Готовый перевод Infinity Blade: Awakening / Клинок Бесконечности: Пробуждение: Глава Первая

"Он не должен был победить", — прошептал Мастер Ренн.

Сирис слышал их разговор из соседней комнаты хижина Ренна. Он сидел тихо, держа миску супа в одной руке. Фенвид, суп из болотных сорняков. Очень полезный суп. Суп настоящего воина.

На вкус как помои.

"Однако," — ответил Мастер Шанна, — "Мы ведь не можем винить его? Я имею в виду, в том, что он выжил?"

"Он сражался с Царь-Богом," — вставил Мастер Хобб. — "Мы отправили его сражаться."

И Сирис ушел, как его отец, и как его дед. Бессчисленное множество уходило веками, всегда из одной семьи. Семьи закрытой, защищаемой и спрятанной людьми королевства.

Это называлось Жертвой. Таков был их отпор. Единственно возможный. Иначе бы они жили под гнетом Царь-Бога. Были бы ободраны до нитки, страдали от жестокости таких людей, как Веалликс, который перед захватом власти был всего лишь сборщиком налогов.

Но они выбрали неподчинение. Одна семья, тайно. Один воин каждое поколение был послан, чтобы показать, что его народ еще не сломлен.

От Жертвы не требовали победы. От нее этого попросту не ждали. Она не должна была иметь ни малейшего шанса.

"Ад забери меня", — думал Сирис, глядя в миску. — "Даже я этого не ждал". Уходя Сирис мечтал, что если ему очень повезет, то он нанесет рану Царь-Богу.

Но вместо этого он умертвил Бессмертного.

В той комнате воцарилось молчание, немного погодя шепот продолжился, достаточно тихо, чтобы он не мог расслышать.

"Я правда смог", — подумал Сирис. — "Я жив." Это лишь начинало укладываться в голове. Он перевел взгляд вниз и нарочито отодвинул чашу в сторону. "И это значит, что я больше даже не пригублю это пойло!"

Он встал, улыбаясь. Он мечтал о том, что случиться, если он на самом деле убьет Царь-Бога. Он не тешил себя надеждами, но позволял себе мечтать. Он воображал триумф, празднования. Воображал радость победе. Как ни странно, он не испытывал радости. Вместо этого, он просто почувствовал себя свободным.

Статус Жертвы не позволял заниматься ничем другим. Но с этим было покончено. Наконец-то. Теперь он мог выяснить каким человеком мог быть, если бы не этот ужасный долг, тянувший его вниз. Он поколебался, затем вытащил из кармашка маленькую книгу, с деревянной обложкой. Его мать дала ее и сказала записывать его мысли каждую ночь, пока он путешествовал к замку Царь-Бога.

Его мама и он были одними из немногих в городе, кто умел читать. Жертва должна быть грамотной. Сирис не знал почему, но это была традиция. Он вовсе не считал, что это сложно, чтение и письмо давались ему легко.

Журнал был пуст. Сирис не писал в нем и чувствовал себя глупо, потому что проигнорировал предложение матери. Он не мог заставить себя сделать это. Он шел в руки к смерти, одержимый местью за предков, павших от клинка Царь-Бога. Не убивая его, сражаясь с ним, доказать, что мир ему не принадлежит.

Вместе с книжкой мать дала ему карандаш, сделанный из угля. Сирис взял его и открыл первую станицу. Жирным шрифтом написал одно предложение:

"Я НЕНАВИЖУ СУП ФЕНВИД."

Дверь открылась и Сирис повернулся лицом к городским старейшинам. Мастер Ренн стоял впереди. Это был низкий, лысый мужчина с круглым лицом и в красных церемониальных одеждах, потрепавшимися временем. Старейшина начал: "Мы несколько недоумеваем... о твоем следующем шаге."

Сирис на секунду задумался. "Мне хочется навестить маму", — сказал он. — "Полагаю, она еще в городе, ведь только полдень. Надо было пойти к ней сразу." Она жила снаружи главной пещеры, под открытым небом.

"Да, да, — бормотал Мастер Ренн. — Но дальше...?"

"Я долго об этом думал, старейший, — говорил Сирис, убирая книжку. — И пришел к решению."

— Что же это?

— Я иду плавать.

Ренн удивленно моргнул и повернулся к остальным старейшинам.

"После, — продолжал Сирис. — Я буду есть всеягодный пирог. Вы понимаете, что я никогда не пробовал всеягодный пирог? Я всегда был на строжайшей диете, чтобы есть пирожки во время праздников. Воин не может позволить себе такое легкомыслие. " Он потер подбородок: "Все говорят, что всеягодный пирог самый вкусный".

"Надеюсь он мне понравится, — мыслил он. — Не хочется, чтобы все эти годы зависти ко всем остальным прошли впустую."

"Сирис", — сказал Мастер Ренн, подходя ближе. Его взгляд приковал к себе угол маленькой комнаты, в котором лежали доспехи завернутые в плащ. Клинок Бесконечности покоился напротив этой кучи. "Ты действительно сделал это? Ты же... не прокрался и украл меч, не так ли?"

"Что? — удивился Сирис. — Конечно нет!"

В мозгу вспыхнул бой. Меч против меча.Командный, пренебрежительный, но удивительно честный голос Царь-Бога. Это была неожиданно благородная дуэль, после древнего идеала.

"А другие? — спросил Мастер Ренн. — Другие шестеро членов Пантеона? Ты убил их царя. Ты встречался с ними?"

"Я сразился с пленниками в подземелье, —- ответил Сирис. — Я думаю они имеют важное значение, но они не выглядели как члены Пантеона. По крайней мере, я их не узнал".

Ренн взглянул на других старейшин. Они начали шаркать ногами, почувствовалось неудобство.

"Что?" — потребовал ответа Сирис.

"Сирис, — продолжал Мастер Ренн. — Ты не можешь здесь остаться."

"Как? Почему нет?"

"Они будут охотиться за тобой, сынок, — говорил Ренн. — Они будут охотиться за этим". Его взгляд снова упал на меч.

"Все Бессмертные желают Клинок Бесконечности, — выразил свое мнение Мастер Шанна, стоявший за спиной Ренна. — Все это знают".

"Они разозлятся, — добавил Мастер Хорд. — Разозлятся на тебя, за то что ты сделал."

"Мы не можем позволить остаться в городе, — заканчивал Мастер Ренн. — Ради каждого из нас, ты должен уйти, Сирис".

"Вы изгоняете меня? — защищался Сирис. — Ад забери меня... Я спас вас. Я спас вас всех!"

"Мы ценим это", — ответил Ренн.

Другие не выглядели так, будто согласились. Всего неделю назад эти люди пили за его храбрость. Они провожали его праздниками и ликованиями. Они восхваляли и воспевали его. "Они не хотели моей победы," — думал он, глядя в эти враждебные глаза. Они боялись. Говорили о свободе, но не знают что с ней делать.

"Ты должен уйти как можно быстрее, — подытожил Старейшина Ренн. — Мы отправим за лордом Веалликсом и пригласим его назад".

"Он? — закипал Сирис. — Вы будете служить этой крысе?"

"Сейчас это наша надежда, — сказал Хорд. — все должно выглядеть тихо и умиротворенно. Под контролем. Когда в поисках другие боги придут сюда, они не должны застать город в мятеже".

"Это наилучший путь", — ответил Мастер Ренн.

"Вы были рабами слишком долго, — взорвался Сирис. — вы не знаете ничего другого. Вы дураки! Дети". Он осознавал, что кричит:"Спустя все эти века, все то время пиршеств и мечтаний, вы выбрасываете это! Вы выбрасываете меня!"

Старейшины невольно попятились от этой вспышки гнева. Они испугались его. Буквально ужаснулись.

Сирис сжал кулаки, но затем почувствовал, как гнев испаряется. Он не мог на них злится. Он мог лишь сочувствовать им.

"Хорошо", — говорил он, забирая свои пожитки. — "Хорошо. Я уйду."

Часом позже, Сирис поднял старый изношенный топор. Лезвие было зазубрено, древко посерело и потерлось от времени. Он попробовал его на вес и попытался не обращать внимания на бурю чувств внутри себя. Предательство. Обида. Гнев.

Его выучка позволила ему изгнать все это из себя, пока он рассматривал топор. В голове проносились сцены возможного его использования для победы в бою.

Поразить соперника в колени и погрузить топор в грудь, пока тот падает...

Резануть по шее яростным выпадом, пользуясь преимуществом длинного древка...

Наносить удар за ударом по щиту противника, пока тот не потеряет баланс, затем отступить на шаг и внезапно рубануть справа...

Он поднял топор...

И с размаху опустил его на бревно, покоящееся на пеньке. Не попав в центр, топор отскочил, словно ударив по камню. Сирис зарычал и ударил снова, но на этот раз смог лишь отделить щепку сбоку.

"Проклятье", — произнес он, положив топор на плечо. "А ведь колоть дрова труднее, чем кажется."

"Сирис?"— услышал он удивленный голос.

Воин поднял взгляд. Женщина средних лет стояла на дорожке, ведущей к лесной хижине, вцепившись в бадью с водой. Волосы серебрились первой сединой, одежда была из простой шерсти. Это была его мать, Миэн.

Она всегда знала, что делает. Миэн была сильной женщиной, такой же твердой, как древний пень или «неустойчивый» валун за городом. Он пытался его сдвинуть, еще будучи ребенком, и, хотя это казалось очень легко, камень не поддался ему ни на дюйм.

«Мама!», — воскликнул он, опуская топор. Ее не было в хижине, когда он пришел пол часа назад. Ушла по воду. Он знал наверняка. Обычно он всегда делал это для нее раньше – пробежки к реке и обратно хорошо вписывались в его тренировки.

«Сирис!», — мама опустила бадью на землю и поспешила к нему сильно прихрамывая – сказывалось падение 10 лет назад. Она нежно взяла его за руку... — «Почему ты здесь?! Ты отказался идти в замок Царя-Бога?! О, святые небеса, мой мальчик! Я была уверена, что ты никогда не опомнишься. Теперь мы...»

И тут она затихла, увидев, чтó Сирис положил рядом с поленницей. Клинок Бесконечности. Казалось, он светится в лучах солнца.

«Ад меня забери!» — прошептала Миэн, прикрыв ладонью рот. — «Во имя семи лордов, правящих в ужасе! Ты действительно сделал это? Ты убил его?!»

Сирис снова взмахнул топором и тяжело опустил на бревно. И снова не попал в центр... Это волокна, я пытаюсь рубить поперек волокон, вместо того, чтобы делать это вдоль.

Странно... Он мог бы убить человека этим топором семнадцатью различными способами. Он мог представить каждый из них в деталях, мог почувствовать все движения тела, которые будет делать. Тем не менее, он не мог рубить дрова. У него никогда не было возможности попробовать это раньше.

"Значит, тебя не удалось переубедить" — сказала Миэн.

"Нет", ответил Сирис.

Его мать никогда хотела, чтобы он шел. О, она не выражала свое недовольство открыто. Она не хотела подорвать уверенность всего города, всей страны – что это его судьба и ее привилегия. Возможно, она даже каким-то образом чувствовала, что это должно быть его судьбой и поэтому, никогда не думала всерьез о бегстве. Это было как... как восхождение на самую высокую гору в мире, когда поворачиваешь назад в десяти шагах от вершины.

Нет, она не пыталась помешать его тренировкам. Но какая мать может желать верной смерти своему сыну? Она пыталась поговорить с ним в ночь, перед Праздником Жертвоприношения, это была самая успешная из ее попыток отговорить его. Но – было слишком поздно. Слишком поздно для них обоих.

"Мы должны пойти в город! Все рассказать старейшинам. Они будут очень рады! Начнутся празднества, танцы!... И... И... И что за печаль на твоем лице, сын?!"

"Я был в городе", — сказал он, освобождая руку из ее объятий. —"Там не было празднеств, Мама. Они прогнали меня".

"Прогнали тебя?!... Почему они.." она прервалась, пристально взглянув на него. "Эти слабоумные дураки. Они испугались, не так ли?"

"Я думаю, у них были для этого причины", — сказал Сирис, отложив топор и садясь на пень. — "Они правы. Меня будут искать."

"Это какая-то бессмыслица», — сказала она, присев рядом с ним. —"Сын, я не отпущу тебя. Я не смогу пройти через это снова"

Он молча взглянул на нее. Возможно, с поддержкой всего города – он мог бы остаться, но только с матерью... Нет. Он не станет подвергать ее опасности.

Почему он все-же пришел к ней? Потому, что я хочу, чтобы она знала, подумал он. Потому, что я должен показать ей, что я жив. Может быть, было бы лучше держаться отсюда подальше.

"Ты же не оставишь мне выбора?"

Он поколебался, затем покачал головой.

Она сжала его руку. "Вечный воин", — прошептал она. —"Хорошо, хотя бы позволь мне тебя хорошо накормить. Потом, возможно продолжим разговор."

Он почувствовал себя намного лучше после хорошей трапезы. К сожалению, у его матери не оказалось всеягод для пирога, но она исправила это персиковым. Он аккуратно добавил в свой журнал:

"Мне нравится персиковый пирог. Да, определенно нравится."

"Сколько раз я пыталась накормить тебя, пока ты взрослел?" — спросила она, садясь за стол напротив него и наблюдая, как он доедает последний кусок.

— Десятки

— И ты отказывался каждый раз

"Я..." Это было тяжело объяснить. Он почему-то знал о своем долге. Даже в детстве, он знал. Ожидания горожан загоняли его в высокие рамки, но по-правде говоря, он и сам держался в них.

"Ты всегда был необычным ребенком" — начала Миэн. — Таким серьезным. Таким сознательным. Таким сосредоточенным. Иногда я чувствовала себя не матерью, а... хозяином гостиницы. Даже, когда ты был ребенком".

Он чувствовал себя неловко, когда на так говорила. "Ты не рассказывала об отце. Он был таким же?"

"Я не долго знала его — отвечала она тоскливым взглядом. — Разве это не странно? Мы встретились так, будто это сон. Поженились через месяц. А потом он исчез. Ушел, чтобы стать Жертвой. Он оставил меня с тобой."

Она перебралась в Бездну Дрэма, чтобы оставить старую жизнь. Здесь были ее родственники, но она никогда не привыкнет к этому месту. Также как и он, даже не смотря на то, что растить Жертву это гордость по мнению горожан.

"Он был целеустремленным — сказала она, кивая. — Таким же, как ты".

"И все-таки хотел бы я быть похожим на него", — ответил Сирис. Посмотрев в пустую тарелку, он встал и вздохнул:"Я надеюсь что сейчас... наконец-то... Я смогу быть самим собой. Тем кто я есть".

"Должен ли ты идти, Сирис? — спросила Миэн. — Ты мог бы остаться. Спрятаться. Мы бы все сделали".

— Нет. Я не скину эту ношу на тебя.

— Тогда, полагаю, я не смогу сделать так, чтобы ты остался. Но куда ты пойдешь?

Она была явно недовольна этим.

"Я не знаю", — сказал он, подбирая доспехи, завернутые в плащ.

— Может, ты хоть послушаешься совета?

— От тебя? Всегда.

— Я желала, чтобы свет небес не пустил тебя по этому пути. Но ты пошел, сын.

— У меня не было выбора.

— Какая глупость! У тебя всегда есть выбор!

Глупость или нет, но это было то, что он чувствовал.

— Ты ступил на этот путь, теперь ты должен завершить то, что начал.

— Я завершил, - возразил он. — Я убил Царя-Бога! Что еще им от меня надо?

— Сейчас уже речь не о том, что люди хотят от тебя, сын, -она потянулась и взяла его за руку. — Прости, - она сказала это мягче. — Ты действительно не заслужил такой участи.

Он опустил глаза.

— Не отчаивайся. - она встала, держа его за руку. — Ты действительно совершил чудо, Сирис. Что-то, что все считали невозможным. Ты исполнил мечты своих предков и отомстил за их смерть. - она отстранилась и взглянула на него. — Ты помнишь, о чем мы говорили, в ночь перед твоим уходом?

— О чести.

— Я говорила тебе, что если ты собираешься что-то сделать, ты должен делать это от всего сердца. Теперь у тебя есть, то, чего никогда не было раньше - надежда. Ты победил одного из них. Они могут быть побеждены.

Она посмотрела ему в глаза и он осторожно кивнул.

— Хорошо, -сказала она, сжимая его руку. — Я соберу тебе еды в дорогу.

Он посмотрел на ее прихрамывающую походку. Она была права. Однажды, я уже совершил невозможное. Я сделаю это снова.

На этот раз, однако, он не стал бы охотиться и убивать. На этот раз цель станет очень личной. Так или иначе, он мог бы найти что-то, чего всегда хотел, даже не осознавая.

Он нашел бы свободу.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/33465/117213

Переводчики: ChosenUndead, ReX0r, StanTheAce