Готовый перевод Richard Dawkins The Oxford Book of Modern Science Writing / Ричард Докинз Оксфордская книга публикаций современной науки: Ernst Mayr from THE GROWTH OF BIOLOGICAL THOUGHT / Эрнст Майр из «Рост биологического знания. Разнообразие, эволюция и наследственность»

Эрнст Майр

из книги "Рост биологического знания"

■ Выражаю огромную признательность тем немногим учёным, для которых английский язык не является родным, но они, тем не менее, выражают свои мысли на нём гораздо лучше многих своих англоязычных коллег.

Мы уже знакомы с трудами Добжанского (Россия), Тинбергена (Нидерланды) и Броновского (Польша).

Теперь познакомимся с работой Эрнста Майра (Германия).

Майр скончался в 2005 году в возрасте 100 лет. Он являлся последним крупным сторонником неодарвинизма.

Хотя его классической работой считается книга "Виды животных и эволюция", я, тем не менее, привёл выдержки из его более позднего и, вместе с тем, более философского/исторического труда "Рост биологического знания".

В ней он исследует многолетнюю одержимость Майра, эссенциализм и его отличие от того, что он называет «популяционным мышлением».

Многие задавались вопросом почему Дарвину и Уоллесу потребовалось так много времени, чтобы обьявиться.

Никто не мог отрицать, что Дарвин был исключительно умен, но проблемы, решенные, например, Ньютоном и Галилеем кажутся на первый взгляд более весомыми, чем проблема Дарвина.

Все же Дарвин жил на два века позже, чем Ньютон.

Что же сдерживало человечество так долго после захватывающих успехов Ньютона и других физиков? Для Майра, ответ был эссенциализм -то, что называется мертвой рукой Платона. ■

Обобщения в биологии почти неизменно имеют вероятностную природу.

Как кто-то остроумно сформулировал: "В биологии есть только один универсальный закон: ‘У всех биологических законов есть исключения’.

Эта вероятностная концептуализация поразительно контрастирует с точкой зрения раннего периода научной революции, что причинно-следственная связь в природе регулируется законами, которые могут быть сформулированы в математических терминах.

На самом деле, эта идея, по-видимому, впервые возникла у Пифагора.

Она оставалась доминирующей идеей, особенно в физике до настоящего времени.

Снова и снова она ложилась в основу какой-то всеобъемлющей философии, но с очень различными формами в руках различных авторов.

С Платоном это дало начало эссенциализму, с Галилео привело к механистической картине мира, а с Декартом к дедуктивному методу.

Всех три основных положения оказали фундаментальное влияние на биологию.

Взгляды Платона были взглядами студента геометра: треугольник, независимо от того какую комбинацию углов он имеет, всегда имеет форму треугольника и таким образом прерывно отличается от четырехугольника или любого другого многоугольника.

Для Платона, переменный мир явлений аналогичным способом был только отражением ограниченного числа фиксированных и неизменных форм, eide (как их назвал Платон), или сущности, как их назвали томисты в Средневековье.

Эти сущности - то, что реально и важно в этом мире.

Как идеи они могут существовать независимые от любых объектов.

Постоянство и прерывности - точки особого внимания для эссенциалистов.

Изменения приписаны несовершенному проявлению основных сущностей.

Эти концепции были основанием не только реализма томистов, но также и так называемого идеализма или позитивизма более поздних философов до двадцатого века.

Уайтхед, который был специфической смесью математика и мистика (возможно, нужно назвать его Пифагорейцем), когда-то заявил: ‘Самая безопасная общая характеристика европейской философской традиции состоит в том, что она состоит из серии сносок к Платону’.

Несомненно, имелось в виду, что это похвала, но в действительности было осуждением, если было верным вообще.

Но о чем это действительно говорит, так о том, что европейская философия в течение всех веков была неспособна освободиться от смирительной рубашки эссенциализма Платона.

Эссенциализм, с его акцентом на прерывность, постоянство, и типичные ценности ('типология'), доминировали над мышлением западного мира до такой степени, что до сих пор еще не полностью оценены историками идей.

Дарвин, один из первых мыслителей, которые отклонят эссенциализм (по крайней мере, частично). Он не был понят современными философами (все из которых были эссенциалистами), и поэтому его концепция эволюции путем естественного отбора сочли недопустимой.

Подлинные изменения, в соответствии с эссенциализмом, возможно только через скачкообразное возникновения новых сущностей.

Поскольку эволюция, как объяснил Дарвин, происходит из необходимости и постепенно, это довольно несовместимо с эссенциализмом.

Однако философия эссенциализма вписалась в мышление ученых физиков, чьи " классы", состоят из одинаковых сущностей, будь они атомы натрия, протоны, или пи-мезоны.

В западном мышлении на протяжении более двух тысяч лет после Платона преобладал эссенциализм.

Только в девятнадцатом веке новый и отличный образ мыслей о природе начал распространяться среди так называемых взглядов населения.

Что такое популяционное мышление и чем он отличается от эссенциализма? Популяционное мышление подчеркивают уникальность всего в органическом мире.

Важным для них, является индивид, а не тип.

Они подчеркивают, что каждый индивид в сексуальном репродуцировании видов уникально отличается от всех других, с большим количеством индивидуальности, даже существующей в однородительском репродуцировании.

Нет "типичного " индивидуального и средние значения являются абстракциями.

Многое из того, что в прошлом определялось в биологии, как " классы " является популяциями, состоящими из уникальных индивидуумов.

Имелись потенциальные возможности мыслить категориями лейбницевской теории монад, Лейбниц постулировал, что каждая монада индивидуалистически отличается от любой другой монады - главное отклонение от эссенциализма.

Но эссенциализм имел такое сильное влияние в Германии, что предложение Лейбница не привело к изменению в сторону популяционного мышления.

Когда его, наконец, разработали в другом месте, он получил два корня; один исходил от британских животноводов (Бейквелла, Сибрайта, и многих других), которые сообразили, что каждый индивидуум в их стадах имели разные наследственные характеристики, на основании которых они выбирали быков и основу для следующего поколения.

Другой корень был систематикой.

Все практикующие натуралисты были поражены наблюденим, что при сборке «серии» особей одного вида они обнаружили, что не существует двух абсолютно подобных экземпляров.

Не только Дарвин подчеркивал это в своей работе о моллюсках, но даже критики Дарвина согласились с ним.

Волластон, например, писал: «среди миллионов людей, которые были рождены в этом мире, мы уверены, что нет двух когда-либо бывших одинаковыми во всех отношениях; и таким же образом не будет слишком громким утверждение подобного о всех живых существах (однако, лиш некоторые из них могут наблюдаться нашим невооруженным глазом) которые когда-либо существовали.

Подобных заявлений были сделаны многими таксономистами середины девятнадцатого века.

Эта уникальность верна не только для индивудуумов, но и даже для стадий в жизненном цикле любого индивудуума, и для скоплений индивудуумов будь они демами, видами или ассоциациями растений и животных.

Учитывая большое количество генов, которые либо включены или выключены в данной клетке, то вполне возможно, что даже любые две клетки в организме идентичны не полностью.

Эта уникальность биологических индивидуумов означает, что мы должны подходить к группам биологических объектов в совершенно ином духе в отличие от того, как мы рассматриваем группы одинаковых неорганических сущностей.

В этом основной смысл популяционного мышления.

Различия между биологическими особями являются реальными, в то время как средние значения, которые мы можем вычислить при сравнении групп индивидов (видов, например) являются антропогенными выводами.

Это фундаментальное различие между классами у физиков и популяций у биологов имеет различные последствия.

Например, тот, кто не понимает уникальность особей не в состоянии понять работу естественного отбора.

Статистические данные эссенциалистов существенно отличаются от данных популяционистов.

Когда мы измеряем физическую константу — например, скорость света — мы знаем, что при эквивалентных обстоятельствах она постоянна и что любое изменение в результатах наблюдения происходит из-за точности измерения, статистики, просто указывающей на степень надежности наших результатов.

Ранняя статистика от Петти и Гронта Кетле была эссенциалистической статистикой, пытающейся достигнуть истинных значений, чтобы преодолеть запутывающие эффекты вариации.

Кетле, последователь Лапласа, был заинтересован в детерминированных законах.

Он надеялся, его метод, даст возможность рассчитать характеристики "среднего человека", то есть, открыть для себя «сущность» человека.

Изменения были только 'ошибками' вокруг средних значений.

Фрэнсис Гальтон был, пожалуй, первым полностью осознавшим, что среднее значение переменных биологических популяций представляет собой лишь конструкцию.

Различия в росте внутри группы людей реальные, а не результаты неточности измерения.

Наиболее интересный параметр в статистике природных популяций - фактическое изменение, объем, и его природа.

Величина отклонения отличается от персонажа к персонажу и от вида к виду.

Дарвин, возможно, не достиг бы теории естественного отбора, если бы не принял взгляды популяционного мышления.

Огульные заявления в расистской литературе, с другой стороны, почти неизменно основаны на эссенциалистических (типологические) взглядах.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/35417/126976

Переводчики: Irina73, ChaosRapier