Готовый перевод Black City (Black City #1) by Elizabeth Richards / Блэк Сити: 19

ЭШ

Я просыпаюсь от ослепительного света. Это рай? Мой отец всегда описывает небеса, как яркий белый свет. Нет. Мой вид не попадает туда, мы уходим в другое место - в Небытие. Резкая боль пронзает мою голову там, куда меня ударили. Точно не в раю. Я моргаю пару раз и даю привыкнуть глазам к свету. Сначала думаю, что я снаружи, свет такой пронзительный. Потом все приходит в фокус: двери, ультрафиолетовые полосы света, блестящие металлические стены.

Я вою, когда меня поражает еще один сильнейший приступ боли, как будто тысячи рук разрывают меня на куски. На моем теле нет и намека на одежду, его покрывают красные пятна и волдыри в тех местах, где ультрафиолетовые лучи от источников света, висящих на потолке, обжигают мою кожу.

Я пытаюсь пошевелиться, но понимаю, что это бесполезно. Моя левая нога прикована к стене тяжелой серебряной цепью. Вот дерьмо, дерьмо, дерьмо.... Я дергаю цепь, которая обжигает мои ладони и лодыжку, но не сдвигается с места.

Металлическая дверь с шумом открывается, и мать Натали, Эмиссар, появляется на пороге. Она складывает руки перед своим отвратительно тонким телом, кости её грудной клетки хорошо видны под натянутой кожей. В ней нет ни душевности, ни мягкости Натали, нет ничего с ней общего, кроме василькового цвета глаз. В коридоре позади неё вижу Марту - служанку-Дарклинга, которую я спас на рынке - она отмывает грязные пятна с пола. Озабоченность появляется на её лице, когда она видит меня. Эмиссар нетерпеливо прогоняет её.

Эмиссар Бьюкенан входит в мою камеру, и охранники закрывают дверь. Она держит в одной руке пакетик Крови Синт-1 , а в другой небольшой предмет, который я не могу разглядеть.

- Я не убивал Криса, - говорю сквозь потрескавшиеся губы. - Я даже не знал, что он был мертв.

Она довольно долго пристально разглядывает меня, а затем показывает содержимое второй руки - игральная карта с двумя сердцами. Моя визитка! Я дал её Крису на этой неделе.

- Ничего тебе не напоминает? - интересуется она.

- Вы не можете меня держать здесь. У меня есть права.

- У тебя нет никаких прав полукровка. Ты не человек.

Я дергаю свои цепи, а с губ слетает тихий рык.

Она с опаской отступает назад.
- Я рекомендую тебе, контролировать себя.

- Я не убивал Криса, - еще раз говорю я. В мой голос закрались нотки отчаяния.

- Крис Томпсон умер от передозировки Дурманом. Ты единственный полукровка зарегистрированный в городе и у него имелась одна из твоих визиток, которые, как меня информировали, ты раздавал своим "клиентам". Это единственное, необходимое нам, доказательство.

В мой желудок падает пушечное ядро. Не могу поверить, что это происходит наяву! Меня собираются казнить, за преступление, которое я не совершал.

- Просто сознайся в содеянном, и все будет кончено, - говорит она ледяным тоном.

- Я его не убивал!

Она делает отмашку рукой и секунду спустя на полную мощность зажигаются ультрафиолетовые лампы. Я снова взвываю, когда моя кожа разрывается от боли. Она машет рукой и свет становится слабее. Я сворачиваюсь в клубок, мое тело дрожит. Мне срочно нужна кровь, чтобы исцелиться. Где-то на задворках разума, меня мучает вопрос, почему она лично допрашивает меня, а не один из её бандюгов.

Эмиссар размахивает перед моим носом пакетиком с кровью.
- Разве не это твоё пропитание, полукровка?

Я отказываюсь смотреть. Не собираюсь умолять о еде, словно пес.

Она вынимает из прически шпильку и вонзает её в пакет. Кровь капает на пол рядом со мной, как раз на расстоянии вытянутой руки. Ноздри мои раздуваются, а с клыков капает яд.

- Этот пакетик с кровью может быть твоим, - негромко говорит она. - Все, что тебе нужно, это сознаться в убийстве Криса.

- Ни за что.

Она сжимает пакетик и на пол стекает еще больше крови. Я зажмуриваю глаза.

- Просто признайся...

- Нет.

- Признавайся!

Мой желудок крутит и сводит судорогами. Запах крови опьяняет, он такой сладкий и манящий и...

Я встаю на карачки и слизываю кровь с пола. Это так унизительно. Я отвратителен себе. Но не могу остановиться, она так хороша на вкус...Все, что тебе нужно - это сознаться и остальное твоё. Моя кожа незамедлительно исцеляется, когда я восполняю кровяной голод, красная плоть становится розовой, а затем жемчужно-белой.

Где-то, за пределами клетки, раздаются громкие голоса и спустя секунду стальная дверь распахивается и в комнату врывается высокий Дарклинг. На лице позолоченная маска.

Сигур!

Посланник-Дарклинг срывает маску, открывая разъяренное лицо. Почерневшие царапины шрамами пересекают его щеки и перечеркивают один из его огромных оранжевых глаз. Его здоровый глаз мечется от моей прикованной ноги и окровавленных губ к пакетику с кровью в руке у Эмиссарши. Он понимает что происходит.

- Немедленно развяжите его! - приказывает он.

- И не подумаю, - говорит Эмиссар. - Он подозревается в совершение убийства...

- Не было никакого преступления. Паренек умер от передозировки. Это была глупость, но не убийство.

- Это мне судить, - отвечает Эмиссар. - И как Вы смеете врываться сюда и задавать мне подобные вопросы? Ваши дипломатические привилегии не дают Вам право приходить и вмешиваться в мои дела без предварительной договоренности.

Уголки губ Сигура дергаются, но он сдерживается. Он почтительно кланяется, на что Эмиссар удовлетворенно скалит зубы.

- Эмиссар, - вежливо начинает он, однако, я вижу, что каждое слово дается ему с трудом, - произошло недоразумение. Этот мальчик невиновен. Если Вы отпустите его, то это будет шагом к примирению между двумя нашими расами.

Эмиссар щурит глаза, явно взвешивая свои возможности. Если Сигур Марвик лично заявился сюда, чтобы требовать моего освобождения, это означает, что у него есть ко мне какое-то дело. Стоит ли рисковать возникновением еще одного конфликта между нашими расами ради меня?

- Отпустите его, - наконец, говорит Эмиссар Бьюкенан.

Охранники приносят мою одежду и снимают с меня оковы. Я быстро одеваюсь и следую за Сигуром через лабиринт коридоров в вестибюль. Двери лифта с шумом открываются и в зал врывается Натали.

- Эш! Марта рассказала мне, что тебя держали в камере. Слава Его Всесилию, ты... - Она замечает Сигура и на её лице мелькает страх.

Он проносится мимо Натали, даже не бросив мимолетного взгляда на неё. Я хочу обнять её, сказать, что все в норме, но не могу этого сделать на глазах у Сигура. Я следую за ним на улицу. Землю укрыл свежий снег и он блестит почти голубым светом в лунном свете.

- Ты сильно пострадал? - спрашивает Сигур.

- Переживу. Откуда Вы узнали, что я здесь?

- Мой лейтенант отслеживала тебя. Она связалась со мной, когда увидела, что произошло, - отвечает он.

Я так и знал, что кто-то следил за мной!

Он с секунду изучает меня.

- Ты так похож на Аннору, - тихо говорит он.

Я делаю резкий вдох при упоминании имени своей матери.

- Пойдем со мной, Эш.

Сигур протягивает руку, подзывая меня.

Я стою в замешательстве. Снег тихонько укрывает пространство между нами и миллион мыслей проносится в моей голове, главным образом о способах его убийства. Из-за этого человека распалась моя семья. Тем не менее, я хотел бы знать, чего он хочет. Кроме того, он только что спас мою шкуру. Я вздыхаю и неохотно иду с ним.

Мы идем по городским улицам и я коротко рассказываю ему о своем задержании и допросе.

- Я не понимаю, почему она так отчаянно пытается обвинить меня в смерти Криса. И почему Эмиссар чувствовала себя обязанной допрашивать меня лично, - произношу я.

- У Эмиссара всегда есть свои причины, хотя меня очень беспокоит тот факт, почему она хочет обвинить именно тебя. - говорит он - Я просто рад, что ты не пострадал. Когда мой лейтенант рассказала мне, что случилось, я боялся худшего.

- Почему Вы просили её идти за мной? - интересуюсь я.

Сигур останавливается и поворачивается ко мне. Он не надел свою золотую маску, так что я все еще могу смотреть ему в лицо. Его кожа и волосы такие белые, что он почти исчезает на фоне снега.

- Ты - сын Анноры. Твоя безопасность для меня очень важна.

Я не знаю, что на это ответить, поэтому просто продолжаю идти. Мы приближаемся к главной городской площади и Сигур останавливается под тремя крестами, напоминая мне о казни Тома и Яны.

- Девушка-Дарклинг была Вашей родственницей? - спрашиваю Сигура, припоминая её имя: Яна Марвик.

- Племянницей.

Я уставился на него.
- И Вы позволили им так с ней поступить?

- Она сделала свой выбор. Как это ни прискорбно, но она знала закон. Я ничего не мог поделать. Она была виновна в этом преступлении.

- Вы могли возмутиться тому, что её задержали. Вы могли отдать приказ Вашим охранникам похитить её, Вы...

- Я не могу нарушать закон, не теперь, когда начались пограничные переговоры с Эмиссаром. Если есть хоть малейший шанс расширить нашу территорию, я должен им воспользоваться. Мои люди отчаянно нуждаются в большем пространстве. Мы не можем влезать сейчас в излишние проблемы. - Сигур притрагивается к деревянному кресту. Рука дымится и покрывается ожогами, но он не убирает её. - Она понимала.

Именно поэтому я так сильно ненавижу его! Если бы там, наверху, была Натали, я бы сделал все, чтобы спасти её. Моё сердце дрожит от одной мысли о ней. Сигур окидывает меня любопытным взглядом. Может ли он слышать это?

Напротив нас, на другой стороне площади старинные часы на самом высоком школьном шпиле зазвенели печальную мелодию.

- Мне не нравится, что эта школа так близко к нам. Это мучение для моих охранников. - произносит Сигур.

- Потому что им все время приходится бороться с искушением напасть на нас? Я думаю, мы должны выглядеть довольно аппетитно. - отвечаю я.

Сигур качает головой.
- Я приказал им не делать этого. Охранники Легиона должны повиноваться моим приказам, или приказам моих родных, таких, как ты. Это наш закон. - объясняет он.

Я вопросительно приподнимаю бровь.
- Я тебе не родня.

- И все же, по законам Дарклингов, ты - мой сын. Аннора - моя Кровная половинка, ты - её сын. Это делает тебя моим Кровным Сыном. Связь между нами так же сильна, как если бы ты был рожден от моей собственной плоти и крови.

Я неуверенно улыбаюсь, на самом деле не зная, как мне к этому относиться. Отец у меня уже есть, но мне всегда хотелось узнать, как бы это было, если бы у меня был отец - Дарклинг, если бы был кто-то, кто бы понимал меня.

И пока я ненавижу Сигура за то, что из-за него распалась моя семья, он делает то, что для него трудно. Если бы он не убедил Эмиссара отпустить меня, я был бы точно казнен за смерть Криса. Он спас мне жизнь. Может быть я надооценил его?

Сигур идет к воротам, и охранники Легиона встают по стойке смирно.

- Еще минутку, - говорит он им, и поворачивается, чтобы посмотреть на меня своими глазами, похожими на тлеющие угольки: - Надеюсь, ты не будешь возражать, если я спрошу: как там твоя мама поживает?

- Это, должно быть, шутка?

- Шутка? Я так не думаю, хотя я не совсем понимаю человеческий юмор.

Он что, серьезно? Затем меня осеняет. Он просто не знает.

- Мама заразилась вирусом Разъяренных, - говорю я.

Сигур пошатывается и охранники Легиона бросаются к нему, но я подхватываю его первым и помогаю присесть на ближайшую скамейку.

- Я не понимаю. Я думал, что поэтому Вы прогнали её. - произношу я.

Сигур качает головой.

- Тогда почему? - спрашиваю.

Сигур изо всех сил пытается говорить, но его голос прерывается от волнения.
- Мы поссорились.

- Из-за чего?

- Из-за тебя, - почти шепчет он, - я хотел, чтобы ты жил с нами. Она сказала, что не может поступить так с твоим отцом - ты был всем, что у него осталось. И я поставил её перед выбором - он или я. - Он поднимает свои сверкающие оранжевые глаза на меня. - Она выбрала твоего отца.

- Поэтому Вы изгнали её из Легиона?

- Я не горжусь тем, что сделал, - вздыхает он - Когда она не вышла на контакт со мной в последние несколько недель, я предположил, что она все еще в ярости. Я ничего не знал...

Мама предпочла нас Сигуру? Я запустил руку в волосы. Я ошибался на её счет все это время. Она действительно любит меня.

- Сколько времени у неё осталось? - спрашивает Сигур.

- Немного.

Сигур смотрит вдаль, на его лице не отражается никаких эмоций, так как он пытается переварить все это. Он встает и отходит на несколько шагов.

- Сигур? - зову я, следуя за ним.

Он опускается на колени, его фиолетовая мантия распласталась на снегу, и он испускает низкий, жалостливый вой. Его песня о боли и потере. Горе наполняет меня, пока я слушаю его. Я наконец смотрю в лицо правде: мама умирает. Охранники Легиона наблюдают за нами со стены. Песню не подхватывает никто из Дарклингов, они понимают, что это только наше горе и оставляют нас в покое. Когда Сигур прекращает петь, он поднимается и удивляет меня,осторожно расположив руки по обе стороны от моего лица.

- Я хотел бы, чтобы ты пришел в Легион и навестил свою семью.

- Прямо сейчас? - спрашиваю я, опешив.

Сигур опускает руки и кивает.
- Как там в одном человеческом изречении? Так, не упускай момент?!

Я колеблюсь. Я очень хочу побывать внутри Легиона, мои внутренности аж сводит от этого, но мой отец болезненно воспримет моё отсутствие, не зная, где я могу находиться. С тоской смотрю на Пограничную стену.

Я вздыхаю.
- Мне домой надо. Папа, наверное, там с ума сходит.

- Тогда ты придешь завтра, вместо того, чтобы праздновать день Примирения. Да? - спрашивает Сигур.

Я усмехаюсь.
- Даже дикие лошади не смогут удержать меня.

Металлические ворота открываются и он проскальзывает внутрь. Ворота закрываются за ним. Я прикасаюсь к грубой каменной стене кончиками пальцев.

Завтра я окажусь по другую сторону стены.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/36047/128626

Переводчики: Athena777, vikaz, IvOlga26