своей голове.
- Хелен, две секунды.

Она вернула знающий взгляд, это был такой снисходительный взгляд, который мог бы нести аргументы, когда он был младше и легче раздражался.
- Если собственник земли обнаружит меня здесь и решит выдвинуть обвинения, я могу потерять лицензию.

- Пару секунд. Ты видела. Здесь никого в радиусе многих миль, нет домов.

Пристальный взгляд Хелен был очень прямым.
- Я рассчитывала быть у мамы с папой через два часа.

- Две секунды.

Наконец, она закатила глаза и откинулась в кресле. Покачав головой, она вернулась к панели управления.

- Спасибо, Хелен, - сказал Адам.

- Две секунды, - мрачно повторила она. - Если ты не закончишь к тому времени, я взлетаю без тебя.

Вертолет приземлился в пяти метрах от странного сердца ворона.

Прим. переводчика:
* На́ска (исп. Nazca) — пустынное плато и литосферная плита на южном побережье Перу. Также это название применяется к своеобразной археологической культуре, расцвет которой пришёлся на промежуток между 300 г. до н.э и 800 г. н. э. Именно они создали знаменитые линии Наска, церемониальный город Кауачи и впечатляющую систему подземных акведуков, которые функционируют и по сей день.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/33445/117045

Переводчики: theMeadow, revera, vikaz, Dev4enka