Готовый перевод A Memory Of Light / Память Света: Chapter 1 Eastward the Wind Blew

Глава 1
Ветер дул на восток.

Вращается Колесо Времени, Эпохи приходят и уходят, оставляя воспоминания, которые становятся легендой. Легенды тают, превращаясь в миф, и даже миф оказывается давно забыт, когда Эпоха, что породила его, приходит вновь. В одну Эпоху, называемую некоторыми Третьей, Эпоху, которая ещё грядёт, Эпоху, давно минувшую, над Горами Тумана поднялся ветер. Этот ветер не был началом. Нет начала и конца оборотам Колеса Времени. И всё же он стал началом.

Ветер дул на восток, спускаясь с величественных гор к пустынным холмам. Он полетел через место, известное как Западный Лес, где некогда в изобилии росли сосны и кожелист, но теперь остался лишь густой спутанный подлесок да изредка возвышающиеся над ним дубы. Они казались поражёнными какой-то болезнью — кора клочьями отваливалась от стволов, ветви поникли. Все до единой сосны сбросили свои иголки, точно коричневым покрывалом усеяв ими землю. Ни одной почки не распустилось на иссохших, напоминающих кости скелета ветвях деревьев Западного Леса.

Ветер дул на северо-восток сквозь скрипевший и трещавший под его порывами подлесок. Стояла ночь, и в чахнущей земле рылись тощие лисы в тщетных поисках живой добычи или какой-нибудь падали. Не раздавались трели перелётных птиц, и — что поразительнее всего — по всей земле смолк даже волчий вой.

Ветер вылетел из леса и понёсся через Таренский Перевоз, вернее, через то, что от него осталось. Когда-то это был неплохой, по местным меркам, городок. Мощёные булыжником улицы, возвышающиеся над фундаментами из краснокамня потемневшие теперь дома, возведённые на пороге земель, известных как Двуречье.

Дым уже давно перестал куриться над пепелищем, но восстанавливать было нечего – от городка мало что осталось. Среди руин рыскали в поисках добычи одичавшие собаки. Они голодным взглядом провожали пролетавший ветер.

Ветер устремился на восток и пересёк реку рядом с кучками беженцев, бредущих, несмотря на поздний час, по дороге от Байрлона к Беломостью с факелами в руках. На людей с опущенными головами и поникшими плечами было жалко смотреть. Среди них были меднокожие доманийцы, которые, судя по одежде, с весьма скудными припасами преодолели трудный переход через горы. А некоторые пришли совсем издалека. Испуганные тарабонцы в грязных вуалях. Фермеры из Северного Гэалдана с жёнами. Все были наслышаны о том, что в Андоре есть еда, что в Андоре жива надежда, но пока они не нашли ни того, ни другого.

Ветер дул на восток, вдоль реки, которая извивалась вдоль ферм без урожая. Лугов без травы. Садов без фруктов

Деревни стояли заброшенные. Деревья больше напоминали обглоданные кости, с кусками недоеденного мяса. На их ветвях часто теснились вороны, высматривая сквозь мертвую траву ослабевших от голода кроликов, а иногда и более крупную дичь. Над этим всем нависли вездесущие облака, давя на землю тяжелой массой. Столь густой облачный покров временами не позволял определять разницу между днем от ночью.

Ветер достиг величественного Кэймлина и свернул на север, прочь от города, горящего оранжево-алым пламенем и неистово извергающего чёрный дым навстречу голодным тучам. Война подкралась к Андору в ночной тиши. Беженцы, стремящиеся сюда, скоро обнаружат, что шли навстречу опасности. И неудивительно — опасность теперь была повсюду. Единственным способом не идти ей навстречу было оставаться на месте.

По пути на север ветер пролетел мимо отчаявшихся людей, сидящих на обочинах дорог поодиночке или небольшими группами. Одни лежали, ослабев от голода, глядя на рокочущие, бурлящие тучи. Другие шли вперёд, навстречу неизвестности. На север — на Последнюю Битву, что бы это ни значило. В Последней Битве не было надежды. Последняя Битва означала смерть. Но там следовало быть, туда нужно было идти.

В вечерней дымке далеко к северу от Кэймлина ветер достиг большого скопления людей. Широкое поле раскинулось среди лесов, и на нём, словно опята на гниющем бревне, теснились палатки и шатры. У лагерных костров ожидали своего часа десятки тысяч солдат, и не без их помощи лес вокруг лагеря быстро редел.

Ветер пронёсся меж солдат, бросая дым от костров им в лица. В отличие от беженцев, они не выглядели отчаявшимися, но всё же нечто внушало им ужас. Они видели исстрадавшуюся землю, гнетущие тучи над головой. Они знали.

Мир умирал. Солдаты сидели, уставившись на пламя, наблюдая, как огонь пожирает дерево. То, что некогда было живым, уголёк за угольком превращалось в пепел.

Несколько человек осматривали доспехи, которые начали ржаветь несмотря на то, что были хорошо смазаны. Группа Айил в белых одеждах носила воду — бывшие воины отказались вновь взять в руки оружие, хотя они уже исполнили свой тох. Кучка испуганных слуг, уверенных, что завтра разразится война между Белой Башней и Драконом Возрождённым, обустраивала хранилища внутри терзаемых ветром шатров.

С уст мужчин и женщин в темноте то и дело срывались горькие слова правды: «Это конец. Всё кончено. Всё сгинет. Конец».

Громкий смех разорвал тишину.

Теплый свет лился из большой палатки в центре лагеря, разливаясь вокруг откидного полога и из-под стенок.

Внутри палатки Ранд ал’Тор – Дракон Возрождённый, – смеялся, запрокинув голову.

– Так что же она сделала? – спросил Ранд, закончив смеяться. Он налил вина в кубок себе, потом в кубок Перрина, которого заданный вопрос вогнал в краску.

«Он стал твёрже, – подумал Ранд, – но каким-то образом он не растерял чистоту внутри себя. Не до конца.» Ранду это казалось изумительнейшей вещью. Чудом, словно жемчужина, найденная у форели. Перрин был силён, но сила не сломила его.

– Ну, – сказал Перрин, – ты знаешь, какова Марин. Она даже на Кенна как-то ухитряется смотреть так, словно он ребёнок, нуждающийся в материнской заботе. Найдя нас с Фэйли, лежавших на полу как пара глупых юнцов…Ну, думаю, она разрывалась между тем, рассмеяться или отправить нас на кухню мыть посуду. По отдельности, чтоб держать нас подальше от неприятностей.

Ранд улыбнулся, пытаясь представить себе картину, где Перрин, дородный, крепко сбитый Перрин, ослаб настолько, что едва был способен ходить. Подобное казалось абсурдным. Ранд мог углядеть в рассказе своего друга некое преувеличение, но на честной шевелюре Перрина никогда не замечалось ни единого лживого волоска. Странно было видеть, насколько сильно мог измениться человек, и оставить сущность свою при этом неизменной.

― Как бы то ни было,― произнес Перрин, сделав вначале глоток вина, ― Фэйли подняла меня с пола и усадила на мою лошадь, и мы вдвоем гарцевали с важным видом. Я мало что сделал. Битву завершили без меня. А я даже чашку к губам не мог поднести, чтобы не испытать серьезные затруднения. ― Он сделал паузу, и взгляд его золотистых глаз устремился вдаль. ― Ты должен гордиться ими, Ранд. Без Даниила, твоего отца и отца Мэта, без них всех, я бы не управился и с половиной того, что мне удалось совершить. Да что уж говорить, и с одной десятой тоже.

– Верю. – Ранд попробовал вино. Льюс Тэрин любил вино. Часть Ранда – та далёкая часть, память человека, которым он некогда являлся – была недовольна урожаем. Немногие вина в современном мире могли сравниться с избранными сортами Эпохи Легенд. По крайней мере, ни одно из тех, что он пробовал.

Он сделал небольшой глоток, после чего отставил вино в сторону. Мин всё ещё дремала в другой части палатки, отгороженной занавесом. Случившееся во сне разбудило Ранда. Он был рад появлению Перрина, который отвлёк его от размышлений об увиденном.

Майрин…Нет. Он не даст этой женщине сбить его с толку. В этом, по-видимому, и была цель того, что он видел.

– Пройдись со мной, – сказал Ранд. – Мне надо проверить некоторые вещи для завтрашнего дня.

Вдвоем они вышли в ночную тьму. Несколько дев тут же устремились следом за ними, когда Ранд направился к Себбану Балверу, чьими услугами он с разрешения Перрина временно пользовался. Такое положение вещей вполне устраивало Балвера, так как его, в свою очередь, словно магнит тянуло к тем, кто удерживал самую большую власть.

― Ранд? ― спросил Перрин, шествуя возле него и придерживая одной рукой "Мах'аллейнир". ― Я ведь тебе раньше рассказал обо всем этом: об осаде Двуречья, о той битве… Почему ты расспрашиваешь меня об этом снова?

– Прежде я спрашивал о событиях, Перрин. Я спрашивал, что произошло, но не интересовался людьми, с которыми это случилось. – Он посмотрел на Перрина, создавая светящийся шар, чтобы видеть их путь в темноте. – Я должен помнить о людях. Поступать иначе было ошибкой, которую я слишком часто совершал в прошлом.

Неугомонный ветер принес запах походных костров со стороны лагеря, разбитого по соседству Перрином. Оттуда также доносились отзвуки работы его кузнецов, занятых изготовлением оружия. Ранд слышал истории о вновь обретенном умении ковать оружие при помощи Единой Силы. Посвятив работе все свое время, люди Перрина призывали двух его оборванных аша’манов так же не щадить себя и производить его как можно больше.

Ранд предоставил ему столько Аша’манов, сколько нашлось у него в запасе, только потому, что, как только они об этом услышали, к нему обратились десятки Дев, которые требовали для копий наконечники, выкованные с помощью Силы. «Это очевидно, Ранд ал’Тор, – пояснила Берална. – Его кузнецы могут делать по четыре наконечника на каждый меч.» Она скривилась на слове «меч», словно на вкус оно было как морская вода.

Ранд никогда не пробовал морскую воду. В отличие от Льюса Тэрина. Когда-то знание фактов вроде этого сильно беспокоило его. Теперь он научился принимать эту часть себя.

– Ты можешь поверить в то, что с нами случилось? – спросил Перрин. – Свет, иногда я думаю, когда же ко мне придёт человек, которому принадлежит вся эта дорогая одежда, и начнёт кричать, а потом отправит меня на конюшню чистить навоз за то, что я прыгнул выше головы.

– Колесо плетёт так, как желает Колесо, Перрин. Мы стали теми, кем должны были стать.

Перрин кивал, пока они шли между палатками, освещенные сияющим шаром, парящим над рукой Ранда.

– Как они…ощущаются? – спросил Перрин. – Воспоминания, которые ты приобрёл?

– У тебя когда-нибудь бывал сон, который ты совершенно отчётливо помнил после пробуждения? Не такой, что тут же исчез, а тот, который бы оставался с тобой весь день?

– Да, – ответил Перрин со странной сдержанной интонацией. – Да, можно сказать, что у меня был такой сон.

–Тут нечто похожее, – сказал Ранд. – Я могу помнить, как был Льюсом Тэрином, помнить, как делал то, что он делал, как другие вспоминают свои действия во снах. Именно я совершал те поступки, но совсем не обязательно, что они мне нравятся – или что я решил бы поступить так же, если бы бодрствовал. Это совсем не отменяет того факта, что во сне мои действия казались правильными.

Перрин кивнул.

– Он это я, – произнёс Ранд. – И я это он. Но в то же время – нет.

– Ну, ты всё ещё выглядишь похожим на себя, – сказал Перрин, хотя Ранд уловил небольшое колебание на слове «выглядишь». Перрин вместо него собирался сказать «пахнешь»? – Ты не настолько сильно изменился.

Ранд сомневался, что сможет объяснить всё Перину так, чтобы это не прозвучало безумием. Человек, которым он стал, когда принял мантию Дракона Возрождённого…это не было просто игрой или просто маской.

Он был тем, кем являлся. Он не изменился, не преобразился. Он просто это принял.

Однако это не означало, что у него имелись ответы на все вопросы. Хотя его мозг и разместил у себя четыреста лет чужих воспоминай, ему по-прежнему приходилось беспокоиться о своих предстоящих планах. К сожалению, Льюс Тэрин не знал, как можно надежно запечатать Скважину в Узилище Темного. Его собственная попытка привела к катастрофе. Пятно Порчи и Разлом мира явились следствием заключения Темного в несовершенную тюрьму с помощью печатей, на данный момент уже ставших хрупкими.

Один ответ продолжал приходить Ранду на ум. Опасный ответ. Тот, который Льюс Тэрин не рассматривал.

Что, если ответом было не запечатывание Тёмного снова? Что, если ответом, окончательным ответом, было нечто другое? Нечто более постоянное.

«Да, – думал Ранд в сотый раз. – Но возможно ли это?»

К этому моменту они достигли шатра, где трудились клерки Ранда. Девы Копья расположившись веером позади них, когда Перрин и Ранд входили внутрь. Явно припозднившись на своих рабочих местах, клерки, при появлении Ранда, не выглядели удивленными.

― Милорд Дракон, ― произнес Балвер, деревянно кланяясь с того места, где он стоял: возле стола, заваленного картами и стопками документов. Этот весьма сухощавый невысокий человек нервно перебирал свои бумаги и из прорехи его необъятного кителя торчал шишковатый локоть.

– Докладывай, – сказал Ранд.

– Роэдран придёт, – ответил Балвер высоким и чётким голосом. – Королева Андора послала за ним, обещая сделать для него с помощью Родни переходные Врата. Наши глаза при его дворе сообщают, что он зол из-за нужды в её содействии для того, чтобы присутствовать, но настаивает, что должен быть на этой встрече – если уж только так он не будет выглядеть оставленным в стороне.

– Замечательно, – произнёс Ранд. – Илэйн ничего не знает о твоих шпионах?

– Милорд! – с возмущением сказал Балвер.

― А ты установил, кто среди наших клерков занимается шпионажем в ее пользу? ― поинтересовался Ранд.

Балвер фыркнул.
– Никто…

― Это лишь вопрос времени, когда кто-нибудь перейдет на ее сторону, ― с улыбкой поведал ему Рэнд. ― В конце концов, именно она почти что научила меня, как сделать нечто подобное. Впрочем, это уже не важно. После завтрашнего дня все мои намерения станут очевидными для всех. И в тайнах отпадет надобность.

«Ни в одном, кроме тех, что я держу у самого сердца.»

― Так значит правда, будто ради этой встречи здесь соберутся все? ― спросил Перрин. ― Все самые влиятельные правители? Тир и Иллиан?

– Амерлин убедила их присоединиться, – ответил Балвер. – У меня тут есть копии их переписки, если хотите ознакомиться, милорды.

– Я хотел бы, – сказал Ранд. – Пришли их в мою палатку. Просмотрю их сегодня ночью.

Внезапно затряслась земля. Клерки подхватили стопки бумаг, удерживая их, и завопили, когда мебель вокруг них попадала на пол. Снаружи раздавались людские крики, еле слышные из-за треска ломавшихся деревьев и металлического лязга. Земля стонала с отдалённым рокотом.

Ранд ощущал это как болезненный мышечный спазм.

Вдалеке, как предзнаменование грядущего, от грома содрогалось небо. Тряска утихла. Клерки продолжали сжимать кипы своих бумаг, словно опасались положить их из-за угрозы, что листы рассыплются.

«Она действительно уже здесь, – думал Ранд. – Я не готов – мы не готовы, – но в любом случае она уже здесь».

Он провёл много месяцев в страхе перед этим днём. С тех пор, как ночью пришли троллоки, с тех самых пор, как Лан и Морейн вытащили его из Двуречья, он боялся того, что должно было произойти.

Последняя битва. Конец. Он понял, что теперь, когда всё началось, больше не боится. Беспокоится, но не боится.

«Я иду за тобой,» подумал Ранд.

– Скажите людям, – обратился Ранд к клеркам. – Вывесите предупреждения. Землетрясения будут продолжаться. Как и бури. Постоянные, ужасающие. Будет Разлом, и мы не сможем избежать его. Тёмный постарается стереть этот мир в порошок.

Клерки закивали, в свете ламп бросая друг на друга обеспокоенные взгляды. Перрин выглядел задумчивым, но слегка кивнул словно самому себе.

– Ещё какие-нибудь новости? – спросил Ранд.

― Королева Андора возможно сегодня ночью что-то затевает, милорд, ― откликнулся Балвер.

– Это «что-то» звучит не слишком информативно, Балвер, – заметил Ранд.

Балвер скривился.
– Прошу прощения, милорд. Пока что ничего больше для вас у меня нет; я только что получил записку. Совсем недавно королева Илэйн была разбужена несколькими своими советниками. У меня нет никого, достаточно близкого, чтобы узнать почему.

Ранд нахмурился, положив руку на меч Ламана, висевший у него на поясе.
– Это могут быть просто планы на завтра, – сказал Перрин.

– Верно, – произнёс Ранд. – Дай мне знать, если обнаружишь что-нибудь, Балвер. Спасибо. Ты тут отлично поработал.

Мужчина выпрямился, словно став выше. В эти последние дни - настолько тёмные дни, - каждый искал для себя полезное занятие. Балвер был лучшим в своём деле, и был уверен в своих силах. Однако не было ничего плохого в том, чтобы об этом факте напомнил тот, кто его нанял. Особенно если учесть, что его нанимателем являлся никто иной, как Дракон Возрождённый.

Ранд покинул палатку, Перрин последовал за ним.

– Ты беспокоишься об этом, – сказал Перрин. – Что бы там не разбудило Илэйн.

– Они бы не подняли её без уважительной причины, – тихо ответил Ранд. – Учитывая её положение.

Беременна. Беременна его детьми. Свет! Он только что об этом узнал. Почему не она ему об этом рассказала?

Ответ был прост. Илэйн могла ощущать эмоции Ранда так же, как и он её. Она была способна почувствовать, каким он недавно был. Перед Драконовой горой. Прежде, когда...

Выходит, она решила не сталкивать его лицом к лицу с беременностью, когда он пребывал в таком состоянии. Кроме того, он не особо то облегчил поиски своей персоны.

И всё же это было потрясением.

«Я буду отцом,» – подумал он не в первый раз. Да, у Льюса Тэрина были дети, и Ранд мог вспомнить их и свою любовь к ним. Но это было совсем другое.

Он, Ранд ал'Тор будет отцом. В случае, если победит в Последней битве.

– Они бы не разбудили Илэйн без достойной причины, – продолжил он, возвращаясь к теме разговора. – Я беспокоюсь не из-за того, что могло случиться, а из-за того, что потенциально может отвлечь внимание. Завтра будет важный день. Если у Тени есть хоть какое-то представление о его значительности, они попытаются во что бы то ни стало удержать нас от встречи и объединения.

Перрин почесал бороду.
– У меня есть люди, приближенные к Илэйн. Люди, которые следят за происходящим для меня.

Ранд поднял руку.
– Давай переговорим с ними. У меня много дел этой ночью, но...Да, я не могу позволить этому ускользнуть от моего внимания.

Оба свернули в сторону соседнего лагеря Перрина и ускорили темп. Телохранители Ранда следовали за ними как тени с вуалями и копьями.

Ночь казалась слишком тихой. В своей палатке Эгвейн работала над письмом Ранду. Она не была уверенна, отправит ли его. Пересылка не имела особого значения. Письмо помогало ей упорядочить мысли и определиться с тем, что она хотела ему сказать.

Гавин снова ворвался в палатку, держа руку на мече и шелестя плащом Стража.

– На этот раз ты останешься? – спросила Эгвейн, обмакивая перо, – или собираешься сразу же уйти?

– Мне не нравится эта ночь, Эгвейн. – Он оглянулся через плечо. – Чувствую, с ней что-то не так.

– Мир затаил дыхание в ожидании того, что завтра случится. Ты послал за Илэйн, как я просила?

– Да. Она уже будет в постели. Слишком поздно для неё.

– Посмотрим.

Незадолго до этого из лагеря Илэйн прибыл гонец с небольшим свёрнутым письмом. Эгвейн прочитала его, затем улыбнулась.
– Идём, – сказала она Гавину, поднявшись и захватив несколько вещей. Она махнула рукой, и переходные врата разрезали воздух.

– Мы Переместимся туда? – спросил Гавин. – Тут же недалеко.

– Даже короткая прогулка потребовала бы от Амерлин призвать к себе королеву Андора, – произнесла Эгвейн, когда Гавин первым пересёк врата и проверил другую сторону. – Иногда мне не хочется делать того, что вызовет у людей вопросы.

Суан убила бы за такую способность, подумала Эгвейн, пройдя через врата. Насколько больше интриг могла бы сплести эта женщина, если бы умела посещать других так же быстро, тихо и просто?

На той стороне около тёплой жаровни стояла Илэйн. Королева была одета в бледно-зелёное платье, живот ещё сильней увеличился из-за младенцев. Она быстро подошла к Эгвейн и поцеловала её кольцо. Бергитте, носившая свою короткую красную куртку и широкие небесно-голубые штаны, стояла рядом с откидным пологом палатки, её золотая коса была перекинута через плечо.

Гавин, подняв бровь, обратился к сестре:
– Я удивлён, что ты ещё не спишь.

– Я жду доклада, – ответила Илэйн, предлагая Эгвейн присесть с ней на пару мягких кресел возле жаровни.

– Что-то важное? – спросила Эгвейн.

Илэйн нахмурилась.
– Джеcамин забыла ещё раз отчитаться из Кэймлина. Я оставила женщине четкие указания связываться со мной каждые два часа, а она задерживается. Свет, скорее всего это что-то незначительное. Тем не менее, я попросила Серинию сходить на площадку для Перемещений, чтобы всё для меня проверить. Надеюсь, ты не возражаешь.

– Тебе надо отдохнуть, – сказал Гавин, скрестив руки на груди.

– Спасибо большое за совет, – ответила Илэйн, – который я пропущу мимо ушей так же, как не обращала внимания Бергитте, говорившую мне то же самое. Мать, что ты хотела обсудить?

Эгвейн передала ей письмо, над которым работала.

– Ранду? – спросила Илэйн.

– Ты на него смотришь иначе, чем я. Скажи, что думаешь об этом письме. Я возможно и не отправлю его, ещё не решила.

– Тон...повелительный, – отметила Илэйн.

– Ни на какой другой он, кажется, не реагирует.

Прочтя письмо, Илэйн опустила его.
– Может мы должны позволить ему сделать так, как он хочет.

– Разбить печати? – спросила Эгвейн. – Освободить Тёмного?

– Почему нет?

– Свет, Илэйн!

– Это всё равно случится, не так ли? – спросила Илэйн. – В смысле, Тёмный вырвется из Узилища. Он уже практически свободен.

Эгвейн потерла свои виски.
― Прикоснуться к этому миру или быть свободным ― это две большие разницы. Во времена Войны Силы Темный по-настоящему так ни разу и не выпускался в этот мир. Касаться его он мог лишь через скважину в своем узилище, но ее повторно запечатали еще до того, как он мог сбежать. Если бы Темный проник в этот мир, то сломалось бы само Колесо Времени. Я принесла вот это, чтобы показать тебе.

Эгвейн вынула из сумки стопку бумаг. Листы были спешно собраны библиотекарями Тринадцатого хранилища.
– Я не утверждаю, что мы не должны ломать печати, – сказала Эгвейн. – Я говорю, что мы не можем позволить себе рисковать, принимая один из этих сумасшедших планов Ранда.

Илэйн с нежностью улыбнулась. Свет, она же была влюблена. «Могу ли я на неё положиться?» В последнее время с Илэйн было тяжело разговаривать. И её интриги с Роднёй...

― Мы, к сожалению, не нашли ничего относящегося к данному вопросу в твоей библиотеке - "тер'ангриале". ― Статуя улыбающегося бородатого мужчины едва не вызвала в Башне бунт, ибо каждой сестре захотелось прочитать те тысячи книг, которые в ней хранились. ― Все эти книги, по-видимому, были написаны еще до того, как Скважина была распечатана. Они, конечно же, продолжат свои поиски, но эти записи содержат все, что мы могли собрать о печатях, узилище и Темном. Если мы сломаем печати в неподходящее время, я боюсь, это будет означать конец всему. Вот, прочти. ― И она протянула страницу Илэйн.

– Караэтонский цикл? – удивлённо спросила Илэйн. – "И свет потерпит неудачу, и не наступит рассвет, и всё же пленник останется ограждён." Пленник – это Тёмный?

– Полагаю, да, – ответила Эгвейн. – Пророчества всегда неясны. Ранд намерен выступить на Последнюю битву и сразу же разбить печати, но это ужасная идея. Нам предстоит длительная война. Освобождение Тёмного укрепит силы Тени и ослабит нас.

– Если это надо сделать – и я до сих пор не знаю, надо ли, – мы должны ждать до самого последнего возможного момента. По крайней мере, нам необходимо это обсудить. Ранд был во многом прав, но он также и ошибался. Это не такое решение, которое можно позволить ему принять в одиночку.

Илэйн пролистала записи, затем остановилась на одной из них.
– "Его кровь дарует нам Свет..." – она словно в задумчивости потёрла страницу большим пальцем. – "Дождитесь Света." Кто добавил эту заметку?

– Это копия перевода "Кариатонского Цикла" Термендэль, принадлежавшая Дониэлле Алайвин, – сказала Эгвейн. – Дониэлла делала свои собственные заметки, и они были предметом практически такого же числа дискуссий, сколько случалось вокруг самих Пророчеств. Ты знаешь, она была Сновидицей. Единственная Амерлин, о которой нам это известно. До меня, во всяком случае.

― Да, это так, ― согласилась Илэйн.

― Сестры, которые собрали для меня эти заметки, пришли к такому же выводу, что и я, ― продолжила Эгвейн. ― Может и придет еще время, чтобы сломать эти печати, но это произойдет не в самом начале Последней Битвы, чтобы там Ранд не замышлял. Мы должны дождаться подходящего момента, и так как я являюсь Блюстительницей Печатей, это – моя прямая обязанность выбрать подобный момент. Я не стану рисковать нашим миром из-за какой-то очередной чрезмерно драматичной военной хитрости Ранда.

– В нём живёт частичка менестреля, - сказала Илэйн, снова нежно улыбаясь. - Твой довод хорош, Эгвейн. Донеси его до Ранда. Он выслушает тебя. Он в самом деле умён, и его можно переубедить.

– Увидим. Теперь же я...

Внезапно Эгвейн почувствовала от Гавина укол тревоги. Она взглянула на него и увидела, что тот оборачивается. Снаружи цокали копыта. Слух у Гавина был не лучше, чем у Эгвейн, но его работой было прислушиваться к подобным вещам.

Эгвейн обняла Истинный источник, вынуждая Илэйн сделать то же самое. Бергитте уже откинула полог палатки и положила руку на меч.

Измученная посланница с широко распахнутыми глазами спрыгнула с лошади. Она бросилась в палатку, Бергитте и Гавин немедленно стали по бокам, следя за тем, чтобы она не оказалась слишком близко.

Она не подходила.
– Кеймлин атакуют, Ваше величество, – сказала она задыхаясь.

– Что! – Илэйн вскочила на ноги. – Как? Неужели Джарид Саранд наконец...

– Троллоки, – ответила посланница. – Всё началось в сумерках.

– Невозможно! - воскликнула Илэйн, хватая посланницу под руку и рывком выводя ей из палатки. Эгвейн спешно последовала за ними. – Уже шесть часов как сумерки, – обратилась Илэйн к посыльной. – Почему мы до сих пор ничего не слышали? Что случилось с Роднёй?

– Мне не сказали, моя королева, – ответила та. – Капитан Гайбон срочно послал меня за вами. Он только что прибыл через переходные врата.

Площадка для Перемещения была неподалёку от палатки Илэйн. Собралась топла, но мужчины и женщины расступались перед Амерлин и королевой. Они добрались моментально.

Группа мужчин в окровавленной одежде плелась через переходные врата, таща телеги, нагруженные драконами – новым оружием Илэйн. Многие среди них выглядели в крайней степени измождёнными. Они пахли дымом, а кожа почернела от копоти. Немало людей рухнуло без сознания, когда солдаты Илэйн подхватили телеги, которые очевидно должны были тянуть лошади, чтобы помочь.

Сериния Седай и несколько сильнейших женщин из Родни – Эгвейн не хотела думать о них, как о Родне Илэйн, – открыли поблизости другие переходные врата. Беженцы хлынули через них как воды полноводной реки.

– Иди, – сказала Эгвейн Гавину, сплетая собственные врата, ведущие на площадку для Перемещений рядом с лагерем Белой Башни. – Пошли за столькими Айз Седай, сколько мы сумеем поднять. Скажи Брину, пусть готовит своих солдат, передай им, пусть исполняют приказы Илэйн, и отправь их через врата к окраинам Кеймлина. Мы проявим единство с Андором.

Гавин кивнул и нырнул в переходные врата. Эгвейн дала им исчезнуть, затем присоединилась к Илэйн, стоявшей около собиравшихся раненных и растерянных солдат. Сумеко, одна из Родни, взялась наблюдать за тем, чтобы Исцеляли тех, кто находился в непосредственной опасности.

В воздухе повис густой запах дыма. Пока Эгвейн торопливо шла к Илэйн, она успела разглядеть нечто сквозь врата. Кеймлин горел.

Свет! Оглушенная, она на мгновение замерла, затем поспешила дальше. Илэйн разговаривала с Гайбоном, командующим Гвардией королевы. Красивый человек, казалось, еле держался на ногах, его руки и одежда были тревожно алые от покрывающего их большого количества крови.

– Друзья Тёмного убили двух женщин из тех, что вы оставили для отправки сообщений, Ваше величество, – докладывал он усталым голосом. –- Ещё одна погибла в бою. Но мы отбили драконов. Как только мы...мы сбежали...– Казалось, что-то причиняет ему боль. – Когда мы сбежали через дыру в городской стене, то наткнулись на несколько групп наёмников, пробивавшихся в сторону ворот, которые лорд Талманес оставил под защитой. По счастливой случайности они были достаточно близко, чтобы помочь нам бежать.

– Вы хорошо справились, – произнесла Илэйн.

― Но город же...

– Вы хорошо справились, – повторила Илэйн твёрдым голосом. – Вы вернули драконов и спасли всех этих людей? Я прослежу, чтобы вас за это наградили, Капитан.

― Отдайте вашу награду людям этого Отряда, Ваше Величество. Это была их работа. И еще, будьте добры, если у Вас есть хоть какая-то возможность чем-то помочь лорду Талманесу...
Он указал рукой на павшего в бою человека, которого как раз несли через врата несколько членов Отряда.

Илэйн опустилась на колени рядом с ним, и Эгвейн присоединилась к ней. Поначалу Эгвейн решила, что Талманес был мёртв, его кожа потемнела словно от времени. Потом он сделал прерывистый вздох.

― О, Свет! ― воскликнула Илэйн, с помощью Искательства обследуя распростёртое тело, ― Я никогда не видела ничего подобного.

– Клинок из Такан'дара, – произнёс Гайбон.

– Это за пределами наших возможностей, – обратилась Эгвейн к Илэйн, поднимаясь. – Я....
Она замолкла, услышав что-то ещё за стонами солдат и скрипом телег.

– Эгвейн? – тихо спросила Илэйн.

– Делай для него всё, что можешь, – сказала Эгвейн, срываясь с места. Она протолкалась сквозь беспорядочную толпу, следуя за голосом. Была ли это...да, тут. Она нашла открытые врата на краю площадки для Перемещения, Айз Седай в разномастной одежде спешно шли сквозь них, чтобы осмотреть раненых. Гавин хорошо справился со своей работой.

Найнив довольно громко спрашивала, кто руководил этим беспорядком. Эгвейн подошла к ней сбоку и схватила за плечо, удивив её.

– Мать? – спросила Найнив. – Что там с горящим Кеймлином? Я...

Она запнулась и остолбенела, увидев раненых. Но затем попыталась пройти к ним.

– Есть кое-то, кого тебе надо осмотреть первым, – сказала Эгвейн, ведя её туда, где лежал Талманес.

Найнив резко втянула воздух, опустилась на колени и мягко отодвинула Илэйн. Найнив коснулась Искательством Талманеса, затем замерла, широко раскрыв глаза

– Найнив? - спросила Эгвейн. – Ты можешь...

Найнив внезапно разразилась "взрывом" плетений, будто солнечный свет пробился из-за туч. Из Пяти стихий она сплела сияющий столб и, направляя его, опустила в тело Талманеса.

Эгвейн оставила её за работой. Возможно, этого будет достаточно, хотя казалось, что он был на полпути к смерти. Если будет на то воля Света, Талманес выживет. В прошлом он произвёл на неё впечатление. Он выглядел именно тем человеком, в котором нуждался Отряд – и Мэт.

Илэйн была возле драконов и расспрашивала женщину с заплетёнными в косы волосами. Должно быть, это Алудра, которая изобрела драконов. Эгвейн подошла к оружию и положила пальцы на одну из длинных бронзовых труб. Конечно же ей предоставили отчеты по ним. Некоторые люди говорили, что они напоминали Айз Седай, отлитых в металле и питавшихся порошками из фейерверков.

Всё больше беженцев лилось из переходных врат, многие из них были горожанами. «Свет, - сказала себе Эгвейн. - Их тут слишком много. Мы не сможем разместить всех пришедших из Кеймлина на поле Меррилор.»

Илэйн закончила разговор, оставив Алудру проверять фургоны. Похоже женщина не собиралась пойти передохнуть и отложить осмотр до утра. Илэйн направилась к вратам.

– Солдаты говорят, что местность за пределами города в безопасности, – сказала Илэйн, проходившая мимо Эгвейн. – Я хочу сходить взглянуть.

– Илэйн...– произнесла Бергитте, подошедшая сзади.

– Мы должны! Идём.

Эгвейн оставила королеву с её заботами, возвращаясь к наблюдению за работой. Романда взяла на себя руководство Айз Седай и наводила порядок среди пострадавших, разделяя их по группам в зависимости от тяжести ран.

Рассматривая беспорядочную толпу, Эгвейн заметила пару людей, стоявших неподалёку. Женщина и мужчина, судя по всему, иллианцы.
– Что вам двоим нужно?

Женщина преклонила перед ней колени. Светлокожая и темноволосая, она обладала жесткими чертами лица, несмотря на своё высокое и стройное телосложение.
– Я Лейлвин, – произнесла женщина с акцентом, который было невозможно не узнать. – Я сопровождала Найнив Седай, когда зазвучал призыв к Исцелению. Мы последовали сюда за ней.

– Ты шончанка, – поражённо сказала Эгвейн.

– Я пришла, чтобы служить тебе, Престол Амерлин.

Шончанка. Эгвейн всё ещё удерживала Единую силу. Свет, не каждый шончанин, которого она встречала, был для неё опасен; тем не менее, она не собиралась рисковать. Когда через переходные врата прошли несколько гвардейцев Башни, Эгвейн указала на пару шончан.
– Отведите их в безопасное место и следите там за ними. Позже я займусь ими.

Солдаты кивнули. Мужчина пошёл с неохотой, женщина – более спокойно. Она не могла направлять, так что не являлась освобождённой дамани. Однако это не значило, что она не могла быть сул'дам.

Эгвейн вернулась к Найнив, которая до сих пор сидела на коленях рядом с Талманесом. После отступившей болезни кожа у мужчины была бледной.
– Отнесите его туда, где он сможет отдохнуть, – устало сказала Найнив нескольким наблюдавшим членам Отряда. – Я сделала всё, что могла.

Она взглянула на Эгвейн, пока люди уносили его прочь.
– Свет, – прошептала Найнив, – мне пришлось отдать много сил. Даже с ангриалом. Я поражаюсь, как Морейн сумела справиться с этим у Тэма, спустя столько времени...
В голосе Найнив, казалось, была нотка гордости.

Она хотела вылечить Тэма, но не смогла – хотя, разумеется, в те времена Найнив не знала, что делала. С тех пор она прошла очень длинный путь.

– Так это правда, Мать? – спросила Найнив, поднимаясь. – Насчёт Кеймлина?

Эгвейн кивнула.

– Это будет долгая ночь, – сказала Найнив, глядя на раненых, поток которых сквозь врата по-прежнему не иссякал.

– А завтра ещё более долгий день, – произнесла Эгвейн. – Сейчас давай соединимся. Я одолжу тебе свою силу.

Найнив выглядела поражённой.
– Мать?

– Ты Исцеляешь лучше меня, – улыбнулась Эгвейн. – Я может и Амерлин, Найнив, но я всё ещё Айз Седай. Слуга сущего. Моя сила будет для тебя полезной.

Найнив кивнула, и они образовали круг. Обе присоединились к группе Айз Седай, которую Романда создала для Исцеления беженцев с самыми тяжёлыми ранами.

– Фэйли создала для меня сеть глаз-и-ушей, – сказал Ранду Перрин, пока они оба торопливо шли в его лагерь. – Она может быть с ними сегодня. Но предупреждаю, не уверен, что ты ей нравишься.

«Глупо было бы, если б я ей нравился, – подумал Ранд. – Скорее всего она знает, что я от тебя потребую прежде, чем это закончится.»

– Кажется, – произнёс Перрин, – она довольна тем, что мы с тобой знакомы. В конце концов, Фэйли кузина королевы. Думаю, она всё же беспокоится из-за того, что ты можешь сойти с ума и навредить мне.

– Безумие уже пришло, – сказал Ранд, – и я взял его под контроль. В том, что касается причинения вреда, она вероятно права. Сомневаюсь, что я сумею не ранить тех, кто меня окружает. Это было тяжёлым уроком.

– Ты намекаешь, что сошел с ума, – ответил Перрин, снова положивший руку на молот. Он носил его на боку, несмотря размер; ему определённо надо было придумать для молота специальные ножны. Удивительная работа. Ранд всё хотел спросить, был ли он из того выкованного с помощью Силы оружия, которое делали его Аша'маны. – Но Ранд, на мой взгляд ты совершенно нормален.

Ранд улыбнулся, и на краю его сознания возникла мысль.
– Я безумен, Перрин. Мое сумасшествие в этих воспоминаниях и намерениях. Льюс Тэрин пытался взять верх. Я был двумя людьми, которые боролись за контроль надо мной. И один из них был совершенно безумен.

― О, Свет! ― прошептал Перрин. ― Звучит жутко.

– Приятного мало. Но...вот в чём дело, Перрин. Я всё больше уверяюсь, что мне была необходима эта память. Льюс Тэрин был хорошим человеком. "Я" был хорошим человеком, но что-то пошло не так – и я стал слишком высокомерным, решил, что смогу сам со всем справиться. Мне надо было об этом вспомнить; если бы не сумасшествие...без этих воспоминаний я мог бы снова взвалить всё на себя одного.

– Так ты собираешься работать вместе с остальными? – спросил Перрин, глядя туда, где располагался лагерь Эгвейн и Белой Башни. – Ужасно похоже на то, что армии здесь собрались ради битвы друг с другом.

– Я сделаю так, чтобы Эгвейн поняла, – сказал Ранд. – Я прав, Перрин. Нам надо разбить печати. Не понимаю, почему она отказывается.

– Она теперь Амерлин. – Перрин почесал подбородок. – Она Блюстительница печатей, Ранд. Её обязанность удостоверииться, что печати в порядке.

– Да. Вот почему мне надо убедить её, что мои планы на них верны.

– Ты уверен насчёт того, чтобы сломать их, Ранд? – спросил Перрин. – Совершенно уверен?

– Скажи, Перрин. Если инструмент или оружие, сделанные из металла, разобьются на куски, ты сумеешь скрепить их снова так, чтобы они служили должным образом?

– В принципе можно, – сказал Перрин. – Но лучше так не делать. Кусочки стали...почти всегда лучше их перековать. Переплавить и заново сделать.

– И здесь так же. Печати разбиты как меч. Мы не можем просто залатать их. Это не сработает. Нам надо убрать осколки и создать нечто новое вместо них. Что-нибудь получше.

– Ранд, – сказал Перрин, – это самое разумное среди того, что по данному поводу говорилось. Ты сможешь точно так же объяснить это Эгвейн?

– Она не кузнец, друг мой, – улыбнулся Ранд.

– Она умна, Ранд, умней любого из нас. Она поймёт, если ей правильно всё объяснить.

– Увидим, – сказал Ранд. – Завтра.

Перрин остановился, его лицо освещалось сияющим шаром, который Ранд сотворил с помощью Силы. Его лагерь, лежавший рядом с рандовым, располагал такими же многочисленными силами, как и любой другой на поле. Ранду до сих пор казалось невероятным, что Перрину удалось собрать так много людей, включая, помимо прочих, Белоплащников. Глаза-и-уши Ранда упоминали, что похоже все в лагере преданы Перрину. Даже находившиеся с ним Хранительницы мудрости и Айз Седай чаще выполняли пожелания Перрина, чем игнорировали.

Несомненно, как ветер или небо, Перрин стал королём. Не таким как Ранд – королём для своих людей, живущим среди них. Ранду такой путь не подходил. Перрин мог оставаться человеком. Ранд ещё на некоторое время должен был быть чем-то большим. Символом, силой, на которую каждый мог положиться.

Это ужасно утомляло. Не только физически, усталость была глубже. Быть тем, в ком нуждались люди, изнуряло, подтачивало его так же, как река – гору. В итоге река всегда побеждала.

– Я поддержу тебя, Ранд, – сказал Перрин. – Но мне надо, чтобы ты пообещал, что не позволишь начаться борьбе. Я не стану сражаться с Илэйн. Ещё хуже будет выступить против Айз Седай. Мы не можем позволить себе ссор.

– Сражения не будет.

– Пообещай мне, – лицо Перрина стало настолько твёрдым, что, казалось, об него можно было сломать камень. – Дай мне слово, Ранд.

– Обещаю, друг мой. На Последнюю битву я поведу нас объединившимися.

– Так и сделай. – Перрин вошёл в лагерь, кивая часовым. Оба двуреченцы – Рид Солен и Керт Вагонер. Они поприветствовали Перрин, затем перевели взгляд на Ранда и несколько неловко поклонились.

Рид и Керт. Он был знаком с ними обоими – Свет, он смотрел с почтением на них, когда был ребёнком, но Ранд уже привык к людям, которых он знал и которые относились к нему как к чужаку.

– Милорд Дракон, – сказал Керт. – Неужто мы...в смысле...– Он сглотнул и посмотрел на небо, на тучи, которые кажется сползались к ним, несмотря на присутствие Ранда. – Скверно выглядит, да?

– Бури часто бывают скверными, Керт, – ответил Ранд. – Но двуреченцы переживут их. Снова, как и прежде.

– Но...– опять начал Керт. – Это плохо выглядит. Испепели меня Свет, так оно и есть.

– Будет так, как сплетёт Колесо, – произнёс Ранд, глядя на север. – Мир, Керт, Рид, – тихо сказал он. – Почти все Пророчества исполнились. Этот день был предсказан, и испытания для нас известны. Мы не встретим их неподготовленными.

Ранд не обещал, что они победят или выживут, но оба мужчины выпрямились и закивали с улыбкой. Людям нравилось знать, что существует план. Весть о том, что есть кто-то, кто всем управляет, была лучшей поддержкой, какую Ранд им мог предложить.

– Хватит докучать Лорду Дракону со своими вопросами, – сказал Перрин. – Убедитесь, что этот пост хорошо охраняется – и никакого сна, Керт, и никакой игры в кости.

Оба снова отдали честь, когда Перрин и Ранд прошли в лагерь. Он был приветливей, чем все остальные, расположенные на поле. Походные костры казались чуть ярче, смех немного громче. Так, словно каким-то образом народ Двуречья принёс с собой дом.

– Ты отлично ими руководишь, – тихо сказал Ранд, быстро идущий позади Перрина, который кивал сидевшим снаружи.

– Им не должны быть нужны мои указания, что делать, вот и всё. – Однако, когда в лагерь прибежал посыльный, Перрин сразу же вернулся к своим обязанностям. Он назвал худого парня по имени, и заметив, что у того от страха перед Рандом кровь прилила к лицу и задрожали ноги, отвёл его в сторону, где тихо, но твёрдо расспросил мальчишку.

Перрин отослал парня на поиски леди Фэйли, после чего вернулся.
– Мне вновь надо поговорить с Рандом.

– Ты с ним и говоришь...

– Мне нужен настоящий Ранд, а не человек, который научился говорить как Айз Седай.

Ранд вздохнул.
– Это действительно я, Перрин, – возразил он. – Я стал самим собой так, как не был целую вечность.

– Ну, ладно, мне не нравится разговаривать с тобой, когда ты скрываешь свои чувства.

Проходившая мимо группа двуреченцев отсалютовала им. Ранд внезапно почувствовал укол холодного одиночества при виде этих людей, понимая, что он больше никогда не станет одним из них. Это было самое сложное с двуреченцами. Но ради Перрина он позволил себе немного расслабиться.

– Так в чём дело? – спросил он. – Что сказал посланник?

– Ты был прав, что забеспокоился, – ответил Перрин. – Ранд, Кеймлин пал. Кишит троллоками.

Лицо Ранда окаменело.

– Ты не удивился, – сказал Перрин. – Ты взволнован, но не удивлён.

– Нет, – признал Ранд. – Я предполагал, что они ударят на юге - слышал о появляющихся там отрядах троллоков, и я наполовину уверен, что это работа Демандреда. Без армии ему всегда было неуютно. Но Кэймлин... да, умный ход. Я говорил, что они попытаются отвлечь нас. Если им удастся рассечь Андор и оттянуть её силы, мой союз станет весьма шатким.

Перрин посмотрел в сторону лагеря Илэйн, разбитого рядом с лагерем Эгвейн.
– Но разве для тебя не будет удобней, если Илэйн уйдёт? В этом противостоянии она на другой стороне.

– Нет другой стороны, Перрин. Есть только одна, с разногласиями относительно того, что делать дальше. Если Илэйн не будет частью встречи, это подорвёт всё, чего я пытаюсь достигнуть. Она, вероятно, самая могущественная из правителей.

Разумеется, Ранд мог чувствовать её через узы. Всплеск тревоги от неё дал знать, что и она получила это сообщение. Должен ли он пойти к ней? Наверно, ему стоило послать Мин. Она уже встала и двигалась прочь от палатки, где он её оставил. И...

Он моргнул. Авиенда. Она была здесь, на поле Меррилор. Но ведь её тут не было пару минут назад? Перрин перевёл взгляд на него, но Ранд и не подумал стереть с лица удивление.

– Мы не можем позволить Илэйн уйти, – сказал Ранд.

– Даже ради защиты своей родины? – недоверчиво переспросил Перрин.

– Если троллоки уже взяли Кеймлин, Илэйн ничего значимого не сделает. Её силы сосредоточатся на эвакуации. Илэйн не обязательно быть там, но она должна присутствовать здесь. Завтра утром.

Как ему убедиться, что она останется? Илэйн, как и все женщины, плохо реагировала тогда, когда ей говорили, что делать, но если он намекнёт...

– Ранд, – сказал Перрин, – что если мы пошлём Аша'манов? Всех? Мы могли бы сразиться за Кеймлин.

– Нет, – ответил Ранд, хотя слова ранили его. – Перрин, если город действительно захвачен – а я отправлю людей, чтобы убедиться, – значит, он потерян. Слишком много сил уйдёт на то, чтобы отбить назад эти стены, по крайней мере сейчас. Мы не можем допустить, чтобы коалиция распалась прежде, чем у меня будет шанс сплотить всех. Нас спасёт единство. Если все побегут тушить пожары у себя дома, тогда мы проиграем. Вот ради чего была эта атака.

– Полагаю, это возможно...– сказал Перрин, касаясь пальцами молота.

– Нападение должно было расстроить Илэйн, настроить её на активные действия, – размышлял Ранд, рассматривая десяток различных линий поведения. – Вероятно, так она скорей согласится с моим планом. Было бы неплохо.

Перрин нахмурился.

«Как быстро я научился использовать других.» Он научился смеяться. Научился принимать свою судьбу и встречать её с улыбкой. Он научился жить в мире с тем, кем он был и что сделал.

Это знание не удерживало от использования данных ему инструментов. Он нуждался в них всех. Разница была в том, что теперь он видел в них людей, а не просто средства для достижения цели. Так он себе говорил.

– Всё же я считаю, мы должны сделать что-нибудь, чтобы помочь Андору, – сказал Перрин, почёсывая бороду. – Как думаешь они туда пробрались?

– Через Пути, – рассеяно ответил Ранд.

Перрин хмыкнул.
– Ну, ты упоминал, что троллоки не способны пользоваться переходными вратами. Могли они как-то это исправить?

– Во имя Света, надеюсь, что нет, – сказал Ранд. – Единственными Отродьями, которые спокойно проходили через врата, были голамы, а Агинор не был так глуп, чтобы сделать больше нескольких штук. Нет, я поставлю всю удачу Мэта на то, что это Кеймлинские Пути. Я думал, она держала их под охраной!

– Если дело в Кеймлинских Путях, кое-что можно предпринять, – произнёс Перрин. – Нельзя позволить троллокам буйствовать в Андоре; если они покинут Кеймлин, то окажутся у нас за спиной, а это катастрофа. Но если они соберутся в одном месте, мы сумеем остановить их вторжение, напав на них там.

Ранд усмехнулся.

– Что тут весёлого?

– У меня по крайней мере есть оправдание, почему я знаю и понимаю такие вещи, которые должны быть недоступны паре юнцов из Двуречья.

Перрин фыркнул.
– Иди и прыгни в Винный ручей. Ты действительно думаешь, что это Демандред?

– Именно это он и попытался бы сделать. Раздели своих врагов, а затем раздави их по одному за раз. Одна из старейших стратегий в военном искусстве.

Демандред сам обнаружил её в старых записях. Они ничего не знали о войне, когда каверна была впервые открыта. О, они считали, что всё поняли, но это были знания учёного, закопавшегося в древние пыльные книги.

На фоне всех обратившихся к Тени предательство Демандреда казалось наиболее прискорбным. Человек, который мог бы стать героем. Который должен был стать героем.

«И в этом тоже есть моя вина, – подумал Ранд. – Если бы я чаще предлагал руку, а не насмешку, если бы чаще поздравлял с победами, а не соперничал. Если бы я был таким человеком, которым теперь стал...»

Уже не важно. Он должен связаться с Илэйн. Лучше всего направить помощь для эвакуации города, Аша'манов и верных Айз Седай, чтобы те сделали врата и освободили как можно больше людей – и убедились, что троллоки пока остаются в Кеймлине.

– Хорошо, думаю, эти твои воспоминания хоть на что-то сгодятся, – сказал Перрин.

– Хочешь знать, что у меня упорно крутится в голове, Перрин? - еле слышно спросил Ранд. – Что заставляет дрожать как от ледяного дыхания Тени? Порча, которая свела меня с ума и подарила воспоминания о прошлой жизни. Они пришли как шёпот Льюса Тэрина. Но безумие в том, что они дали мне необходимую для победы подсказку. Видишь? Если я одержу победу, то именно порча станет причиной поражения Тёмного.

Перрин тихо присвистнул.

«Искупление, – подумал Ранд. – Когда я пытался сделать это в прошлый раз, моё безумие погубило нас.»

«В этот раз оно нас спасёт.»

– Иди к жене, Перрин – сказал Ранд, взглянув на небо. – Это последняя ночь, хоть немного напоминающая мир, которая у тебя будет до самого конца. Я разузнаю, насколько плохи дела в Андоре. – Он снова перевёл взгляд на друга. – И не забуду своего обещания. Прежде всего должно быть единство. В прошлый раз я потерпел неудачу, потому что пренебрёг им.

Перрин кивнул, затем положил руку Ранду на плечо.
– Да пребудет с тобой Свет.

– И с тобой, мой друг.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/33794/118527

Переводчики: Arinel, Flowerer, dixvsky, spch

AshirG, supermario2