Готовый перевод Myst. The Book of Ti'ana / Мист. Книга Ти'аны: 2. Part Two - Of Stone And Dust And Ashes

ЧАСТЬ ВТОРАЯ: ИЗ КАМНЯ И ПЫЛИ И ПРАХА

Анна стояла в центре причудливого круга из камней и песка и оглядывалась, прищурив глаза.

Она была высокой, довольно стройной девушкой восемнадцати лет, её длинные темно-рыжие волосы были заплетены в косу и настолько выгорели на солнце что казались почти платиновыми. Как и ее отец, она была одета в длинный черный пустынный плащ, опоясанным широким красным кожаным ремнем вокруг талии. За спиной висел кожаный рюкзак, на ногах крепкие кожаные сапожки.

Её отец был недалеко от неё, он медленно обходил круг. Широкополая шляпа, которую он носил для защиты от солнца, была сдвинута на затылок. На его лице застыло замешательство.

Они обнаружили этот круг вчера, возвращаясь после исследования сектора пустыни на юго-западе от потухшего вулкана.

— Итак, — спросила она, поворачиваясь к нему. — Что это?

— Я не знаю, — ответил он охрипшим голосом. — Или кто-то потратил сотню лет сооружая это, сортируя и разбирая камни по размеру, а затем укладывая их в идеальный круг, или...

— Или что?

Он покачал головой. — Или кто-то встряхивал землю, как гигантское решето. — Он рассмеялся. — Я имею в виду из под земли.

— Так что же явилось причиной этого чуда?

— Я не знаю, — повторил он. — Я действительно не знаю. Я исследую пустыню уже пятьдесят лет, я видел много странных вещей, но я никогда не виде ничего подобного.

Она подошла к нему, измеряя расстояние шагами, а затем быстро подсчитала площадь в уме.

- Диаметр - восемьдесят шагов, значит площадью он примерно в восемьсот квадратных футов, - сказала она. - Я бы сказала, это слишком масштабно, чтобы быть результатом человеческого труда.

- Разве что над ним работало целое племя.

- Да, но это выглядит естественным. Это выглядит ... ну, я думаю, что сверху она будет выглядеть как гигантская капля воды упавшая с неба.

- Или как мое решето, - он прищурил глаза и на минутку присел, изучая образованный камнями узор под ногами. Потом он снова покачал головой: - Колебания, - тихо произнес он. - Колебания глубоко под землей.

-Вулканические?

- Нет, - поглядел он на дочь. - Не землетрясение это. Тряска ломает, дробит и погребает камни. Никак не сортирует их.

- Ты выглядишь усталым, - сказала она после паузы. - Хочешь немного отдохнуть?

Обычно она не делала замечаний насчет того, как он выглядел, но сейчас в ее голосе слышались нотки беспокойства. Последнее время он стал легко уставать. Казалось, он потерял большую часть своей былой энергии.

Он ничего не сказал. Она и не ожидала ответа. Его никогда не интересовали светские беседы..

Анна снова осмотрелась.
- И как давно, по твоему мнению, он здесь появился?

Он оглянулся. вбирая взглядом все детали окрестностей, потом сказал:
- Эта местность довольно затишная, пески почти не дрейфуют. Судя по всему, этот круг здесь уже достаточно долгое время. Около пятидесяти лет, что скажешь?

Анна кивнула. Обычно она брала образцы, но в данном случае ее интересовали не сами камни, а образованный ими узор.

Она подошла к отцу. - Мне кажется, мы должны вернуться. Мы могли бы прийти сюда завтра, пораньше.

Он кивнул.
- Хорошо. Так и сделаем. Я бы не отказался принять долгую, прохладную ванну.

- И клубнику со сливками также, не так ли?

- Да, и большой стакан бренди, чтобы покончить с этим.

Они оба рассмеялись.

-Посмотрим, что я смогу раздобыть.

***

Домик был назван ее отцом в момент хорошего настроения, но не в честь охотничьего домика, в котором он провел свое детство в Европе, а потому, что он находился в уступе между каменной стеной и уступом внизу. Узкий каменный мост, вырубленный вручную ее отцом около пятнадцати лет назад, когда Анне едва исполнилось три года, соединял домик с остальной частью скалистой расщелины, пересекая широкую пропасть, глубина которой местами достигала почти шестидесяти футов.

Внешние стены домика тоже были вырублены из камня вручную, их полированные поверхности были плотно подогнаны друг к другу. Маленькая деревянная дверь с прекрасной резьбой, глубоко врезанная в белый камень в конце узкого моста, вела в длинную комнату с низким потолком, вырубленную в скале.

Из этой длинной комнаты можно было попасть в четыре другие: три слева, которые они использовали как жилые помещения, и еще одна справа, которая использовалась как лаборатория и мастерская.

Пройдя за ним внутрь, она помогла ему опуститься на большой диван в конце комнаты, а затем нырнула под узкую каменную перемычку в кухню в передней части комнаты.

Мгновением позже она вернулась, протягивая ему каменную чашу с холодной водой.

- Нет, Анна. Это слишком расточительно!

— Выпей, - настойчиво сказала она. «Сегодня вечером я отправлюсь к бассейну и пополню запасы».

Он помедлил, потом, неодобрительно нахмурившись, стал медленно пить большими глотками.

Наблюдая за ним, Анна внезапно увидела, как ему на самом деле больно, как близко его состояние к изнеможению. Она стала спрашивать себя, сколько времени он сражался со своим недугом, ничего ей не говоря.

— Завтра ты будешь отдыхать, — сказала она не терпящим возражений тоном. — Я могу продолжить исследования сама.

Она ясно видела, что ему не понравилось это предложение, но все же он кивнул.

— А отчёт?

— Отчет может и подождать, - раздраженно сказала она.

Он повернул голову, глядя на нее. — Я дал слово.

— Ты болен. Он поймет. Люди иногда болеют.

Да, и люди голодают. Это жестокий мир, Анна.

— Может и так. Но мы непременно выживем. А ты болен. Посмотри на себя. Тебе нужен отдых.

Он вздохнул. — Хорошо. Но только один день, не больше.

— Хорошо. А теперь иди в постель. Я разбужу тебя к ужину.

***

Уже стемнело, когда она услышала как он проснулся. Она сидела там, наблюдая за медленным неумолимым движением звезд через крошечное квадратное окно.

Обернувшись, она вгляделась туда, где он лежал, теряясь в темноте внутренних покоев

- Как ты себя чувствуешь?

- Немного лучше. По крайней мере не такой уставший.

Анна встала, подошла к тому месту, где в резной нише стоял кувшин, к мраморной плите, на которой она готовила всю еду, и налила ему второй стакан холодной воды. Она спускалась к бассейну на дне пропасти пока он спал, и принесла два кувшина с водой. Кувшины были привязаны к ее спине, их крышки были плотно закрыты пробками, чтобы чтобы не расплескать драгоценную воду пока она карабкалась по отвесной скале. При должном уровне бережливости, этого бы им хватило на несколько дней.

Он жадно пил, пока она поднесла стакан к его губам, а затем снова опустился на свою койку.

- Мне снились сны, - сказал он.

- Правда?

- Сны о маме. Я думал о том, как сильно ты теперь на нее похожа.

Она не ответила ему. Прошло шесть лет, но ей все еще больно говорить об этом.

- Я подумала, я могла бы остаться завтра здесь, - через минуту сказала она. - Закончить те эксперименты, которые ты начал на прошлой неделе.

- Да?

- Я подумала... ну, я подумала, что так я смогу буду рядом, если вдруг понадоблюсь тебе.

- Со мной все будет в порядке. Это всего лишь усталость.

- Я знаю, но...

Если ты хочешь остаться, останься.

А эксперименты?

- Ты знаешь что делать, Анна. Сейчас ты знаешь почти все, что знаю я.

- Это невозможно, - улыбнувшись ему, сказала она.

Последовало молчание. Через некоторое время в темной комнате послышался его тихий храп.

Она вернулась в кухню. Луна взошла. Она могла видеть её через окно низко в небе.

Поставив стакан, Анна села на каменный выступ окна и стала смотреть на пустыню. Что, если это не просто усталость? Что, если он заболел?

До Таджинара было более ста миль. Если ее отец болен, они никак не смогут добраться туда через пустыню, даже если она повезет его на телеге. Не в эту летнюю жару.

Ей придется ухаживать за ним здесь, используя то, что у них есть.

Ее голова опустилась при этой мысли. Она подняла это только сейчас. Теперь не время для хандры.

Цветы. Она нарисовала бы ему цветы и повесила холст в дверной проем, чтобы он мог видеть их, когда проснется утром.

Мысль об этом воодушевила ее. Она встала и прошла в мастерскую, зажгла масляную лампу отцовским огнивом и поставила ее на каменную столешницу в дальнем конце комнаты.

Потом, тихонько напевая себе под нос, сняла с полки мамину коробку с красками и, освободив место для работы, начала.

***

- Анна?

- Да отец?

- Что ты видишь?

«Я вижу…» Анна сделала паузу, знакомая фраза на мгновение прервалась, когда, прикрыв глаза, она посмотрела на пыльную равнину с гранитного выступа, на котором она стояла. Она бодрствовала еще до рассвета, нанося на карту местность, продолжая отцовское исследование этой сухой и заброшенной земли, но сейчас было позднее утро, и жара стала невыносимой. Она чувствовала, палящий зной сквозь капюшон, который она носила.

Она посмотрела вниз, бормоча свой ответ. «Я вижу камень, пыль и пепел».

Именно так он ее учил. Вопросы и ответы, весь день и каждый день; заставляя ее смотреть, сосредотачиваться на том, что было перед ней. А также находить те малейшие различия между вещами, которые были основой всех знаний. Но сегодня она была рассеянной. Она не хотела сосредотачиваться.

Закрыв блокнот, она сунула карандаш в специальный кармашек, затем присела, спрятав блокнот и отцовский компас в рюкзак.

Прошла целая неделя, а он все еще не вставал с постели. Несколько ночей он был в бреду, и она стояла на коленях рядом с ним в колеблющемся свете лампы, держа рядом чашу с драгоценной водой, и смачивала ему лоб.

В конце концов лихорадка прошла, но они оба были истощены. Целый день она спала и просыпалась полная надежды, но ее отцу, казалось, не стало лучше. Лихорадка пришла и ушла, но она оставила его осунувшимся, изможденным, с прерывистым дыханием.

Она пыталась кормить его и ухаживать за ним, но, по правде говоря, казалось, что она ничего не могла сделать, кроме как ждать. И когда ожидание стало для нее невыносимым, она вышла сюда, чтобы попытаться сделать что-то полезное. Но сердце её было не на месте.

Расщелина находилась недалеко, на самом деле меньше мили, поэтому она и выбрала это место, но обратный путь под палящим солнцем пустыни был утомительным. Когда она взобралась на гребень, возвышающийся над домиком, ей вдруг стало страшно. Она не собиралась уходить так надолго. Что, если бы он нуждался в ней? Что, если бы он позвал ее, а ее рядом не было?

Она поспешила вниз по склону, в ней рос беспричинный страх, ставший почти уверенностью, когда она перебежала узкий мост и нырнула внутрь, в прохладную тьму.

- Отец?

Койка была пуста. Она стояла в низком дверном проеме, тяжело дыша, пот выступил на ее лбу и шее и стекал по спине. Она повернулась, глядя в окно на пустыню.

Что, если он пошел искать ее?

Она поспешила вперед, теперь встревоженная, но остановилась, услышав шум справа от себя.

- Отец?

Когда она вошла в мастерскую, он оглянулся и улыбнулся ей. Он сидел за длинным рабочим столом во всю длину комнаты, перед ним была открыта одна из его больших тетрадей в кожаном переплете.

- Это хорошо, Анна, - сказал он без предисловий. «Аманджира будет доволен. Содержание высокое».

Она не ответила. Камень свалившийся с плеч от того, что она увидела его живым, лишил её слов. На мгновение она подумала о самом худшем.

Теперь на его губах играла слабая улыбка, как будто он точно знал, о чем она думает. Анне хотелось подойти к нему и обнять, но она знала, что это не в его привычках. Его любовь к ней была далека, сурова, как любовь орла к своим птенцам. Это был единственный способ выжить здесь без ее матери.

- Анна?

- Да?

- Спасибо тебе за рисунок. Как ты догадалась?

- Догадалась о чем?

- Что эти цветы мои любимые.

Она улыбнулась, но обнаружила, что не может произнести эти слова вслух. Потому что мама сказала мне об этом.

***

Следующие несколько дней его состояние продолжало улучшаться, каждый день он делал немного больше. Через неделю после того, как он встал с постели, он вышел из рабочей комнаты и вручил Анне готовый отчет.

- Вот, - сказал он. - Отнеси это Аманджире. Это не совсем то, о чем он просил, но он все равно будет рад этому».

Она посмотрела на документ, потом снова на отца. «Я не могу».

- Почему нет?

- Ты еще недостаточно силен. Путешествие утомило бы тебя.

- Вот почему я не пойду. Ты знаешь дорогу. Ты можешь справиться с тележкой самостоятельно, не так ли?

Анна покачала головой. Она, конечно, могла, но она имела в виду не это. - Я не могу оставить тебя. Слишком рано.

Он улыбнулся. - Конечно же можешь. Я могу готовить еду. И мне не нужно много воды. Два кувшина должно мне хватить, пока ты не вернешься.

- Но...

— Никаких «но», Анна. Если Аманджира не получит этот отчет, нам не заплатят. И кто тогда будет платить караванщикам? Кроме того, в Таджинаре есть вещи, которые нам нужны. Я составил список.

Анна мгновение смотрела на него, видя, насколько он полон решимости. — Когда ты хочешь, чтобы я отправилась?

- Сегодня же вечером, сразу после захода солнца. Ты должна добраться до старого вулкана до рассвета. Там можно укрыться в расщелине и отдохнуть до вечера.

Это было то, что они всегда делали, но только в этот раз ей придется проделать это в одиночку без него.

- Ты не волнуешься?

- Конечно, - ответил он. - Но ты сильная, Анна. Я всегда говорил, что ты сильная. Только не позволяй этим торговцам на рынке Яарнинду обмануть тебя.

Она улыбнулась от его слов. Эти торговцы всегда пытались их обмануть.

- Тогда я наполню кувшины.

Он кивнул и без лишних слов вернулся внутрь.

- Тогда в Таджинар, - тихо сказала она, глядя на отчет в своих руках. - Будем надеяться, что лорд Аманджира будет таким же приветливым, как думает мой отец.

***

Аманджира был в хорошем настроении. Он широко улыбнулся Анне, указал на низкий стул, возле стены с одной стороны большой комнаты, затем вернулся к своему столу и сел, открывая отчет ее отца.

Когда Аманджира склонился над отчетом, изучая различные карты и диаграммы, Анна воспользовалась возможностью, чтобы осмотреться. Впервые она была в доме этого великого человека. Обычно ее отец приезжал сюда один, оставляя ее в гостинице в старом городе.

Комната была роскошно оформлена в белых, кремовых, красных и розовых тонах. Яркий солнечный свет наполнял комнату, заливая большую стеклянную дверь, которая вела на балкон. На полу лежал толстый ковер, а на стене шелковые гобелены. На стене позади Аманджиры висел портрет Императора, подаренный ему самим Императором.

Все здесь говорило о безмерном богатстве.

Анна взглянула на самого мужчину. Как и она сама, Аманджира была чужой в этой стране, торговец с востока, обосновавшейся здесь много лет назад. Теперь он был одним из самых важных людей в империи.

Кожа Аманджиры была темной, как ночь, такой черной, что казалась почти синей, но черты его лица имели странный западный оттенок; богатая мягкость, которая сильно отличалась от ястребиного взгляда этих людей пустыни.

Как будто голубь прилетел в соколиное гнездо.

Но внешность была обманчива. У этого голубя были когти. Да еще и размах крыльев, растянувшийся от берега до берега этой сухой и песчаной земли.

Аманджира издал тихий звук — удовлетворенное ворчание — затем посмотрел на нее, кивая самому себе.

- Это превосходно. Твой отец превзошел самого себя, Анна.

Она ждала, гадая, что он скажет дальше; что он даст ей за эту информацию.

— Я прикажу управляющему заплатить вам сполна, Анна. И скажи своему отцу, что, если его выводы окажутся верными, я вознагражу его премией.

Она опустила голову, удивленная. Насколько ей было известно, Аманджира никогда раньше не вознаграждал их премией.

- Вы слишком добры, лорд Аманджира.

Анна услышала, как он поднялся и подошел к ней.
- Если хочешь, - тихо сказал он, - ты можешь остаться здесь на ночь, Анна. Может поужинаешь со мной, прежде чем вернуться домой?

Она заставила себя посмотреть вверх. Его темные глаза смотрели на нее с удивительной нежностью.

- Простите меня, - сказала она, - но я должна вернуться. Мой отец болен.

Это была не совсем правда. Она хотела остаться на этот раз и исследовать улочки старого города, но долг должен был быть на первом месте.

- Я понимаю, - сказал он, немного отодвигаясь назад, словно почувствовав внезапную оборонительную позицию в ее поведении. - Могу ли я что-нибудь для него сделать? Может лекарства? Или специальные продукты? Бараньи мозги считаются особенно питательными.

Анна рассмеялась при мысли о том, как ее отец ест бараньи мозги, затем снова стала серьезной, не желая задеть чувства Аманджиры. - Я благодарю вас за вашу заботу, лорд Аманджира, и за ваше любезное предложение помощи, но у нас есть все, что нам нужно.

Аманджира улыбнулась, затем слегка поклонилась. - Пусть будет так. Но если ты передумаешь, приходи ко мне, Анна. Лорд Аманджира не забывает, кто его друзья».

И снова теплота его чувств удивила ее. Она улыбнулась. — Я передам ему то, что сказал лорд Аманджира.

- Хорошо. А теперь поторопись, Анна. Я уверен, что задержал тебя слишком долго.

***

Дорога домой прошла без происшествий. Анна добралась до домика сразу после рассвета. Всего она отсутствовала семь дней.

Оставив тележку в густой тени у хребта, она взобралась на мост и на цыпочках пересекла его, намереваясь удивить отца, но домик был пуст.

Анна развернулась, подошла к двери и остановилась там, глядя на безмолвную пустыню.

Где же он может быть? Где?

Она сразу догадалась. Он отправился к кругу, который они недавно обнаружили.

Оставив тележку на месте, она направилась на восток через узкую долину, взбираясь по голой скале, пока не выбралась под лучи утреннего солнца. Было логично, что он пойдет туда именно в этот час, пока жара не стала невыносимой. Она прекрасно его знала, он мог быть только там, копаться в песке и переворачивать камни.

Болезнь отца на какое-то время вытеснила круг из ее головы, но, вернувшись из Таджинара, она обнаружила, что заинтригована этой проблемой.

Это казалось почти сверхъестественным. Но ни она, ни ее отец не верили в необъяснимые вещи. Все имело рациональную причину своего существования.

Поднявшись на гребень, Анна сразу увидела отца, при свете солнца на дальней стороне круга, наклонившись он что-то рассматривал. Простое физическое присутствие его успокоило ее. До сих пор она не была уверена, не совсем уверена, что с ним все в порядке.

Некоторое время она стояла там, наблюдая за ним, отмечая, насколько он осторожен, насколько методичен, получая огромное удовольствие от этого зрелища, словно это был подарок. Затем, чувствуя, как солнце медленно поднимается в небе, она спустилась вниз и присоединилась к нему.

- Ты что-нибудь нашел? - спросила она, стоя рядом с ним, стараясь не отбрасывать тень на то место, куда он смотрел.

Он поднял голову, и на его губах мелькнула слабая улыбка. - Может быть, кое что. Но явно не ответ.

Это было так типично для него, что она рассмеялась.

- Ну, как Аманджира? - сказал он, выпрямляясь и поворачиваясь к ней лицом. - Он заплатил нам?

Она кивнула, потом достала из-под плаща тяжелый кожаный мешочек и протянула ему. - Он был доволен. Он сказал, что возможно вознаградит нас премией.

Он улыбнулся с пониманием. - Я не удивлен. Я нашел для него серебро.

Серебро!? - Он не сказал ей. И она, не ожидая ничего, кроме обычного описания исследования, даже не взглянула на отчет, который передала Аманджире. - Почему ты не сказал?

- Это не наше дело. Наше дело - исследовать скалы, а не добывать серебро.

Она кивнула на мешочек: - Мы зарабатываем на жизнь камнем.

- Честное вознаграждение за честный рабочий день, - ответил он, и она поняла, что он имел в виду именно это. Ее отец не считал нужным брать больше, чем ему нужно. «Достаточно, чтобы жить», - вот что он всегда говорил, никогда не ища дополнительной выгоды от того, что он делал.

Ну и как ты? — спросила она, заметив что бледность на его лице после болезни прошла.

- Ну, - ответил он, не сводя с нее глаз. - Я прихожу сюда каждое утро с тех пор, как ты ушла.

Она молча кивнула.

- Пойдем, - сказал он вдруг, как будто только что вспомнил. - У меня есть кое-что, что я хочу тебе показать.

Они прошли через ущелье между двумя гребнями, затем взобрались по выступу скалы на нечто вроде плато. Гладкая серая плита, которая наклонялась вниз в песок, как упавшая стена, наполовину засыпанная песчаной бурей.

Напротив них из песка поднимался другой, более крупный гребень, его размытые очертания четко выделялись на солнце. Белизна скалы и чернота ее затененных неровностей придавали ей вид резной слоновой кости.

- Вот, - сказал он, указывая на одно из больших пятен тьмы у подножия хребта.

Пещера? - спросила она, заинтригованная.

- Туннель.

- Куда он ведёт?

- Иди и посмотри.

Они спустились вниз, пересекая раскаленный песок, затем нырнули в затененный вход в туннель. Они на мгновение остановились, дав глазам привыкнуть к темноте после яркого солнечного света снаружи, затем повернулись лицом к туннелю. Анна подождала, пока отец зажжет лампу, затем подняла ее.

- Ой!

Туннель уходил в скалу только на пятнадцать-двадцать шагов. Дальше, он был заблокирован камнепадом.

Отец бесстрашно направился к завалу, свет лампы колебался перед ним. Она последовала за ним, осматривая стены на ходу.

- Выглядит как вулканическая трубка, - сказала она.

- Да, - ответил он, останавливаясь перед огромным камнепадом. - И я бы сказал, что он уходит глубоко в землю. Или мог бы уходить, если бы этот камнепад не мешал.

Анна присела и осмотрела небольшой камень. Одна его сторона была гладкой и оплавленной как и камень на стенах. - Как давно случился этот обвал? - спросила она.

- Я могу только предполагать.

Она посмотрела на него. - Не понимаю о чём ты?

- Когда я не нашел ответов здесь, я начал искать вокруг. И угадай, что я нашел?

Она пожала плечами.

- Признаки землетрясения или, по крайней мере, массивного оседания земли всего в нескольких милях к северу отсюда. Недавно, я бы сказал, из-за того, как были повреждены скалы. И это заставило меня задуматься. Тридцать лет назад в этом регионе произошло крупное землетрясение. Даже Таджинар был затронут, хотя и слабо. Это может объяснить наш круг.

- Ты так думаешь?

- Я бы сказал, что землетрясение, камнепад здесь и круг связаны между собой. Как именно, пока не знаю. Но, как я всегда говорил тебе, мы не знаем всего. Но мы могли бы расширить наши знания о земле, если бы докопались до сути.

Она улыбнулась. - А исследования?

Он отмахнулся. - Мы можем проводить исследования. Это не проблема. Но это… это возможность, которая выпадает раз в жизни, Анна! Если мы сможем найти причину явлений, кто знает, что еще последует за этим?

- Так что ты предлагаешь?

Он указал на каменный завал. - Я предлагаю выяснить, что находится по ту сторону этого.

***

После того, как они поели, Анна распаковала тележку. Она купила ему подарок на рынке Джаарнинду. Глядя, как он разворачивает его, она подумала обо всех подарках, которые он ей покупал за эти годы, некоторые из них были практичными — ее первый крошечный каменный молоток, когда ей было шесть лет, — а некоторые чудесными — три ярда ярко-синего шелка, украшенного желтыми нитками. и красными бабочками, который он привез только в прошлом году.

Мгновение он смотрел на кожаный чемоданчик, затем щелкнул защелкой и отодвинул крышку.

Шахматы! - воскликнул он, и выражение чистого восторга осветило его черты. - Как я соскучился по шахматам! - Он посмотрел на нее. - Как ты догадалась?

Анна смущенно опустила глаза. - Ты говорил о шахматах пока спал.

- Ты имеешь в виду когда я болел?

Она кивнула.

Он с восхищением смотрел на шахматную доску. Фигуры вручную вырезанные из дерева, окрашенные в черный и белый цвета, лежали в своих нишах в двух крошечных деревянных ящичках.

Это ни в коем случае не было предметом роскоши. Резьба была грубой, а окрашивание — простым, но это не имело значения. Для него это было намного лучше любого предмета, вырезанного из серебра.

- Я начну тебя учить, - сказал он, глядя на нее снизу вверх. - Сегодня вечером. Мы будем проводить час каждый вечер, играя. Ты быстро научишься!

Анна улыбнулась. Все получилось именно так, как она и предполагала. Она вспомнила, как он говорил - Подарки не пустяки, они очень нужны. Это демонстрация любви и привязанности, и их «избыток» делает жизнь больше, чем просто рутинной работой. Без многих вещей можно обойтись, Анна, но только не без подарков, какими бы маленькими и незначительными они ни казались.

Так оно и есть. Она особенно сильно почувствовала это в последние дни.

- Так как же нам это сделать?

Он посмотрел на нее, сразу поняв, что она имеет в виду. Сняв с пояса один из своих молотков по камню, он поднял его. - Мы используем их.

- Но это займет годы!

- У нас есть годы.

- Но...

- Никаких «но», Анна. Мы не должны быть нетерпеливы. Мы будем работать понемногу. Тогда не будет никаких несчастных случаев, хорошо?

Она улыбнулась и кивнула. - Отлично.

- Хорошо. А теперь позволь мне отдохнуть. Я должен быть отдохнувшим, если мне предстоит играть с тобой в шахматы сегодня вечером!

***

В последующие дни в их жизнь вошла в новый распорядок. За час до рассвета они вставали и отправлялись в туннель, час или два расчищали камнепад. Анна выполняла большую часть этой работы, не желая, чтобы ее отец изнурял себя после болезни, а он в это время продолжал осматривать окрестности. Затем, когда солнце начинало подниматься в небе пустыни, они возвращались в домик и после легкого завтрака приступили к работе в лаборатории.

На полках стояли образцы многолетней давности, которые они не успели как следует проанализировать, и ее отец решил, что вместо того, чтобы отправляться в очередную экспедицию за образцами, они наверстают упущенное в этой работе и отправят результаты Аманджире.

Ближе к вечеру они прерывались и устраивали поздний отдых, просыпаясь, когда солнце садилось и воздух медленно становился прохладнее.

Они ели, а затем устраивались в главной комнате в центре домика, чтобы читать или играть в шахматы.

Сначала Анна не была уверена, что игра ей нравится, но вскоре она обнаружила, что разделяет по крайней мере если не мастерство, то хотя бы энтузиазм отца, и ей пришлось сдерживать себя, чтобы не играть слишком долго до ночи.

Когда отец, наконец, ушел отдыхать, Анна не спала еще час или около того, вернувшись в рабочую комнату, чтобы спланировать следующий этап исследования.

Что бы ни утверждал ее отец, она знала, что Аманджира не будет долго довольствоваться результатами анализов образцов. Он заплатил ее отцу за исследование пустыни, и его интересовали именно эти исследования, а не анализ горных пород — если только эти анализы не могли быть каким-то образом превращены в огромные богатства.

В прошлом году они обследовали большой участок земли к юго-западу от расщелины, в трех днях ходьбы в самом сердце пустыни. Чтобы вообще выжить там, им нужно было хорошо спланировать свои экспедиции. Они должны были точно знать, где они могут найти убежище и что им нужно взять с собой. Всю их еду, воду и снаряжение приходилось возить туда на тележке, и, поскольку они часто находились там восемь или десять дней, им приходилось запасаться провизией на шестнадцать полных дней.

Это было непросто, но, по правде говоря, другой жизни она бы и не хотела. Аманджира, может быть, и не заплатил бы им настоящую цену, но ни она, ни ее отец не захотели бы никакой другой работы.

Она любила камни и все что с ними связано почти так же сильно, как и пустыню. Некоторые считали камень мертвым, безразличным, но она знала иное. Он был таким же живым, как и все остальное. Просто для него время текло очень медленно.

На восьмой день, довольно быстро, они достигли того, на что надеялись. Они пробили отверстие сквозь завал. Небольшое - размером с кулак, — но этого было достаточно чтобы увидеть, что туннель за завалом продолжается.

Это зрелище воодушевило их. Они проработали лишний час, прежде чем вернуться в домик. Вдвоем, разбивая камни и отбрасывая осколки назад, надев маски для лица, чтобы не попасть осколками в глаза.

- Как ты думаешь, мы могли бы сделать дыру, достаточно большую, чтобы пробраться на другую сторону и продолжить исследования? - спросил он на обратном пути.

Анна ухмыльнулась. - Ну, и кто теперь нетерпелив?

- Значит, ты думаешь, что нам следует расчистить еще больше?

- Не знаю, - ответила она, продолжая идти. - Думаю, нам следует подумать об этом.

В тот день в мастерской он постоянно говорил об этом, и к вечеру, вместо того чтобы обсуждать это дальше, она согласилась.

- Хорошо, - сказала она, оторвавшись от шахматной доски. - Но только один из нас пройдет на ту сторону одновременно. И мы используем веревку. Мы не знаем, что на другой стороне. Если будет больше повреждений от землетрясения, это может быть опасно.

- Согласен, - сказал он, передвигая королеву. - Шах. - Затем, улыбнувшись ей добавил. - На самом деле мат.

***

Им потребовалось еще два дня, чтобы сделать отверстие достаточно широким. Через него придется протискиваться, но чтобы сделать его еще больше, потребовалась бы еще как минимум неделя работы.

- Мы подготовим все сегодня вечером, - сказал он, поднеся лампу к отверстию и глядя в него. - Тебе много не понадобится.

Анна улыбнулась этому «ты». Она думала, что ей, возможно, придется спорить с ним из-за этого. — Так что же я иду?

Он отодвинул лампу и повернулся к ней лицом. - Ничего необычного. Вулканическая трубка, вероятно. Любые пирокластические отложения.

- Ты все еще думаешь, что это часть более крупной вулканической системы?

- Почти наверняка. Эти вентиляционные отверстия и скважины являются лишь частью этого. Глубоко под землей должен был быть огромный бассейн лавы - магмы. На самом деле, чем глубже оно было, тем шире будут распространяться эти поверхностные проявления. Перегретая лава нашла бы все самые слабые пути в породе, линии разломов и тому подобное. Вот и все, на самом деле.

- Как корни дерева?

Он кивнул, слабо улыбаясь ей. Анна никогда не видела дерева. Во всяком случае, не совсем правильное дерево. Только пальмы Таджинара. Большая часть того, что она знала о мире, взята из книг или была рассказана ей. Это было худшее в жизни здесь — отсутствие природного разнообразия.

По пути обратно, он затронул тему, они оба говорили, как всегда, с опущенными головами, даже не глядя друг на друга.

- Анна?

- Да?

- Ты сожалеешь о том что тебе приходится жить здесь?

- Сожалеешь?

- Это мой выбор.

- И не ужели ты думаешь что если бы у меня был выбор, я бы выбрала другую жизнь?

- Иногда.

- Тогда ты ошибаешься. Я люблю пустыню

- Но ты не знаешь других мест.

- И все равно я хочу жить здесь.

- Ты уверенна?

- Я уверенна!

***

- Осторожнее с веревкой, Анна. Она цепляется.

Анна остановилась, слегка отклонилась в сторону, затем осторожно потянула за веревку. Веревка потянулась без усилий. Она была на полпути через отверстие в завале и обнаружила, что там гораздо теснее, чем она предполагала. Ей удалось протиснуться плечами через узкое отверстие, но её бедра застряли. Также очень мешало то что она не могла ничего толком разглядеть. Крошечные лучи света, пробившиеся сквозь узкие промежутки между ней и стеной, больше подчеркивали, насколько она застряла, чем помогали ей.

Конечно, она могла попытаться выкарабкаться, но тогда она, скорее всего, свалилась бы на пол с другой стороны, а это было опасное падение. Кроме того, у нее была свободна только левая рука; другая все еще была зажата между ней и стеной.

- Перевернись, Анна. Ляг на спину. Отверстие больше в ширину, чем в высоту.

- Нам следовало потратить еще неделю на расширение отверстия, - сказала она, пытаясь сделать то, что он сказал.

- Может быть. Но ты уже почти там. Попробуй сдвинуться немного назад. Да вот так.

Медленно, очень медленно она отползла назад, пока не почувствовала, что ее голова и плечи оказались в отверстии. Теперь ей нужно было попытаться освободить руку. Она попыталась вытащить её, но места не было. Ей придется снова переворачиваться.

- Держи меня за ноги, - сказала она.

Анна почувствовала, как его руки крепко сжали её сапожки.

- Хорошо. Сейчас попробую перевернуться. В то же время я попытаюсь освободить правую руку.

- Отлично.

Это было сложно. Ей казалось, что камень пытается раздавить ее — сломать кости, — но она медленно переворачивалась, пока не обнаружила что лежит на животе.

Анна ничего не видела. Темнота перед ней казалась абсолютной. Не то чтобы сама темнота беспокоила ее; она просто не хотела упасть на что-нибудь острое.

- Хорошо, - сказала она, наконец высвободив руку. - Теперь медленно опускай меня.

Камень, казалось, поднялся, чтобы коснуться ее рук. Над ней, свет медленно проникал в тоннель.

- Вот и все, - сказала она. - А теперь не торопясь.

Она потянулась вперед и оперлась на руки, принимая свой собственный вес.

- Отлично. Теперь можешь меня отпустить.

Анна почувствовала, как его пальцы разжались, его руки отпустили ее сапожки. До неё донеслось его тихое ворчание.

Она встала на ноги, затем повернулась, отряхиваясь. - Ты в порядке?

Он тихонько ответил. - Просто немного устал. Просто дай мне немного перевести дыхание.

Анна подошла к отверстию и посмотрела через него. Лампа стояла на полу у его ног, где он ее и оставил. Сам он стоял, прислонившись к стене, слегка сгорбившись, положив руку на грудь.

- Ты уверен, что с тобой все в порядке?

Он кивнул и посмотрел на нее. - Всё в порядке. Я не думал, что ты такая тяжелая, вот и все.

- Ты уверен?

- Да. Теперь давай. Обвяжи веревку вокруг пояса. Я передам тебе лампу.

Она нагнулась и подняла веревку, туго обвязав ее вокруг талии. Это была тонкая прочная веревка, около пятисот футов длиной. Этого должно было хватить для этого предварительного исследования. Удовлетворенная, она повернулась и, просунувшись в отверстие, взяла у него лампу.

- И это тоже, - сказал он, протягивая ей свою каску.

Она поставила лампу, затем примерила каску, ожидая, что она будет ей велика, но она подошла идеально. Она застегнула кожаный ремешок под подбородком, затем повернулась и подняла лампу так, чтобы он мог ее видеть.

- Хорошо, - сказал он, его глаза сияли в свете лампы. - Даю тебе час, потом позову тебя обратно. Но будь очень осторожна, Анна. И не рискуй.

- Не буду.

- У тебя есть блокнот?

Анна похлопала себя по карману.

- Отлично. Тогда вперед. Здесь холодно.

Она улыбнулась, затем повернулась лицом к темноте, держа перед собой лампу.

***

Библиотека выходила на темнеющее озеро, ее длинные решетчатые окна открывали далекий вид на Д'ни, освещенные фонарями уровни города взбирались на великую стену пещеры.

В большом камине горел огонь. В его мерцающем свете можно было разглядеть четырех мужчин, сидевших в огромных креслах у огня, свет на их лицах создавал резкий контраст золотого и черного. Они поужинали час назад, теперь они говорили.

— Не понимаю, как ты можешь так говорить, Веовис. Во всяком случае, без какой-либо уверенности. Где твои доказательства?

Веовис повернулся к своему другу, обеими руками сжимая бокал с вином, свет от огня мерцал в его рубиновой сердцевине.

— Но этого достаточно, Фихар. Мне не нужны доказательства. Это аксиома. Ты утверждаешь, что те расы, о которых мы знаем, в тех Эпохах, с которыми мы связаны, ведут себя нравственно. Я согласен. Но они делают это, потому что мы прилагаем усилия поощряя их к этому. Их нравственность не врожденная, а воспитанная. И мы, Д'ни, были теми, кто научил их этому. Так много мы узнали за тысячи лет.

Веовис слегка повернулся, глядя на второго собеседника. — Ты, Суарнир. Ты хранитель. Разве это не так? Разве не является одной из ваших главных обязанностей поддерживать стабильные и нравственные социальные рамки среди аборигенов миров, с которыми мы связаны?

Суарнир был среднего возраста и был старшим членом своей гильдии. Он уже служил Хранителем Тюремных Эпох и в настоящее время отвечал за избавление от всех неудавшихся или нестабильных Эпох. Он на мгновение задумался над словами Веовиса, затем пожал плечами.

- Это так, но всё равно я разделяю точку зрения Фихара. Мы не можем сказать с уверенностью, пока сами не увидим. Это ведь и есть научный метод?

- Ерунда! - сказал Веовис, наклоняясь вперед, его лицо внезапно оживилось. - Без влияния Д’ни и руководства Д’ни эти Эпохи, без малейшего сомнения, были бы неприятными маленькими заводями, населенными дикарями! Суарнир, разве в твоей жизни недостаточно примеров такого отступничества? Разве нам не нужно быть постоянно начеку?

- Да, - согласился Суарнир.

- Тогда представьте, там, на поверхности. Если там и живут люди, то они развивались уже несколько тысяч лет без всякого морального руководства. Они, безусловно, будут дикарями, не более чем животными, подчиненными своим самым основным потребностям. И мы все видели на протяжении многих веков, как ведут себя дикие животные!

Атрус, который молча слушал, теперь заговорил. — Если только, как у Д'ни, у них нет врожденной морали.

Веовис улыбнулся и повернулся к своему другу. - Я бы сказал, что шансы на это были крайне малы, ты ведь согласен, Атрус?

- Полагаю, что так.

- Именно так! - сказал Веовис, как будто вопрос был уже решен. - Знаете, мне страшно подумать об этом. Целое общество управляется похотью и насилием!

- И угрозами насилия, — добавил Фихар, явно наполовину убежденный этим аргументом.

- Точно! И где в таком обществе место для развития истинного интеллекта? Нет. Самое большее, что мы можем ожидать от обитателей поверхности - это будут грубые, ворчливые существа - стая шакалов, которая скорее будут лаять на луну, чем вести приличную беседу!

Собеседники рассмеялись над его словами.

- Значит, вы считаете, что Совет должен пересмотреть свое решение? - спросил Атрус, возвращая разговор к тому месту, с которого он начался. - Вы считаете, что нам не следует иметь ничего общего с обитателями поверхности?

- Именно так, - решительно сказал Веовис. - И, говоря с Вами на чистоту, я бы не просто запечатал туннель, я бы уничтожил его вообще!

- Я понимаю.

- Атрус, - сказал Веовис, наклоняясь к нему. - Я понимаю, какие сентиментальные чувства ты питаешь к этой экспедиции, и восхищаюсь тобой за это, но эта затея была ошибкой. Совет был неправ, не стоило даже рассматривать это!

Атрус ничего не сказал. Он просто пил вино и смотрел на огонь.

- Я задел твои чувства. - Веовис встал. - Слушай, я извиняюсь. Возможно, это было бесчувственно с моей стороны.

Атрус посмотрел на него, грустно улыбаясь. - Нет, Веовис. Ты говорил от чистого сердца, и я восхищаюсь тобой за это. Кроме того, я пришел к выводу, что, возможно, ты все-таки был прав. Может быть, это была ошибка.

Веовис улыбнулся ему в ответ. - Значит, на этот раз ты поддержишь меня проголосовав вместе со мной в Совете?

Атрус пожал плечами. - Кто знает...

***

Менее чем в ста шагах вниз туннель снова был заблокирован, второй завал сделал его непроходимым. Однако слева от завала, словно ухмыляющаяся темная пасть, виднелась трещина в стене туннеля, достаточно большая, чтобы Анна могла войти в нее, если бы захотела.

Анна стояла на краю, держась левой рукой за край стены, и заглядывала в трещину, держа лампу в вытянутой руке.

Трещина была глубокой. Её пол круто уходил в темноту, откуда дул слабый холодный ветерок. Она слышала шум воды, глухой и далекий, далеко внизу, и еще что-то - какой-то неравномерный стук. Стук, стук, стук, похожий на слабый удар долота по камню.

Анна повернулась, осматривая путь которым пришла, затем, решив, что склон не слишком крутой, прикрепила лампу к каске и начала спускаться вниз, упираясь обеими руками в стены и опираясь пятками на пол трещины, чтобы не упасть.

Трещина оказалась не такой длинной, как она себе представляла. Через двадцать шагов пол выровнялся. На мгновение ей показалось, что это тупик, потому что скала, казалось, заполнила расщелину перед ней, но как раз перед этим она снова повернулась в сторону, почти на девяносто градусов. Повернув за угол, она вскрикнула от удивления.

- Это пещера! - закричала она, не зная, слышит он ее или нет. - Огромная пещера!

Этот постукивающий звук был уже близко, а звук текущей воды стал намного громче.

Выйдя в пещеру, Анна обернулась, оглядевшись. Лампа освещала лишь небольшую часть пространства, но она могла видеть на краю света что-то похожее на крошечный ручеек, его поверхность подмигивала ей в ответ.

Вода. Самое ценное из всего здесь, в пустыне. Более ценное, чем серебро, которое ее отец нашел для Аманджиры.

Анна подошла к ручейку, чувствуя, натяжение тянущейся за ней веревки. Поток был кристально чистым. Она наклонилась рядом с ним, опустив руку в поток, затем приложила пальцы к губам.

Вода была ледяной, и очень чистой. Гораздо лучше, чем вода в бассейне.

Она ухмыльнулась, с нетерпением ожидая возможности рассказать отцу о своем открытии, затем повернулась и посмотрела на потолок, ярдах в двадцати или около того над головой.

Вот он! Источник постукивающего шума. Он выглядел как ярко-красная подвеска, мраморная, гладкая, но тонкая, со вздутым кончиком, как капля крови. Ветер раскачивал эту подвеску и она стучала о свод пещеры.

Анна нахмурилась, затем повернулась, ища источник ветра. В ближайшем ответвлении пещера сужалась, превращаясь в своего рода воронку. Казалось, ветер дул оттуда.

Она понюхала воздух, удивившись его свежести. Обычно в этих пещерах стоял затхлый запах. Запах сырости и камня. Но этот был другим.

Снова отстегнув лампу, она подняла ее, пытаясь разглядеть, что это за красная штука. Казалось, она застряла в скале над головой или была вплавлена в ее поверхность.

Она достала свой блокнот; Положив его на колено, она начала писать, записывая не только то, что видела, но и свои первые представления о пещере. Это, как она знала по опыту, может оказаться важным. Можно было заметить что-то, что потом не заметишь или просто забудешь. Лучше всего было записывать все, даже если большая часть из этих записей впоследствии окажется бесполезной.

Отложив блокнот, она взялась за веревку и потянула ее к себе, убедившись, что она не зацепилась за края. Веревка тянулась легко. Успокоенная, она пошла дальше, к ближайшему ответвлению пещеры, к «воронке», оглядываясь по сторонам, стараясь ничего не пропустить.

В тридцати шагах от него она остановилась, легкое ощущение что что-то не так, которое она едва ощущала ранее, теперь наполнило её.

Там, заполняя все ответвление пещеры, лежал огромный пласт красного вещества. Он выглядел как толстая, жесткая занавесь, за исключением того, что торчал из скалы подобно потоку лавы.

Но это была не лава. Во всяком случае, не из тех видов, что она знала.

Это заставило ее вспомнить о круге на поверхности. Каким-то образом эти две вещи были связаны, но как именно она не знала.

Ей не терпелось рассказать об этом отцу.

Анна подошла и встала перед ней, подняв лампу. Она была кроваво-красной, но внутри этого покраснения была слабая черная прожилка, похожая на крошечные нити червя.

Возможно, это была своего рода лава.

Снова прикрепив лампу к своей шляпе, она вынула из-за пояса один из молотков и, встав на колени у стены, попыталась отколоть от неё небольшой кусок.

Через мгновение она озадаченно подняла глаза. Молоток не помог. Материал выглядел мягким и ощущался мягким. Он прогибался под молотком. Но ей не удалось отколоть кусочек, даже царапины не осталось!

Значит, не лава. Но что именно это было? Пока ей не удастся получить кусочек для анализа, это будет невозможно сказать.

Анна отступила на пару шагов, изучая стену, стараясь увидеть, не торчит ли, может быть, в другом месте небольшой кусочек, который окажется более податливым удару молотка, но материал образовывал гладкую однородную поверхность.

Она повернулась, огляделась, потом рассмеялась. Там, всего в нескольких шагах от нее, лежал ряд крошечных красных бусинок, похожих на свежие пятна крови на сером каменном полу. Она подняла глаза и увидела, как красное вещество образовало над головой узкую жилку, как будто под сильным давлением оно было зажато между выступами скалы.

И образовалось несколько капель.

Анна присела и, ударив на этот раз по камню под красной субстанцией, сумела высвободить четыре ее образца, самый большой из которых был размером с ее кулак.

Прежде чем она собралась положить последний из них в свой рюкзак, она осмотрела его в лучах света, а затем сжала в руке. Он был почти губчатым, но прочнее мрамора. Мало того, казалось, что он впитывает свет, а не отражает его.

Пришло время вернуться. Им нужно будет проанализировать это, прежде чем они начнут дальнейшее расследование.

Анна накинула рюкзак на плечо, затем, взяв веревку в правую руку, снова начала пересекать пещеру, медленно сворачивая ее, направляясь к трещине.

***

Остальные ушли. Остались только Веовис и Атрус. Они стояли в широком коридоре особняка, под лестницей, большими каменными ступенями и крошечной гаванью, видимой за стеклом массивной входной двери.

- Останься на ночь, Атрус. Ты можешь вернуться со мной утром. Собрание начнется не раньше полудня.

- Я бы с радостью, но есть люди, которых я должен увидеть в первую очередь.

- Оставь это на потом. Скажи им, что ты должен подготовиться к встрече. Они поймут. Кроме того, я действительно хотел бы поговорить с тобой еще немного.

- Я тоже. Но я должен держать слово.

Веовис улыбнулся. - Я понимаю. Твое слово много значит для тебя, и это правильно. Но попробуй подойти ко мне до встречи. Я буду в своем кабинете в Зале Гильдии. Я хотел бы поговорить с тобой еще раз, прежде чем ты проголосуешь.

Атрус улыбнулся. - Я уже решил, дружище. Я воздержусь.

- Воздержишься?

- Я чувствую, что это будет правильно. Меня не убеждает ни один аргумент. Может быть всё так, как ты говоришь, и моя нерешительность - всего лишь ощущение, но я все еще чувствую, что предам мастера Теланиса, если проголосую против этого предложения.

- Так тому и быть. Береги себя, дорогой друг.

Двое мужчин пожали друг другу руки.

- До завтра.

- До завтра, - повторил Атрус, широко улыбаясь. - И спасибо. Вечер был очень приятным.

- Как всегда. Теперь иди. Прежде чем я рассержусь на тебя.

***

- Понятия не имею, - сказал он, отрывая взгляд от микроскопа.

- Я никогда не видел ничего подобного. Выглядит… искусственно.

- Невозможно, - сказала Анна, встав рядом с ним и глядя в объектив.

- Тогда скажи мне, что это такое. Ты когда-нибудь видела камень с такой структурой? В нем нет кристаллической решетки! Это не сформировалось, по крайней мере, не каким-либо естественным процессом. Это было сделано искусственно!

Она пожала плечами. - Возможно, есть процессы, о которых мы не знаем.

- А может быть, я ничего не знаю о камне!

Анна подняла голову и улыбнулась. - Может быть.

Что же? - сказал он через мгновение. - Разве ты не согласна?

- Я не понимаю, как можно было сделать что-то подобное. Температура и давление, которые понадобятся, будут феноменальными. Кроме того, что эта штука будет делать там внизу, в пещере? Это лишено какого-либо смысла.

- Нет...

Она увидела, как тень сомнения снова пробежала по его лицу. Он снова выглядел усталым. Они работали над этой головоломкой уже почти десять часов.

- Тебе следует отдохнуть, - сказала она. - Мы продолжим это утром.

- Да, - сказал он, но было ясно, что его мысли все еще заняты этой проблемой. - Этому должно быть очевидное объяснение, - сказал он через мгновение. - Что-то, что мы полностью упустили из виду.

Но что они могли упустить из виду? Они были настолько тщательны со своими тестами, насколько это вообще возможно. Если бы у них было в два раза больше оборудования и в десять раз больше возможностей для его изучения, они все равно пришли бы к тем же результатам. Это было странно.

***

В ту ночь он был весел, веселее, чем когда-либо. Он смеялся и шутил. А утром он умер.

Она проснулась, вспомнив сон о цветах. Голубые цветы, вроде тех, что она нарисовала для него. Поднявшись, она прошла на кухню и расставила миски и стаканы, мельком взглянув в окно и осознав, как по-другому все выглядело в свете рассвета. Только тогда она заметила его, сгорбившегося на полу рядом со скамейкой в ​​мастерской. Она сразу поняла, что он мертв, но только тогда, когда она действительно дотронулась до него, она осознала это полностью.

Его тело было холодным, как камень.

Мгновение она не могла поверить в это. На мгновение в ее голове возникла пустота, полная пустота. Затем она моргнула и снова посмотрела на него, на место где он лежал.

Должно быть, он пришел сюда ночью. Неслышно для неё. И вот он умер, молча, не сказав ей ни слова.

Она застонала и закрыла глаза, горе переполняло ее.

***

Передний вестибюль большого зала гильдии был в смятении. Опоздавший Атрус огляделся, затем, увидев Веовиса сбоку от толпы старших членов гильдии, поспешил к нему.

- Веовис. Что происходит?

— Это Лорд Энея. Ночью ему стало плохо.

Лорд Энея сменил лорда Туллу на посту главы Совета. Без его присутствия или назначения заместителя работа Совета не могла осуществляться.

— Тогда сегодня не будет голосования.

— Неделю, или две, если слухи верны. Кажется, Великий Лорд на пороге смерти.

— Действительно, дурные вести, — сказал Атрус.

Хотя ни один из старейшин Д'ни не мог считаться весёлым в том смысле, в котором это воспринимала молодёжь, лорд Энеа сохранял чувство юмора вплоть до своего третьего столетия и имел обыкновение управлять Советом с помощью остроумия, а не наказаний. Если он умрет, Совет действительно потеряет одного из своих лучших служителей.

— Что мы будем делать? — спросил Атрус, оглядывая переполненный вестибюль.

— Разойдемся по домам, в конце концов, — ответил Веовис, — но не раньше, чем мы закончим наши дела. А теперь, извини меня, Атрус, я хотел бы воспользоваться случаем и поговорить с одним или двумя сомневающимися.

Атрус кивнул, отпуская Веовиса. В отличие от Веовиса, у него не было сильных политических амбиций, и хотя он попал в Совет в юном возрасте — как младший представитель своей гильдии — это произошло не потому, что он настаивал на этом назначении.

Он быстро продвигался по служебной лестнице, став Мастером в свои тридцать восемь лет — самым молодым за почти семь столетий, — а затем, три года назад, его товарищи по гильдии избрали его в Совет; неожиданная честь, потому что другие кандидаты были почти вдвое, то есть на пятьдесят пять лет, старше него.

И вот он здесь, в самом центре событий. И хотя его слово еще мало что значило, а его голос был лишь крохотным весом на больших весах правительства Д'ни, он не был полностью лишен влияния, ибо был другом лорда Веовиса.

Наблюдая за Веовисом через коридор с колоннами, видя, как легко юный Лорд двигался среди своих сверстников, как расслабленно он общался с высшими и могущественными представителями общества Д'ни, Атрус нашел странным, насколько они сблизились с момента их воссоединения тридцать лет назад. . Если бы вы спросили его тогда, кто мог быть его ближайшим другом и доверенным лицом в более поздние годы, он мог бы выбрать кого угодно, но не сына лорда Ракери, но так оно и было. В глазах публики они были неразлучны.

Возможно, неразлучные, но очень разные по своей природе. И, может быть, именно поэтому это сработало так хорошо, потому что оба прекрасно понимали, кем был другой.

Если бы они были врагами, тогда не было бы ни ночных дебатов, ни соглашений о разногласиях, ни скупых уступок между ними, ни окончательного сходства мнений, а это со временем стало бы трагедией для Совета, для многих теперь стало понятно, что в лицах Веовиса и Атруса было будущее Д'ни.

Таким образом, их дружба оказалась добрым предзнаменованием не только для них самих, но и для великого Государства Д’ни.

— Атрус? Как твои дела? Как твой отец?

Айтрус повернулся, чтобы поприветствовать собеседника, улыбаясь старику, удивленный — всегда удивленный — тем, что оказался в такой высокой компании.

— Он в порядке, Великий Мастер Йена. Всё хорошо, спасибо!

***

Все было сделано. Тележка упакована, ее последние прощания завершены. Анна стояла на дальнем конце моста, вся в слезах теперь, когда последний момент настал, и оглядывалась на пустой домик.

Это был её дом, ее вселенная. Она родилась здесь и училась в этих комнатах. Здесь её любили двое самых лучших родителей, каких только мог пожелать ребенок. А теперь их нет.

Всё, что осталось — только камень. Камень, пыль и пепел.

Этот пепел — прах её отца — находился в крошечном запечатанном горшке, который она бережно поставила на тележку рядом с другим, в котором хранился прах её матери.

Она отвернулась, зная, что не может остаться. Её будущее лежало в другом месте. В Таджинаре, может быть, а может, даже в Европе. Но не здесь. Не сейчас, когда он умер.

На сердце у неё было тяжело, но она знала, что и это пройдет. Не полностью, потому что бывали моменты, когда она вспоминала и боль возвращалась, но горе, которое она сейчас чувствовала, уменьшиться со временем.

Она осторожно спустилась вниз. Тележка была тяжелая, а Таджинар был далеко, но когда она наклонилась вперед, принимая на себя вес, и начала тянуть тележку вверх по пологому склону, а веревки упряжи впились в кожаные подушки на ее плечах, она вспомнила слова отца:

"Путь в тысячу миль начинается с одного шага."

По крайней мере, это от него осталось. Воспоминания, слова и великая мудрость этого человека.

Она утерла слёзы на щеках и улыбнулась. Теперь он был там, в ее голове, пока она тоже не превратилась в прах или пепел.

Что ты видишь, Анна?

Поднявшись по узкому склону, ведущему из долины, она ответила ему, и ее голос отчетливо прозвучал в тишине пустыни.

— Я вижу бескрайнюю пустыню, и передо мной пустынная луна, восходящая в последнем свете сумерек. И я вижу тебя там, куда бы я ни посмотрела. Я вижу тебя там...

***

Путь в Таджинар не пролегал рядом с кругом, но она чувствовала необходимость увидеть его. Если ее будущий путь лежит в другое место, она, по крайней мере сохранит для себя воспоминание о нём.

Спрятав тележку в узком овраге, она пошла по песку к кругу, и полная луна освещала ей путь. В лунном свете это казалось еще более необъяснимым, чем когда-либо. Что на земле могло быть причиной этого?

Или что в земле?

Анна присела в центре круга, думая о том, что сказал её отец в тот первый раз. Действительно, как будто земля под ним не просто тряслась, а вибрировала. Что могло вызвать это? Звук был чистой вибрацией, но какой звук — какое мощное эхо в камне — как объяснить это?

Возможно, ответ был в пещере. Возможно, он был там, и она просто его не видела.

Было безумием даже думать о новом исследовании, особенно в одиночестве, но мысль о том, чтобы уйти без ответа, вызывала еще большее безумие. Она должна была пойти и посмотреть.

В рюкзаке за спиной у нее было все необходимое. В ней была каска отца, его лампа и трутница, веревка. Как будто она знала что продолжит исследование.

Анна улыбнулась. Конечно, она знала. Это был импульс. То же самое стремление к знанию, которое всю жизнь двигало ее отцом.

А если ты ничего не найдешь, Анна?

Тогда она узнает, что ничего не нашла. И она отправится в Таджинар, а потом еще куда-нибудь, и оставит эту тайну в покое.

В туннеле было темно — черная пасть на посеребренной поверхности хребта. Сам вид его был устрашающим. Но она не боялась. В конце концов, чего было бояться?

Анна зажгла лампу и вошла в туннель. Камнепад был там, где они его оставили, и отверстие в камнепаде тоже.

Она некоторое время изучала его, затем кивнула сама себе. Ей придется погасить лампу, а затем толкать рюкзак перед собой. В темноте это будет нелегко, но однажды она уже делала это.

Вынув из мешка каску, она надела ее, надежно завязала ремни вокруг подбородка, и потушила лампу. Внезапная тьма окутала её. Положив лампу на дно мешка, она туго затянула шнурки, затем просунула его в щель, услышав, как он упал с приглушенным стуком с другой стороны.

Вспоминая, как было трудно в прошлый раз, на этот раз она вползла в отверстие на животе, вытянув руки перед собой. Ее проблема в прошлый раз заключалась в том, что она неправильно оценила, насколько велико было отверстие. С вытянутыми перед собой руками было намного легче. Единственная проблема теперь заключалась в том, чтобы безопасно спуститься с другой стороны.

Выползая из отверстия, она ощупывала руками неровную поверхность скалы, при этом ногами пытаясь зацепиться за края пролома. Затем, убедившись что падать не высоко, она вжала голову в плечи и подтянулась вперед, позволив ногам проскользнуть в отверстие.

В темноте ей показалось что она падает с гораздо большей высоты, чем она помнила. На мгновение она запаниковала, а затем сильно ударилась об пол, от удара ее сильно тряхнуло.

Она лежала так некоторое время, рюкзак неудобно давил на поясницу. Ее запястья болели от удара, а затылок и шея были в синяках, но, похоже, серьезных повреждений удалось избежать.

Анна села и попыталась вытащить рюкзак из-за спины. Внезапная боль пронзила её руку от запястья до локтя. Она отвела руку назад, затем медленно повернула запястье, сгибая при этом пальцы.

— Глупо, — сказала она, упрекая себя. — Это был очень глупый поступок.

Да, но в итоге всё кончилось благополучно.

Парировал внутренний голос у неё в голове.

Она повернулась, привела себя в порядок, достала из рюкзака лампу и зажгла ее.

В его внезапном сиянии она оглянулась на отверстие и увидела, с какой высоты она упала. Примерно четыре, почти пять футов. Она запросто могла сломать себе запястья.

Ей повезло.

Прикрепив лампу к шляпе, Анна перекинула сумку через плечо и встала на ноги.

Ей нужно просто хорошенько оглядеть пещеру, вот и все.

А если она что-то найдёт?

Анна повернулась лицом к темному тоннелю, впервые ощутив слабый ветерок на лице.

Она решит что делать, если что-то найдёт. Но сначала она должна просто осмотреть пещеру.

***

Слева от клина, на плече той большой сплющенной массы красноватого цвета, которая выступала из обычной скалы, находилась щель. Восемь футов в ширину и два в высоту, она напоминала оскаленную пасть, скрытую снизу толстой, гладкой губой странного материала.

Анна обнаружила щель в конце своего поиска, после того, как обшарила каждый сантиметр пещеры в поисках того, чего здесь явно не было. Только это — эта лавовая порода была другой. Все остальное было именно таким, как и следовало ожидать в такой пещере.

Отцепив лампу от шляпы, она наклонилась к щели и протянула её перед собой. Внутри, в свете лампы, обнаружилось более просторное помещение - крошечная пещера в пещере. Пол этой новой пещеры был полностью сделан из красного материала, а потолок - из полированного черного камня, похожего на камень в вулканической трубке. Увидев это, она все поняла. Что бы это ни было, когда-то оно было в расплавленном состоянии, как лава, и вытекло в это пространство, закупорив его. Или почти так.

Она протиснулась сквозь щель, пришлось ползти на четвереньках, затем встала. Потолок образовал над ней колокол. Она находилась в кармане внутри скалы.

Это было похоже на пребывание в желудке какого-то странного животного.

В дальнем конце потолок снова опускался, но не полностью сходился с полом. Там была еще одна щель.

Анна подошла и присела, протягивая лампу.

Щель уходила в скалу, упираясь, в десяти ярдах, в сплошную стену из красного материала.

Однако из щели доносился ветерок, определенно ветерок. Она принюхалась. Это был воздух. Чистый, воздух без какого-либо запаха.

Щель должна была выходить вверх, на поверхность. Но это не могло быть так, потому что воздух пустыни был другим. Она знала запах пустыни. Он оставлял во рту жженый, сухой привкус. В то время как этот воздух был влажным, почти сладким из-за отсутствия минералов.

И было еще кое-что. Свет был неправильным.

Почти полностью притушив лампу, она поставила ее позади себя, затем оглянулась. Несмотря на внезапно наступившую темноту, стена перед ней все еще светилась. Это свечение было слабым и странно тусклым, как будто сам свет был каким-то темным, но она не ошиблась.

Где-то впереди брезжил свет.

Снова взяв лампу, Анна выкручивала фитиль, пока он не засветился ярким светом. Затем, встав на колени, она пролезла в щель, толкая перед собой лампу. Конечно, красное вещество заполнило конец туннеля, но прямо перед ним, слева, открылась еще одна трещина. Она пролезла в нее, следуя по извилистому пути к вздыбленной красной стене справа от нее. Эта кривая резко закончилась, но трещина продолжалась, отклоняясь на девяносто градусов влево. Она последовала за ней.

Ветерок внезапно стал сильнее, запах сладкого свежего воздуха заполнил пространство. И тут раздался шум, похожий на шипение выходящего газа.

Трещина раскрылась, как бутон цветка. Справа от нее красная стена словно растворилась. Перед ней была какая-то пещера.

Нет, не пещера, так как пол и стены были ровным.

Она поднялась на ноги, затем высоко подняла лампу, задыхаясь от изумления при виде того, что предстало перед её взором.

***

Оставшись один в своих покоях, Атрус стянул сапоги и тяжело опустился в кресло. Это была обычная комната гильдии, как и все те, что даются неженатым магистрам. Скудно обставленная, стены были из голого, неполированного камня, покрытые тут и там гобеленами гильдии. Толстые тканые полотна, на которых были изображены машины, встроенные в камень. Широкие полки в нишах занимали три из четырех стен, а учебники Атруса - специализированные труды Гильдии по механике горных пород, когезии, тахеометрии, пределу упругости, прочности на сдвиг и проницаемости, а также бесконечные труды по вулканологии - заполняли эти полки.

Было и несколько книг с рассказами, в том числе иллюстрированный том древних сказок Д'ни. Последний лежал сейчас на маленьком столике возле Атруса, где он оставил его предыдущим вечером. Сейчас он взял его в руки и с минуту разглядывал кожаную обложку с тиснением, затем положил на место.

Он был не в настроении читать сказки. Ему нужна была компания, и не обычная компания, а что-то, что могло бы поднять ему настроение. Кто-то, возможно.

Казалось бы, это не так уж много, но в некоторые дни ему казалось, что это невозможно.

Атрус вздохнула и встала, чувствуя беспокойство.

Может быть, ему стоит взять несколько дней отпуска, чтобы посетить Эпоху своей семьи. Он давно там не был и нуждался в передышке. До нового заседания Совета должно было пройти несколько дней, а у него было полно работы. Никто не стал бы винить его за то, что он взял небольшой отпуск.

Он улыбнулся. Натянув сапоги, он подошел к двери и позвал одного из домоправителей. Пока тот ждал, он написал записку, затем, сложив ее, протянул ему.

— Передайте это мастеру Теланису.

Домоправитель поклонился, затем повернулся и исчез в коридоре.

Атрус повернулся, оглядывая комнату, затем, без лишних слов, закрыл за собой дверь.

***

Пещера, которая на первый взгляд казалась небольшой, на самом деле была огромной. То, что Анна сначала приняла за всю пещеру, на самом деле было лишь прихожей. За ней находилась вторая, более просторная камера, стены которой светились слабым зеленым светом.

А в этой камере, доминируя над ее гулким центральным пространством, покоились две массивные машины, их темные, внушительные формы угрожающе выглядели в полутьме. Они стояли, как часовые, подняв огромные конечности, словно бросая вызов.

Действительно, прошло мгновение или два, прежде чем она узнала их. Первой иррациональной мыслью было, что это какие-то насекомые, потому что они выглядели твердыми, блестящими, покрытыми панцирем. Но ни одно насекомое никогда не вырастало таким большим, даже под палящим солнцем пустыни. Кроме того, у этих насекомых не было глаз, у них были окна.

Анна подошла к ним, потрясенная не только их размерами, но и их видом. Она видела машины с паровым двигателем в книгах отца - огромные штуки из металлических пластин, скрепленные огромными металлическими болтами, но эти были совсем другими. Они имели гладкий, утонченный вид, который был совершенно чужд всему, что она когда-либо видела раньше. Они были гладкими и обтекаемыми, как животные или насекомые, как будто в их создании участвовали долгие поколения проб и ошибок.

По бокам ближайшей машины шли длинные ребра, усеянные овальными углублениями. Длинные прорези в днище, похоже какие-то вентиляционные отверстия, придавали ей странный, почти хищный вид.

Чем ближе она подходила к ним, тем больше ее охватывал трепет, потому что только вблизи она осознала масштабы, в которых, должно быть, работали их создатели. Темный бок ближайшей машины, слева от нее, возвышался по крайней мере в пять раз выше ее роста. Второй, стоявший чуть поодаль, был еще больше.

Теперь она видела, насколько они отличаются друг от друга. Как будто у каждой из них было своё предназначение. Ближайшая была более простой из них, её четыре большие конечности заканчивались конусообразными жерлами. Другая была более зловещей и похожей на краба, её сегментированное тело было сильно бронировано.

Стоя под первой из них, она протянула руку и коснулась её темной, зеркально гладкой поверхности. Она была скорее прохладной, чем холодной. Неожиданно ее пальцы не скользнули по поверхности, а зацепились за нее, словно за какой-то гораздо более грубый, абразивный материал.

Анна нахмурилась и поднесла лампу поближе. Вместо того чтобы отражать ее образ, странный материал, казалось, удерживал свет, втягивая его в свои отполированные зелено-черные глубины.

Уголком глаза она заметила что-то внизу, возле пола на правой конечности машины. Она присела, протянула руку, чтобы провести пальцем по рельефному символу.

Символ или буква? Или это было просто украшение?

В любом случае, он не был похож ни на один письменный язык, который она когда-либо видела.

Достав из сумки блокнот, она быстро сделала набросок, поместив готовый эскиз рядом с оригиналом.

— Да. Именно так.

Она убрала блокнот, затем подняла лампу и медленно повернулась, чтобы оглядеться. При этом она пыталась собрать воедино кусочки головоломки.

Что у нее было на данный момент? Круг из камня и пыли. Странный красный "запечатывающий" материал. Другой, зелено-черный камень, который излучал тусклый, но всё же свет. И теперь эти машины.

Ничего. Или, по крайней мере, ничего, что имело бы смысл. Были ли это останки древней расы, когда-то населявшей эти места? Если так, то почему больше ничего не было найдено? Такая великая раса, как эта, наверняка оставила бы еще много следов своего существования. И почему, если это были давно забытые реликвии, они выглядели такими новыми?

Она смотрела вверх на огромный гладкий бок машины, на то, что, судя по всему, было чем-то вроде комнаты управления. Там, несомненно, было длинное щелевидное окно, верхняя поверхность которого была вровень с крышей корабля, а нижняя часть составляла часть носа корабля.

Веревка была у неё с собой в ее рюкзаке. Если она сможет перекинуть её через верх машины и закрепить на другой стороне, возможно, она сможет забраться туда и заглянуть внутрь?

Анна сняла рюкзак и достала веревку. Подойдя к передней части машины, она присела, держа лампу на вытянутой руке, изучая корпус. Примерно в десяти-пятнадцати футах находилось несколько небольших выступов, похожих на клыки, прямо под тем, что выглядело как вентиляционное отверстие. Она привязала веревку к одному из них.

Она пошла обратно, медленно разматывая веревку в одной руке. Ей очень нужен был какой-нибудь груз, чтобы привязать его к концу веревки, но единственными подходящими предметами, которые у нее были, была лампа и огниво, и оба были слишком ценными, чтобы использовать их подобным образом.

Веревка, при её первом броске, просто ударилась о бок машины и упала на землю. Второй бросок был лучше, но с тем же результатом.

Взяв конец веревки, она снова и снова завязывала его узлом, пока на конце веревки не образовался узел размером с ладонь. Удовлетворенная, она попробовала еще раз.

На этот раз веревка пролетела над машиной, легкий шнур со свистом рассёк воздух, упав с другой стороны.

Положив рюкзак на оставшуюся катушку, Анна обошла вокруг и взяла другой конец верёвки, затем пригнулась и пролезла под машиной, наматывая веревку вокруг одного из небольших выступов, пока ее толстый конец не оказался плотно прижат к машине.

Отступив назад, она встала, затем проверила веревку, сильно натянув её и опираясь всем весом на пятки. Верёвка выдержала.

Пока все хорошо. Но дальше предстояла самая сложная часть, поскольку веревка была далеко не надежной. Если бы она соскользнула в сторону во время подъема, то Анна легко могла бы оказаться в беде.

Потянув за веревку, она уперлась одной ногой в корпус машины и откинулась назад, принимая нагрузку, чувствуя внезапное напряжение в мышцах икр и верхней части рук.

Она начала подниматься, слегка отклоняясь вправо по мере подъема, подальше от передней части странной машины, постоянно держа веревку натянутой, готовая в любой момент отпустить ее и упасть на пол, если она начнет скользить. Но веревка держалась, как будто была приклеена. Возможно, помогло какое-то качество материала, та абразивность, которую она заметила, но по мере того, как она продолжала подниматься, ее уверенность росла.

Поднявшись на широкую заднюю часть машины, она расслабилась. Верхняя часть большого щелевого окна находилась прямо перед ней, на расстоянии десяти или двенадцати футов. За окном нос машины слегка сужался, а затем круто загибался к полу.

Встав на четвереньки, Анна медленно поползла к передней части машины, пока край окна не оказался прямо перед ней. Осторожно наклонившись вперед, она посмотрела вниз, сквозь толстую полупрозрачную пластину, в кабину машины.

В приглушенном свете масляной лампы кабина казалась странно жуткой, а колеблющиеся тени — угрожающими.

Она нахмурилась, пытаясь понять, на что именно она смотрит. Там было два сиденья - по крайней мере, они выглядели как сиденья; трубчатые, скелетные штуковины оплетённые чем-то похожим на сетку — и какая-то панель управления прямо перед ними, но она не могла разобраться как этим управлять, если это было управление.

Сама панель была черной. В этой черноте имелись углубления и множество странных символов, но ничего похожего на рычаги или кнопки, если только они не были спрятаны.

Анна немного подалась вперед, пытаясь заглянуть в заднюю часть кабины, но там была только переборка, даже двери не было. Кто бы или что бы ни управляло этой машиной, оно должно было проникнуть в кабину через это окно.

Эта внезапная мысль, что создатели этой машины могли быть не людьми - могли быть странными, инопланетными существами из камня, — вызвала в ней крошечную пульсацию страха. До этого момента ее благоговение перед своим открытием не позволяло ей думать о том, что могут означать эти машины. Но теперь ее разум охватила эта мысль.

Что, если эти странные сиденья из паутины были предназначены не для двоих, а для одного существа: одного огромного, гротескного существа, многорукого и когтистого, как и машины, которые оно создавало?

Нет, сказала она себе. Тот, кто сделал это, давно умер и исчез. Эти машины только выглядят новыми. Но тот момент страха, яркого воображения, оставил на ней свою тень.

Она медленно отступила назад, затем, снова ухватившись за веревку, полезла вниз.

Взяв веревку, Анна убрала ее, затем повернулась лицом ко второй машине. Если функции первой машины были скрыты от нее, то эта была очевидна. Большие сверла на конце каждой огромной суставчатой конечности выдавали ее. Это был резак.

Анна подошла и остановилась прямо перед ним.

Ее мучил вопрос. Зачем кому-то понадобилось прокладывать туннели в земле, а затем запечатывать их? Нашли ли они там что-то?

Или это была гробница?

Мысль о гробнице — конечно, королевской гробнице, ведь зачем еще так напрягаться? — взволновала ее. Может быть, она наткнулась на усыпальницу какого-нибудь великого древнего императора? Если так, то кто знает, что находится здесь, внизу? Если они смогли создать такие машины, то какие богатства, какие диковинки могут быть погребены вместе с ним?

Она медленно пошла вправо, огибая машину, ее глаза поднимались вверх, осматривая ее массивные бока, вбирая каждый аспект ее жестокой, но элегантной формы. Она выглядела как живое существо: как нечто, что было выращено в глубинах скалы. То тут, то там материал, из которого она была сделана, складывался сам по себе, как крылья насекомого. Но если она и была создана на основе какого-то существующего насекомого, то это было странное, мускулистое, гидравлическое. На корпусе были волдыри — большие выпуклости длиной в два-три фута, не имевшие никакого видимого назначения.

Анна остановилась. Сразу за машиной, низко в стене камеры, находилось отверстие: идеальный круг черноты в зелено-черном материале стены. Она прошла еще несколько шагов. Сразу за первым отверстием было еще одно, и третье. Туннели. Несомненно, туннели.

Но куда они ведут?

С замиранием сердца она подошла к первому из них. Это был небольшой туннель, едва достаточный для того, чтобы пройти по нему, но сделанный, а не природный. Стены были выложены тем же зелено-черным камнем. Он уходил вниз, в темноту.

Второй туннель был таким же. Третий, к ее удивлению, оказался вовсе не тоннелем, а какой-то кладовой. Широкие пустые полки выстроились по обеим сторонам этого вырытого пространства.

Анна вышла и посмотрела на него.

Так какой же выбрать? Первый туннель или второй?

Ни тот, ни другой, решила она. Или не сейчас, во всяком случае. Без предварительной подготовки к путешествию. Это был правильный путь: так ее учил отец.

Но для этого нужно было еще раз протиснуться через крошечную щель в обвале, а затем пройти через пустыню к месту, где была спрятана повозка. Только на последнюю часть пути уходило два часа, что было вполне приемлемо при лунном свете, но под солнцем пустыни стало бы сущим испытанием.

И ради чего? Она не собиралась заходить так далеко. Она лишь хотела посмотреть, ведут ли они куда-нибудь.

Пятьсот шагов, решила она. Это все, не больше. И если она ничего не найдёт, то сразу вернётся.

Хорошо. Но который?

Не приняв осознанного решения, она обнаружила, что ноги сами повели ее в правый туннель.

Один, два, три, — считала она, левой рукой ведя по стене, туннель вёл вниз. Семь, восемь, девять.

Пятьсот. Это совсем недалеко...

Перед ней простиралась тьма, уходящая вглубь скалы, навсегда оставаясь за пределами яркого света ее лампы.

Восемьдесят два, восемьдесят три, восемьдесят четыре...

***

Пройдя гораздо больше запланированных пятисот шагов, Анна обнаружила, что заблудилась. Она не хотела признаваться себе в этом, но она заблудилась. После последнего поворота налево она повернула назад, но вышла в месте, где раньше не была. Или, по крайней мере, она не помнила, чтобы там была. Это была своего рода пещера, только маленькая и идеально сферическая.

Она сбилась со счета час назад. Может быть, два часа. Здесь внизу невозможно было судить о времени? Она знала только, что карта, которой она следовала в своей голове, подвела ее. Она сделала один неверный поворот, и всё пропало.

Это был лабиринт — идеальный лабиринт взаимосвязанных туннелей, все они выглядели одинаково и, казалось, вели... в никуда.

Гробница. Это должна была быть гробница. И это была её часть, этот лабиринт, в котором она теперь заблудилась навсегда.

Она умрет здесь, она была уверена в этом теперь.

Эта мысль заставила ее остановиться и перевести дыхание, чтобы успокоиться. Ее голова раскалывалась.

Думай, Анна. Думай, что ты делаешь.

Анна подняла голову. Голос звучал в ее голове отчетливо, почти так же, как если бы кто-то произносил эти слова вслух.

— Я не могу думать, — ответила она. — Я напугана.

Страх — враг мысли. Думай, Анна. Подумай, что ты должна делать.

Она позволила своей голове проясниться, позволила страху покинуть ее разум. Медленно ее пульс нормализовался. Она сняла с пояса один из молотков и подняла его вверх.

— Мне нужно оставлять метки по пути.

Засунув молоток обратно в кобуру, она сняла с плеча рюкзак и достала блокнот.

— Я сделаю карту.

Следовало делать это с самого начала, но теперь было уже слишком поздно. Лучшее, что она могла сделать сейчас, это медленно прокладывать себе путь обратно к тому первому прямому туннелю, до того как он разветвился. Сколько времени это займет, она не знала, но если она будет методичной, если будет отмечать каждую стену туннеля, каждое его ответвление буквой и цифрой, то, возможно, через некоторое время она составит в блокноте карту лабиринта.

Слабая надежда, но это ее единственный шанс выбраться отсюда.

Анна повернулась, оглядываясь по сторонам. Туннель шел под уклон. В нескольких шагах вниз он разветвлялся. Она прошла по нему и, сунув блокнот в карман туники, сняла с пояса молоток и зубило.

Первый удар был сильным — она почувствовала, как молоток точно и сильно ударил по рукоятке зубила, — но на стене не осталось никаких следов. Она изумленно уставилась на нее, затем повторила удар. Ничего. На зелено–черной поверхности не было даже царапины.

Все было так же, как и раньше, когда она пыталась взять образец.

Анна застонала. Это была ее единственная надежда. Теперь она действительно пропала.

Камень, ножницы, бумага... Камень тупит ножницы, а бумага оборачивает камень. Поэтому надо использовать бумагу. Листочки бумаги.

Конечно! Она могла вырывать страницы из своего блокнота и оставлять маленькие квадратики бумаги на полу возле каждого входа. Это произвело бы точно такой же эффект. Она сразу же вырвала страницу из блокнота и разорвала ее пополам, потом еще раз пополам. Четыре кусочка. Этого было недостаточно. Скоро она исчерпает весь запас бумаги. Ей придется использовать гораздо меньшие куски. Она снова разорвала их пополам, затем в четвертый раз.

Вот. Этого должно хватить. У нее было около пятидесяти страниц — этого должно быть достаточно.

Присев, она начала писать на них — от А1 до А16. На каждую букву она отводила по две страницы, а затем переходила к следующей. Таким образом она надеялась наметить "участки" лабиринта. И если она вернется к одному из них, скажем, к С, то будет точно знать, где она находится на своей карте, и сможет повернуть в другом направлении, пока не поймет, как все это сочетается.

Анна подняла голову и мрачно улыбнулась. Она не сдалась, пока не сдалась.

***

Дом Гильдии находился в самой старой части города, окруженный залами всех основных гильдий. С его ступеней можно было окинуть взглядом огромную территорию Д-ни, гавань и великую арку, названную в честь легендарного принца Керафа.

Сойдя со ступеней через ряд рифленых мраморных колонн, вы попадали в массивный вестибюль неправильной формы. Здесь на полу была выложена большая мозаичная карта главной пещеры Д-ни, а на полах меньших комнат, в которые можно было попасть из вестибюля, были изображены аналогичные мозаичные карты меньших пещер.

Потолок вестибюля был невысоким — едва ли вдвое выше человеческого роста, но смотреть на него было приятно. Со всех сторон от стен отходили огромные дугообразные балки из бледно-лилового камня, которые, встречаясь над головой, утончались до кружевного изящества.

В правой части главной комнаты находилась большая арочная дверь. Резной камень, веером расходящийся от дверного проема, напоминал деревья, образующие естественную арку на какой-то лесной поляне. За ней находился большой зал Совета.

Долгое время ходила шутка, что Д-ни никогда не будут вести раскопки к востоку от главной пещеры, чтобы не пришлось переделывать Дом Гильдии, но правда заключалась в том, что в скале к востоку находился стабильный резервуар магмы, медленно остывающий на протяжении тысячелетий, из которого они уже давно черпали энергию.

Пройдя через массивные двери на петлях — каждая дверь представляла собой огромную каменную плиту толщиной в три фута и высотой в десять, — вы попадали в самый впечатляющий из многочисленных залов Д-ни. Огромный купол потолка виднелся далеко вверху, восемнадцать огромных колонн тянулись вверх, словно массивные руки, чтобы поддержать его. Широкие ступени, служившие также сиденьями, вели вниз, в круглую яму, посреди которой стояли пять огромных базальтовых тронов.

На внешних стенах висели большие щиты гильдий, а также их древние знамена.

Сегодня троны были заняты, большие ступени заполнены сидящими членами гильдий, собравшимися, чтобы обсудить, следует ли отменить указ, запрещающий контакты с "чужаками", "жителями поверхности", как их иначе называли.

Шесть часов они сидели, слушая аргументы за и против, но теперь дебаты, наконец, подошли к концу. Молодой лорд Веовис выступал, стоя на своем месте на второй ступеньке, прямо перед тронами, и подводил итог в пользу того, чтобы оставить все как есть, его уверенное красноречие заставляло многих из старших членов Совета кивать головой и улыбаться.

Когда Веовис сел, послышался стук кулаков по камню - так Д-ни выражали одобрение. Он огляделся и скромно улыбнулся, принимая молчаливые похвалы.

Напротив него, сразу за тронами и справа, примерно на шесть ступеней выше, Атрус наблюдал за происходящим, обеспокоенный тем, что время почти пришло. Веовис все еще думал, что он воздержится. Он и в самом деле рассчитывал на это, ибо дело было настолько тонким, что один-два голоса вполне могли решить его. Но он не мог воздержаться, и хотя он знал, что это может повредить их дружбе, он должен был сделать то, что считал правильным.

Но от осознания этого было не легче.

В зале раздался короткий ропот, а затем лорд Энеа медленно поднялся со своего трона, его хрупкая фигура привлекла всеобщее внимание. Наступила тишина.

Лорд Энеа был тяжело болен, и сейчас его голос, казался усталым, но в нем все же чувствовалась сила.

— Члены Гильдий, мы выслушали аргументы, и многие из вас уже приняли решение. Однако это серьезный вопрос, и прежде чем мы сделаем окончательный шаг в виде голосования, я считаю, что должна быть возможность для более неформального обсуждения поднятых вопросов. Мы приступим к голосованию через час, но сначала прервем заседание и удалимся в вестибюль.

Если кто-то и был разочарован этим, то никак этого не показал, в то время как другие кивали, словно решение было само по себе мудростью. В конце концов, Д-ни были терпеливой расой, и многие вопросы, которые могли быть решены "поспешно" в палате, решались в более неформальной атмосфере вестибюля.

Остальные лорды поднялись на ноги и направились к выходу, через мгновение за ними последовали остальные члены Великого Совета.

Если в большом зале царили торжественность и достоинство, то в вестибюле все гудело от разговоров. Участники переходили от группы к группе, пытаясь убедить других в своей правоте.

Редко за последние годы какой-либо вопрос вызывал столько жара и страсти, и теперь, когда до голосования оставался всего час, оба лагеря прилагали огромные усилия, чтобы в последнюю минуту привлечь сторонников в свои ряды.

Атрус, в одиночестве вошедший в вестибюль, на мгновение замер под огромной аркой, глядя на Веовиса, стоявшего рядом с лордом Энеа, который сидел в кресле, принесенном специально для него. Веовис обращался к небольшой толпе старейшин, не смущаясь тем, что многие из них были старше его на столетие или два. Такая уверенность впечатлила Атруса, и он точно знал, что когда-нибудь Веовис сядет на центральный трон там же, где сегодня сидел лорд Энеа.

Сейчас, когда Веовис находился в такой компании, было неподходящее время, но он должен был поговорить с ним, рассказать о том, что передумал, прежде чем они вернутся в большой зал.

Атрус прошел через весь зал, улыбаясь и приветствуя других Членов Гильдий. Но едва он прошел половину пути, как заметил беспокойство в дальнем конце вестибюля.

Он повернул голову, пытаясь разглядеть. Охранники у дверей с кем-то спорили. Затем, как показалось, внезапно, они посторонились, пропуская чужака. Это был старший посланник из Гильдии посланников. В одной руке он сжимал запечатанное письмо.

Когда члены Совета начали понимать, что среди них есть посторонний, шум в вестибюле постепенно затих. Головы повернулись. Гильдийцы поворачивались лицом к чужаку, когда тот пробирался между ними, направляясь прямо к месту, где сидел лорд Энеа.

Вестибюль и палаты были священны. Позволить посланнику войти туда во время заседания было почти неслыханным делом. Дело должно было быть очень срочным.

К тому времени, когда посланник оказался перед лордом Энеа, в вестибюле воцарилась полная тишина. Встав на колени, мужчина склонил голову и протянул письмо.

По жесту лорда Энеа, Веовис взял письмо и, сломав печать, передал его старейшине. Энеа медленно развернул единственный лист, затем, подняв подбородок и вглядываясь в него, начал читать. Через мгновение он поднял голову, в его глазах мелькнуло недоумение.

Члены Гильдий, — сказал он, — похоже, решение принято за нас. У нас гость. Пришелец с поверхности.

На мгновение воцарилась ошеломленная тишина, а затем в зале внезапно поднялся шум.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/34486/121270

Переводчики: roverwhite, sunnynight, luchia21, Chairman072

KasTuk