Готовый перевод The Third World War: The Untold Story / Третья Мировая война: Нерассказанная история: Глава 13: Война на море

ГЛАВА 13: ВОЙНА НА МОРЕ

«Крейсер «Красный Крым» (по-русски «Большой противолодочный корабль»)*, вышел из Севастополя в июне 1985 года и, после прохождения проливов Босфор и Дарданеллы, провел несколько дней в восточной части Средиземного моря, прежде, чем пройти через Суэцкий канал и Красное море в Индийский океан. Советский корабли, несшие службу в этой части океана, были, по большей части, из состава базировавшегося во Владивостоке Тихоокеанского флота. Но у «Красного Крыма» была особая задача. После дозаправки на Сокотре в Индийском океане, он должен был зайти на индийскую базу ВМФ в Вишакхапатнаме. Затем он направился на Маврикий, а оттуда – в плавание вокруг Африки, заходя в порты Анголы и Гвинеи, прежде, чем вернуться на Черное море в начале августа.

* БПК проекта 61. Также по классификации НАТО они являлись эсминцами (Kashin-class destroyer), а не крейсерами

Задача «Красного Крыма» состояла в том, чтобы проверить, как отреагируют на его присутствие в двухсотмильной экономической зоне и территориальных водах большое число прибрежных государств, подписавших конвенцию ООН по морскому праву, принятую в прошлом году после серии конференций, которые начались почти тридцать лет назад.

На его борту, помимо капитана, комиссара, около тридцати офицеров и пятисот нижних чинов, находился советский академик Юрий Скрыдлов, который являлся членом советской делегации на заседании ООН, принявшем конвенцию по морскому праву, участвовал в встречах в Вашингтоне, Каракасе, Женеве, а затем снова в Вашингтоне. Честный и интеллектуальный человек, он был признанным в мире авторитетом в области международного права. Профессора Скридлова, который сочетал в себе сильную личность с глубокой, скрытой ненавистью к марксист-ленинистской лжи, очень любили и уважали все, кто находился на борту «Красного Крыма», включая комиссара.

Скридлов ввел в практику записывать новостные передачи мировых и региональных каналов, а затем, переведя их на русский язык, транслировать каждый вечер по корабельной трансляции, со своими комментариями. Не прибегая к открытой критике КПСС и Советского Союза, ему все же удалось дать команде объективную картину мира, свободную и объективную информацию о происходящих в нем событиях. Команда корабля оказавшаяся на целые недели взаперти посреди моря, двигаясь малым ходом либо стоя на якоре далеко от берега, развивала в себе совершенно новое понимание мира. Критически обсуждались вопросы, которые они уже давно старались не замечать. Все громче звучало недовольство системой, при которой они жили. Раньше, получая информацию о мире за пределами СССР, они, конечно, были либо лишены возможности смотреть, либо находились под строгим контролем. Подавляющее большинство команды составляли молодые, неженатые призывники. Когда корабль 23 июля покинул Луанду и направился домой, их решимость начала расти. После короткого захода для дозаправки в Гвинею, они двинулись дальше. 4-го августа они должны были пройти через Гибралтар, а 8-го миновать Дарданеллы.

25 июля, очередной «выпуск новостей профессора Скридлова» всколыхнул их. Капитан получил сверхсекретное сообщение, содержание которого он посчитал обязанным раскрыть Скридлову, предупредив его о напряженности в отношениях между Варшавским договором и НАТО. «Красный Крым» должен был увеличить скорость, чтобы пройти через Дарданеллы 3-го августа. Это означало, что через Гибралтар предстоит пройти 30 июля. Главнокомандующий советским ВМФ приказал «незаметно» подготовить корабль к бою и передал данные о военно-морских силах НАТО, с которыми они могут столкнуться, а также данные о дислокации советских кораблей и подводных лодок. Оказывалось, что шестой флот США вполне мог преградить путь в Дарданеллы.

События, происходившие на борту советского крейсера в эти дни, были далеко не ясны. Казалось, что советские моряки были готовы прибегнуть к решительным мерам, чтобы показать их враждебность тираническому режиму. В 21.07 30 июля «Красный Крым», получив должным образом запрошенное разрешение от британского флагмана, вошел в британские территориальные воды и стал на якорь. Оказалось, что топливо, заправленное в Гвинее, было сильно загрязнено, и корабль не мог продолжать свой путь, пока топливная система не будет очищена. По крайней мере, так они доложили командованию. И это было не то, что капитан корабля сказал начальнику базы в Гибралтаре, к которому он явился на следующее утро, в сопровождении политического комиссара – и профессора.

Они были убеждены, что угроза мировой войны в настоящее время неизбежна, и что из нее возродиться новая Россия. Команда корабля была открыта, и предоставила всю интересующую британцев информацию. Они хотели, чтобы корабль и они сами получили убежище, чтобы не участвовать в бою ни против своих бывших товарищей, ни против НАТО, пока конфликт не окончиться, и все могли бы оценить их вклад в построение нового, более светлого будущего.

Эта просьба была немедленно удовлетворена и стала первой в то, что превратилось в серию дезертирств.

* * *
10 августа атомный ракетный крейсер, единственный уцелевший корабль Пятой (Средиземноморской) эскадры советского военно-морского флота* поднял британский флаг и вошел в гавань Гибралтара, где бал берегу салют двадцать одним орудийным залпом и бросил якорь. Командир корабля, капитан 1-го ранга П. Семенов, предстал перед британским губернатором в своей парадной форме и заявил, что он передает ракетный крейсер в распоряжение британских властей, а весь экипаж просит политического убежища.

* Единственным ракетным крейсером Черноморского флота был «Москва», однако он относился к проекту 1164 с неядерной силовой установкой. Впрочем, формально это является не ошибкой, а вымыслом.

- В том числе политические комиссары и офицеры КГБ? – Спросил губернатор.

- Нет, - ответил капитан. – Мы их повесили на мачтах. Придите и увидите сами.
Это предложение было отклонено, просьба убежища удовлетворена.

В тот же день советская атомная подводная лодка «Робеспьер»* всплыла в гавани Бостона, штат Массачусетс под американским флагом. На подводной лодке не было мачт, чтобы повесить КГБ-истов и представителей партии. Поэтому их выбросили за борт при входе в гавань. Советская подложка была разоружена и обездвижена, экипаж интернирован**.

* Советские подлодки в 80-х не имели названий, а только тактические номера (например, К-219)

** Дж. Хеллер. «Подводные лодки в войне». Сиджвик и Джексон, Лондон, 1987, с. 184 (вымышленное издание)

* * *
Теперь мы должны рассмотреть войну на море более пристально. Удобным, хотя и несколько неофициальным вступлением к этой важной теме нам представляется текст лекции контр-адмирала ВМФ США Рэндольфа Мэйбери, выступившего с ней в Национальном колледже обороны в Вашингтоне летом 1986 года. Вступительное слово начальника колледжа:

- Доброе утро, джентльмены. Как вы знаете, сегодня мы продолжаем исследование военных операций, продолжавшихся с 4 по 20 августа 1985 года. Наш курс построен таким образом, чтобы составить краткий «общий» обзор всех боевых действий, по региону за регионом, дополняя его развернутыми описаниями боев на море, на суше и в воздухе. С прошлой зимы, когда адмирал Лэйси передал нам дополнительные данные по операциям в Атлантике и Норвежском море - особенно знаменитой «кавалерийской» операцией по проводу конвоев с подкреплениями - мы проделали много тяжелой работы с целью представить сводный отчет о военно-морских (в том числе как собственно военно-морских, так и воздушных морских) операциях, разворачивавшихся независимо друг от друга в различных регионах и театрах военных действий. Адмирал Мэйбери не так давно завершил эту работу и нам очень повезло, что он присутствует здесь, чтобы ознакомить нас с ней. Как заместитель начальника штаба Верховного главнокомандующего ВМФ США в Европе (CINCUSNAVEUR) в Лондоне с 1984 по 1985 годы, он имел возможность хорошо ознакомиться с происходящим. В любом случае, мы рады вас видеть, адмирал! А теперь, пожалуйста, выходите и ознакомьте нас со своим докладом.

- Спасибо. Приятно снова вернуться в Национальный Военный Колледж. Когда я был его студентом в 1983 году, стоял вопрос «что будет, если…» Теперь основным вопросом является «Почему так случилось»? Человеческий род был близок к тому, чтобы уничтожить себя. Если просто оглядываться назад, то история может представлять интерес, однако не будет иметь большого значения, если ее уроки не будут выучены.

- Я пришел к выводу, что мы допустили ошибку - говоря «мы», я имею ввиду Соединенные Штаты Америки и наших союзников на НАТО. Ошибка состоит в том, что мы не считали Москву опасностью для нашей цивилизации, хотя ее можно узреть в советских установках, убеждениях и действиях. Например, в работах Ленина мы могли бы прочитать:

«Великие вопросы в жизни народов решаются только силой. ...раз штык действительно стал во главе политического порядка дня, конституционные иллюзии и школьные упражнения в парламентаризме становятся только прикрытием буржуазного предательства революции. Действительно революционный класс должен выдвинуть лозунг диктатуры пролетариата».

* В.И.Ленин, соч.9 стр. 3. Цитируется по «Иен Грейг: «Они говорят то, что думают». Научно-исследовательский институт иностранных дел, Лондон, 1981, стр. 14 (прим.автора).


- В цитате пропущено несколько фраз, без которых она имеет более зловещий вид. Полная версия:

«Великие вопросы в жизни народов решаются только силой. А раз такое положение создалось, раз штык действительно стал во главе политического порядка дня, раз восстание оказалось необходимым и неотложным, – тогда конституционные иллюзии и школьные упражнения в парламентаризме становятся только прикрытием буржуазного предательства революции, прикрытием того, как отшатывается буржуазия от революции»

Следует также отметить, что аналогичную фразу О.Бисмарка "не речами и решениями большинства решаются важные вопросы современности — это была крупная ошибка 1848 и 1849 годов, — а железом и кровью", автор не считает поводом объявить Германию "угрозой нашей цивилизации" (прим.переводчика)

- Или, по словам одного из его учеников в 1970-х годов:

«Наша эпоха – это эпоха перехода от капитализма к социализму и коммунизму, эпоха борьбы двух противоположных систем. Отличительной особенностью текущего этапа является то, что силы социализма определяют ход исторического развития, а империализм утратил прежнее доминирующее положение на международной арене. СССр в настоящее время представляет собой могучую силу в экономическом и военном отношении. Научно-техническая революция в настоящее время оказывает значительное влияние на развитие военного дела. В этих условиях военно-технологическая политика КПСС направлена на создание и поддержание военного превосходства социалистических стран над силами войны и агрессии»*

* М. Гладков Б. Иванов. Экономика и военнотех, «Коммунист Вооружённых Сил», №9 за 1972 г. Цитируется по Иэн Крэйг, там же, стр. 57.

- Эти мнения были доступны для нас в переводе. Но мы, все же, как правило, ради собственных практических целей рассматривали проблему Советского Союза в свете нашего собственного, свободного и открытого мышления, согласно которому Закон Мерфи столь же верен, как и второй закон термодинамики. Британцы, пришедшие сюда, как-то раз рассказали нам, что означает такая разность восприятия. Кажется, это случилось на приеме в советском посольстве здесь, в Вашингтоне. Водка текла рекой. Под конец приема советский посол вызвал британского на соревнование по бегу. Британский посол выиграл. Это было должным образом описано в «Таймс»: «В ходе забега между советским и британским послами в Вашингтоне вчера вечером, британский посол победил». «Правда» сообщила об этом по-другому: «В ходе забега между послами в Вашингтоне на прошлой неделе, советский посол занял второе место. Британский пришел предпоследним».

Затем адмирал Мейбери приступил к своему видению военно-морских операций в четырех аспектах: довоенному балансу сил, развертыванию перед 4 августа, военно-морским операциям в шестнадцать дней войны и деятельности сразу после ее завершения.

Ниже приводиться обзор его доклада:

- Без сомнения, это будет напоминать дискуссии о возможностях ВМФ СССР, которые продолжались два десятилетия, предшествовавших войне. Они были частью западной, и, прежде всего американской озабоченности ростом советской военной мощи в целом. Какие советские намерения вытекали из их возможностей? Каковы были сдерживающие факторы? Ответы на эти вопросы нелегко дать даже сейчас. Разведывательные службы, как правило, действуют наверняка и стремятся не недооценивать угрозу. Отставные офицеры имеют склонность «выговариваться», предупреждая общественность о мрачных последствиях провала политики по внесению ассигнований на разработку того или иного новейшего оружия. Различные «мозговые центры» получали контракты на проведение исследований в области обороны. Так как из этих исследований можно было извлечь прибыль, оставалось подозрение, что результаты соответствовали точке зрения организации, заказывавшей исследование. Можно привести слова одного скептика: «Как можно проводить объективное исследование, когда такой задачи не ставиться»? Также очевидно, что производители оружия были заинтересованы в том, чтобы советские военные возможности, как они представлялись администрации США и Конгрессу были частично завышены, чтобы оставаться при делах. Конгресс и сам был не застрахован от этого. Как писал адмирал Миллер, чьи оценки советских военно-морских возможностей были лучше, чем у большинства «Часто степень советской угрозы принималась отдельными политиками в зависимости от региона, который они представляли. Если в регионе не было интересов военной промышленности, верными считались те оценки, которые предполагали наименьшие расходы на оборону»*.

* Дж. Е.Миллер, вице-адмирал ВМФ США (в отставке), бывший командующий американскими Вторым и Шестым флотами / «Оценка советского военно-морского флота», цит.по Грэйсон Кирк, Нильс Х. Вессел (ред.) «Советская угроза: мифы и реальность», - Praeger, Нью-Йорк, 1978 г., стр. 47

Ученые, которые анализировали данные военной разведки, имели склонность рассматривать их через призму собственных взглядов, журналисты, которые хотели публиковать определенную информацию, чтобы привлечь к себе внимание, часто мало заботились о сбалансированности собственных версий. Даже действующие командующие флотами были склонны поддаваться влиянию из-за собственных мнений, собственной оценки угрозу, собственного, порой уникального опыта. Что касается Администрации США, то если президент пришел к власти с программой, предполагающей сокращение оборонных расходов, то разумно предположить, что его администрация будет оценивать советскую военно-морскую угрозу как нечто меньшее по сравнению с тем, как ее будет оценивать президент, чья избирательная программа предполагала увеличение военного бюджета.

Наконец, люди задавались вопросом, насколько стоило доверять книгам и статьям, касающимся военно-морских вопросов, которые исходили из самого Советского союза? Зачем писалось евангелие от адмирала Горшкова? Писал ли он его для разведывательных органов НАТО, или для того, чтобы вдохновить свой флот, или для того, чтобы привлечь на свою сторону генералов, или для того, чтобы выжимать все больше ресурсов из Политбюро? Теперь мы знаем, что Горшков считал, что он крепко стоялна позициях марксист-ленинистской теории, генералы его не любили и не верили ему, Политбюро и любило его и верило ему, а НАТО не желало во все это верить. Следует согласиться с собственной оценкой ВМФ СССР, сделанной адмиралом Миллером вскоре после периода командования им Шестым флотом США на Средиземном море, за не так уж много лет до Третьей Мировой войны. Как показали события, его оценка была недалека от истины.

Развертывание советского флота в условиях войны будет рассмотрено отдельно, с указанием количества основных типов кораблей, доступных им в начале войны, пока же ограничимся оценкой их качества. Во-первых, рассмотрим советский надводный флот, за исключением авианосцев. Он включал тяжелые крейсера, крейсера, эсминцы, фрегаты и меньшие корабли - весь возможный класс современных судов. Они имели впечатляющий внешний вид, довольно высокую маневренность и мореходность, были относительно быстры и хорошо вооружены, в первую очередь, оборонительными системами вооружений. Последнее заставляло идти на необходимые компромиссы. Количество перезаряжаемых систем, например, было довольно небольшим, условия жизни экипажей, как правило, низкими, отсеки для хранения запасов, запасных частей и расходных материалов были ограничены, а стандарты строительства кораблей были ниже, чем было приемлемо для большинства западных флотов. Считалось, что советские корабли, получив повреждения, будут тонуть быстрее, чем западные. Кроме того, возможности их вооружений сильно зависели от электроники, чтобы позволить им пережить атаку. Без адекватных средств радиоэлектронной защиты, вооружение советских кораблей было почти бесполезным, даже если сами корабли оставались на плаву.

В области противолодочной обороны (ПЛО), ВМФ СССР отставал даже к 1980-х. Сами корабли были оснащены гидролокаторами и несли вертолеты с погружаемыми гидролокаторами и самолеты, способные ставить буи. Но советы, в отличие от американского флота, не располагали такой развитой системой стационарных сонаров большой площади на морском дне, способной обнаруживать подлодки на значительном удалении от берега. Кроме того, советские подлодки были, конечно, гораздо более шумными, чем у США и их союзников.

Малые корабли советского военно-морского флота были представлены, по большей части быстрыми ракетными кораблями. Хотя они не могли противостоять атакам авиации, эти корабли были очень эффективны в прибрежных водах, под прикрытием истребителей, базирующихся на суше. Несколько типов этих кораблей доказали свою эффективность в арабо-израильских войнах и в конфликте Индии и Пакистана. Однако, за исключение советских тяжелых крейсеров класса «Киров», которые, будучи атомными, быстрыми и хорошо вооруженными, могли бы нанести много вреда в ходе самостоятельных операций, которые будут описаны в нашей книге, надводные корабли были тем элементов советской военно-морской угрозы, которая не слишком тревожила ВМС США.

Подводные лодки были совсем другим делом. Оставляя пока в стороне стратегические атомные подводные лодки, вооруженные баллистическими ракетами с ядерными боеголовками (ПЛАРБ), Советы имели три типа ударных подводных лодок, или лодок общего назначения, которые иногда называют «флотскими». Первым типом были атомные подводные лодки, вооруженные торпедами и ракетами, и предназначенные для борьбы с надводными кораблями и подводными лодками противника. Двумя другими типами были лодки, вооруженные противокорабельными ракетами, одним из которых были атомные, а другим - дизель-электрические лодки. Каждый тип делился на собственные классы, самые современные из которых могли действовать глубоко и бесшумно. Кроме того, в состав советского подводного флота входило большое число «патрульных» дизель-электрических подводных лодок, вооруженных торпедами или, в качестве альтернативы, минами. В отличие от атомных подводных лодок, дизель-электрические должны были выставлять шноркель для забора воздуха вовремя зарядки аккумуляторов, который мог быть обнаружен радиолокаторами, особенно бортовыми РЛС самолетов. С другой стороны, подводой эти лодки были настолько тихими, что их было крайне трудно обнаружить гидролокаторами как в активном, так и в пассивном режимах, а следовательно и противостоять им. Кроме того, гидролокатор в активном режиме представлять собой маяк для атомных подводных лодок, которые могли быстро подойти на расстояние поражения, оставаясь при этом незамеченными. Атомные подводные лодки могли действовать в глубинах океана так долго, как позволяли запасы еды и оружия, но не могли эффективно и безопасно действовать на мелководье (200 метров и меньше) континентальных шельфов. Эти факторы не оставляли никаких сомнений в том, что Советский подводный флот представляли собой серьезную угрозу для боевых и транспортных кораблей США и их союзников и, вероятно, при наилучших противолодочных мерах, которые только могли быть приняты, мог добиться как минимум одной успешной атаки из трех попыток, в то время, как из каждых пяти обнаруженных и классифицированных как подводная лодка целей могла быть уничтожена только одна.

С другой стороны, советская морская авиация в 1985 году едва достигла совершеннолетия. Первый большой атомный авианосец еще не завершил испытания. Однако четыре 45 000-тонных корабля класса «Киев», оснащенных истребителями-разведчиками ВВП (вертикального взлета и посадки) и противолодочными вертолетами были признаны эффективными в своей роли. Меньше крейсера-вертолетоносцы «Москва» и «Ленинград» были не более чем кораблями хорошей погоды. Однако советские военно-воздушные силы берегового базирования заслуживали гораздо больше уважения. Адмирал Горшков убедил Совет Обороны в том, что СССР должен иметь как дальние разведчики, чтобы вести наблюдение за Атлантическим, Индийским и западной частью Тихого океана, так и мощные, дальние и скоростные бомбардировщики, вооруженные противокорабельными ракетами. Ими стали «Беары» и «Бэкфайеры». При наличии оперативных баз в стратегически важный районах, судоходство НАТО и его союзников оказывалось в серьезной опасности. Если бы Советский Союз получил базы в Северной Африке, под угрозу попал бы даже Шестой флот США в Средиземном море.

При оценках советских десантных возможностей отмечалось, что, несмотря на хорошо разрекламированное превосходство своей морской пехоты, советам недоставало некоторых важных элементов, таких как воздушная составляющая и поддержки тактической авиации. Как средство вторжения против более слабых сил, это была сила, с которой следовало считаться, однако она не могла сравниться с морской пехотой США. Другой относительной слабостью советского военно-морского флота была материально-техническая поддержка. Существовали лишь незначительные средства поддержки основных сил флота. В мирное время, такие подразделения как пятая эскадра, действовавшая в восточной части Средиземного моря длительное время находилась в удалении от собственных баз, однако большую часть времени стояла на якоре, принимая грузы с вспомогательных и торговых судов, а также тендеров. Эти возможности были недостаточны для длительных операций в открытом океане. Следовало, однако, иметь ввиду, что если бы советский военно-морской флот добился внезапности нападения, он мог очень быстро нанести большой ущерб. Существовали также доказательства того, что адмирал Горшков создал чрезвычайно надежную систему управления, которая, несмотря на высокую централизацию, имела большой резерв персонала и ресурсов. Разведывательные системы, способные дать системе управления всеобъемлющую информацию были созданы уже давно и постоянно применялись на практике.

Что касается боевого духа и боеспособности офицеров и матросов ВМФ СССР, то здесь были как плюсы, так и минусы. Верховное командование и флагманы, в целом, производили впечатление людей, знающих свое дело. Командиры кораблей и подводных лодок также были хороши, хотя отмечалось, что они оставались командирами в течении длительных периодов времени или, отказавшись от одного корабля, сразу же получали другой, что позволяло предположить нехватку действительно компетентных специалистов. Общим, казалось, было нежелание проявлять инициативу. Кроме того, от командиров требовалось слишком многое. В соответствии с уставом советских вооруженных сил, «командир подразделения был обязан руководить боевой и политической подготовкой своих подчиненных и поддерживать идеальную дисциплину... Он должен знать профессиональные, политические и моральные качества своих подчиненных, постоянно совершенствовать свои навыки и быть наставником в области права и политики». И, хотя всегда подчеркивался принцип единоначалия, на практике Партийное руководство, в лице замполита (заместителя командира по политической части) было обеспокоено не только политико-идеологическими, но и чисто военными и даже техническими вопросами.

На офицеров на советском военном корабле ложилась также тяжелая нагрузка боевой подготовки. Большинство матросов были призывниками и служили в течение тридцати шести месяцев. В теории, подготовка велась на конкурсной основе. Но для командиров было редкостью выгнать с корабля матросов и офицеров, способности которых снижали общую боеготовность корабля. Также советские корабли проводили поразительно большую часть времени в гаванях. Уровень боевой готовности и навыков обращения с вооружением не был столь высок, как ожидалось.

Подводя итоги данного раздела, можно сказать, что сам по себе, с точки зрения качества, советский военно-морской флот представлял собой грозную силу, но сильно зависел от баз - как морских, так и военно-воздушных - чтобы представлять угрозу для флотов США и их союзников. Действительно, если бы боевые действия велись поблизости от советских баз, исход конфликта было бы трудно предсказать. К счастью для западных союзников, они велись в отдалении от советских баз.

Адмирал Мейбери напомнил о качественных характеристиках советских баллистических ракет подводных лодок. Он напомнил, что, без сомнения, ранние типы советских ракет уступали ракетам «Поларис» и «Посейдон», которыми были вооружены подводные лодки ВМС США. Но к 1985 году советские РПКСН состояли, в основном, из лодок типа «Дельта» , вооруженных ракетами с дальностью более 4000 миль. Находясь на боевом патрулировании в Баренцевом или Охотском морях, эти подводные лодки могли поразить любую цель на территории США, будучи в вне досягаемости любых ответных мер. Действительно, ни американский, ни советский флоты были не в состоянии противодействовать РПКСН противника, которые, таким образом, оставались уникальными по своему характеру средствами стратегического сдерживания. Английские и французские ПЛАРБ также, несмотря на значительно меньшее количество, представляют собой грозное средство ответного удара. Им советы тоже не могли противостоять. И они не могли их игнорировать.

Прежде чем перейти к рассмотрению ставших известными планов развертывания советского флота, а также рассмотреть влияние географических особенностей на оперативные концепции, на которых были основаны планы оперативного развертывания. Геополитика - идеи «Хартленда», «Римленда»*, «мирового океана» и так далее - это все интересно, но, вероятно, имеет малое практическое значение в разработке политических стратегий. Распределение полезных ископаемых в мире может четко определить политическую карту мира в настоящем и будущем. Но не может быть никаких сомнений в преемственности основных целей русской внешней политики.

* Концепции, введенные Хэлфордом Дж. Маккиндером и Николасом Спайкменом соответственно, посвященные вопросам геополитического влияния в Евразии

В 1725 году царь Петр Великий, вскоре после аннексии пяти персидских провинций и города Баку и незадолго до своей смерти завещал своим потомкам следующее:

«Я твердо верю, что государство Российское должно установить власть над всей Европой... Вы должны всегда расширяться в направлении Балтийского и Черного морей. Вы должны стараться приблизиться к Константинополю и Индии, продвинуться так далеко, как только возможно. Вы должны стремиться к господству на Черном море и стать хозяевами Балтийского. Это наиболее важно для наших будущих целей. Вы также должны сделать все возможное, чтобы спровоцировать распад Персии как можно скорее и открыть пути через Персидский залив»*

* Цитируется по: капитан У.Дж.Драпер (вооруженные силы Канады); полковник П.Монсутти (армия Италии); Полковник Б.Т.Силлс (КВС); полковник М.Я.Танель (вооруженные силы Турции) «В поисках западной военной стратегии в 1980-х: коллективное исследование», Сифорд Хаус Пэйперс, 1980 - лондонский королевский колледж военных исследований.

- Следует отметить, что данный текст представляет собой поддельное «Завещание Петра Великого», появившееся в 1812 году во Франции (прим.переводчика).

В 1985 году мистический абсолютист Петр Великий мог бы признать, если бы он был в курсе дел, что диалетико-материалистические узурпаторы в Кремле сделали эту работу довольно неплохо. В тот роковой день 4 августа 1985 года, когда советские войска перешли в наступление, царь Петр был бы потрясен, узнав, где дислоцировался в это время советский военно-морской флот. Два самых мощных флота дислоцировались в отдаленных районах в Мурманске и на Камчатке, а два других были заперты - один на Балтийском море, другой на Черном. Как советская военно-морская мощь могла быть эффективно брошена на поддержку грандиозного плана? Конечно, решающий удар не должен был быть нанесен, пока комбинация обстоятельств, дипломатических и силовых мер не позволила бы Советам установить контроль над выходами из Балтийского и Черного морей.

Большой упор был сделан на три принципа, направленные на достижение военной цели Организации Варшавского Договора, заключающейся в уничтожении вооруженных сил НАТО и ее партнеров. Этими принципами были: внезапность, координация действий всех родов войск и концентрация сил. Такие планы существовали, постоянно обновляясь, с тех пор, как советская военная мощь возросла достаточно по сравнению с НАТО, чтобы у советских лидеров появилось искушение использовать ее при возникновении благоприятных обстоятельств. В советском военно-морском флоте не было необходимости рисковать, доводя эти планы до сведения персонала ниже командования флотов, да и получение ими директив было завязано на день «Д».Они оставались в неведении до «Д -5». Это гарантировало, что никакие изменения в структуре деятельности советского военно-морского флота не дадут средствам раннего оповещения НАТО информации о возможном нападении. С другой стороны, каждый советский военный корабль, находившийся за пределами основных пунктов дислокации должен был полностью готов к началу войны, а в мирное время не допускалось развертывание основных единиц флота далее, чем в пяти днях хода от пунктов базирования. Средства разведки и слежения должны были быть достаточными, чтобы обеспечить начальное развертывание без существенного усиления работы, чтобы не прилечь внимания непривычной активностью. Оперативный контроль над всеми военными кораблями, торговыми и рыболовецкими судами передавался главнокомандующему советским флотом в «Д -1», а его первый заместитель, начальник главного штаба ВМФ, готовился взять на себя контроль над операциями по всему миру.

Похоже, что оценка НАТО основных задач советского флота в случае войны была недалека от истины. Они включали: поддержание в постоянной готовности ПЛАРБ как стратегических сил ответного удара, а также защита их от любого возможного противодействия; противостояние, насколько это возможно, ПЛАРБ флотов США, Великобритании и Франции; уничтожение или вывод из строя авианосных ударных групп ВМФ США и других крупных боевых кораблей; поддержку сухопутных войск, как непосредственной огневой мощью кораблей, так и косвенно, путем доставки сил и материально-технической части; нарушение вражеского судоходства, включая прекращение любых морских перевозок, оказывающих прямую поддержку вражеским силам; а также осуществление слежения и разведывательных операций, необходимых для выполнения вышеизложенных задач.

Из советских документов следует, что для выполнения требований военно-морского плана был развернут следующий расклад сил. В течение последней недели июля 1985 года восемь ПЛАРБ, каждая с шестнадцатью или двенадцатью ракетами на борту постоянно находились на боевом патрулировании в Баренцевом море, и еще пять в Охотском. С этих позиций они могли поразить любую цель в континентальной части США. С целью защиты ПЛАРБ от нежелательного внимания потенциально враждебных «нарушителей», советы развернули дизель-электрические подводные лодки, которые вели патрулирование, пользуясь преимуществами, которые им обеспечивала меньшая, чем у их атомных оппонентов, шумность электродвигателей. ПЛАРБ поддерживали, конечно же, и противолодочные самолеты берегового базирования, а также всеобъемлющая оперативная информация от разведывательной сети.

Советский Союз пришел к выводу, что возможности прямо и полноценно противостоять ПЛАРБ флотов США, Великобритании и Франции нет. Однако, некоторые меры, призванные ограничить ущерб в Советском Союзе при ответном ударе ПЛАРБ, могли быть приняты. Единственными военными кораблями, предназначенными для этой цели, были дизель-электрические подводные лодки - шесть на Северном и четыре на Тихоокеанском флоте - задачей которых была постановка минных заграждений у баз ПЛАРБ противника. Другие меры, принятые советами, не являлись чисто военно-морскими, и здесь не представляют для нас интереса. В любом случае, они были не слишком эффективны.

Следует также напомнить о развертывании сил США и НАТО, которые Советский Союз должен был учитывать в своих планах - и, как было отмечено ранее, западные державы не всегда соответствовали «московскому взгляду». К 1985 году, ВМС США достигли успеха в программе продления срока службы (SLEP) своих авианосцев. Это добавило кораблям еще пятнадцать лет к их нормальному тридцатилетнему сроку службы. Программа была разработана для того, чтобы ВМС США имели в строю по крайней мере двенадцать авианосцев до конца столетия. По состоянию на август 1985года, USS «Саратога» и «Форрестол» прошли через SLEP и стали «почти что новыми». USS «Индепенденс» был передан на военно-морскую верфь Филадельфии - что могло показаться жестоким по отношению к Вирджинцам, но, по крайней мере, Ньюпорт-Ньюс* получил заказ на постройку CVN-70 «Карл Уилсон»!

* Город в США, шт. Виргиния. Один из центров американского кораблестроения

Широкую огласку получили слова, произнесенные в 1981 году начальником штаба ВМФ США адмиралом Томасом Б.Хейвордом, который сказал, что от него требовалось «... удовлетворить потребности в трех океанах силами флота, которого хватает на один-полтора». Следовало признать, что в течение последующих лет, он получил три введенных в строй авианосца, чтобы исправить положение. Таким образом, к середине 1985 года на постоянном дежурстве в Средиземном море находилась одна авианосная ударная группа, одна, а иногда две в Индийском океане и одна, иногда две в западной части Тихого океана.

Ни одна группа не находилась на постоянном дежурстве в Атлантике: Авианосная боевая группа Атлантического океана должна была быть сформирована из сил, проходящих подготовку в прибрежных водах США в ходе мобилизационного развертывания. Каждый из авианосцев нес около восьмидесяти пяти самолетов - истребителей, штурмовиков, противолодочных самолетов с фиксированными или складывающимися крыльями, а также один-два самолета, специально разработанных для РЭБ и дальнего радиолокационного обнаружения (ДРЛО). Для защиты этого американского плавучего аэродрома предназначались два-три ракетных крейсера и десяток современных эсминцев и фрегатов. Довольно часто, он сопровождался также ядерной «ударной» подводной лодкой для оказания прямой поддержки.

В СССР считалось что американские авианосцы могут наносить ядерные удары и по этой причине требовалось их постоянное отслеживание торпедными и ракетными подводными лодками; когда стало ясно, что для потопления - или даже вывода из строя авианосца потребуется большая огневая мощь - также крейсеров и эсминцев, вооруженных противокорабельными ракетами (ПКР), которые должны быть развернуты на расстоянии одного-двух дней хода до точки выхода на дистанцию поражения, а также должны были быть приняты меры для увеличения дальности и уменьшения времени поражения. В этом случае, американские авианосцы, как они надеялись, не получат своевременного предупреждения о том, что война неизбежна.

Во время последней недели июля 1985 года, таким образом, в Средиземном море находились две ракетные и две торпедные советские подводные лодки. Все они были атомными и все были с северного флота. От Ньюфаундленда по линии предполагаемого наступления Авианосной ударной группы Атлантического океана были размещены еще три ракетные и четыре торпедные атомные подводные лодки, опять же Северного флота. Этот флот также развернул к западу от Гибралтарского пролива две дизель-электрические подводные лодки с крылатыми ракетами и две дизель-электрические подводные лодки с баллистическими ракетами на расстоянии пуска от военно-воздушных баз НАТО в Кефлавике, Исландия и Лоссимут в шотландии. Другие подводные лодки действовали между своими обычными районами патрулирования и базой в Мурманске.

Пятая эскадра* крейсировавшая или стоявшая на якоре поблизости от авианосной ударной группы американского Шестого флота, имела в своем оставе три ракетных крейсера, четыре ракетных и четрые артиллерийских эсминца, все из состава советского Черноморского флота. И советские и американские силы, разумеется, сопровождались судами материально-технического обеспечения и советская сторона имела их в значительных количествах.

* Оперативное соединение Черноморского флота на Средиземном море

В Индийском океане Советы развернули одну ракетную и три торпедных атомных подводных лодки для удара по американской авианосной ударной группе, но их надводные силы в этом регионе состояли из одного ракетного крейсера и трех ракетных эсминцев или сторожевых кораблей, которые, как правило, не принимались в расчет.

Наконец, в западной части Тихого океана, где базировалась американская авианосная ударная группа, обычно в Субике на Филлипинах, Советы сумели собрать еще одну группу атомных подводных лодок в составе одной ракетной и одной торпедной подводных лодок, кроем того, развернув группу дизель-электрических ракетных подлодок в районе порта Йокосука в Японии.

В дополнение к подводным лодкам и надводным кораблям, к задаче уничтожения американских авианосцев была подключена и советская военно-морская авиация, располагающая специально подготовленными и поставленными об этом в известность эскадрильями бомбардировщиков, оснащенных противокорабельными ракетами, которые дислоцировались в районе Мурманска и Ленинградском военном округе, а также под Севастополем и Владивостоком. В основном, они имели на вооружении бомбардировщики «Бэкфайер», предназначенные для поддержки Северного и Тихоокеанского флотов, а также самолеты меньшей дальности «Блиндер»* для действий на Балтийском и Черном морях. Оба этих типа самолетов имели возможность дозаправки в воздухе. Американские авианосцы и их корабли сопровождения, точные координаты которых всегда были известны в Советском Союзе благодаря комбинации воздушной разведки, спутникового наблюдения и слежения с надводных кораблей и подводных лодок, должны были ожидать воздушной атаки в любой точке северной Атлантики, Средиземного моря, в северной части Индийского океана, а также в Тихом океане от Южно-Китайского моря до западного побережья Соединенных Штатов.

* Ту-22 (не путать с Ту-22М)

Перейдем теперь к возможностям советского ВМФ по поддержке Красной Армии и армий стран Варшавского договора. С 1970 года было очевидно, что десантный потенциал советского флота растет. Осенью 1981 года интерес вызвала часть учений «Запад-81» в восточной Прибалтике. В то время многие полагали, что эти учения были проведены, чтобы оказать давление на Польшу, где ее собственная коммунистическая партия в то время испытывала проблемы с политическим контролем, находясь под мощным давлением свободного профсоюза «Солидарность» при поддержке католической церкви. Однако на самом деле учения были запланированы за год до этого и представляли из себя отработку захвата Дарданелл. Они включали беспрецедентное формирование соединения в составе вертолетонесущего крейсера «Ленинград», крейсера класса «Свердлов»*, двух фрегатов класса «Кривак», нескольких десантных кораблей с Черноморского и Северного флотов и большого десантного корабля «Иван Рогов» с Тихоокеанского. В это же время на Балтийское море был направлен авианосец «Киев» в сопровождении двух фрегатов, направлявшийся со Средиземного моря на базу Северного флота. В июле 1985 года мощные десантные соединения, имеющие хорошую противолодочную и противовоздушную оборону, а также корабли огневой поддержки десанта были готовы поддержать сухопутные силы Варшавского договора на севере Норвегии, Германии, Турции и на Дальнем Востоке. В это же время, советские подводные лодки и военно-морская авиация были готовы воспрепятствовать высадке десантных сил НАТО в этих районах.

* Артиллерийские крейсера проекта 68 и 68-Бис.

При рассмотрении советских планов по блокированию всех морских операций, которые могут дать непостредственно влиять на способность противника к ведению боевых действий, нужно учитывать медвежий склад мышления авторов советских оперативных концепций, предполагающий внезапность и высокую координацию всех видов вооружений. Следует также помнить, что торговый, а также рыболовный флот СССР и стран Варшавского договора находился под оперативным контролем советского правительства, что означало, что он занимал свое место в планах Главного штаба советского ВМФ.

Теперь стало ясно, что Советы разработали тщательный план того, как и где применять силы, чтобы оказать на мировую транспортную систему такое влияние, которое создаст максимальное ее нарушение в минимальные сроки. Приоритет отдавался нарушению перевозок США и их союзниками грузов, имевших самое непосредственное отношение к их боеспособности.

Быстрый рост советского торгового флота в 1970-е - начале 80-х не только позволил зарабатывать столь необходимую твердую валюту, но и расширить советское политическое влияние и обеспечил советский ВМФ наиболее ценными вспомогательными силами. Не последним из его достоинств было предоставление точной, полной и актуальной разведывательной информации о судоходстве в мире, направлении движений судов, перевозимых грузах и портах назначения. Некоторые советские торговые суда также могли устанавливать минные заграждения, многие из них были оснащены военными электронными системами, такими как средства радиоперехвата и постановщики помех. Таким образом, с самого начала военных действий советы планировали парализовать систему доставки грузов, применяя, насколько это возможно синхронно, многочисленные атаки силами надводных рейдеров, подводных лодок, береговой авиации, постановкой минных заграждений, саботажем, постановкой помех и передачей дезинформации. «Военные зоны», в которых нейтральные суда смогут ходить только на свой страх и риск будут установлены у Западных проливов к северо-западу от Европы, к западу от Гибралтара, в Аравийском море, у мыса Доброй Надежды и в Восточно-китайском море. Это создание «мгновенной угрозы» для судоходства, а не войны на коммуникациях - в старом стиле войны на истощение - также согласовывалось с советским военно-политическим планом быстрого захвата Федеративной Республики Германии и навязывания США переговоров, подкрепленных потрясающей демонстрацией советской мощи на суше, на море и в воздухе.

Советский военно-морской флот и морская авиация, предназначенные для парализации морских перевозок, как и силы, выделенные для других, уже упоминавшихся задач, должны были занять свои позиции задолго до того, как военные планы будут запущены на исполнение. Опять же, они были очень малочисленны. Западная оперативная разведка, в мирное время, естественно, наиболее интересовалась советскими тяжелыми атомными крейсерами класса «Киров», из которых к июлю 1985 в строю находились два - один - собственно «Киров» на Северном флоте и еще один на Тихоокеанском*. Их «электронные подписи» были хорошо известны ВМФ США, а следовательно, и НАТО. То же касалось и всех основных элементов советских флотов. Однако, когда пришло время, оказалось не так уж сложно изменить их, чтобы запутать - пускай даже на день или два - средства наблюдения и разведки. Кроме того, «Кировы», будучи атомными и очень тяжело вооруженными, могли действовать автономно и непрерывно двигаться на высокой скорости, требуя от противника полномасштабной концентрации сил для того, чтобы призвать себя к ответу.

* Этот крейсер назывался «Фрунзе» и относился к модернизированному проекту 1144.2

Авианосцы класса «Киев», оснащенные СВВП, из которых к июлю 1985 в строю находилось четыре, были другим основным элементом советских надводных противокорабельных сил. Два из них, в том числе сам «Киев» находились на Северном флоте и еще два на Тихоокеанском. Нормальной практикой для «Киева» или однотипного «Новороссийска» было курсирование между Мурманском и Средиземным морем с эпизодическими дежурствами в районе Кабо-Верде и западного побережья Африки. В то же время «Минск» и однотипный с ним корабль, базирующиеся во Владивостоке*, курсировали между ним и Камранью – бонусом за советскую поддержку Вьетнама - эпизодически заходя в Южно-Китайское море. Эти авианосцы, как правило, сопровождались парой отличных фрегатов класса «Кривак»**

* К Тихоокеанскому флоту относились «Минск» и «Новороссийск». Четвертый корабль – «Баку» вступил в строй только в 1988 году

** Сторожевой корабль проекта 1135

На западе часто предполагалось, что в случае войны тяжелые крейсера «Киров» присоединятся к авианосцам «Киев», чтобы сформировать боевые группы наподобие авианосный ударных групп НАТО, возможно с дополнительными фрегатами и эсминцами. Но это мнение было ошибочным. Оно не учитывало советскую решимость добиться успеха, даже ценой риска потерять все развернутые силы в течение первых же дней, если не часов боевых действий. Кроме того, зачем жертвовать исключительной подвижностью атомных «Кировых», ставя их в одну группу с ограниченными по автономности «Киевами» и кораблями сопровождения?

Что касается подводных лодок, предназначенных для борьбы с торговыми судами, то в мирное время только две подводные лодки находились на боевом дежурстве, имея эту задачу своей целью. Обе были старыми торпедными атомными подводными лодками. Одна из них вела патрулирование на расстоянии двух дней на малых оборотах от Мыса Доброй Надежды, а вторая на таком же расстоянии от Мыса Святого Роха, узловой точки у побережья Бразилии. Их задача заключалась в обнаружении и уничтожении определенных судов, определенных Москвой в течение нескольких часов после начала боевых действий на Центрально-Европейском театре.

Таков был, в сущности, план действий советского флота. Это был хороший план, и он почти что сработал.

Адмирал Мэйбери продолжил доклад об основных целях советского военно-морского флота, останавливаясь на отдельных операциях, которые они считал нужным осветить подробнее. Он начал с тяжелого крейсера «Киров».

1 августа CINCUSNAVEUR стало известно, что этот корабль отплыл из Кольского залива днем ранее и взял курс на юго-запад, к центру рубежа Гренландия-Исландия-Великобритания, двигаясь с умеренной скоростью. В прошлом, «Киров» время от времени выходил в Атлантический океан к западу от Исландии, выступая в качестве учебной цели для «Бэкфайеров», действующих с аэродромов в районе Мурманска. Это давало хорошие возможности для тренировок, в том числе для советской морской разведывательной авиации и спутниковых систем слежения. Чего в тот раз не было известно, так это того, что «Киров» сопровождала подводная лодка класса «Оскар»*, которая держалась под днищем корабля таким образом, чтобы шум ее винтов нельзя было отличить от шума винтов крейсера.

* ПЛАРК проекта 949

К 3 августа «Киров» находился уже в примерно 350 милях к югу от мыса Фарвель. Неожиданно, следивший за крейсером «Орион» ВМС США обнаружил еще один источник шума поблизости от него. Шумы на некоторое время слились, а затем нова разделились. «Орион» продолжил слежение за тем, что он счел крейсером, в то время, как второй источник шума направился на юг на скорости 20 узлов. Обе цели не использовали радары и сохраняли радиомолчание. Однако, «Кировым» была цель, шедшая на юг. Рано утром 4 августа крейсер перехватил британский контейнеровоз «Лидс Юнайтед», точные координаты, курс и скорость которого были переданы из Москвы. На «Лидс Юнайтед» так и не узнали, что потопило его. Это были две выпущенные из-за горизонта ракеты SS-N-19* с обычными боеголовками. В следующие три дня «Киров» уничтожил не менее семи ценных кораблей Альянса. Так как ни один из них не смог передать сигнала «SOS», не говоря уже о сообщении о рейдере, эти потери остались незамеченными. Дальнейшей задачей «Кирова» было продолжать двигаться на юг, к Кабо-Верде, чтобы пополнить запасы ракет на советской базе в Порто-Гранде. Однако, ввиду того, что крейсер израсходовал все противокорабельные ракеты, его способный капитан Фокин принял решение вместо этого направиться на полной скорости обратно в Мурманск, пройдя Датским проливом. Он знал, что американская авиабаза Кефлафик была выведена из строя ударом баллистическими ракетами подводных лодок (БРПЛ) в обычном оснащении, запущенных со старых, но все еще действующих лодок класса «Гольф». Однако «Киров» был случайно обнаружен канадским «Орионом», который смог поддерживать контакт, оставаясь вне зоны действия ПВО крейсера. 9 августа «Киров» был серьезно поврежден попаданием ракеты «Гарпун» с американской подводной лодки «Даллас», а затем потоплен торпедами американской подводной лодки «Гротон»** из состава эскадры подводных лодок.

* П-700 «Гранит»
** Американская АПЛ типа «Лос-Анжелес» (SSN-694)

На Средиземном море, советская пятая эскадра прибыла 2 августа на свою обычную стоянку в заливе Хаммамет, неподалеку от побережья Туниса. Точнее, это сделали ее надводные корабли и вспомогательные суда. Подводные лодки - две ПЛАРК (подводная лодка, атомная, с крылатыми ракетами) «Чарли-2» и две АПЛ «Виктор»* остались в открытом море. Пары, составленные из лодок обеих типов, осуществляли патрулирование к западу и к востоку от Мальты. 2 августа, верховный командующий ОВС НАТО в Южной Европе (CINCSOUTH) и командующий шестым флотом США принял решение, что для авианосных ударных групп было целесообразным отплыть из Неаполя и направиться в район к юго-востоку от Мальты.
Советскую эскадру, конечно же, требовалось держать под наблюдением. Тем не менее, радиоэлектронный обман со стороны советских войск был осуществлен успешно. Ракетные крейсеры «Адмирал Дрозд», «Севастополь» и «Адмирал Головко» вместе с сопровождающими их ракетными эсминцами сумели сняться с якоря после наступления темноты 3 августа и уйти на высокой скорости на восток, избежав немедленного отслеживания.

* «Чарли-2» - Подводные лодки проекта 670М «Чайка», «Виктор» - Подводные лодки проекта 671 «Ёрш»

Советские корабли были обнаружены в 03.00 4 августа одним из самолетов-разведчиков CINCSOUTH в 150 милях к западу от авиагруппы «Форрестола». Адмирал Лоример, командующий Шестым флотом, приказал разведчикам немедленно вернуться и начать подготовку к бою. В это время, советские подводные лодки «восточной» группы, находившиеся в контакте с ударной группой «Форрестола», в 04.00 получили приказ начать боевые действия. Условия использования сонаров, вызываемые более теплой поверхностью воды средиземноморским летом, очень помогли подводным лодкам оставаться незамеченными. Через несколько минут после того, как советские войска получили приказ и до того, как его получил американский адмирал, его флагманский корабль получил попадание двух противокорабельных ракет, которые попали в ангары и взорвались среди самолетов, заправленных и оснащенных оружием для предстоящего удара. Самолет АВАКС, поднявшийся в воздух в 03.00 смог предупредить о ракетах, выпущенных подводной лодкой. Вскоре он обнаружил группу ракет, приближающихся со стороны советских кораблей на западе. На этот раз, ответные меры имели некоторый эффект. Ни одна из ракет больше не попала в «Форрестол», однако два сопровождавших его эсминца получили попадания. Пожар на авианосце был взят под контроль, поврежденные самолеты были убраны, а те, что уцелели, начали подготовку к взлету. Ударная группа развернулась, авианосец взял курс на северо-запад, против ветра, чтобы обеспечить взлет ударных самолетов. Однако, как оказалось, его новый курс вывел авианосец в зону торпедной атаки второй советской подводной лодки. В 04.37 он получил попадания двух торпед, одна из которые повредила винты и рулевую группу.

В последующем бою, все надводные советские корабли были потоплены, однако «Форрестол» был вынужден просить разрешения на заход в территориальные воды Мальты. Он с трудом добрался до Марсашлокка и стал там на якорь. В тот же вечер, одна из советских подводных лодок «западной» группы была потоплена USS «Артур У.Рэдфорд» при попытке торпедной атаки на авианосец.

Американская боевая группа в Индийском океане была построена вокруг атомного авианосца «Нимиц». Отплыв из Диего-Гарсия 2 августа, эта группа взяла курс на северо-запад, к Аравийскому морю. Было известно, что советская эскадра Индийского океана находилась в Сокотре и было важно, чтобы она оказалась в радиусе действия американской авиации как можно скорее. выдвижение боевой группы, конечно же, невозможно было скрыть от спутниковой разведки. Используя свою исключительно высокую скорость, две советские торпедные подводные лодки класса «Альфа»* выдвинулись на позиции перехвата, что позволяло войти в контакт с американской боевой группой примерно в 01.00 4 августа. Так как американские корабли шли со скоростью 25 узлов, они не могли использовать свои противолодочные вертолеты для разведки, а противолодочные самолеты, полагающиеся на гидроакустические буи, в данных обстоятельствах имели малое значение. Таким образом, вскоре после начала боевых действия имела место успешная торпедная атака подводной лодки на авианосец. К счастью, только одна торпеда попала в «Нимиц», и хотя удар пришелся в корму, скорость авианосца упала всего на четыре узла, а, что более важно, реакторы не были повреждены и продолжали работать. Последующая авиационная атака на советскую эскадру была не слишком успешной. Потери от огня ЗРК были тяжелы, в основном потому, что единственный самолет радиоэлектронной борьбы (РЭБ) вскоре после взлета разбился из-за отказа двигателей. Истребители авиагруппы оказались в состоянии достаточно эффективно противостоять советским «Бэкфайерам», атаковавшим группу из Южного Йемена. Можно сказать, что в Индийском океане было проявлено достаточно доблести в первые же дни войны. Несмотря на это, оставался серьезный вопрос: сухой док, достаточно большой, чтобы принять поврежденный «Нимиц» находился не ближе Сан-Диего.

* Подводные лодки проекта 705(К) «Лира»

Тяжелый крейсер класса «Киров» Тихоокеанского флота действовал, в целом аналогично самому «Кирову» в Атлантическом океане. То есть, он время от времени выходил из Петропавловска и на несколько дней уходил на юго-восток в Тихий океан, по видимости, принимая разведывательную информацию и целеуказание от советской морской авиации. 1 августа, крейсер последовал обычным курсом в Тихий океан. К счастью, американская подводная лодка «Ла-Холла», которая вела патрулирование в районе Петропавсловска сразу села крейсеру на хвост. Вскоре после начала военных действия советский корабль подвергся атаке. Крейсер, получивший попадание тремя торпедами, затонул за двадцать минут.

В это же время «Китти Хок» -один из двух авианосцев Седьмого флота США - двигался на восток от Йокосуки в сопровождении крейсера с системой «Иджис» и несколькими кораблями Японских Морских сил самообороны, имея приказ перехватить крейсер в случае неудачи «Ла Холлы». Но прежде, чем группа приблизилась к советскому корабль на дальность поражения, «Китти Хок» получил доклад об успешном потоплении корабля с подводной лодки и изменил курс, чтобы вернуться в Йокосуку.

Американский авианосец «Джон Ф.Кеннеди» с составе своей ударной группы 4 августа находился в Субик-Бэй на Филиппинах. Адмирал Карлсберг, командующий американским Седьмым флотом, полагал, что в случае, если напряженность перерастет в войну, его первой обязанностью будет вывести свои силы в море и уничтожить «Минск», однотипный с «Киевом» корабль, который в настоящее время находился в Камрани, используя ее в качестве оперативной базы. В соответсвии с этой задачей, он вывел свои силы из Субика в 18.00 4 августа после проведения энергичных противолодочных мероприятий вдоль предполагаемого маршрута. Однако он не знал, что в то утро советская подлодка выставила минные заграждения в том самом месте, где «Джон Ф.Кеннеди» должен был выходить из Субика. Авианосец подорвался на одной из этих мин и был вынужден вернуться в гавань, после чего его покинула авиагруппа. Но СВВП «Форджер» «Минска» не выдержали удара авиагруппы «Кеннеди», нанесенного на рассвете следующего дня с аэродрома в Маниле. Советский авианосец и два корабля его сопровождения были потоплены. Два ракетных крейсера и два эсминца, однако, уцелели и потопили несколько торговых судов в Южно-Китайском море прежде, чем были интернированы в Сурабае на острове Ява.

К этому времени «Китти Хок» был переведен в Субик, чтобы заменить поврежденный «Джон Ф.Кеннеди» в качестве флагманского корабля адмирала Карлсберга.

Советские подводные лодки, действующие у мыса де-Сан-Роке, к западу от Гибралтара и у мыса Доброй Надежды потопили несколько важных торговых судов в течение первых нескольких дней военных действий. По всему миру укрывались в гаванях либо уходили из опасных районов, ожидая развития обстановки. Несколько судов подорвались на минах, которые выставили за несколько дней до этого советскими торговыми судами. Не могло быть никаких сомнений в том, что план «мгновенной угрозы» был введен в действие.

Последней операцией, о которой стоит упомянуть, будет наступление советских войск на юг, с поддержкой Болгарии и Румынии и высадкой морского десанта на Дарданеллах. Вместо того, чтобы осуществить прямую высадку в непосредственной близости от Босфора, советские войска начали наступление по суше из Болгарии - встречая ожесточенное сопротивление объединенных Греческо-Турецких войск, уже развернутых для недопущения этого - одновременно с высадкой морского и воздушного десанта в порту Зонгулдак. Оттуда они должны были двинуться воль побережья на запад при поддержке Черноморского флота, в то же время, угрожая Анкаре. Как следует из советских планов, ожидалось, что эта кампания заставит Турок заключить мир на условиях, которые создадутся после советского успеха в Западной Германии. Эти планы были сорваны ввиду неспособности Советов добиться своих целей на Центральном фронте.

Прежде, чем подходить к завершению, мы должны рассмотреть еще один аспект - а именно, военно-морские операции, развернувшиеся в первые два дня боевых действий, которые предопределил все дальнейшее развитие войны на море.

Следует напомнить, что целью Советов было оккупировать всю территорию Федеративной Республики Германии в течение десяти дней, что должно было привести к развалу Североатлантического Альянса и вынудить Соединенные Штаты сесть за стол переговоров. Советское верховное военно-морское командование сочло необходимым уничтожить или нейтрализовать американские авианосцы внезапной атакой при первой же возможности. Именно это обстоятельство в большей степени, чем что бы тони было другое придало войне всемирный характер и, возможно, дало гарантию, что даже если бы Красная Армия достигла Рейна в установленный срок, Соединенные Штаты с очень малой вероятностью пошли бы на переговоры. Совершенно независимо от ярости американского народа, столкнувшегося с новым Перл-Харбором или решимости Соединенных Штатов восстановить морское господство в Атлантике, в 1980-х годах изоляционизм был бы для Америки неприемлем. Соединенные Штаты теперь вынуждены импортировать нефть и другое стратегическое сырье с других континентов, и, следовательно, стали действительно зависимыми от моря. Поэтому преобладание советского военно-морского флота около Европы, Азии и Африки было неприемлемо. Тем не менее, это означало бы полный вывод американских войск из Европы.

Обращаясь к морским/воздушным сражениям, развернувшимся вслед за первыми неожиданными атаками, можно выделить нападения на торговые суда по всему миру и локальные столкновения к востоку от Суэца и на Тихом океане, а также пять кампаний, независимо, но более или менее одновременно развернувшихся в пределах НАТО. К ним относились: действия в Норвежском море, направленные на поддержку сил Главнокомандующего ОВС НАТО в Северной Европе (CINCNORTH); на Балтийском и Северном морях и у пролива Ла-Манш, направленные на поддержку сил главнокомандующего ОВС НАТО в Центральной Европе (CINCENT); в зоне западных проливов на северо-западе Европы, направленные на поддержку ОВС НАТО в целом; операции по переброске подкреплений через Атлантический океан; на Средиземном море в поддержку сил CINCSOUTH.

Приступая к описанию действий в Норвежском море, следует напомнить, во-первых, о том, что тяжелый крейсер «Киров» был потоплен на пути обратно в Мурманск после уничтожения ряда торговых судов в Атлантике. Особый интерес представляет еще одна операция, происходившая в то же время, в которой принимал участие авианосец «Киев». Он отплыл из Мурманска 23 июля, почти за две недели до войны в сопровождении двух фрегатов класса «Кривак». Группа прибыла в Корк в Ирландской Республике 27 июля, нанеся якобы визит вежливости. Корабли, как сообщалось, готовились к походу к Карибским островам. Конечно, группа отслеживалась системами НАТО после выхода из советских территориальных вод и оставалась под наблюдением после того, как вышла из Корка 2 августа, направившись на юго-запад. Однако контакт с группой «Киева» был потерян в ночь на 3 августа в результате применения средств радиоэлектронной дезинформации. К счастью, благодаря использованию авиабазы в Шенноне, последующий поиск оказался успешным и закончился обнаружением «Киева» 5 августа.

Шеннон значительно расширил зону действия французских противолодочных самолетов «Атлантикь Новелль Женерасьен» (ANG) и стал бесценным перевалочным пунктом для эскадрильи «Торнадо» Маринефлягер (морская авиация ФРГ), которая была вынуждена оставить Шлезвиг-Гольштейн и была передана Объединенному командованию в зоне Западных проливов (JACWA). Действуя в сопровождении двух «Торнадо» - перехватчиков КВВС и воздушного танкера БК-10, немецкие «Торнадо» обнаружили «Киев» в полдень 6 августа. «Форджеры» из авиагруппы советского авианосца уже сбили один из ANG и «Торнадо», а ЗРК авианосца и фрегатов сопровождения сбили еще два «Торнадо». Но атака остальных была успешна, и «Киев» оказался искалечен. Также был сильно поврежден один из фрегатов сопровождения. После этого британская подводная лодка «Сплендид» направилась на перехват. Она потопила «Киев» и поврежденный фрегат. Второй, подобрав уцелевших, направился на Кубу, однако в конце концов был обнаружен американским «Орионом», действующим с базы Лайес. После этого он не прожил долго.

Основные действия в Норвежском море начались 5 августа. Британская подводная лодка «Черчилль», ведущая противолодочное патрулирование к северу от Шетландских островов, потопила советскую дизель-электрическую подводную лодку довольно нового класса «Танго»*, которая двигалась к Ферт-оф-Клайд для постановки минных заграждений. В течение нескольких последующих дней, несколько подлодок столкнулись с противником из числа первой волны советских подлодок, которые после начала боевых действий направились к рубежу Гренландия - Исландия - Великобритания. Этот маршрут был благоприятным для НАТО в силу, как и ожидалось, большей бесшумности подводных лодок флота США и их европейских союзников. Однако еще семь советских подводных лодок прорвались в Атлантику.

* Подводные лодки проекта 641Б

Американский Атлантический Ударный флот в составе двух авианосных ударных групп, вошел в Норвежское море 10 августа для поддержки норвежских войск и британских и американских морских пехотинцев, которые готовились к высадке с целью удержать аэродромы. Это имело большое значение. Первоначально флот насчитывал три авианосных ударных группы, однако, когда поступило сообщение, что «Форрестол», действующий на Средиземном море, сильно поврежден, было принято решение выделить «Саратогу» и ее корабли сопровождения из состава Атлантического Ударного Флота и направить на поддержку сил CINCSOUTH.

Действия Ударного Флота были направлены также на то, чтобы обеспечить дальнее прикрытие для первой крупной операции по переброске подкреплений через Атлантику. В этой операции участвовала группа быстрых конвоев с мощным эскортом, отплывших с Восточного побережья США 8 августа. Ложные конвои отправились по другим маршрутам, что было частью комплексного плана дезинформации. Несмотря на все это, конвои подверглись тяжелым ударам советских подводных лодок, наносимых ракетами с дистанции до 450 километров. Посреди Атлантики, они были также подверглись удару бомбардировщиков «Бэкфайер» из Мурманска, которые атаковали их ракетами с дальностью до 330 километров. Сражение развернулось на огромной по площади территории океана. К счастью, ответные меры были не безрезультатны. Количество транспортов, выведенных из строя, могло быть намного большим. Однако потери были тяжелыми. Только тридцать шесть из сорока восьми транспортов, отплывших из США, успешно добрались до портов на Канале. Однако, они доставили подкрепления как раз вовремя, что сыграло важную роль в стабилизации положения на Центральном фронте.

Мы подошли к концу доклада адмирала Мэйбери в Национальном колледже обороны в Вашингтоне и считаем нужным дать некоторые собственные комментарии.

Более подробное описание этих операций, конечно, можно найти в книге «Третья Мировая война: август 1985 года», опубликованной весной 1987. Она охватывает также воздушные и морские сражения, развернувшиеся в районе Балтийских проливов и пролива Ла-Манш, где советские легкие силы с воздушным прикрытием пытались нарушить доставку подкреплений и материально-технического обеспечения из Великобритании на Европейский континент. Мы не будет повторять те описания здесь.

Советскими силами было выставлено множество минных полей, и морские перевозки почти остановились из-за нехватки минных тральщиков. Особенно это ощущалось к югу от побережья Ирландии. Следует вспомнить «Киев» и его корабли сопровождения, зашедшие в Корк как раз перед началом войны. Во время этого захода, как стало ясно теперь, соединение советских подводных лодок выставило минные заграждения у Лох-Суилли, Бантри Бэй, Корка, Уэксфорда, Дублина и Милфорд Хевен. Пять судов подорвались на этих минах. Только Милфорд Хевен был оперативно протрален и потерь удалось избежать.

Большая часть последующих подкреплений отправлялась из портов на побережье Мексиканского залива. Пройдя к югу от Азорских островов, они, по возможности, направлялись далее по мелководью вдоль побережья Европы. Дополнительные силы поддержки, действующие из Испании, а также Португалии и Франции, снизили уровень подводной угрозы и практически ликвидировали угрозу с воздуха. За пределами зоны ответственности НАТО, где не было принято надлежащих мер для обеспечения оперативного контроля или не было возможности обеспечить надлежащую защиту, морское судоходство оказалось по большей части парализовано, пока уверенность в способности НАТО защитить его не восстановилась до некоторой степени. К концу второй недели войны оперативная оперативные системы разведки НАТО по всему миру обеспечили более реалистичную оценку подводной угрозы на различных театрах болевых действий. Действительно, мало кто сомневался, что разведывательные службы НАТО будут иметь важнейшее значение в обеспечении борьбы с серьезной угрозой способности Альянса использовать море.

Возможно, стоит на мгновение остановиться на этом аспекте. Развитие информационных технологий позволило западным союзникам использовать компьютеры, микроэлектронику и телекоммуникации, чтобы производить, хранить, получать и передавать информацию в различных формах быстро и, пока враг не начал вмешиваться, надежно. К счастью, советское вмешательство редко бывало эффективным. Каждый клочок информации о каждой советской подводной лодке, попавший в зону досягаемости любого датчика союзников - гидролокатора кораблей или вертолетов, гидроакустического буя самолета, акустических пеленгаторов на морском дне или радиолокационная отметка от шноркеля (если подводная лодка дизель-электрическая) - мог быть обработан почти мгновенно, проанализован и сравнен. Затем подводные лодки НАТО получали обновленные данные, которые доводились до сведения всех заинтересованных адресатов. Кроме того, известно, что это оказывало определенное влияние на советские подводные лодки (подводники стран НАТО испытывали подобное уважение к советским системам разведки), заставляя их двигаться с более низкой скоростью. Чем быстрее движется подводная лодка, тем больше шума она производит. Даже когда это не позволяет точно определить координаты подлодки, противник может сузить зону поиска. Такие ограничения скорости не смущают лишь ПЛАРБ, так как для выполнения своих задач им не требуется высокая скорость и они развертывались в удаленных районах, как можно дальше от потенциальных «нарушителей».

Следует добавить, что нужно учесть и имевшую место неудачу Союзников в области того, чтобы действовать быстро и оперативно получать добываемую разведкой информацию. Произошло то, о чем предупреждали многие. Степень децентрализации оказалась недостаточна для того, чтобы нижестоящие командующие, а в некоторых случаях командиры кораблей и прочие офицеры не оказались в ситуации, которую можно назвать «инсульт в центре - паралич на местах». В быстро меняющейся обстановке было крайне важно, чтобы человек оперативно получал всю необходимую ему информацию и мог выполнять свою работу так, как считал нужным. Наиболее важными функциями командиров флотов и персонала их штабов, особенно на берегу, было не допустить, чтобы их собственные силы - надводные корабли, подводные лодки и самолеты - не создавали помех друг другу.

Размышляя о результатах военных действий на море, можно сказать, что наибольшим недостатком флотов Альянса было малое количество противоракет, а также средств радиоэлектронной борьбы для подавления каналов управления и систем самонаведения ракет противника. С начала 1950-х годов было очевидно, что в боевых действиях на море наступила эпоха управляемого ракетного оружия. Это знание не было должным образом использовано. Слабым местом любых электронных средств управления является то, что они уязвимы для электронных средств противодействия. Любая ракета с любой системой наведения по определению может быть обманута и перенаправлена на ложную цель. В конечном счете, вражеские корабли, подводные лодки и самолеты должны были быть уничтожены или нейтрализованы. Задачей первостепенной важности было справиться с ракетами, что бы ни было их носителем.

К концу второй недели Третьей Мировой войны более 90% советского и стран Варшавского договора торгового флота, включая рыболовные суда, действовавшие на Балтийском, Черном и Японском морях было потоплено, захвачено и интернировано в нейтральных портах. Это был конец советского морского могущества.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/36126/129225

Переводчики: Zarevich