Готовый перевод Richard Dawkins The Oxford Book of Modern Science Writing / Ричард Докинз Оксфордская книга публикаций современной науки: Jared Diamond from THE RISE AND FALL OF THE THIRD CHIMPANZEE / Даймонд Джаред из «Взлёт и падение третьего шимпанзе»

Даймонд Джаред

из «Взлёт и падение третьего шимпанзе»

Джаред Даймонд ещё один выдающийся ученый, являющийся также успешным писателем для широкой публики.

Физиолог, орнитолог, антрополог, географ и путешественник, он привносит щедрую долю глубокой мудрости в каждую тему, которую он изучает.

Публикация его книг всегда является событием и они уже получили много наград.

Тема выбранного мной отрывка была раскрыта полнее в книге "Ружья, микробы и сталь", но здесь выдержка из более ранней книги Даймонда "Взлёт и падение третьего шимпанзе".

Около 4-х тысяч лет до нашей эры западная Евразия уже имела свою "Большую Пятерку" одомашненных животных, которые продолжают преобладать и теперь: овцы, козы, свиньи, коровы и лошади.

В восточной Азии одомашнили четыре других вида скота, которые полностью заменили коров: яки, азиатские буйволы, гауры и бантенги.

Как уже упоминалось, эти животные обеспечивали питанием, тягой, одеждой, тогда как лошади, помимо этого, имели неоценимое военное значение.

(Они были и танками и грузовиками и джипами театра военных действий вплоть до конца 19-го века)

Почему же американские индейцы не пожинали подобных плодов, одомашнивая соответствующие местные американские виды животных, такие как горные овцы, горные козлы, дикие свиньи пекари, бизоны, тапиры? Почему индейцы верхом на тапирах и австралийцы на кенгуру не вторглись в Евразию и не терроризировали её?

Ответ в том, что даже сейчас одомашнить возможно только малую часть диких видов млекопитающих.

Это становится ясно, если рассмотреть все провалившиеся попытки.

Множество видов достигло первой необходимой ступени - они могут содержаться в неволе, как прирученные животные.

В деревнях Новой Гвинеи я запросто встречал прирученных опоссумов и кенгуру, а в индейских деревнях Амазонии - ручных обезьян и хорьков.

Древние египтяне приручали газелей, антилоп, цапель и даже гиен и, возможно, жирафов.

Римляне были терроризированы прирученными африканскими слонами, на которых Ганнибал перешел через Альпы (не путать с дессированными азиатскими слонами, выступающими сейчас в цирках)

Но все эти зарождающиеся усилия по одомашниванию провалились.

Со времён одомашнивания лошади около 4000 лет до нашей эры и северного оленя несколько тысяч лет спустя, ни одно крупное европейское млекопитающее не было добавлено в наш список успешно одомашненных.

Так что, всего несколько наших современных домашних животных были быстро отделены от сотен остальных, которых пытались, но не смогли одомашнить.

Почему же попытки одомашнивания большинства видов животных провалились? Оказалось, что дикое животное должно обладать целым набором необычных свойств, чтобы его одомашнивание удалось.

Во-первых, в большинстве случаев это должно быть социальное животное, живущее в стадах.

Подчиненные особи в стаде имеют инстинктивное покорное поведение, которое они проявляют по отношению к доминантным особям, и которое они переносят и на людей.

Азиатский дикий баран - муфлон (прародитель домашних овец) имеет такое поведение, тогда как североамериканский снежный баран - нет, и это существенное различие помешало индейцам одомашнить последнего.

За исключением кошек и хорьков-фреток, никакие другие одиночные территориальные животные одомашнены не были.

Во-вторых, такие виды, как газели, многие олени и антилопы обращаются в бегство при малейшей опасности, вместо отстаивания своих позиций, и в результате, сложны в управлении.

Наша неудача в одомашнивании оленей особенно поражает, так как очень мало других таких диких животных, с которыми человек был так тесно связан на протяжении десятков тысяч лет.

Хотя на оленей всегда интенсивно охотились и часто приручали, один только северный олень, среди 41-го вида оленей в мире, был успешно одомашнен.

Территориальное поведение, рефлекс к бегству, или и то и другое вместе исключили остальных кандидатов.

Только северный олень имел необходимую устойчивость к вторжению и стадное, не территориальное поведение.

И наконец, одомашнивание требует, чтобы животные могли размножаться в неволе.

Так зоопарки, к своему смятению, обнаруживают, что в неволе здоровые и спокойные животные, тем не менее, отказываются размножаться в клетках.

Вы и сами не захотели бы проводить ухаживания и совокупляться под пристальным взором других. Многие животные тоже не хотят.

Эта проблема сорвала упорные попытки одомашнить некоторых потенциально очень полезных животных.

Например, самая прекрасная шерсть в мире достается от викуньи, вида маленького верблюда, уроженца Анд.

Но ни инки, ни современные владельцы ранчо не были в состоянии одомашнить их, и шерсть все еще получается путем захвата диких викуньи.

Многие монархи, от древних ассирийских царей до индийских махараджей XIX века приручили для охоты самых быстрых млекопитающих в мире - гепардов.

Однако, гепард каждого принца должен был быть изьят из дикой природы и даже зоопарки не могли разводить их до 1960.

В совокупности эти причины помогают объяснить, почему евразийцы преуспели в том, чтобы одомашнить Большую пятерку, но не другие тесно связанные виды, и почему индейцы не одомашнили бизона, пекари, тапиров, и горных овец или коз.

Военная ценность лошади особенно интересна для иллюстрации того, что, казалось бы, незначительные различия делают один вид уникально ценным, другой бесполезным.

Лошади принадлежат к группе млекопитающих названных непарнокопытными (perissodactyla), которая состоит из копытных с нечетным количеством пальцев: лошадей, тапиров, носорогов.

Из семнадцати видов живых непарнокопытных (perissodactyla), все четыре тапира и все пять носорогов, плюс пять из восьми видов дикой лошади, никогда не были одомашнены.

Африканцы или индийцы оседлавшие носорогов или тапиров растопчут любых европейских захватчиков, но этого никогда не происходило.

Шестой дикий родственник лошади дикий африканский осел, дал начало домашним ослам, которые оказались великолепными в качестве вьючных животных, но бесполезными как боевые машины.

Седьмой дикий родственник лошади - западно азиатский кулан (онагра), возможно, использовался, чтобы тянуть повозки в течение нескольких столетий после 3000 до н.э.

Но все сообщения о кулане связывают его мерзкий нрав с такими прилагательными, как ‘злой’, ‘вспыльчивый’, ‘неприступный’, ‘упрямый’, и ‘по сути своей несговорчивый’.

Злые звери должны быть в намордниках, чтобы предотвратить от укусов сопровождающих их лиц.

Когда одомашненные лошади достигли Ближнего Востока около 2300 г. до н.э., куланам, наконец, был дан пинок на свалку неудачного одомашнивания.

Лошади революционизировали войны как ни одно другое животное, вне конкуренции были даже слоны или верблюды.

Вскоре после их приручения, они, возможно, позволили пастухам, говорящим на первых индоевропейских языках начать расселение, которое в конечном счете впечатало бы их языки в большой части мира.

Несколько тысячелетий спустя, впряженные в боевые колесницы, лошади стали неостанавливаемыми танками Шерман древней войны.

После изобретения седел и стремян, они позволили гуннам Аттилы, стереть Римскую империю с лица земли, Чингисхану, завоевать империю от России до Китая и военным королевствам возникнуть в Западной Африке.

Несколько дюжин лошадей помогли Кортесу и Пизарро, ведя только несколько сотен испанцев разрушить два самых многочисленных и передовых государства Нового Света - империй ацтеков и инков.

С бесполезными польскими кавалерийскими атаками против вторгающихся армий Гитлера в сентябре 1939, военное значение этого наиболее универсально ценного из всех домашних животных, наконец, подошло к концу, после 6000 лет.

По иронии судьбы, родственники лошадей, на которых ездили Кортес и Писарро раньше были " родными" для Нового Света.

Если бы те лошади выжили, Монтесума и Атэхуаллпа, возможно, разбили бы конкистадоров в своей кавалерийской атаке.

Но, по жестокой иронии судьбы, в Америке лошади вымерли задолго до того, наряду с восьмьюдесятью или девяноста процентами других крупных видов животных Северной и Южной Америки и Австралии.

Это случилось примерно в то время, когда первые поселенцы-предки современных индейцев и австралийских аборигенов, достигли этих континентов.

Америка потеряла не только своих лошадей, но и другие способные к одомашниванию виды, типа больших верблюдов, наземных ленивцев, и слонов.

Австралия же потеряла всех своих гигантских кенгуру, гигантских вомбатов, и носорогов, таких как дипротодонты.

Австралия и Северная Америка осталась без одомашненных видов млекопитающих вообще, кроме собак индейцев, выведенных из северо американских волков.

Южная Америка осталась с только морской свинкой (используемой для еды), альпакой (используемой для шерсти), и ламы (используемый в качестве вьючного животного, но слишком маленькой, чтобы нести наездника).

Как результат, местные млекопитающих не сделали белковый вклад в потребность коренных австралийцев и американцев, за исключением случаев, в Андах, где их вклад был по-прежнему значительно слабее, чем в Старом свете.

Не существует родных американских или австралийских млекопитающих, которые когда-либо тянули плуг, тележку или боевую колесницу, дали молоко, или несли всадника.

Цивилизации Нового Света хромали вперед на одной только силе мышц человека, в то время как цивилизации Старого Света бежали на силе мышц животных, ветра и воды.

Ученые до сих пор спорят, произошли ли доисторические вымирания самых крупных американских и австралийский млекопитающих из-за климатических факторов или были вызваны первыми поселенцами.

Как бы там ни было, возможно, их вымирание практически гарантировало, что потомки тех первых переселенцев будет побеждена более 10000 лет спустя людьми из Евразии и Африки, континентов, которые сохранили большую часть своих крупных видов млекопитающих.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/35417/125528

Переводчики: Irina73, ilyich08