Готовый перевод Пастка для жар-птиці Роздобудько Ірен / Ловушка для жар-птицы: ЕПІЛОГ/ ЭПИЛОГ

Они сидели в маленьком кафе на берегу теплого бархатного моря.

Южный городок поражал тишиной и спокойствием. Утром он напоминал прозрачную светлую розовую креветку - закрученные усики улочек и зеленый хвост длинной полоской тянулись далеко в море. На каждом шагу - белые кафешку под красными зонтиками, посреди города - островок готики, где брусчатка никогда не омывалась солнцем, а ночью старинные флюгеры распевали свои давние мелодии. Их никто не знал в этом городе, никто не звал, не набивался в гости или на «шашлыки», никто не обращал внимания на их потертые джинсы и на то, что они любили пить пиво прямо из бутылки, сидеть на газонах и целоваться посреди улиц.

Море медленно катило свои длинные теплые волны, покачивая вдалеке бело-розовые парусники...

— Откровенно говоря, — сказала Вера, потягивая через соломинку мартини со льдом, — я всю жизнь думала, что это сделала мама. Она была такая странная, безразлична ко всему... Но кто бы мог подумать, что на это способны какие то подростки? Странно, но Саламандра еще тогда предупреждала меня. Словно что-то предчувствовала...

— Не вспоминай больше про это, малышка, — положил руку ей на плечо Стас. — Все позади.

— Да, позади... — согласилась она. — Теперь все будет по другому. А как твой роман?

— Осталась только концовка, и можно нести в издательство. Я уже подписал новый договор. .

— Что это будет?

— На этот раз - детектив.

Они засмеялись. Наглые чайки сновали у них под ногами, как кошки, выпрашивая хлеба. Вера кормила их просто с рук. Они находились в каком-то своем средневековье, куда не доносились никакие современные урбанистические звуки. В этом кафе вместо электрического мангала горел настоящий огонь, на котором усатый хозяин жарил баранину.

- Хочешь мороженого? - спросил он.

Вера кивнула, и Стас пошел к стойке. Ему до сих пор казалось, что стоит неожиданно обернуться — и она пропадет, растворится в воздухе, убежит в астрал. Он чувствовал ее взгляд за спиной.

Вера и в правду смотрела ему в след. А потом, как это бывало не раз, закрывала глаза, и перед ней вырисовывался другой силуэт — до боли знакомый, изменчивый, гибкий, как водоросль. Саламандра!

«Ты все же таки влюбилась, Малышка, — как будто говорила она. — Но помнишь, что я тебе сказала: великое — обреченное на тяжелую гибель?»

Вера перевела взгляд на Стаса, который уже возвращался к ней с огромной порцией мороженого, похожего на букет разноцветных одуванчиков.

«Тебе не было и семнадцати — мысленно сказала подруге Вера. — Откуда ты могла знать про великую любовь? Мы еще встретимся с тобой в Ротонде, моя милая Саламандра, я позову тебя в таверне на Родосе или в марбургском гаштете — мы еще поспорим. И выпьем настоящего вермута. Только это будет не скоро. Дай мне доказать, что ты была не совсем права. Дай мне время ... »

«Маленькая нахалка! Разве ж я против? Пусть твоя любовь будет, как небо. Бог с тобой, Малышка! И — прощай!» — легкий изменчивый силуэт растаял в воздухе...

На его месте уже сидел Стас — реальный, любимый, живой.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/35986/128237

Переводчики: RobarIII, Oxania, Kazarina