Готовый перевод The Raven Boys (Raven Cycle #1) by Maggie Stiefvater / Воронята (Вороновый круг #1): 44

Есть деревья, и есть деревья ночью. Они после наступления темноты превращаются в бесцветную, безразмерную и движущуюся массу. Когда Адам добрался до Энергетического пузыря, он был похож на живое существо. Ветер в листьях будто был легкими на вдохе, а шипение дождя по кронам напоминало выдох.

Адам навел луч фонарика на край деревьев. Свет едва проникал в лес, поглощенный порывистым весенним дождем, который начал впитываться в его волосы.

"Жаль, что я не сделал этого днем", - подумал Адам.

Он не боялся темноты. Боязнь означала безотчетный страх, и Адам подозревал, что и без того есть чего бояться в Энергетическом пузыре после захода солнца. В конце концов, он рассудил, что если Велк здесь и пользуется фонарем, он заметит его.

Это было слабое утешение, но Адам зашел слишком далеко, чтобы повернуть назад. Он еще раз огляделся вокруг - ему всегда здесь казалось, что за ним наблюдают - и затем перешагнул через невидимый бурлящий ручей в лес.

И стало ярко.

Опустив подбородок, он зажмурился и прикрыл лицо фонарем. Его веки горели красным цветом из-за разницы между тьмой и светом. Медленно он открыл их снова. Лес вокруг сиял в свете дня. Пыльные золотые лучи пронзили кроны и сделали пестрым тонкий ручеек слева от него. В косом свете листья были желтыми, коричневыми и розовыми. Мохнатый лишайник на деревьях казался темно-оранжевым.

Кожа на его руке прямо на глазах стала розоватой и загорелой. Воздух двигался медленно вокруг него, каким-то образом осязаемый, золото расслаивалось, каждая пылинка была заметна.

Не было никакого признака ночи, и никакого признака кого-нибудь еще в деревьях.

Наверху пела птица - первый, как он помнил, звук в лесу. Это была длинная, призывная песня, всего из четырех или пяти нот. Похоже на звук охотничьего рога осенью. Далеко-далеко-далеко. Это и пугало и опечаливало его, печать горько-сладкой красоты Энергетического пузыря.

"Этого места не должно существовать", - рассуждал Адам и тут же подумал обратное. Энергетический пузырь стал ярким, как только Адам пожелал, чтобы он не был темным, точно так же, как он изменил окраску рыб в водоеме, как только Гэнси подумал, что лучше бы они были красными. Энергетический пузырь был столь же буквальным, как и Ронан. Он не знал, мог ли мыслью заставить пузырь исчезнуть, и не хотел этого знать.

Он должен охранять свои мысли.

Выключив фонарь, Адам бросил его в сумку и пошел вдоль тоненького ручья, за которым они следовали в первый раз. Из-за дождя он увеличился, поэтому было легче идти за ним через недавно разглаженную траву под горку.

Впереди Адам видел медленно движущиеся тени стволов деревьев, сильный, косой послеобеденный свет, отражающийся в водоеме, который они нашли в первый день. Он был почти там.

Он споткнулся. Его нога подвернулась на чем-то беспощадном и неожиданном.

Что это?

Под его ногой оказалась пустая широкая чаша. Она была блестящей, ярко-фиолетовой и странно неестественной для этого места.

Глаза Адама озадаченно переместились с пустой чаши у ног к другой чаше примерно в десяти метрах от него, не менее заметной среди розовых и желтых листьев на земле. Вторая чаша была идентична первой, только наполнена до краев темной жидкостью.

Адам снова поразился, насколько эта вещь была здесь, среди этих деревьев, искусственна и неуместна. Тогда он опять озадачился, так как осознал, что поверхность чаши была нетронутая и идеальная, ни листья, ни ветки, ни насекомые не искажали черную жидкость. А это означало, что чашу наполнили недавно.

А это означало...

Адреналин ударил в кровь за секунду до того, как он услышал голос.

Связанный на заднем сидении автомобиля, Велк с трудом мог определить, когда он сможет освободиться. У Нив был план и явно лучше, чем мог сказать Велк про себя. И казалось маловероятным, что она попытается убить его, пока не проработает детали ритуала до мелочей. Таким образом, Велк позволил себе везти его в собственном автомобиле, пропитанном сильным запахом чеснока и полным крошек, к краю леса. Нив была не настолько глупа, чтобы ехать в его машине по бездорожью — факт, за который он был очень благодарен — поэтому она припарковала автомобиль в небольшом удачном повороте, и дальше они отправились пешком. Темно еще не было, однако, Велк споткнулся о кочку из полевой травы.

- Извините, - сказала Нив, - я искала место ближе к парку на Гугл Мэпс.

Велк, которого раздражало абсолютно все в Нив от ее мягких, бархатных рук до смятой юбки и завитых волос, ответил без особой вежливости:
- Почему ты утруждаешься, извиняясь? Разве ты не собираешься меня убить?

Нив поморщилась:
- Я не хочу, чтобы Вы называли это так. Вам предназначено быть жертвой. Жертвоприношение - довольно прекрасная вещь с давними традициями. Кроме того, Вы заслуживаете этого. Так будет справедливо.

Велк сказал:
- Если ты убьешь меня, то по справедливости кто-то должен убить тебя. Вниз по дороге?

Он споткнулся о другую кучку травы, но на этот раз, Нив не извинилась и не ответила на его вопросы. Вместо этого, она пристально посмотрела на него. Взгляд был не настолько острым и пронзительным, насколько детально изучающий.
- Всего на мгновение, Баррингтон, я признаю, что испытывала легкое сожаление по поводу выбора Вас. Вы казались довольно милым, пока я пробовала на Вас электрошокер.

Трудно было поддерживать дружескую беседу, когда один из собеседников применил на другом электрошокер, так что оба они закончили прогулку в молчании. Это было странное чувство: вернуться обратно в лес, где он последний раз видел Жерни живым. Он думал, что лес - это всего лишь лес, и он не будет переживать, вернувшись, особенно спустя столько времени. Но что-то в воздухе сразу же вернуло его в тот момент со скейтбордом в руке,отвечающим на вопросы умирающего Жерни.

Шепот то и дело свистел и трещал, как огонь, в его голове, но Велк игнорировал его.

Он пропустил свою жизнь. Пропустил все, что было в ней: небрежность, экстравагантное Рождество дома, педаль газа под ногами, свободное время, и почувствовал это благословением, а не пустым проклятьем. Он избегал пропускать занятия и посещать занятия и распыление балончика с краской на знак "Генриетта" на трассе I-64 после удивительной пьянки на свой день рождения.

Он скучал по Жерни.

Он старался не думать об этом в течение последних семи лет. Вместо этого Велк попытался убедить себя в бесполезности Жерни. Пробовал напоминать себе о необходимости его смерти.

Но вместо этого он вспомнил крик Жерни, когда первый раз ударил его.

Нив не сказала Велку сидеть смирно, пока она готовила ритуал. Нив выкладывала пять точек пентаграммы незажженной свечой, зажженной свечой, пустой чашей, полной чашей и тремя небольшими костями, расположенными в треугольнике, Велк сидел, обхватив колени и подтянув их к подбородку, а его руки все еще были связаны за спиной, он пожалел, что не может найти что-то в себе, чтобы заплакать. Что-то, чтобы снять этот ужасный груз внутри.

Нив мельком взглянула на него и предположила, что он был расстроен из-за приближающейся смерти
- О, - сказала она мягко, - не думайте об этом. Вам не будет очень больно. - Она пересмотрела все то, что сказала, и затем добавила: - по крайней мере, очень долго.

- Как ты собираешься меня убивать? Как работает ритуал?

Нив нахмурилась.
- Это не простой вопрос. Все равно, что спрашивать художника, почему он выбрал ту или иную краску. Иногда это не процесс, это ощущение.

- Ладно, - сказал Велк. - Что ты ощущаешь?

Нив прижала идеальный фиолетовый ноготь к своей губе, оценивая работу.
- Я сделала пентаграмму. Это усиливает любое заклинание, и я хорошо работаю с ней. Другие считают ее сомнительной или слишком сжимающей, но меня устраивает. У меня есть зажженная свеча, дающая энергию, и незажженная, приглашающая. Чаша, в которую видно будущее, чтобы видеть другой мир, и пустая чаша, чтобы этот другой мир наполнить. Я перекрестила косточки лап трех воронов, которых убила, чтобы показать дороге мертвых природу заклинания, которое собираюсь сделать. И затем, думаю, я налью Вашу кровь в центр пентаграммы, призывая линию пробудиться.

Она тяжело посмотрела на Велка при этом и добавила:
- Я могу что-нибудь поменять в процессе. Такие вещи должны быть гибкими. Люди редко проявляют интерес к технике моей работы, Баррингтон.

- Мне очень интересно, - сказал он. - Иногда процесс - это самое интересное.

Когда она повернулась спиной, чтобы взять свои ножи, Велк высвободил руки из веревок. Потом он выбрал упавшую ветку и с грохотом ударил Нив по голове с такой силой, с какой только мог. Он не думал, что этого будет достаточно, чтобы убить ее, потому что она была еще молодой и изворотливой, но это, безусловно, повалило ее на колени.

Нив застонала и медленно покачала головой, поэтому Велк еще раз ударил ее по голове, на всякий случай. Он связал ее теми же веревками, которыми был привязан сам - он сделал это достаточно крепко, учась на ее ошибках - и потащил ее тело почти без сознания в центр пентаграммы.

Затем он поднял взгляд и увидел Адама Пэрриша.

В первый раз Блу почувствовала, что для нее опасно находиться в Энергетическом пузыре - опасно, потому что она делает вещи громче. Сильнее. К тому моменту, как они зашли в лес, ночь уже вступила в свои права. Ливень уступил место моросящему дождю. Комбинация насыщенных чувств и дождя заставили Блу бросить на Гэнси встревоженный взгляд, когда он вышел и автомобиля, и его плечи, не одетые в аглионбайскую форму, слегка намокли. Он определенно носил свитер с вороном, когда она видела его у церкви, и его плечи точно были более мокрыми. Конечно, ей не удалось достаточно изменить его будущее, чтобы сегодняшняя ночь стала ночью, когда он умрет, правда? Естественно ей было предназначено встретить его, так как предполагалось, что она либо убьет его, либо влюбится в него. И конечно, Персефона не позволила бы им пойти, если бы почувствовала, что сегодня ночью Гэнси погибнет.

Осветив себе путь фонариками, они обнаружили Свинью, припаркованную рядом с тем местом, где они нашли Мустанг Ноа. Несколько протоптанных дорожек вели от машины к лесу, будто Адам не мог решить, где он хотел в него зайти.

При взгляде на Камаро лицо Гэнси, которое и без того было мрачным, стало абсолютно каменным. Никто из них ничего не говорил, пока они не достигли границы деревьев.

На краю леса чувство насыщения, возможности сразу же стало ярче выражено. Плечом к плечу они вошли в деревья, и между одним взмахом ресниц и вторым они обнаружили себя окруженными сказочным послеполуденным светом.

Даже будучи связанной с магией, Блу затаила дыхание.

- О чем думает Адам? - пробормотал Гэнси, не обращаясь ни к кому конкретно. - Как он мог сунуть свой нос в... - Он потерял интерес к собственному вопросу.

Перед ними стоял Мустанг Ноа, в неземном золотом свете выглядящий еще более нереально, чем тогда, когда они его в первый раз обнаружили. Солнечные лучи падали сквозь непрозрачные кроны, оставляя полосы на покрытой пыльцой крыше.

Стоя спереди автомобиля, Блу привлекла внимание парней. Они присоединились к ней, разглядывая лобовое стекло. С тех пор, как они были на свету, кто-то написал слово на пыльном стекле. По окружности строчными буквами: "УБИТ".

- Ноа? - спросила Блу пустой воздух... хотя, он не чувствовался пустым. - Ноа, ты здесь, с нами? Ты написал это?

Гэнси произнес:
- Ох.

Это был безжизненный звук, и, вместо того, чтобы попросить его объяснить, Блу и Ронан следовали за его взглядом на боковое водительское стекло. Невидимый палец выписывал новые буквы на стекле. Хотя Блу чувствовала, что Ноа должен был быть тем, кто написал первое слово на стекле, в ее голове он имел тело, когда это делал. Куда тяжелее было наблюдать, как буквы появлялись спонтанно. Это заставляло ее думать о Ноа с темными углублениями вместо глаз, с разбитой щекой, едва напоминающей человеческую. Даже в теплом послеобеденном лесу она почувствовала холод.

"Это Ноа", - она думала. - "Тяни энергию из меня. Я так чувствую".

На стекле сформировалось слово.

УБИТ

Началось другое слово. Не хватало места между "Т" и новым словом, поэтому второе слово частично стерло первое.

УБИТ

Снова и снова, пересекая друг друга:

УБИТ

УБИТ

УБИТ

Написание продолжалось до тех пор, пока стекло со стороны водителя не стало чистым, полностью очищенным невидимым пальцем, пока не появилось так много слов, что ни одно нельзя было прочитать. Пока это не стало лишь окно в пустой машине с воспоминаниями о бургере на водительском сидении..

- Ноа, - сказал Гэнси, - прости меня.

Блу вытерла слезу.
- Меня тоже.

Выйдя вперед, наклонившись над капотом, Ронан прижал свой палец к лобовому стеклу, и пока они наблюдали, написал:

ПОМНИМ

Голос Кайлы раздался в голове Блу так ясно, что она задалась вопросом, слышит ли его кто-нибудь еще: "Тайна убила твоего отца, и ты знаешь, что это было".

Без комментариев Ронан засунул руки в карманы и шагнул в глубь леса.

Голос Ноа прошипел что-то в ухо Блу, холодный и настойчивый, но она не смогла понять, что он пытался сказать. Она попросила повторить, но в ответ была тишина. Она напрасно ждала несколько секунд, ничего. Адам был прав: Ноа становился все слабее и слабее.

Сейчас, когда Ронан имел преимущество в несколько секунд, Гэнси вроде как стремился за ним. Блу окончательно это поняла. Казалось важным держать друг друга в поле зрения. Энергетический пузырь ощущался местом, где можно затеряться.

- Excelsior, - холодно произнес Гэнси на латыни.

Блу переспросила:
- Что это означает?

Гэнси посмотрел на нее через плечо. Он еще раз был еще на чуть-чуть ближе парню, которого она видела на церковном погосте.

- Вперед и вверх.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/33445/117070

Переводчики: revera, Janee, Melori_Flinn, vikaz