Готовый перевод Sylvain Reynard Gabriel's Inferno / Сильвиан Рейнард Инферно Габриэля: Глава 6

В пятницу Джулия получила по почте официальное уведомление о том, что профессор Эмерсон согласился быть ее научным руководителем. Она смотрела на уведомление с изумлением, недоумевая, почему он изменил свое решение, когда Пол подошел сзади.

"Готова идти?"

Девушка с улыбкой поприветствовала его и взяла свой починенный рюкзак. Они вышли из здания и пошли по Блур-стрит в ближайший Starbucks, который был всего в квартале от них.

"Я хочу узнать как прошла ваша встреча с Эмерсоном, но прежде чем я это сделаю, есть кое-что о чем я должен тебе сказать." Пол говорил серьезно.

Джулия с тревогой посмотрела на него.

"Не бойся, Кролик. Это не больно." Он погладил ее по руке.

Сердце Пола было таким же большим, как он сам, поэтому он был так восприимчив к боли других.

"Я знаю о том, что случилось с нашей запиской".

Джулия закрыла глаза и выругалась. "Пол, я так сожалею, я облажалась и написала на той записке. Я не сказала ему, что это ты написал."

Пол положил свою руку ей на плечо, чтобы остановить ее. "Я знаю, это. Я сказал ему."

Она посмотрела на него в изумлении. "Зачем ты сделал это?"

Он исследовал глубины ее больших карих глаз и понимал, что сделает все для того, чтобы больше никто не причинил ей вреда.

Даже если это означает конец его академической карьеры. Даже если это означало, выволочь Эмерсона из аудитории и дать пинка по его претенциозной заднице и это было бы заслуженно.

"Миссис Дженкинс, сказала, что Эмерсон вызвал тебя и я подумал, что он собирается сделать тебе выговор. Я нашел копию нашей записки в куче фотокопий, что он оставил для меня." Он пожал плечами.

Пол слегка подтолкнул Джулию, чтобы она продолжала идти, но подождал со своим рассказом пока заказал ей большое ванильное латте без сахара. Как только она, словно кошка, устроилась в фиолетовом кресле, обитом бархатом, и он убедился, что ей было тепло и удобно, парень повернулся к ней с сочувствующим выражением лица.

"Я знаю, что это была случайность. Ты была так потрясена после первого семинара. Я должен был сам проводить тебя к его кабинету. Честное слово, Джулия, я никогда не видел, чтобы он вел себя так. Он может быть заносчивым, раздражительным, но он никогда не вел себя так агрессивно по отношению к студентам. Смотреть на это было невыносимо. "

Джулия мелкими глотками пила свой кофе и ждала, чтоб он продолжил.

"Так что, когда я нашел копию нашей записки среди макулатуры, что он оставил для меня, я знал, что он собирается отругать тебя. Я узнал время вашей встречи и записался к нему пораньше. Потом признался, что это я написал записку. Я даже солгал, что в шутку подделал твою подпись, но он не купился на это."

"Ты сделал это для меня?"

Пол улыбнулся. "Я просто попытался стать щитом. Я думал, если он наорет на меня и выпустит пар, тебе не попадет." Он задумчиво изучал выражение ее лица.

"Но не сработало, верно?"

Она посмотрела на парня с благодарностью. "Никто прежде не делал для меня ничего такого. Я в долгу перед тобой."

"Не стоит. Я просто хотел, чтобы он выместил свою злость на мне. Что он говорил тебе?"

Она сосредоточилась на кофе и как будто не слышала его вопроса.

"Так плохо, да?" Пол задумчиво потер подбородок. "Но, кажется, все прошло ведь он был вежлив с тобой на прошлом семинаре."

Джулия усмехнулась. "Конечно. Но он не дал мне ответить не на один вопрос, даже когда я поднимала руку. Он был слишком занят, позволяя болтать Кристе Петерсон."

Пол забавлялся, наблюдая за внезапной вспышкой негодования с ее стороны. "Не переживай из-за нее. У нее некоторые проблемы с Эмерсоном, касательно ее предложения по диссертации. Ему не нравится направление, которое она выбрала. Он сам сказал мне."

"Это ужасно. Она знает?"

Пол пожал плечами. "Она должна понять это. Но кто знает? Она так сосредоточена на том, чтоб соблазнить профессора, что пустила работу на самотек. Это возмутительно."

Джулия отметила это для себя и припрятала в памяти, чтобы обдумать в дальнейшем. Она откинулась на спинку сидения, расслабилась и наслаждалась остатком дня, проведенным с Полом. Он был очаровательным, внимательным и заставил ее почувствовать радость от своего пребывания в Торонто. В пять часов у нее заурчало в животе и она неловко прикоснулась к нему.

Пол улыбнулся, чтобы скрыть ее замешательство. Она была такой милой, даже когда у нее урчало в животе. "Тебе нравится тайская кухня?"

"Да. В Филадельфии было одно прекрасное местечко, куда я ходила с ..."

Она осеклась перед до того, как успела произнести его имя вслух. В тот ресторан она всегда ходила вместе с ним. Она вспомнила, как они ходили туда, ужинали, смеялись над названиями в меню, он поддразнивал ее ..."

Пол откашлялся, мягко вернув ее к действительности.

"Извини." Она опустила голову и стала рыться в своем рюкзаке, в сущности ничего не ища.

Там вниз по улице есть отменный тайский ресторанчик. Он в нескольких кварталах отсюда, так что это будет что-то вроде прогулки. Но еда действительно хороша. Так что, ели у тебя нет планов, позволь пригласить тебя на ужин."

Он нервничал. Это доказывало лишь медленное, едва уловимое постукивание его правой ноги по столу, которое Джулия краем глаза заметила на краю кофейного столика. Она взглянула в его теплые темные глаза и мимолетно подумала о том, что доброта в мире ценится гораздо больше, чем страсть. И Джулия сказала да, прежде, чем смогла даже подумать об отказе.

Он улыбнулся так, словно ее согласие дало ему нечто большее, чем скрытое удовольствие и взял ее рюкзак, без усилий забросив его на свое плече. "Он слишком тяжелый для тебя." Сказал Пол, глядя ей в глаза и тщательно подбирая каждое слово. "Позволь мне немного поносить его."

Джулия улыбнулась и последовала за ним.

* * *

Профессор Эмерсон шел домой с работы. Идти было недалеко, хотя когда была плохая погода или когда у него были вечерние встречи, он ехал на машине.

Во время ходьбы, он думал о лекции, которую собирался провести в университете, о похоти Данте. Вожделение было грехом, о котором он обнаружил, что думает часто и с большим удовольствием. На самом деле, идея похоти и ее бесчисленных удовольствий, была очень соблазнительна, профессор Эмерсон натянул пальто.

Вот тогда он увидел ее. Он остановился, глядя через улицу на привлекательную брюнетку.

Катастрофа Джулианна.

Кроме того, она была не одна. Пол нес ее гадкий рюкзак и шел рядом. Они непринужденно болтали, смеялись и шли угрожающе близко друг у другу.

Он нес ее книги? Этот, Пол был как подросток.

Профессор Эмерсон наблюдал за тем как руки молодых людей коснулись друг друга, нарисовав небольшую, но теплую улыбку на лице мисс Митчелл. Тихое рычание донеслось из горла Эмерсона и его губы скривились, оскал оголил его белые зубы.

Что за ад творится со мной? думал профессор.

Профессор Эмерсон остановился, чтобы взять себя в руки, он прислонился к окну бутика Louis Vuitton и пытался выяснить, что, черт возьми, только что произошло. Он был рациональным человеком. Он носил одежду, чтобы прикрыть наготу, водил автомобиль, ел вилкой, ножом и пользовался льняной салфеткой. Он был деятельным в работе, которая требовала интеллектуальных способностей и внимания. Он контролировал свои сексуальные потребности с помощью различных цивилизованных средств и он никогда не будет брать женщину против ее воли.

Тем не менее, когда он посмотрел на мисс Митчелл и Пола, он понял, что он был животным. Чем-то примитивным. Чем-то диким. И ему хотелось пойти туда и сорвать руки Пола с ее тела и отвести мисс Митчелл прочь. Чтобы целовать ее, прикасаться губами к ее шее и обнимать ее.

Что за черт?

Эта мысль напугала его. И в дополнение к тому, что он был задницей и напыщенным ублюдком, прибавилось еще и то, что он чувствовал себя неандертальцем, который думал, что имеет право на молодую девушку, которую едва знал. Не говоря уже о том, что она была его студенткой.

Ему нужно было идти домой, лечь, и дышать, пока он не успокоится, черт возьми. Ему понадобиться, что-то сильное, чтобы успокоить его. Профессор Эмерсон продолжил свой путь домой, корчась от злости при виде двух молодых людей вместе, он достал свой iPhone и быстро нажал несколько кнопок.

Женщина ответила после третьего гудка. "Алло?"

"Здравствуйте, это я. Мы можем увидеться сегодня вечером?"

* * *

В следующую среду, Джулия выходившая из здания после семинара профессора Эмерсона, услышала знакомый голос зовущий ее.

"Джулия? Джулия Митчелл, ты ли это?"

Джулия повернулась и оказалась в крепких объятиях, которые не давали ей вздохнуть.

"Рейчел". Прошептала она, жадно вдыхая воздух.

Девушка с длинными светлыми волосами, громко завизжала и снова обняла Джулию.

Я скучала по тебе. Я не верю, что это было так давно! Что ты здесь делаешь?

"Рейчел, я так сожалею. Я извиняюсь за все и за твою маму и ... все."

Подруги молчали и еще долго обнимали друг друга.

"Извини, что пропустила похороны. Как там твой папа?" Спрашивала Джулия, вытирая слезы.

"Он стал потерянным без нее. Он в отпуске, пытается разобраться в себе. Я тоже в отпуске, но я должна была уехать. Почему ты не сказала мне, что ты здесь?" Рейчел упрекнула ее, со слезами на глазах.

Джулия поежилась увидев профессора Эмерсона, который только, что вышел и был шокирован увиденным.

"Я не была уверена, что останусь. Первые пару недель были очень сложными."

Рейчел была очень проницательной и заметила странную напряженность между подругой и старшим братом, но в данный момент она не хотела думать об этом.

"Я говорила Габриэлю, что собираюсь приготовить для него что-нибудь сегодня вечером."

"Давай, поедешь с нами."

Джулия округлила свои глаза и заметно запаниковала.

Габриэль прочистил горло. "Рейчел, я уверен, что мисс Митчелл, занята сегодня и у нее другие планы."

Джулия уловила мысль в его взгляде и послушно кивнула.

Рейчел повернулась. "Мисс Митчелл? Она была моим лучшим другом в средней школе и мы до сих пор дружим. Разве ты не знал?"

Рейчел посмотрела в глаза брату и ничего не видела, даже признаков признания. "Я забыла, что вы двое не встречались. Но, это не важно. "

Она обернулась и увидела, что Джулия подавилась собственным языком. По крайней мере со стороны это так и выглядело, потому что она посинела и стала кашлять.

"Лучше встретимся за ланчем. Уверена, что профессор... твой брат захочет, чтобы вы побыли вдвоем." Джулия выдавила из себя улыбку, видя, что Габриэль поверх головы сестры бросает гневные взгляды в ее сторону.

Рейчел сузила глаза. "Ох, Габриэль, Джулия. Что не так с вами двумя?"

"Она моя студентка. Есть определенные правила". Начал Габриэль более прохладным и недружелюбным тоном.

"Она моя подруга, Габриэль. И я говорю, что мне плевать на правила!" Рейчел посмотрела на брата и подругу, Джулия рассматривала свою обувь, а Габриэль злобно смотрел на них обоих. "Кто-нибудь, пожалуйста скажите, что происходит?"

Когда ни Джулия, ни Габриэль не ответили, Рейчел скрестила руки на груди и прищурилась. Она вспомнила, о том, что Джулия говорила, что первые недели в университете были сложными и быстро пришла к выводам.

"Габриэль Оуэн Эмерсон, ты вел себя, как придурок по отношению к Джулии?"

Джулия подавила смешок, а профессор нахмурился. Несмотря на их коллективное молчание, их реакции было достаточно, чтобы Рейчел поняла, что ее подозрения оправдались.

"У меня нет времени на всю эту чепуху. Вам обоим надо просто чмокнуться и помириться. Я здесь всего на неделю и я надеюсь провести все это время с вами обоими." Рейчел схватила каждого под руки и потащила в сторону Ягуара.

Рейчел Кларк была совсем не похожа на своего приемного брата. Она была помощником пресс-секретаря мэра Филадельфии, профессия казалась важной, но на самом деле это не так. На самом деле, большинство времени она проводила либо за чисткой местных газет от любого упоминания о мэре, либо копируя пресс-релизы. А в особо благоприятные дни ей позволялось обновить блог мэра. Рейчел обладала тонкими чертами лица, была грациозной с длинными прямыми волосами, веснушками и серыми глазами. Она была очень общительной и это иногда злило ее сосредоточенного на себе старшего брата.

Во время поездки до квартиры Габриэль плотно сжимал губы, тогда как две женщины болтали на заднем сиденье, как пара школьниц, хихикая и предаваясь воспоминаниям. Он не был доволен тем, что придется провести вечер с ними обеими, но его сестре было плохо и он не собирался делать что-либо, чтобы добавить ей страданий.

Вскоре на две трети счастливая троица поднималась на лифте Манулайф Билдинг, поразительно роскошного многоэтажного здания на Блур Стрит. Когда они вышли из лифта на последнем этаже, Джулия заметила, что в коридоре было только четыре двери.

Эти квартиры должно быть огромные.

Когда Джулия вошла в помещение, следуя за Габриэлем по небольшому фойе к центральной жилой площади, она поняла, почему ее однокомнатная квартирка так задела его чувства. В его просторных апартаментах окна от пола до потолка, завешанные потрясающими голубыми шелковыми шторами, открывающие вид на юг до Си-Эн Тауэр и на озеро Онтарио. Полы были сделаны из дорогой древесины темных лиственных пород, украшены персидскими коврами, а стены выкрашены в легкий серо-коричневый цвет.

Мебель в его гостиной похоже была куплена в Restoration Hardware, это был большой кожаный диван шоколадного цвета и два одинаковых кресла, стоящих по углам у камина.

Джулия смотрела на два чудесных кресла и подходящую к ним тахту с нескрываемой завистью. Это идеально место для того, чтобы сидеть в дождливый день потягивая чай и читать любимую книжку. У нее никогда не будет такой возможности.

В камине была газовая втулка, а на каминной полке Габриэль повесил плоский плазменный телевизор, словно это была картина. Различные произведения искусства, картины, и скульптуры украшали стены и мебель. У него имелись редкие экземпляры римского стекла и греческой керамики вперемешку с репродукциями известных скульптур, включая Венеру Милосскую, Аполлона Бернини и Дафну. Вообще-то, подумала Джулия, у него уж слишком много скульптур обнаженных женщин.

Но не было никаких личных фотографий. Джулия считала странным, что там были черно-белые фотографии Рима, Лондона, Парижа, Флоренции, Венеции и Оксфорда, но никаких снимков Кларков и даже Грейс.

В соседней комнате, рядом с большим и строгим обеденным столом, стоял черный буфет. Джулия оценила его богатство и простор. Он был пуст, за исключением большой хрустальной вазы и изощренного серебряного подноса, на котором стояли различные графины с янтарного цвета жидкостью, коробочка для льда и старомодные стеклянные стаканы. Дополняли картину серебряные щипцы для льда, лежавшие рядом со стопкой былых льняных салфеток, с вышитыми на них инициалами ГОЭ. Джилия хихикнула про себя представляя, как бы выглядели эти салфетки, если бы фамилия Габриэля была, скажем, Девидсон.

Одним словом, квартира профессора Эмерсона была обставлена эстетично и со вкусом, безупречно чиста, нарочито холостяцкая и очень, очень холодная. Джулия подумала о том, приводил ли он когда-нибудь женщин в это холодное место, но с большим трудом ей удалось не представлять то, что он делал с этими женщинами. Наверное, у него есть комната для этих целей, чтобы они ненароком не испортили все эти вещи. Она провела рукой по холодной, черной гранитной столешнице на кухне и вздрогнула.

Рейчел сразу включила духовку и вымыла руки. "Габриэль, почему бы тебе не показать Джулии квартиру, до начала ужина."

Джулия прижала к груди рюкзак, не желая ставить столь неприятный для него предмет, на его мебель. Габриэль взял его из рук и положил его на пол, под маленький стол. Она улыбнулась ему в знак признательности и он обнаружил, что улыбается ей в ответ.

Он не хотел проводить экскурсию по квартире для мисс Митчелл. И тем более не хотел показывать ей свою спальню и черно-белые фотографии украшавшие стены. Но Рейчел, напомнила ему об обязанности быть обходительным хозяином и он не видел выхода кроме как показать девушке свою квартиру.

Вот он пришел в кабинет, который раньше был третьей спальней, но потом Габриэль превратил его в удобную рабочую библиотеку, поставив книжные полки из темного дерева, занимавшие пространство от пола до потолка. Джулия уставилась на книги - названия новые и редкие, большинство в твердом переплете на итальянском, латинском, французском, английском и немецком языках. Эта комната, как и остальные в его квартире, была нарочито мужской. Те же голубые занавески, темная лиственная древесина и античный персидский ковер в центре комнаты.

Габриэль стоял за своим изысканным и довольно большим дубовым столом. "Вам нравится?" Он указал на свою библиотеку.

"Очень", сказала Джулия. "Она прекрасна."

Она протянула руку, чтобы прикоснуться к бархату на спинке одного из кресел, которыми она так восхищалась у камина. Но она не думала, что ему это понравится. Профессор Эмерсон был из тех, кому не нравится, когда прикасаются к их вещам, так что она вовремя остановилась. Он, наверное, накричит на нее за то, что она испортит его своими неряшливыми пальчиками.

"Это мое любимое кресло. Оно довольно удобное, если хотите можете присесть."

Джулия улыбнулась, как будто он сделал ей подарок и охотно уселась в него, свернувшись как котенок.

Габриэль мог бы поклясться, что услышал ее мурлыканье. Он улыбнулся, смотря на нее, на мгновенье расслабился и почти почувствовал себя радостным. По своей прихоти, он решил показать ей одну из самых своих ценных вещей.

"Хочу вам кое-что показать." Он помахал ей, подзывая к себе и Джулия встала у его стола.

Он открыл ящик и вытащил два набора белых хлопковых перчаток.

Оденьте их. Он протянул ей пару, которую она молча приняла, копируя его движения, она натянула перчатки.

Это одна из моих самых драгоценных владений, пояснил он, снимая большую деревянную шкатулку с блокировки. Он поставил ее на стол, и в этот момент Джулия испугалась, того что она увидит внутри.

Сморщенную голову? Может быть голову бывшего студента?

Он открыл шкатулку и достал нечто похожее на книгу. Открыв ее, она увидела несколько плотных бумажных конвертов, сложенных вместе. Каждый из них был подписан на итальянском. Осторожно полистав их, профессор нашел конверт который искал. Затем он осторожно достал что-то, бережно держа обеими руками.

Джулия ахнула при ее виде.

Габриэль улыбнулся с гордостью. «Вы узнаете это?»

Конечно. Но это…это не может быть оригиналом?

Он усмехнулся. "К сожалению, нет. Оригиналы датируются пятнадцатым веком. Это репродукции шестнадцатого века ".

Он держал в руках копию известной иллюстрации Данте и Беатриче и неподвижных звезд Рая, оригинал был написан Сандро Боттичелли с помощью пера и чернил. Рисунок величиной пятнадцать на двадцать дюймов, несмотря на то, что представлял собой лишь чернила на пергаменте, был захватывающим.

"Где Вы достали его? Я не знала, что где-то есть его копии".

"Но это не просто копии, предположительно они были сделаны бывшим учеником Боттичелли. Но эта коллекция полная. Боттичелли нарисовал сто иллюстраций Божественной Комедии, но только девяносто две из них уцелели. У меня же есть полный комплект".

У Джулии округлились глаза и заблестели от волнения. «Вы шутите».

Габриэль рассмеялся. «Нет»

"Я приходила взглянуть на оригиналы, когда они экспонировались в галерее Уффизи во Флоренции. В Ватикане есть восемь, остальные, думаю, принадлежат музею в Берлине".

"Довольно. Я думал, вы оцените их ".

"Я никогда не видела оставшиеся восемь".

"Никто не видел. Позвольте мне показать Вам".

Время летело, Габриэль показывал Джулии свои сокровища и она тихо восхищалась, и тут их прервал голос Рейчел, доносившийся из столовой.

Габриэль ты налил Джулии чего-нибудь выпить, не так ли? И ей, наверное, скучно с этим антикварным дерьмом.

Он закатил глаза и Джулия захихикала.

"Где вы взяли их? Почему они не в музее?" спросила Джулия, наблюдая как он раскладывал свои иллюстрации по соответствующим конвертам.

Он сжал губы. «Они не в музее, потому что я отказываюсь от них отказываться. И никто знает, что это у меня, кроме моего адвоката, моего страхового агента и теперь вас».

Он стиснул зубы, как бы давая понять, что дальнейшее обсуждение закрыто и Джулия решила не давить на него.

Была вероятность того, что иллюстрации были украдены из музея и Габриэль купил их на черном рынке. Это могло бы объяснить его нежелание объявлять миру об их существовании. Джулия затрепетала, осознавая, что сейчас видела то, что кроме нее во всем мире видели еще полдюжины людей. И рисунки были потрясающе красивы - настоящий шедевр.

«Габриэль…» Рейчел стояла в дверях и собиралась ругать его.

«Хорошо, хорошо. Чего бы вы хотели выпить, мисс Митчелл?» Они вышли из кабинета, и он направился в винный холодильник на кухне.

"Габриэль!"

"Джулианна?"

Она вздрогнула от непривычного обращения, слетевшего с его губ. Рейчел заметила ее странную реакцию и исчезла в шкафчике в поисках кастрюль и сковородок .

"На ваше усмотрение, спасибо, проф.. Габриэль", Джулия закрыла глаза от удовольствия, так как наконец-то может называть его по имени.

Потом она устроилась на одном из элегантных стульев у барной стойки.

Габриэль достал бутылку кьянти и проставил на стол. «Пусть оно дойдет до комнатной температуры», пояснил он.

Он извинился и исчез, по-видимому, чтобы переодеться в более повседневную одежду.

"Джулия", Рейчел зашептала, положив кучу овощей в одну сторону двойной раковины. "Что происходит с тобой и Габриэлем?"

"Тебе нужно спросить его об этом".

«Я планирую это сделать. Но почему он ведет себя так странно? И почему ты просто не сказала ему, кто ты?».

Джулия выглядела так, будто она вот-вот расплачется. "Я думала он вспомнит меня. Но он не вспомнил." Ее голос дрогнул и она посмотрела на свои колени.

Рейчел была озадачена словами подруги, ее чрезмерно эмоциональной реакцией и поспешила обнять ее. "Не волнуйся. Теперь я здесь и поставлю его на место. У него есть сердце, где-то под всем остальным. Я знаю, я видела его однажды. Теперь помоги вымыть овощи. Баранина уже в духовке."

Когда Габриэль вернулся он нетерпеливо открыл вино, хитро улыбаясь. Его ждало удовольствие и он знал это. Он знал, он видел, как эротично Джулианна пробует вино и теперь он еще раз увидит это. В предвкушении он несколько раз вздрогнул и пожалел, что у него не установлена скрытая видеокамера. Вероятно, было бы слишком достать фотоаппарат и начать фотографировать.

Он показал ей бутылку первой, с одобрением отмечая выражение на ее лице, когда она прочитала этикетку. Он привез этот напиток из Тосканы, и он был огорчен, тому чтобы тратить его вкус, так не рассудительно. Он налил немного в бокал и встал спиной, рассматривая его и очень стараясь не улыбаться.

Как и прежде Джулия медленно закручивала вино в своем бокале. Она рассмотрела его в свете лампы, закрыла глаза и вдохнула аромат. После, она обхватила губами край бокала и медленно попробовала, подержав мгновение вино во рту, прежде чем проглотить.

Габриэль вздохнул, он смотрел как элегантно вино достигало ее горла.

Когда Джулия открыла глаза, она увидела, что Габриэль слегка покачивался, его голубые глаза потемнели, дыхание участилось и его угольно-серые брюки... Она нахмурилась и посмотрела на него. Напряглись."С вами все в порядке?"

Он провел рукой по глазам и приказал себе не смотреть.

"Да. Простите". Он наполнил бокал для нее и один для себя и стал потягивать его, пристально наблюдая за ней поверх бокала.

«Ты, наверное, голоден Габриэль. Я знаю, что ты зверь, когда голодный». Рейчел говорила через плечо, готовя какой- то соус на плите.

«Что у нас будет к ягненку?». Он посмотрел на Джулию, словно ястреб, когда она поднесла бокал к своим сочным губам и опять сделала большой глоток.

Рейчел стояла у окна у барной стойки. «Кус-кус!»

Джулия выплюнула свое вино, испачкав Габриэля и его белую рубашку. В ужасе от своего внезапного кашля, она уронила бокал, облив себя и его деревянный пол. Хрустальный бокал разлетелся от удара у подножия ее табурета.

Габриэль принялся отряхивать вино с его дорогой рубашки и выругался. Громко. Джулия опустилась на колени пытаясь собрать разбросанные осколки стекла.

"Остановись", спокойно сказал он, глядя на нее из-за барной стойки.

Джулия отчаянно продолжала свою миссию, слезы ручейками бежали из ее глаз.

"Остановись", теперь он говорил громко, обходя вокруг стол.

Девушка собрала некоторые из осколков и пыталась собрать остальные, поднимая осколок за осколком, ползая по полу, она выглядела щенком, который поранил лапу.

"Стоп! Ради Бога, женщина. прекрати. Ты хочешь нашинковать себя на полоски".

Габриэль грозно возвышался над ней, он был похож на разгневанного Бога.

Он поднял ее на ноги за плечи и заставил выбросить осколки из рук на столешницу, затем повел ее через холл, в гостевой санузел.

"Сядь", приказал он.

Джулия сидела на крышке унитаза и старалась приглушить содрогание от рыданий.

"Покажи свои руки".

Ее руки были окрашены красным вином и струйками крови.

Несколько осколков стекла сверкали в ее ладонях, среди порезов. Габриэль выругался несколько раз и покачал головой, открывая шкафчик. "Ты ведь не слушаешь, когда тебе говорят, не так ли?"

Джулия моргала мокрыми глазами, жаль она не могла стереть слезы прочь.

"И ты не делаешь того, что тебе говорят." Он посмотрел на нее и вдруг остановился.

Он не знал, почему он остановился и если бы вы у него спросили почему, он бы пожал плечами, и не дал бы ни каких объяснений. Но когда он остановился, он увидел бедное маленькое существо, свернувшегося с уголке и плачущего. Он почувствовал…что-то. Что-то кроме раздражения, гнева, вины или сексуального возбуждения. Он почувствовал сострадание к ней. И почувствовал, как ему жаль, что он заставлял ее плакать.

Габриэль наклонился и стал вытирать ее слезы, нежно касаясь кончиками пальцев. Он услышал звук вырвавшийся из ее рта, как только он коснулся ее и в очередной раз отметив, что ее кожа была очень нежной. Вытерев слезы, он взял ее бледное лицо в руки, подняв подбородок... затем быстро отпустил и принялся чистить раны.

"Спасибо" пробормотала Джулия, отмечая с какой заботой он вынимал осколки из ее рук. Он использовал пинцет, тщательно выискивая даже самый маленькие кусочки.

"Не стоит".

Когда все стекла были удалены, он смочил йодом несколько хлопковых шариков.

"Будет немного жечь".

Он наблюдал, как она готовит себя к его прикосновениям и немного поморщился.

Ему не нравилась мысль, что ей больно. Она была такой хрупкой и нежной. Ему потребовалась минута или полторы, чтобы набраться мужества и обработать йодом ее порезы. Все это время девушка сидела с широко открытыми глазами и кусала губу, ожидая, того что он сейчас будет делать.

"Вот", хрипло сказал он, вытирая остатки крови. "Теперь все в порядке".

«Мне жаль, что я разбила ваш бокал. Я знаю, он был из хрусталя». Ее мягкий голос прервал его размышления, когда он складывал орудия первой помощи обратно в аптечку.

Он махнул рукой на нее. "У меня их десятки. В шкафе полно бокалов. Я возьму другой, если понадобиться."

"Я бы хотела заменить, разбитый."

"Вы не можете себе этого позволить". Эти слова неосознанно сорвались с его губ. Профессор с ужасом наблюдал, как лицо Джулии сначало покраснело, потом побледнело. Ее голова опустилась вниз и она, конечно, начала прикусывать щеку с внутренней стороны.

"Мисс Митчелл, я не мечтаю принять ваши деньги. Это было бы нарушением правил гостеприимства".

И у вас их нет, подумала Джулия.

"Но я испортила вашу рубашку. Пожалуйста, позвольте мне заплатить за химчистку."

Габриэль посмотрел на свою красивую, но, очевидно испорченную рубашку и выругался про себя. Он любил эту рубашку. Полина купила ее в Лондоне, для него. Он подумал, что слюну Джулии, смешанную с Кьянти, вряд ли можно очистить.

"У меня их много" солгал он. "И я уверен, что пятна не вывести".

Джулия зубами терзала нижнюю губу.

При виде этого, Габриэля немного затошнило, как при морской болезни, но ее губы были такими красными и привлекательным, что он не мог отвести взгляд.

Было ощущение, что он стоит на палубе корабля и наблюдает кораблекрушение.

Он наклонился и похлопал ее по тыльной стороне ладони. "Неприятности случаются.

"Это не ваша вина". Он улыбнулся и был вознагражден ее очаровательной улыбкой, когда она отпустила нижнюю губу.

Посмотрите на нее. Она цветет от доброты. Словно роза распускает свои лепестки.

"С тобой все в порядке?" Спросила Рейчел появившись рядом.

Габриэль опустил руки и вздохнул. "Да. Но видимо, Джулианна ненавидит кус-кус". Он лукаво подмигнул и увидел, как румянец растекается по ее фарфоровой коже. У нее были действительно ангельские карие глаза.

"Вот и отлично. Вместо него я сделаю рисовый плов." Рейчел ушла и Габриэль последовал за ней, оставив Джулию, чтобы она могла успокоить сердце, вырывавшееся у нее из груди.

Пока Рейчел убирала крупу подальше в холодильник, Габриэль пошел в спальню, чтобы заменить испорченную рубашку и с легким сожалением выбросил ее в мусор. Затем он присоединился к своей сестре на кухню, чтобы убрать разбитое стекло и вино с пола.

"Я хочу тебе что-то сказать о Джулии", начала Рейчел, говоря через плече.

Габриэль шел к мусорной корзине, чтобы выбросить осколки бокала. "Мне лучше не слышать этого."

"Да что с тобой такое? Она моя подруга, черт подери!"

"И она моя студентка. Я не знаю ничего о ее личной жизни. Ее дружба с тобой уже представляет собой конфликт интересов, о котором я не знал".

Рейчел расправила плечи и упрямо потрясла головой, ее серые глаза потемнели. "Знаешь, что? Меня это не волнует! Я люблю ее и мама тоже. Так, что вспомни это прежде чем кричать на нее."

"Она была подавлена, ты болван! Вот почему она не поддерживала связь со мной в прошлом году. И теперь, когда она, наконец то, выползла из своего кокона, который я думала она не покинет, ты заставляешь ее опять закрыться в нем, из-за своего... своего высокомерия и снисходительности. Так что прекрати вести себя как полное дерьмо и относись к ней, как к сокровищу. Или я вернусь и засажу этот носок в твою задницу!"

Габриэль выпрямил спину и бросил в нее уничтожающий взгляд.

"Носок", я так понимаю, ты о своей обуви?

Она не отступила. И не дрогнула. В самом деле она стала выше. И почти угрожающей.

"Хорошо. Рейчел."

"Хорошо. Мне трудно поверить, что ты не узнал ее имя, после всего, что я говорила тебе о том, как сильно она любила Данте. Я имею в виду, сколько любителей Данте в Селинсгроуве, ты знаешь?”

Он наклонился к сестре и поцеловал ее в лоб.

"Не суди меня строго, Рейч. По возможности, я стараюсь не думать ни о чем, что связано с Селинсгроувом.

Ее гнев растаял от его слов и она крепко обняла брата.

"Я знаю".

Несколько часов и еще одна бутылка дорогого кьянти закончились, Джулия встала, чтобы попрощаться. "Спасибо за ужин. Думаю, мне пора идти домой".

"Мы довезем тебя", Рейчел скрылась, чтобы найти свое пальто.

Габриэль нахмурился и извинился, идя за ней.

"Все хорошо. Я могу дойти сама. Это недалеко", уговаривала Джулия брата и сестру.

«Ни за что. Поздно, и меня не волнует, насколько безопасно в Торонто. Кроме того, идет дождь», крикнула Рейчел, перед тем как закончила оживленную дискуссию с Габриэлем.

Джулия направилась к двери, для того чтобы не слышать, как он говорил, что не хочет везти ее домой. Но они вскоре появились и все трое шли по коридору к лифту. Как только лифт прибыл, у Рейчел зазвонил телефон.

«Это Арон». Она обняла крепко Джулию. «Я пыталась дозвониться до него весь день, он был на совещаниях. Сходим на обед. Не беспокойся братик, у меня есть твой запасной ключ».

Рейчел убежала обратно в квартиру, оставив нахмурившегося Габриэля и смущенную Джулию, спускаться в гараж.

"Вы когда нибудь собирались сказать мне, кто вы?" Его голос был немного обвинительным.

Джулия потрясла головой и крепко обняла свой смешной рюкзак.

Он посмотрел на ее рюкзак и решил, что он должен исчезнуть. Если он увидит эту жуткую вещь еще раз, он выбросит ее. И тем более, что Пол прикасался к нему, это означало, что он осквернен. Ей придется его выбросить.

Габриэль привел ее к своему парковочному месту и она сразу отправилась к пассажирской двери ягуара.

Он нажал кнопку и сработал звук от стоящего рядом с Jaguar, Range Rover .

" Мы возьмем его, вместо этого. Полный привод лучше в дождь. Я не люблю брать Jaguar, в такую погоду, только если это необходимо.”

Джулия постаралась скрыть свое удивление богатству Габриэля и особенно, когда он открыл ей дверцу и помог сесть. Когда она уселась на свое место, она подумала, о том почувствовал ли он ток, который прошел между ними, когда он коснулся ее руки. Конечно, он почувствовал.

"Из-за вас я выгляжу идиотом". Он нахмурился и выехал из гаража.

Вы сами это делаете. Невысказанная мысль Джулии витала между ними и она задалась вопросом, насколько профессор был хорош в чтении невербальных сигналов.

"Я бы относился к вам иначе. Я бы относился к вам лучше, если бы знал".

"Вы? В самом деле? И нашли бы другого студента, чтобы злиться? Если это так, то я рада, что ваш гнев был направлен на меня, а не на кого-то еще."

Габриэль бросил на нее холодный взгляд. "Это ничего не меняет. Я рад, что вы дружите, но вы все еще мой студент, что означает, что отношения у нас профессиональные, мисс Митчелл. И вы будете осторожны, когда будете говорить со мной в будущем".

"Да, профессор Эмерсон."

Он посмотрел ей в глаза в поисках любых признаков сарказма, но ничего не заметил. Плечи ее были приподняты, а голова была опущена. Он увидел, как его маленькая розочка увяла.

Теперь цветок полностью погублен.

Твоя маленькая розочка? Что за дьявол, Эмерсон!

"Рейчел очень рада, что вы здесь. Разве вы не знали, что она была помолвлена?"

Джулия повернула голову. "Была? А больше, нет?"

“Арон Вебстер попросил ее выйти за него замуж, и она сказала, да, но это было до Грейс... - Он медленно выдохнул. - Рейчел не может заниматься планированием свадьбы сейчас, ей нужно отвлечься. Вот почему она здесь."

"О, нет, мне так жаль. Бедная Рейчел". Она медленно выдохнула. "Бедный Арон".

"Она любит его".

Габриэль нахмурился. "Они все еще вместе. Арон любит ее, это очевидно, и он согласился, что ей нужно уехать на некоторое время. Когда я был дома там было много разногласий. Она приехала ко мне, чтобы сбежать от этого. Забавно, что на самом деле я паршивая овца в семье, а она любимица".

Джулия кивнула, как будто понимала о чем речь.

"У меня проблемы с гневом, мисс Митчелл, у меня сложный характер. Я не могу его контролировать и когда я теряю голову, я могу быть очень разрушительным. "

Ее глаза расширились от его слов, рот открылся, но она ничего не смогла произнести.

“Это было бы...нежелательными для меня терять голову вокруг кого-то, как вы. Это было бы очень плохо для нас обоих". Его заявление было таким искренним и таким страшным, эти слова обожгли ее, как огонь.

"Гнев - один из смертных грехов," заметила она, отворачиваясь к окну и пытаясь заглушить жжение в сердце.

Он горько рассмеялся. "Удивительно, у меня все семь, не трудитесь вспоминать. Гордыня, зависть, гнев, лень, жадность, обжорство, вожделение. "

Она подняла бровь, но не обернулась. "Как бы то ни было, я в этом сомневаюсь".

"Я не ожидал от вас, что вы поймете. Вы магнитом притягиваете к себе неприятности мисс Митчелл, в то время, как я магнит для греха".

Теперь она повернулась к нему лицом. Он улыбнулся на ее взгляд, а она одарила его своей симпатичной улыбкой, в ответ.

"Профессор, человеческое существо не привлекает грех. Скорее наоборот".

"Это не обо мне. Кажется, что грех находит меня, даже когда я не ищу его. И я не очень хорошо умею не поддаваться искушению".

Он посмотрел на нее, затем вернулся к дороге.

"Ваша дружба с Рейчел объясняет, почему вы послали гардении. И почему написали ту открытку".

"Я сожалею о Грейс. Я ее любила".

Он посмотрел в ее глаза. Они были такими открытыми для него, он увидел в них следы грусти и неисчислимой потери.

"Сейчас я понимаю это", признался Габриэль.

"У вас есть спутниковое радио?" Она жестом указала на консоли, когда он включил радио и нажал одну из кнопок предварительной настройки.

"Да. Я обычно слушаю одну из джазовых станций, но это зависит от настроения."

Джулия неуверенно протянула было палец к радио, но одернула руку.

Габриэль улыбнулся при виде ее сдержанности, вспомнив как она промурлыкала, когда он разрешил ей устроиться в его любимом кресле. Он снова хотел услышать ее мурлыканье.

"Все нормально. Вы можете выбрать что-нибудь".

Она пробежалась по предварительным настройкам, смеясь над его выбором, в который вошли французский CBC станции и BBC News, пока не дошла до последней, под названием Nine Inch Nails.

"И вся станция посвящена им?" Ее голос прозвучал недоверчиво.

"Да". Габриэль немного съежился, как будто она раскрыла его маленькую тайну.

И вам нравится?

"Ну, когда я пребываю в определенном настроении".

Джулия нажала на кнопку джазовой станции.

Габриэль скорее почувствовал, чем увидел ее странную реакцию, но понял почему, поэтому решил не задумываться над этим.

Джулия ненавидела Nine Inch Nails. Она меняла станцию всякий раз, когда они звучали по радио. Если их песня играла где-то, она покидала комнату или здание. Звуки их музыки, а особенно звук голоса Трента Резнора, до смерти пугали ее, хотя она никогда и никому не говорила почему.

Впервые она услышала их в клубе еще в Филадельфии. Они танцевали и он посмеивался над ней. В принципе, она не возражала, он всегда так делал. А потом заиграла эта песня, и с первых ее аккордов Джулии стало немного не по себе. Странная последовательность тактов, этот голос, поющий о животном сексе, а потом выражение его лица, когда он прижался своим лбом к ее и зашептал ей, глядя, казалось, в самую душу.

Несмотря на отношение Джулии к религии, и ее неуверенные, лишенные энтузиазма попытки молиться меньшим богам и божествам, в тот момент она была уверена, что слышит голос Дьявола. Сам Люцифер обнимал ее и что-то шептал. Сама мысль об этом вместе с его словами ужаснула ее.

Джулия вырвалась из его объятий и побежала в дамскую комнату. Там, глядя в зеркало на бледную, трясущуюся девушку, она думала, что же черт возьми сейчас произошло. Она не понимала почему он говорил с ней так и зачем выбрал тот момент для признания. Тем не менее, она знала его достаточно хорошо, чтобы понять, что он не просто бессмысленно повторял слова песни, а это было признание его глубоких и, возможно, темных намерений.

Но Джулия не хотела заниматься сексом, как животное, она хотела быть любимой. Она бы не задумываясь отреклась от секса, если бы это гарантировало ей такую любовь, которую воспевают в поэзии и мифах. Вот такой любви она отчаянно желала, но на самом деле не считала, что заслуживает ее. Она хотела стать чьей-либо музой, чтобы ей поклонялись, обожали ее душу и тело. Она хотела бы быть Беатриче рядом с лихим и благородным Данте и обитать с ним в Раю. Жить жизнью, ничуть не хуже той, что изобразил Боттичелли в своих иллюстрациях.

И именно поэтому, в возрасте двадцати трех, Юлия Митчелл была все еще девственницей, с фотографией человека, который погубил ее для других, спрятавшийся в глубине ее ящика с нижним бельем. Последние шесть лет, она спала с его портретом под подушкой. Ни один мужчина не приблизился, к сравнению с ним, ни с ее чувствами, любви и преданности, которые он вселил в нее. Все их отношения основывались на одной ночи, ночи, когда она сказала ему, всплывала в ее памяти снова и снова...

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/36317/130231

Переводчики: Natalifi, translator6601