Готовый перевод Richard Dawkins The Oxford Book of Modern Science Writing / Ричард Докинз Оксфордская книга публикаций современной науки: Daniel Dennett from DARWIN’S DANGEROUS IDEA and CONSCIOUSNESS EXPLAINED / Дэниел Деннет из Опасная идея Дарвина и Объясненное сознание
Дэниел Деннетт
■ Дэниэл Деннетт - выдающийся мыслитель нашего времени, и редкая антология современной философии обходится без его трудов.
Но наша антология - научная, и в ней он предстает как специалист по философии науки.
Он думает, как ученый, говорит, как ученый, читает даже больше научных журналов, чем любой другой ученый.
Дэннет - один из наиболее влиятельных людей, от него веет душевным теплом и жизнерадостностью.
Некоторые критикуют его стиль письма за то, что в нем не хватает логичности и последовательности, но содержательность его книг определенно того стоит.
Первая выдержка из Опасной идеи Дарвина представляет его яркий образ ‘универсальной кислоты’.
Вторая из Объясненного Сознания, но, согласно тематике книги, кокретно этот отрывок в очередной раз посвящен размышлениям о дарвиновской теории.
Как и все написанное Деннетом, эти выдержки не только заставляют задуматься, но и позволяют при этом прекрасно провести время. ■
Дэниел Деннет из Опасная идея Дарвина
Вы когда-либо слышали об универсальной кислоте? Эта фантазия раньше развлекала меня и некоторых моих друзей школьников — я понятия не имею, изобрели ли мы или унаследовали ее, наряду с испанской мушкой и селитрой, как часть подпольной молодежной культуры.
Универсальная кислота - жидкость, столь коррозийная, что они проест все что-угодно!
Проблема в том, в чем ее содержать? Она растворяет стеклянные бутылки и канистры из нержавеющей стали столь же легко, как бумажные пакеты.
Что произошло бы, если бы вы так или иначе натолкнулись или создали ложку универсальной кислоты?
Была бы уничтожена в конце концов вся планета? Что бы остановило кислоту на ее пути?
После того, как все будет преобразовано столкновением с универсальной кислотой, на что будет похож мир?
Я мало понимал, что через несколько лет столкнусь с идеей — идеей Дарвина, несущую безошибочное сходство с универсальной кислотой: она проедает почти любую традиционную концепцию, и оставляет за собой коренным образом измененное мировоззрение с большинством старых ориентиров по-прежнему узнаваемых, но преобразованных коренным образом.
Теория Дарвина была призвана разрешить фундаментальные вопросы биологии, но оказалась способной выйти за ее пределы и предложить свои ответы на вопросы космологии с одной стороны и психологии с другой.
Если всякое качественное изменение системы - результат слепой, механической эволюции, почему не предположить, что сама эволюция - качественно новый процесс, сложившийся в ходе эволюции высшего порядка, и так далее.
И если эволюция сотворила все чудеса, что мы видим в природе, не "осознавая" этого, как продукты нашей, "осознанной" деятельности могут избежать эволюционного объяснения?
Идея Дарвина грозила распространиться также и на "высшие сферы", развеять наши иллюзии об авторстве, божественном вдохновении, озарении.
Большинство недопониманий и противоречий, с самого начала сопутствовавших теории Дарвина, сводятся к неудачным попыткам ограничить ее революционный подход.
Отдадим ей на откуп часть современной биологии, а то и всю - но не больше!
В космологию, психологию, культуру , этику, политику, в религию дарвиновскую теорию допустить нельзя! Под этими лозунгами силы сопротивления одержали не одну победу: неуклюжие распространения идей Дарвина в сторону от биологии были немедленно дискредетированы и опровергнуты носителями до-дарвиновской традиции.
Но одна за другой следуют новые волны дарвиновского мышления.
Эти новые концепции уже не чувствительны к опровержениям, которые погубили их предшественников, но действительно ли они -достойные продолжения непререкаемой центральной Идеи Дарвина, или же это ее извращения, ее мутации более опасные и более заразные, чем уже опровергнутая клевета?
из Объясненное сознание
Рождение Причин и Ограничений
В начале никакой причинности не было, были просто происшествия, не связанные друг с другом.
Ничто не имело цели, ничто не выполняло определенной задачи, и не было в мире оснований для телеологических рассуждений.
Все по одной простой причине: не было никого, кто преследовал бы хоть какие-нибудь интересы.
Так шли тысячелетия; и вот появились первые простые репликаторы.
Они и сами не подозревали, что у них есть какие-то интересыё и, если быть точным, репликаторы сами по себе не могли ни в чем быть заинтересованы, но мы, устремляя взгляд в прошлое, во времена их зарождения, с наших нынешних позиций, можем не без оснований приписать им вполне конкретные интересы, основной из которых - стремление к саморепликации.
То есть, сами репликаторы не стремились воспроизводиться, и им было не важно, преуспеют они в этом или нет (хотя за их успехи мы должны быть им очень и очень признательны), и можно говорить, что у них были какие-то интересы, только условно.
Чтобы выживать и размножаться несмотря на принцип возрастания энтропии, простым репликаторам нужны определенные условия: постоянные или, по крайней мере, не слишком изменчивые.
Если говорить в привычных нам, "очеловеченных" терминах, то репликаторам, которые "хотят" воспроизводиться, приходится "рассчитывать" на благоприятные условия, избегая "плохих" и стремясь к "хорошим".
Сущность, способная к чему-то стремиться, в частности, к предотвращению собственного исчезновения, привносит в мир оценки, привносит "хорошее" и "плохое".
Можно сказать, что эта сущность обладает своего рода точкой зрения на мир, согласно которой все события можно грубо поделить на благоприятные, неблагоприятные и индифферентные.
Все три понятия определяются ее врожденной склонностью искать благоприятное, избегать неблагоприятного и не обращать внимания на индифферентное.
И вот, когда у существа появляется заинтересованность в определенных событиях, в мире создаются причинные связи, - хотя само существо может и не различать их.
Причинные связи появляются раньше, чем способность их осознавать.
И первый вопрос, который пришлось решать первым решателям вопросов, был: как выделить в мире причинные связи и действовать в согласии с этими причинными связями, которые вызвала к жизни их собственная, первая жизнь.
Если кто-то ставит своей задачей самосохранение, он проводит границу, отделяющую его от остального мира: теперь он заботится о себе, а не обо всем на свете.
Одним словом, он становится эгоистом.
Именно эта, изначальная форма эгоизма (лишенная многих оттенков, которые мы, люди, ассоциируем с эгоищмом теперь) - одно из главных свойств жизни.
Где заканчивается один кусок гранита и начинается следующий является главным вопросом; граница перелома может быть достаточно реальной, но ничто не работает чтобы защитить территорию, отодвинуть границу обратно или отступить.
«Я против всего мира» — это различие между всем внутри закрытой границы и всем во внешнем мире — лежит в основе всех биологических процессов, не только при приеме пищи и экскреции, дыхании и испарении.
Например, таковой считают иммунную систему, с ее миллионами различных антител выстраиваемой для защиты тела против миллионов различных чужеродных вторжений.
Эта армия должна решить фундаментальную проблему распознавания: сообщать самому себе (и своим друзьям) обо всем всем остальном.
И проблема была решена подобно человеческой организации и их войск разрешив проблему эквивалента: при этом процедурами механизированной идентификации, стандартизированных паспортов и таможенных служб являются молекулярные формы и формы-детекторы в миниатюре.
Важно признать, что эта армия антител не имеет ни генералов ни Ставки с планом боевых действий, или даже описание врага: антитела представляют своих врагов только как способ, которым подбирают ключи к миллионам замков открывающих их.
Мы должны отметить несколько других фактов, которые уже очевидны на этой ранней стадии.
В то время как эволюция зависит от истории, мать-природа не сноб, и происхождение для нее не имеет никакого значения.
Не имеет значения, где и как организм приобрел свою доблесть; судят не по словам, а по делам.
Насколько мы знаем, родословные ранних репликаторов были в значительной степени одинаковы: они были у каждого из них продуктом лишь серии выборов слепой и немой удачи в той или иной форме.
Но были некие гиперинженерные события во времени, настроившие робот-rрепликатор на окружающую среду, и если его доблесть была равной или лучше чем доблесть своих конкурентов, выращенных естественно, его потомки могут быть среди нас, может быть даже нами!
Естественный отбор не может сказать, как система заполучила способ, которым она образовалась, но это не означает, что не могло бы быть глубоких различий между системами, 'разработанными' естественным отбором и разработанными умными инженерами.
Например, люди проектировщики, будучи дальновидными, но ограниченными, склонны считать свои проекты подверженными непредвиденным побочным эффектам и взаимодействиям, таким образом, они пытаются принять меры против этого, наделяя каждый элемент в системе единственной функцией и изолируя его от всех других элементов.
Напротив, Мать природа (процесс естественного отбора) прекрасно близорука и не ставит целей.
Так как она не предвидит вообще, она не имеет возможности побеспокоится о непредвиденных побочных эффектах.
Не 'пытаясь' избежать их, она испытывает проекты, в которых происходят много таких побочных эффектов; большинство таких проектов ужасны (спросите любого инженера), но время от времени появляется случайный побочный эффект: две или более несвязанных функциональных системы взаимодействуют, чтобы произвести удачный выбор: несколько функций для отдельных элементов.
Многократные функции не неизвестны в спроектированном человеком и они относительно редки; в природе они везде, и … одна из причин по которой у теоретиков возникли трудности это поиск вероятных проектов возникновения сознания в мозге исходя из предпосылки, что мозговые элементы служат всего одной функции.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/35417/126975
Переводчики: sorethroat, Irina73, georgestaunton
Настройки
Готово:
