Готовый перевод Sylvain Reynard Gabriel's Inferno / Сильвиан Рейнард Инферно Габриэля: Глава 3

Раньше, в ответ на такое ужасное событие, Джулия упала бы на пол, свернулась калачиком и рыдала бы вечно. Но ей двадцать три и она стала сильнее. И вместо того, чтобы стоять перед почтовым ящиком, оплакивая свою короткую академическую карьеру, она спокойно закончила все дела в университете и отправилась домой.

Отодвигая все свои мысли о карьере в сторону, Джулия сделала четыре вещи.

Во-первых, она взяла немного карманных денег из резервного фонда, который удобно расположился под ее кроватью, в коробке из под конфет.

Во-вторых, она направилась в ближайший винный магазин и купила очень большую бутылку, самой дешевой текилы.

В-третьих, она пошла домой и написала длинное письмо с соболезнованиями, Рейчел. Целенаправленно, она забыла упомянуть, где она жила и что она делала, и послала его по электронной почте от своего аккаунта, а не с университетского.

В-четвертых, она ходила по магазинам. Четвертая деятельность была предназначена, как дань Рейчел и Грейс, потому что они любили дорогие вещи, но Джулия была слишком бедна, чтобы делать покупки.

Джулия не могла позволить себе делать покупки, когда жила в Селинсгроуве, где встретила Рейчел в средней школе. Джулия с трудом могла позволить себе купить, что то сейчас, так как она влачила жалкое существование на стипендию студента и не могла работать за пределами университета. Виза американского студента ограничивала право на трудоустройство.

Пока она медленно шла мимо красивых витрин на Блур-стрит, она думала о своей старой подруге и ее маме. Она остановилась перед бутиком Prada, она была в нем всего раз, с Рейчел, которая

брала ее за покупками. Джулия хранила эти черные туфли Prada, на шпильке, в коробке, спрятанной в шкафу. Она одевала их только однажды, в ночь когда была предана, она любила их и не смогла выбросить туфли, как выбросила, то платье. Рейчел купила их для нее, это был ее подарок.

Затем Джулия, кажется вечность простояла у бутика Шанель и плакала, вспоминая Грейс. О том, как она часто приветствовала Джулию с улыбкой и объятиями, когда бы та не зашла в гости. О том, когда после трагической гибели матери Джулии, Грейс сказала, что любит ее и хотела бы стать ей мамой, если она позволит. О том, что Грейс была для нее лучшей матерью, чем Шерон, к общему стыду Шерон и смущению Джулии.

Когда не осталось больше слез и магазины начали закрываться, Джулия не торопясь побрела в свою квартиру и стала добивать себя тем, что была плохой приемной дочерью, паршивой подругой и бесчувственной тупицей, которая даже не удосужилась проверить пуст ли клочок бумаги, перед тем как написать на нем свое имя и оставить у того, чья любимая мама только, что умерла.

Какие мысли появились у него в голове, когда он обнаружил эту записку?

Воодушевленная двумя или тремя глотками текилы, Джулия начала задавать себе вопросы. И, что он теперь должен думать обо мне?

Она размышляла над тем, чтобы собрать все свои пожитки и сесть на автобус до Грейхаунда, что граничит с ее родным Селинсгроувом, только чтобы не встречаться с ним. Ей было стыдно за то, что она не поняла, что в тот ужасный день профессор Эмерсон говорил по телефону о Грейс.

Но ведь она даже не могла предположить возможность рецидива рака у Грейс, не говоря уже о том, что та скончалась. И Джулия была расстроена тем, что неудачно начала знакомство с профессором. Его враждебность была шокирующей. Но еще более шокирующим было его лицо, когда он плакал. В тот ужасный момент она думала только о том, как его утешить и эта мысль отвлекла девушку от догадок о причине его горя.

Мало того, что ему только что вырвали сердце известием о смерти Грейс, а у него не было и возможности попрощаться с ней, сказать, что он любит ее. Мало того, что кто-то, возможно его брат Скотт, фактически обвинил его в том, что тот не приезжал домой. Так он, убитый горем и плачущий как ребенок, открыв дверь по пути в аэропорт имел счастье найти ее утешительную записку. С тем, что Пол написал на обратной ее стороне.

Отлично.

Джулия была удивлена, что профессор не отчислил ее сразу, возможно он еще помнит ее. Еще одна порция текилы, помогла сформировать эту мысль, но Джулия была уже не в состоянии рассуждать и рухнула на кровать.

* * *

Через две недели проверяя свой почтовый ящик на кафедре, Джулия чувствовала себя немного лучше. Это было похоже на пребывание в камере смертников не имея надежды на смягчение приговора. Нет, она не бросила учебу и не уехала домой.

Правда, она краснела, словно школьница и была ранимой и застенчивой.

Но Джулия была упрямой и настойчивой. Она очень хотела изучать Данте, даже если для этого понадобится сговориться с кем нибудь, чтобы избежать наказания, она сделает это.

Она еще не сказала это Полу. Пока что.

"Джулианна? Вы можете подойти сюда на минутку". Миссис Дженкинс, зовущая ее за свой ​​стол, административный помощник и прекрасная, пожилая женщина.

Джулия послушно подошла к ней.

"Возникали ли у вас какие-то проблемы с профессором Эмерсоном?"

"Я, гм, я... я не знаю". Джулия покраснела и начала злобно кусать внутреннюю сторону щеки.

"Я получила два срочных письма по электронной почте, сегодня утром, он просил меня назначить встречу с вами, как только он вернется. Я никогда не делаю этого для профессоров. Они предпочитают сами планировать встречи. По каким-то причинам он настоял, чтобы я запланировала встречу с вами".

Джулия кивнула и достала календарь из своего рюкзака, стараясь не думать о том, что он написал о ней в своем письме.

Миссис Дженкинс посмотрела на нее. "На завтра."

Лицо девушки поникло. "Завтра?"

"Он приезжает сегодня вечером, и он хочет встретиться с вами завтра в четыре часа, днем, в его кабинете. Можете ли вы прийти? Мне нужно дать ему ответ сейчас по почте."

Джулия кивнула и отметила событие в своем календаре, делая вид, что запись была нужна.

"Он не сказал, по какому поводу, но сказал, что это серьезно. Интересно, что это означает..." Миссис Дженкинс рассеянно замолчала.

Джулия закончила дела в университете и пошла домой, чтобы упаковать вещи с помощью "Сеньориты Текилы".

* * *

На следующее утро, большинство из одежды Джулии были упакованы в два больших чемодана. Не желая признавать поражение для себя (или для текилы), она решила, что не будет упаковывать все вещи и чтобы не сломать все пальцы на руках, она решила отвлечься. Любой правильный студент, устроил бы вечеринку и пил, кутил всю ночь, но место этого Джулия решила навести порядок.

Это не заняло много времени, но к тому моменту когда она закончила, все было в полном порядке, тщательно убрано и слегка пахло ароматом лимона.

Джулия взяла в кулак, немного оставшейся гордости и упаковала рюкзак, с высоко поднятой головой.

Тем временем, профессор Эмерсон, шагал по коридорам здания, мимо студентов, преподавателей и коллег. Он был в дурном настроении и никто не имел смелости заговорить с ним.

Все эти дни он был ужасно вспыльчивым и его непредсказуемость усугублялось стрессом и недостатком сна. Он ненавидел Air Canada, за то что сидел рядом с двухлетним ребенком, когда летел из Филадельфии. Ребенок обмочился и плакал, в то время как отец спал. Ночью в самолете, профессор Эмерсон, проклинал родителей ребенка и мысленно отправил их на принудительную стерилизацию, когда вытирал мочу с брюк Armani.

Джулия прибыла на назначенную встречу с профессором Эмерсоном, ровно в четыре часа. Она была рада, когда обнаружила, что его дверь заперта. Восторг покинул ее, когда она поняла, что профессор был в своем кабинете и кричал на Пола.

Пол появился спустя десять минут, он явно был потрясен, глаза Джулии посмотрели на кнопку пожарной тревоги. Пять шагов и она свободна, она сбежит через вращающуюся дверь, чтобы полиция не поймала ее за ложный вызов. Это было заманчиво.

Пол поймал ее взгляд и покачал головой, пробормотав несколько отборных ругательств о профессоре, прежде чем улыбнуться. "Может, как-нибудь выпьем кофе?"

Джулия удивленно взглянула на него, из-за предстоящей встречи она была не в себе, поэтому не раздумывая согласилась.

Он улыбнулся и наклонился к ней. "Было бы легче, если бы у меня был твой номер".

Она покраснела и быстро достала листок бумаги, проверив его, чтобы убедиться, что он был свободен от других записей и поспешно написала номер мобильного.

Он взял лист бумаги, посмотрел на нее и похлопал ее по руке. "Задай ему жару, Кролик".

Джулия не успела спросить его почему он называл ее кроликом, так как нетерпеливый голос уже звал ее.

"Теперь, мисс Митчелл".

Она сделала шаг вперед и неуверенно остановилась в дверях.

Профессор Эмерсон выглядел уставшим. Под его глазами были пурпурные круги, он был очень бледным и казалось даже похудел. Профессор перебрал небольшую стопку с бумагами и когда нашел, то что искал, он щелкнул пальцами и провел языком по верхней губе.

Джулия замерла, посмотрев на его чувственный рот. Через некоторое время и с усилием она перенесла свой взгляд от его губ, на очки.

Она не видела их раньше, возможно он носил их когда уставали глаза. Сегодня его проницательные, сапфировые глаза, были частично скрыты за очками от Prada. Черная окантовка резко контрастировала с тепло-коричневыми волосами и голубыми глазами, делая очки главными на его лице. Она осознала, что она никогда раньше не встречала такого привлекательного профессора. Он мог бы появиться в рекламной компании Prada, чего не один профессор не делал прежде.

(Необходимо отметить, что университетские профессора обычно не следят за модой.)

Она знала его достаточно хорошо, чтобы понимать, что он был непредсказуем. Она знала его достаточно хорошо, чтобы знать, что он был, по крайней мере, в последнее время, помешанным на хороших манерах и приличии. Она знала, что было бы хорошо, если бы она уселась в одно из его кожаных и очень удобных кресел без приглашения, но учитывая, как он к ней относился, она стояла.

"Садитесь, пожалуйста, мисс Митчелл." Его голос был холодным и твердым, он указал ей на неудобный металлический стул.

Джулия вздохнула и подошла к жесткому стулу Ikea, который стоял напротив одного из его массивных встроенных шкафов. Она хотела, чтобы он разрешил ей сесть в другом месте.

"Подвиньте стул к моему столу. Я не буду вытягивать шею, чтобы увидеть вас."

Она встала и сделала, как ей сказали, нервно опустив рюкзак на пол. Джулия покраснела с ног до головы, когда содержимое ее сумки вывалилось, в том числе тампон, который закатился под стол профессора и остановился в дюйме от его кожаного портфеля.

Может быть он не заметит, пока я не уйду.

Смущенная Джулия присела на корточки и начала собирать свои вещи. Она только закончила, как ремень на ее очень старом рюкзаке порвался и все, что там было рухнуло на пол, с громким хлопком. Опустившись на колени, Джулия снова собирала содержимое своей сумки: записи, ручки, ее iPod, мобильный телефон и зеленое яблоко, упавшие на красивый персидский ковер профессора.

О, боги, всех студентов и аспирантов, убейте меня сейчас. Пожалуйста.

"Вы комик, мисс Митчелл?"

Спина Джулии застыла на его сарказме и она посмотрела на его лицо.

То, что она увидела, почти заставило ее расплакаться.

Как мог человек с ангельским именем быть таким жестоким? Как его голос может быть мелодичным и жестким одновременно? Она на мгновение потерялась в холодной глубине его глаз, тоскуя по тому времени, когда они смотрели на нее с добротой. Но вместо того чтобы впасть в отчаяние, она глубоко вздохнула и решила, что ей лучше привыкнуть к тому, каким он стал сейчас, хотя это было для нее болезненным разочарованием.

Молча, она покачала головой и вернулась к заполнению порванного рюкзака.

"Когда я задаю вопрос, я ожидаю ответа на него. Наверняка вы усвоите сегодняшний урок?" Он окинул ее взглядом и вернулся к файлу в его руках. "Хотя, возможно, вы не так понятливы."

"Я прошу прощения, доктор Эмерсон". Звук голоса Джулии удивил даже ее. Он был мягким, но решительным. Она не знала, откуда взялось ее мужество, но она молча благодарила богов студентов, что пришли к ней на помощь... на всякий случай.

"Профессор Эмерсон", отрезал он. "Докторов хоть пруд пруди. Даже хиропрактики и педиатры называют себя докторами".

Достаточно пристыженная, Джулия попыталась застегнуть свой рюкзак. К сожалению, молния была сломана. Она затаила дыхание, пытаясь уговорить его вернуться к жизни невысказанными проклятиями.

"Не хотите остановиться возиться с этой мерзкой сумкой и сесть, как человек?"

Она видела, что он был вне себя от ярости, так что она положила "мерзкую" сумку на пол и медленно села в неудобное кресло. Она сложила руки, чтобы не заламывать их, и ждала.

"Вы должно быть думаете, что вы комик. Я уверен, вы думаете, что это было забавно. "Он бросил листок бумаги, который приземлился рядом с ее кроссовками.

Наклонившись, чтобы поднять ее, она поняла, что это ксерокопия дурацкой записки, которую она оставила для него, в день когда Грейс умерла.

"Я могу объяснить. Это была ошибка. Я не хотела..."

"Я не заинтересован в ваших оправданиях! Я просил вас прийти в мой кабинет и вы не сделали этого, не так ли?"

"Но вы разговаривали по телефону. Дверь была закрыта и..."

"Дверь не была закрыта!" Он бросил что-то похожее на открытку. "Я предполагаю, что это должно было быть смешно тоже?"

Джулия взяла выкинутую открытку и ахнула. Это была небольшая открытка с соболезнованиями, отправленная с цветами:

Я так сожалею о вашей потере.

Пожалуйста примите мои соболезнования.

С любовью,

Джулия Митчелл

Она подняла глаза и увидела, что его трясло от злости. Девушка быстро моргала, пока пыталась найти слова, чтобы объяснить все ему.

"Это не то, что вы думаете. Я просто хотела сказать, что мне было жаль и..."

"Разве вы уже не сделали это с помощью записки, которую оставили?"

"Но это было для вашей семьи, которая..."

"Оставьте мою семью в покое!" Он повернулся и закрыл глаза, снимая очки, чтобы протереть лицо обеими руками.

Джулия была сброшена с небес на землю. Ему никто не объяснил. Он абсолютно не понял ее открытку и никто не поставил его в известность. Она ломала голову, почему он ничего не понял.

Не обращая внимание на ее смятение, профессор прилагал титанические усилия, чтобы успокоиться, затем закрыл папку и откинул ее в сторону, затем с презрением посмотрел на Джулию.

"Я вижу, что вы поступили сюда, чтобы учиться Данте. Я единственный профессор в этой области."

"Это" - он показал пальцем между ними - "не сработает. Вы измените тему диссертации и найдете другого профессора.

Или переведетесь в другой отдел или, еще, лучше в другой университет. Я сообщу декану о своем решении, немедленно.

"Теперь, если вы меня извините".

Он повернулся в кресле к своему ноутбуку и начал яростно печатать.

Джулия была ошеломлена. В то время пока она сидела и слушала его тираду и его заключение, профессор даже не потрудился поднять на нее глаза. "Это- все, мисс Митчелл".

Она не стала спорить с ним, ибо, в этом не было никакого смысла. Она поднялась на ноги, все еще потрясенная, подняла свой обиженный рюкзак и прижала его к груди. Неуверенно и медленно она вышла из его кабинета, как зомби.

Когда она вышла из здания и перешла на другую сторону Блур-стрит, Джулия поняла, что она выбрала неподходящий день, чтобы выйти из дома без куртки.

Температура упала и шел дождь. Ее тонкая рубашка с длинными рукавами, промокла после пяти шагов по улице. Она не подумала взять зонт, так как не рассчитывала столкнуться с перспективой идти три длинных квартала в ветер, холод и дождь, чтобы добраться до квартиры.

"О, боги и плохая карма грозы, помилуй меня"

По дороге Джулия утешалась тем, что ее рюкзак сейчас выполняет очень полезную функцию, прикрывая ее мокрую, возможно просвечивающуюся рубашку и хлопковый лифчик.

Пока она ушла, она вспоминала то, что произошло в его кабинете.

Ночью она упаковала два чемодана, на всякий случай, но искренне верила, что он вспомнит ее. Она верила, что он будет добр к ней, но этого не случилось.

Он не позволил ей объяснить колоссальную чертову ошибку, в этой записке. Он не правильно понял эти цветы и открытку. Он фактически выгнал ее из университета. Все было кончено. Теперь ей придется вернуться к Тому и маленькому домику в Селинсгроуве и позору... он узнает, что она вернулась и будет смеяться над ней. Они все будут смеяться над ней.

Глупая Джулия. Думала, что оставит Селинсгроув и попытается сделать что-то сама. Думала, что пойдет в аспирантуру и станет профессором...

Кого она обманывала? Все это теперь позади, по крайней мере в этом учебном году.

Джулия посмотрела на испорченный и теперь мокрый рюкзак и как если бы он был младенцем, крепко обняла его и прижала к груди. После ужасной демонстрации ее непристойности и бездарности, у нее совсем не осталось достоинства.

И как она могла потерять его перед ним, после всех этих лет, это было действительно слишком больно, чтобы вынести.

Она подумала об одиноком тампоне, под его столом и она знала, что когда он наклонится чтобы взять портфель в пять часов, ее унижение будет завершенным. По крайней мере, ее не будет рядом, чтобы засвидетельствовать его шок и возмущение.

Примерно в двух кварталах от ее квартиры длинные каштановые волосы Джулии облепили ее лицо, ее кроссовки хлюпали с каждым ее шагом. Дождь лил на нее, как будто она стояла под водосточной трубой. Машины и автобусы мчались мимо нее и она даже не пыталась уйти в сторону, когда волны грязной воды обливали ее. Ее жизнь сплошные разочарования, она просто приняла это.

В тот момент еще одна машина приблизилась, на этот раз она замедлилась, чтобы она не утонула в ее брызгах. С виду это был новый, черный ягуар.

Ягуар замедлился еще больше и остановился. Когда Джулия проходила мимо, она увидела открытую дверь и мужской голос крикнул: "Садитесь".

Она колебалась, конечно, водитель звал не ее. Она посмотрела вокруг, но видимо только она настолько глупа, чтобы идти под проливным дождем. Охваченная любопытством, она подошла на шаг ближе.

Она знала, что опасно садиться в машину к незнакомому человеку, даже в Канаде. Но когда она взглянула на водительское сидение и увидела пронзительные голубые глаза пристально смотрящие на нее, она медленно подошла.

"Вы заработаете пневмонию и умрете. Садитесь я отвезу вас домой". Его голос стал мягче, ушла злость.

Только ради воспоминаний и ни по какой другой причине, она забралась на сиденье и закрыла дверь, молча извиняясь перед богами Ягуара, за загрязнение их первозданного, черного, кожаного интерьера безупречного автомобиля и ковриков.

Девушка замерла, под воздействием Шопена Ноктюрн 9, соч. № 2, заполнившего ее уши и она улыбнулась. Она любила эту мелодию.

Она повернулась к водителю. "Большое спасибо, профессор Эмерсон."

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/36317/130057

Переводчики: Natalifi, translator6601