Готовый перевод Baccano! 1705 - The Ironic Light Orchestra / Шумиха! 1705 - Ироничный легкий оркестр: Глава третья: случайное столкновение

Пять лет тому назад. Сельская местность страны.

Хью Лафорет был уверен, что когда он последний раз видел свою маму, она определенно улыбалась.

Её улыбка была, возможно, его детской фантазией, но Хью хотелось верить в то, что это было на самом деле.

И с этой всепрощающей улыбкой --

Его мать исчезла в воде, что бы никогда уже не вернуться.

Охота на ведьм.

Известная, очень жестокая и распространенная "травля".

Эта фраза по праву должна считаться святой, ведь подразумевала охоту на демонов. Со временем, однако, её значение изменилось до извращенной пытки.

Считалось, что охота на ведьм началась приблизительно в двенадцатом веке.

Большинство людей верило, что охота на ведьм началась под предводительством церкви, но на самом деле эта идея возникла у простого народа. Она распространилась по всей Европе, но никак не смогла объединиться ни с одной верой. В течении веков, охота на ведьм медленно просачивалась в политику, культуру и религии европейских королевств.

Охота на ведьм, в полном смысле этого слова, была народным правосудием над людьми.

Будто в подтверждение факта, что величайшим врагом человечества являются сами люди, снисходительность охоты на ведьм показывала - в основном женщинам - кое-что полное страха и злости.

Первоначально инквизиция была направленна против еретиков. Другими словами, её не интересовали такие неземные вещи как "магия" и "ведьмы". Однако, народное движение в конце концов пробилось и туда.

Тех, кто был обвинен в колдовстве жестоко пытали во время допросов, и многие из них умирали прежде чем взойти на костер.

Считалось, что примерно тридцать тысяч были пойманы как ведьмы, но некоторые утверждают, что число жертв было около девяти миллионов... Вот почему охота на ведьм скорее связанна с идеей резни.

Есть много теорий относительно того, почему исчезла эта жестокая расправа, но количество судов над ведьмами быстро уменьшалось начиная с 1670 года. Уже к 1700 очень мало людей было заподозрено в подобном преступлении.

Это произошло в 18 веке, время когда охота на ведьм начала исчезать из памяти людей и во многих частях Европы стало отголоском прошлого.

Однако, не смотря на то,что охота на ведьм закончилась в этой деревне тридцать лет назад, она глубоко укоренилась в людских сердцах. Справедливо было сказать, что они спрятали это где-то глубоко в себе.

В здешней гористой местности не было городов. Информация из поселений покрупнее почти никогда не доходила сюда, да и никакой военной значимости у этой старой деревеньки не было.

Хью Лафорет был обычным парнишкой, который родился и вырос в деревне.

Он жил с матерью, потеряв отца в раннем возрасте

Повседневная жизнь была трудна во всех смыслах, но ,под присмотром матери, Хью рос активным ребенком.

Его родной город был крохотной деревушкой, где проживало триста человек, но для Хью это был достаточно огромный мир. Это был смысл его жизни.

Ему никогда не было интересно, зачем он живет - он жил просто потому, что мир существовал вместе с ним.

Его улыбчивая мама часто спрашивала своего сына:

- Ты любишь эту деревню, Хью?

Восхищенный нежной улыбкой матери мальчик улыбался в ответ:

- Да, мне здесь нравится!

Мальчик любил свою мать, свою деревню и доброту, которую деревенька демонстрировала его семье, почти инстинктивно.

Он не знал значения слова "любовь", но его сердце было наполнено любовью к своему миру.

Мальчишка даже не догадывался.

Он даже не догадывался, насколько умело взрослые могли скрывать свои злые намеренья.

До своего десятого дня рождения - до судьбоносного дня.

Хью исполнилось десять лет.

И в тот же день его мать забрали как злую ведьму, распространяющую ересь в деревне.

Когда в деревню прибыли таинственные "инквизиторы", мальчишка не очень-то понимал, кто они. Однако это не мешало ему дрожать от страха в их присутствии.

И этот ужас в человеческом обличии у него на глазах протянул руку и схватил его мать.

С ним было около вадцати вооруженных мужчин и около десяти рабочих.

Хью никогда не видел никого похожего на них. Он мог думать лишь о священниках стоящих рядом и одетых в одинаковые одежды.

Но Хью не мог связать их с добрыми людьми из церкви, и бросился к ним, чтобы вернуть свою мать.

Его легко оттолкнули. Он не помнил, сколько раз поднимался на ноги, но всё, что ему было известно - это то, что в конце концов, ему никогда не удастся спасти мать.

Дни проходили, а она все не возвращалась.

Мальчику было всего десять и ему нужно было время, чтобы понять ситуацию.

Узнать, кто такая "ведьма", и что произойдёт с этой "ведьмой".

Примерно через пять дней после того, как мать забрали, он начал разузнавать об этом. Он собрал все кусочки воедино со слов селян, которые, беспокоясь, навещали его.

Факты были слишком жестокими, чтобы десятилетний мальчик мог с ними согласиться.

Почему его мать должны судить за колдовство?

Кто обвиняет её?

Почему никто не поможет его матери?

Почему у него нет сил, чтобы помочь?

Мальчик выл и бесновался, как дикий зверь, не прекращая задавать эти вопросы.

Но односельчане терпеливо успокаивали, утешали его и приглядывали за ним.

И, ощутив их доброту, мальчик вернул своё спокойствие.

- Не волнуйся, Хью. Мы верим твоей матери, - говорила соседка. Ей было на десять лет больше, чем ему, но для Хью она всё равно была как сестра - её слова очень утешали его.

Потому что её улыбка - и улыбки всех деревенских, которые были к нему так добры - была совсем как то нежное выражение, которое мальчик всегда видел на лице матери.

"Мама вернется. Я знаю.

О чем я думал, обвиняя жителей деревни?

Может, это я виноват в том, что маму забрали.

Я извинюсь. Простите пожалуйста.

Простите пожалуйста. Простите пожалуйста. Простите пожалуйста. Простите пожалуйста.
Простите пожалуйста простите пожалуйста.
Простите пожалуйста простите пожалуйста простите пожалуйста.
Простите пожалуйста простите пожалуйста простите пожалуйста.
Простите пожалуйста простите пожалуйста простите пожалуйста.
Простите пожалуйста простите пожалуйста.
Простите пожалуйста простите пожалуйста.
Простите простите простите простите
Простите простите
Простите простите
Простите
Простите простите простите простите простите простите простите простите..."

Он проводил целые ночи зарывшись лицом в набитую сеном подушку и повторяя эти слова, словно заклинание.

Он продолжал просить прощения, даже не знаю, у кого просит.

Его мать обвинили по ошибке. После испытания она вернется домой живая и здоровая.

Мальчик продолжал верить в это - и продолжать бормотать извинения.

Он верил, но не в господа, а в свою любимую деревушку. Он верил в свой мирок.

Верил невинно.

Наивно и безоговорочно.

До тех пор, пока снова не увидел свою маму через неделю.

Мать Хью выставили голой перед деревней.

Состояние тела, просматривающегося между оставшимися на ней клочками ткани, показывало всю жестокость, с которой её испытывали.

На ней не было ни шрамов, ни отметин - всё раны были всё еще свежи и приносили боль.

С её пальцев капала кровь. В каждом суставе торчали металлические шипы. Кожа с пальцев была снята вместе с ногтями, и эти раны поднимались до запястьев.

И это было только начало.

Но остального Хью не помнил так хорошо.

Потому что он отвел глаза.

Её увечья ранили глаза - Хью не поверил бы, что эта женщина была его матерью, если бы не видел лица.

Оно было относительно в порядке - на нем был следы от ушибов, но это не мешало Хью узнать собственную мать.

Позже один из алхимиков рассказал Хью: зубы нужно было сберечь, чтобы перед испытанием она могла признаться достаточно четко. Была и другая причина - связанная с известной красотой его матери, но она была столь ужасна, что Хью пытался сделать вид, будто никогда этого не слышал.

Близилось время испытания.

Он не знал, что именно они собираются сделать, но с того самого момента, как увидел окружающие алтарь языки пламени, Хью понимал:

"Мама... умрет".

Едва он открыл рот, чтобы крикнуть в отчаянии, мать заметила его.

Невзирая на всепоглощающую боль и отчаянье, она спокойно улыбнулась своему сыну.

Никогда прежде Хью не видел такой улыбки.

Она была совсем не похожа на привычно ласковую, всепрощающую улыбку его мамы. Впрочем, ни злости, ни плохих намерений в ней было тоже. Позже Хью бормотал: "Сила. Верно... это была сильная улыбка...". Вот какая улыбка была у неё на губах.

Хью закрыл рот, не задумываясь, а его мать...

Она тихо начала своё признание.

Не дав главе инквизиции даже задать вопрос, мама Хью вернулась и привычной "ласковой улыбке".

Голос, которым она свидетельствовала, был ясен.

- Я могу... я могу признаться инквизиции только в одном.

Последствия её признания были выжжены в памяти Хью навсегда.

****

Лотто-Валентино, 1705
Второй этаж третьей библиотеки

- ...

- Всё дело в методике. Мы всегда следуем за причиной и следствием. Чтобы золото стало золотом обязана быть причина. Магнетизм и гравитация также имеют свои причины - и мы стремимся решить все проблемы, узнав каковы они.

Слушая хорошо знакомый женский голос, Хью постепенно возвращался к реальности.

Осмотревшись, он понял, что находится в лекционном зале. Рене дико жестикулировала, щеголяя своими знаниями рядом со столом посередине комнаты. В руке Хью была слегка влажная от его ладони книга.

Осознавая, что его рука вся в поту, Хью думал: "Значит, это был сон..."

Но, не успев полностью согласиться с этим, мысленно покачал головой.

"Нет, это не было сном. Может, частично... но я вспоминал этот случай прямо посреди класса".

Перевернув страницу, Хью начал копаться в себе.

Рене, о которой он уже не думал, просто продолжила лекцию.

- Но один англичанин, мистер Исаак Ньютон, немного странный человек. Ну, должно быть, вы уже в курсе, но, что ж, мистер Ньютон в своей теории тяготения заявляет, что, эм... если говорить очень простым языком, мы можем игнорировать причину гравитации. Конечно, это, в каком-то смысле, смахивает на религиозное мышление - верить, что люди не способны понять дел Божиих.

Поглощенный своими мыслями, Хью уделял лекции, от силы, процентов десять внимания.

"С прошлой ночи не могу перестать вспоминать об этом.

Значит, уже прошло ровно пять лет."

Сегодня был одновременно и день рождения Хью, и день, когда инквизиторы забрали у него мать.

Размышляя об этом теперь, у него появилось множество вопросов касательно суда. Они действительно были церковными инквизиторами? Возможно, под них замаскировались мошенники или бандиты.

Естественно, подтвердить это сейчас было уже невозможно.

Всё уже давным-давно закончилось, оставив в его сердце лишь ненависть.

Этот факт уже не изменить.

Даже девушка, которая утверждала, что любит его, была частью презираемого им мира. И зная, что лишь одни эти мысли делали его худшим из всех, Хью Лафорет ненавидел весь мир, включая самого себя.

- Но это просто потрясающе. Применение знания, основанного на опыте, это как революция, так и надежда для алхимии и науки! Конечно, когда дело касается медицины, мы уже используем анестезию, не имея понятия, как она работает.

Пока Хью продолжал витать в мыслях, Рене радостно говорила о своих надеждах на будущее.

Для Хью будущее было чем-то, что нужно в равной степени разрушить - он не хотел слушать этот бред о надежде.

Наблюдая за обычным преподаванием Рене, Хью кое-что вспомнил.

"Что там насчет нового студента?"

Частично он вспоминал о прошлом из-за вчерашних слов Моники.

Что новичок, который присоединится к их классу - "сын ведьмы", прямо как он сам... Хью это не особо заботило, но он бы солгал, сказав, что не был заинтересован хоть чуть-чуть.

- В любом случае, нас ожидают великие перемены, если теории мистера Ньютона получат широкое распространение! Разве не удивительно? Если подумать, я слышала, что в этом году его возвели в рыцари! О? Или он уже был рыцарем...? В любом случае, он занятой человек, раз является главой Монетного двора и президентом Королевского общества. Конечно, у кого-то вроде меня гораздо больше времени на желаемое...

Лекция Рене всё дальше и дальше отдалялась от темы урока.

Хью решил, что тут не о чем больше слушать, захлопнул книгу и встал с места.

- О? В чём дело, Хью? - склонила Рене голову на бок.

Хью опустил глаза и спокойно ответил:

- Мне сегодня нездоровится. Хочу пойти домой и отдохнуть.

Его непоколебимое лицо явно не казалось больным, но Рене, моргнув, спросила не нужен ли ему доктор.

Хью вежливо отказался.

- Прошу извинить.

Затем он в одиночку покинул класс.

Он покинул место, где копятся знания, и вышел во внешний мир - мир, на который у него не было ни надежд, ни ожиданий.

И встретил одного мальчишку.

****

- Приветик.

В ту секунду, когда Хью вышел в коридор, он услышал голос.

- Что такое? Там же еще идет урок, да? Тебе нехорошо?

Голос не был ему знаком, но по его тону казалось, будто тот говорил со старым другом.

- ...?

Хью обернулся в сторону голоса, но коридор был пуст.

- Я тут.

Хью снова осмотрелся в поисках голоса и нашел...

Мальчика, висящего за окном вверх тормашками.

Улыбающийся мальчишка висел вверх ногами на дереве, которое росло во внутреннем дворе рядом с окном.

- ...Кто ты?

Порядок беседы казался слегка странным, но Хью решил не расслабляться и посмотреть, как отреагирует мальчик.

Тот, в свою очередь, держась ногами за ветку дерева, словно колышущаяся на ветру постиранная простынь, ответил на вопрос Хью.

- Если подумать, кажется, мы никогда не встречались прежде! Я представлюсь. Меня зовут Элмер. Элмер С. Альбатросс. Можешь звать меня, как хочешь. Приятно познакомиться. А тебя как зовут?

- ...Хью. Хью Лафорет.

Непроизвольно ляпнув своё имя, Хью с подозрением взглянул на Элмера. Конечно, было довольно странно смотреть в лицо парнишке, висящем вверх ногами на дереве за окном, так что Хью отвел взгляд и подошел к окну.

- Так ты новый студент, о котором говорила профессор Рене?

Этот вопрос также был невпопад, но Хью решил подождать ответ Элмера.

- Наверное, - улыбнулся Элмер, всё еще вися вверх ногами. Хью на секунду притих.

Затем он озвучил очевидный вопрос, который должен был идти на очереди первым.

- Что ты там делаешь?

- Ха-ха, спасибо, что спросил! А я всё ждал этого вопроса. Ну, профессор Рене оставила меня в коридоре и сказала зайти, когда она назовет моё имя. Но потом она просто забыла обо мне и начала урок. Так что я решил выглянуть в окно, и что по-твоему я увидел?

- Кто знает?

Бах.

Хью вяло ответил, закрыл и запер окно.

Элмер же махал снаружи руками, всё еще вися вверх тормашками и пытаясь понять, что происходит.

Хью проигнорировал новичка и поспешил прочь, почему-то обеспокоенный улыбкой мальчишки, с которым только что встретился.

****

"Не похоже на меня."

Спускаясь по лестнице, Хью задумался над своими действиями.

Обычно он не сделал бы ничего подобного. Он бы нацепил улыбку, сказал в ответ что-то подходящее и ушёл.

Но почему-то этот паренек обеспокоил Хью.

" Его имя... Элмер.

Сын ведьмы."

Возможно, дело было в подсознательной реакции на кого-то со схожими обстоятельствами, вытекающими из того, что он узнал ранее.

Но казалось, будто Элмер совсем отличался от него.

В любом случае, обменявшись всего парой слов, невозможно было определить, какой он человек. Их первая встреча прошла не самым лучшим образом. В каком-то смысле это было облегчение.

"И теперь у него не будет причин заговорить со мной."

Хью рассмотрел возможность того, что Элмер может рассердиться, но в этом случае ему лишь нужен подходящий ответ. Он бы даже дал себя ударить, дойди дело до этого.

И пока Хью будет его игнорировать, у Элмера нет причин с ним сближаться.

"Нет, всё не так.

Обычно всё иначе."

Как правило, Хью оставался нейтральным. Он держался от людей подальше, но следил за тем, чтобы от них не исходило ни злобы, ни вражды. И всё же он решил откровенно отмахнуться от Элмера.

"Что в нём такого, что заставило меня это сделать?"

Хью продолжил шагать, копаясь в себе, как вдруг кто-то с ним заговорил.

- Эй. Мальчишка.

Обернувшись на крайне ломаный итальянский, он увидел двух мужчин.

"Иностранцы?"

Один из них был темнокожим в странноватой одежде. Другой был одет довольно нормально, но, как и у его друга, на его поясе красовался меч.

Они явно были иностранцами, но в них было что-то еще, от чего возникало необычное ощущение.

Темнокожий, сверкнув глазами, заговорил вежливым тоном голоса, шедшим вразрез с его видом.

- Мы здесь, чтобы встретиться со старцом по имени Далтон...

Это имя очень даже было знакомо Хью.

- О... Профессор Далтон, скорее всего, в главных архивах.

- Хм... Прошу прощения, но нам непривычны подобные здания. Мы были бы признательны, если бы ты проводил нас.

- Конечно... Сюда.

"Странный сегодня день", - натянув фальшивую улыбку, подумал Хью и повёл дуэт через библиотеку.

"Нет... Думаю, всё началось еще вчера."
Вспомнив произошедшее со странной девушкой, ему показалось, что в последнее время с ним только странности и происходят. В какой-то смысле, было такое впечатление, будто с того момента, как он услышал вчера признание Моники, всё пошло наперекосяк.

"Но... Кажется, я могу вести себя этими ребятами так же, как и с другими людьми.

Тогда почему у меня не выходит так же с тем Элмером?"

Задумавшись, Хью безмолвно вёл иностранцев.

К Далтону Штраусу.

Этот человек привел Хью в мир алхимии...

Этот человек забрал его из деревни в этот город...

И этот человек являлся директором этой академии.

****

Третья библиотека, особые архивы.

Во-первых, эта комната была хранилищем.

На полках лежали ископаемые, древние каменные орудия труда, редкие оригиналы рукописей, семена заграничных растений и другие неизвестные предметы, создавая неописуемую атмосферу.

Как ни странно для архива, от углов комнаты и до её центра было немалое пустое пространство. Если осмотреть комнату, находясь рядом с креслами посередине, её почти можно было спутать с гостиной, владелец которой любит похвастаться перед гостями своим имуществом.

И в креслах для гостей сидели два "самурая" - Занк Рован и Того Денкуро.

Полинезиец Занк и японец Денкуро.

Подобных им не каждый день встретишь в Италии, подчиняющейся Испании, но мужчина, сидящий напротив них, казалось, не считал их вид особо странным.

- Добро пожаловать, -

произнес хриплым голосом седой мужчина около семидесяти лет.

У него была длинная борода и усы, а на голове красовалась широкополая шляпа. Его забинтованная правая рука оказалась деревянным протезом. Стоило всего лишь заменить деревянную руку на крюк, и он без проблем сошел бы за пирата.

Он больше смахивал на старого, иссохшего торговца, чем на профессора алхимии - легко бы вписался среди великих мореплавателей золотого века паруса.

- Позвольте добавить... ну и номер вы устроили.

Несмотря на свою хрипоту, его голос был чрезвычайно внушительным.

Мужчина - Далтон Штраус - откинулся на спинку кресла. Раздался громкий скрип.

- Ха-ха-ха! Вы мне льстите.

- Это был не комплимент, господин Занк.

Занк робко улыбнулся на удивленный взгляд Денкуро.

Пускай Денкуро, казалось, чувствовал свою вину, Занка же это не особо заботило.

Далтон спокойно рассмотрел различия между ними и нарочно повысил голос.

- Ступив на эту землю, вы тут же ввязались в драку, ради какой-то там жажды справедливости? Могли бы просто заорать "мы здесь"! Я потратил 2 минуты и 36 секунд, успокаивая Городскую полицию. Что за потеря времени.

- Это не было так называемой "жаждой справедливости". Я просто действовал по своему усмотрению.

- Можете делать что хотите, но... почему из всех людей, с которыми можно было подраться, вы выбрали аристократов?

Слова Далтона были полны гнева, но не звучали так. В то время, как он говорил беззаботно, Занк повысил свой голос.

- Вот именно! Это еще более непростительно, поскольку они аристократы! Роль дворян заключается в том, чтобы с достоинством и честностью возглавлять обычный народ! Паршивцы, на которых мы наткнулись, не имеют ни права стоять над другими, ни сил свысока глядеть на своих товарищей! Возможно, единственный, кто имел данные качества - парень по имени Айл, подошедший позже.

Далтон, выслушав пылкую речь Занка, нахмурился.

- Айл? ...Не слышал такого. Я-то думал, что мне известно о большинстве знатных родословных... Так на улицах появилась новая группировка...?

Пока старик бубнил что-то себе под нос, заговорил Денкуро.

- Кстати говоря, этот город кажется немного странным.

- Неужели?

- В сравнение с другими европейскими народами... Даже в сравнение с другими городами под правлением Испании, аристократы тут практически повсюду.

- Верно... ну, в каком-то смысле, это и вправду необычный город, - сказал Далтон. Его кресло скрипнуло.

- Для многих аристократов этот город словно место отдыха... но тут собираются лишь те, кто не сумел обеспечить себе важный пост в Испании - те, кто может претендовать лишь на своё имя.

- Хм...

- И всё же, в этом городе аристократы имеют не так уж и много власти, в сравнение с обычными людьми.

- ...?

Что-то в только что прозвучавшем заявлении Далтона побеспокоило Денкуро, но он отложил это и вернулся к сути вопроса.

- Поговорим об этом позже. Мы с господином Занком прибыли сюда не просто так...

Денкуро достал свёрток.

Из него он достал золотое украшение для волос и свёрток поменьше, сделанный из бумаги.

- Хо...

- Похоже, вам это знакомо.

- Ну, я ведь читал об этом в письме...

Похоже, Далтона больше интересовал бумажный свёрток, чем украшение. Он осторожно открыл его левой рукой. Внутри был некий белый порошок.

- Наш мастер обнаружил это в порту и сумел предотвратить распространение.

Далтон с секунду молчал, но с ненавистью испепелял взглядом порошок. Затем он вздохнул и пробормотал:

- Похож на опиум, но тот даже рядом с ним не стоит по силе.

- Фальшивые деньги и галлюциногенные наркотики. Говорят, что и то, и другое начало распространяться из этого города.

- Нил так разозлился, что был готов сжечь этот город дотла. Поэтому мы не взяли его с собой, - серьезно произнес Денкуро. Занк засмеялся и покачал головой, словно продолжив за него.

- Если об этом узнает мир, наша репутация, как алхимиков, будет непоправимо разрушена. Наш мастер попросил нас работать сообща, чтобы предотвратить такое несчастье. Мы понимаем вас, господин Далтон... но просим воздержаться от роли обычного наблюдателя.

- Хм... ясно. В конце концов, мы сами не в самой простой ситуации.

Слова Занка слегка напомнили угрозу, но Далтон совсем не обеспокоился. Он просто тяжко уставился на порошок и украшение.

Однако вскоре Далтон поднял голову и рассмеялся над собой, скрипнув деревянной рукой.

- Если будем стоять и ничего не делать, нам с лордом Эсперансой потом придется слишком много разгребать.

Денкуро облегченно вздохнул и достал несколько писем.

- У нас есть письменные инструкции от нашего мастера. Поскольку мы с Занком прибыли сюда лишь затем, чтобы осмотреть внутренний механизм города и отчитаться о нём, мы планируем покинуть порт в течение дня.

- Уходите, значит?

Далтон усмехнулся, хрустнул шеей и задал вопрос Занку, который со скучающим выражением лица сидел в своём кресле.

- ...Просто для справки, мне мы хотелось услышать честное мнение о нашем городе от иностранцев, которые провели тут всего один день.

Занк задумчиво взглянул на потолок и заявил:

- Ничего конкретного сказать не могу! Но кое в чём я уверен!

- И?

- Этот город... странный. Во многих смыслах.

- Почти такое впечатление, будто улицы кишат змеями.

****

- Наркотики...?

Хью нахмурился, прижавшись к стене около окна.

Приведя сюда иностранцев, он уступил своему любопытству и подслушал их разговор.

Однако всё, о чём они говорили, за исключением подшучиваний, несло в себе лишь наименьшее количество необходимой информации. Разговор также поведал ему кое о чём.

- О чём они говорят..? - непроизвольно пробормотал Хью, через стену прислушиваясь к разговору...

- Секретная организация, может? - звонким голосом ответил кто-то позади.

- ?!

Обернувшись, Хью увидел знакомую улыбку.

Конечно, на сей раз это была усмешка.

- Приветик.

- Ты...

Элмер, который незаметно подкрался к нему, прижался ухом к стене, явно говоря о том, что он подслушивает.

Хью, забыв о своём решении игнорировать его, заморгал и приглушенно вскрикнул.

- А урок...? Что ты тут делаешь?!

- Ну, она явно не вспомнит, что должна позвать меня. И раз ты запер окно, спускаться пришлось не самым простым способом. А потом я увидел, как ты ведешь пару знакомых мне людей, так что я пошел за вами. Затем ты начал подслушивать, и я подумал что, должно быть, это что-то интересное.

- ...

Проигнорировав притихшего Хью, Элмер украдкой осмотрел комнату через окно и зашептал.

- А это занятно! Порошок, скорее всего, наркотик, но что думаешь об украшении?

- ...Кто знает?

- Ладненько, пойдем спросим.

- Что?

Элмер тут же зашагал к двери архива.

- Прошу...

- ...!

Хью поспешно закрыл рот Элмеру и затащил за угол коридора.

"Да что я творю?"

Как только Хью спрятался с Элмером за углом, Далтон выглянул из архива.

- Хм? Показалось, что услышал кого-то...

Далтон огляделся, вздернул голову и вернулся в комнату.

Убедившись, что Далтон вернулся в архив, Хью облегченно вздохнул и зыркнул на Элмера.

- ...Совсем идиот?!

- Не волнуйся, не волнуйся. Я знал, на что иду - я бы не пошел туда, поставь это знание под угрозу мою жизнь. В конце концов, за жизнь можно пережить удивительное количество событий.

- Хватит оправдываться!

- Тогда зови это местью за то, что закрыл окно, - беззаботно сказал Элмер. Затем он хихикнул и продолжил.

- Так этот наркотик и украшение беспокоят тебя, да?

- ...

- Вот что думаю об этом я: скорее всего, за этим стоит крупная организация. Я слышал, что для создания подобного наркотика нужно немало народу. Но я не знаю счастливы или несчастливы от них люди. А ты что думаешь?

- ...Почему обязательно сводить всё к счастью?

В эти времена очень немногие страны запретили опиум.

Судя по последующим опиумным войнам, наркотики считали лишь очередным товаром.

Однако, даже если бы существовали запреты, они бы необязательно касались новых наркотиков.

- Но если судить по их разговору, разве не будет плохо, если наркотики распространятся? Лишняя информация не повредит.

- Тогда меня не вмешивай.

Хью успокоился и задумался об Элмере.

"Да что с ним такое?"

Всё, что он говорил, сбивало с толку. Может и вправду лучше держаться от него подальше, но при этом оставаться в хороших отношениях.

С такими мыслями Хью натянул свою обычную улыбку и любезно извинился.

- ...Прости, что закрыл перед тобой окно. Надеюсь, мы поладим.

- Ага. И я буду счастлив, если ты начнешь улыбаться. То есть, когда начнешь доверять мне.

- ...?

Сначала Хью не понял, о чём говорит Элмер. Тот же беззаботно болтал, будто заполняя тишину.

- Это фальшивая улыбка, да?

- ...!

Хью замер, наполовину протянув руку для рукопожатия, уставившись на Элмера с широко открытыми глазами.

- О. А... Ясно.

Глядя на Элмера, Хью наконец-то осознал, почему тот так беспокоил его.

"Его улыбка..."

В мыслях промелькнуло воспоминание о печальных, но всё же проклятых днях охоты на ведьм.

"У него улыбка мамы и селян..."

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/34094/120141

Переводчики: Roxxy, al_norton, wiro, Marusy_Vlasova

Lilouy, p_zombie