Готовый перевод Richard Dawkins The Oxford Book of Modern Science Writing / Ричард Докинз Оксфордская книга публикаций современной науки: Jacob Bronowski from THE IDENTITY OF MAN /Якоб Броновский из «Идентичность человека»

Якоб Броновский из «Идентичность человека»

■ Директор по исследованиям в Британском Национальном Управлении угольной промышленности, математик Якоб Броновский не говорил по-английски когда иммигрировал из Польши, но его имя стало известным в каждой семье и олицетворением эрудированной мудрости, когда он написал и представил 13-ти серийный документальный фильм на телеканале Би-би-си под названием Возвышение человечества.

Наверное, только Карл Саган и Дэвид Аттенборо реальные соперники Броновскому по историческим научным документальным фильмам.

Поставленный голос Броновского, с легким акцентом, мудрый, интеллигентный, легко узнаваемый, спокойный и ясный, я отчетливо слышу, когда читаю этот, написанный им отрывок, из Идентичности человека. ■

Я решил описать науку как объяснение механизма природы, но не в технических терминах, а в лингвистических.

Одна из убедительных причин состоит в том, что я буду говорить в следующем эссе о литературе, и независимо от того, что я должен сказать посредством сходства, или контраста будет сказано более справедливо, если я буду использовать общую модель языка в обоих местах.

Но более убедительной причиной, конечно, является то, что язык является более убедительным и лучшей моделью для науки, чем любой механизм.

Мы получаем опыт от природы в серии сообщений.

Из этих сообщений мы извлекаем информационное содержание: то есть, в некотором роде, мы расшифровываем сообщения.

И из этого кода информации мы делаем базовый словарь понятий и основную грамматику законов, которые совместно описывают внутреннюю организацию, которую природа переводит на события и проявления, которые мы встречаем.

Где-нибудь в этой расшифровке, ум делает критический шаг от отдельного опыта до общего закона, который охватывает его.

Как мы предполагаем закон и формируемые понятия, которые лежат в его основе?

Как мы решаем, что существует, и как мы даем свойства, таким невидимым вещам как атомы?

Что атомы в свою очередь составлены из более элементарных частиц?

Как мы сможем убедить себя в том, что существует универсальная величина, называемая энергией, которая осуществляется за счет одного кванта, но которая распространяется от места к месту двигаясь подобно волне?

И, что перераспределение атомов, и еще более фундаментальных частиц, потребляет или выделяет энергию?

Как мы придем к картине живого процесса в этих мертвых условиях?

Возьмем в качестве конкретного примера строение глаза, которое епископу Батлеру и Анри Бергсону казалось слишком чудесным, чтобы быть объяснено механикой эволюции.

После столетий подготовки, мы пришли к выводу, что небольшие палочки и колбочки в моей сетчатке чувствительны к единственному кванту света, что эти кванты возбуждают молекулы родопси́на, что эти химические изменения электрически интегрированы в глазу с другими подобными и передают сообщение моему мозгу, и что окраска картины, которую они вызывают была зафиксирована на уровне моего зачатия теми же фрагментами спермы отца и яйцеклетки матери, что определили мой пол?

Я должен только описать эту сложную, неправдоподобную и запутанно связанную последовательность, чтобы сделать ее очевидной, что никакой простой набор наблюдений не будет достаточен, чтобы установить ее.

Во-первых, это - высоко обобщенный итог, который не мог быть получен из единственных экспериментов, даже в одной точке последовательности.

Мы должны совместить много отдельных экспериментов, чтобы сделать, например, простой вывод, что родопси́н обесцвечивается, или что это химическое изменение сообщено как электрический импульс.

Чтобы сказать что-то убедительное о зрительном нерве, мы нуждаемся в доказательствах массы других наблюдений относительно множества других нервов.

И когда мы смотрим вне одного из этих обобщений вдоль их целой связанной последовательности, мы понимаем, как они захватываются и сцепляются, как они фиксируются и объединяют все обобщения физики, химии, биологии и физиологии нервной системы.

Самый скромный ученый со скамейки запасных, проталкивая зонд к нейрону для измерения электрического ответа на вспышку света, запутается в огромных и переплетающихся сетях теорий, которые он внесет своей работой во все области науки, от закона Ома до числа Авогадро.

Он не одинок; он поддерживается и в каком-то смысле удерживается в заключении государственной научной теории в каждом ее отделении.

И то, что он находит, это не один факт: он добавляет нить к сети, завязывает узелок здесь, а другой там, и эти два соединения одновременно связываются и увеличивают всю систему.

Об этом стоит сказать, хотя это всегда было так, потому что этим все еще пренебрегают философы.

Они видят, что наука переходит от факта к прогнозированию, от случая к закону, по процедуре обобщения - того, что обычно называется индукцией.

Рассуждение в этом направлении, от частного к общему, не может быть оправдано на логических основаниях: Дэвид Юм показал это более двухсот лет назад.

Но острее, чем вопрос, по какому праву мы строим индукции? является вопрос, как мы их выстраиваем?

Юм не дал никакого объяснения этому кроме привычки - ‘Мы определены одним только обычаем, чтобы предположить будущее, соответствующее прошлому’

— и философы следовали за ним с тех пор.

Их теории все еще во власти их убеждения, что наука является накоплением фактов, и что обобщение растет сама по себе из нагромождение единичных случаев в одной узкой области.

Они думают, что ученый убежден, что свет достигает глаза в потоке квантов потому что он делает эксперимент и делает его снова и снова, чтобы удостовериться в этом.

Увы, это вовсе не то, что делает какой-либо ученый.

Он действительно может повторить эксперимент, два или три раза, если его результат покажется ему странным и неожиданным.

Но даже здесь, он подразумевает под странным и неожиданным, именно то, что это находится в противоречии с тем, чему другие эксперименты в других областях принудили его верить.

Подозрение, с которой все ученые рассматривают опубликованные сведения о экстрасенсорном восприятии подтверждает это.

Ряд результатов странных и неожиданных, в конце концов, невероятны, потому что это нарушает запутанную сеть связей, которая была установлена между известными явлениями.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/35417/126602

Переводчики: Irina73