Готовый перевод Sylvain Reynard Gabriel's Inferno / Сильвиан Рейнард Инферно Габриэля: Глава 8

Рейчел сидела за завтраком с Габриэлем, утром четверга, пила латте и читала французский Vogue. Это было ее постоянным чтением.

Полка Рейчел была заставлена книгами о политике, связях с общественностью, экономике, социологии, в надежде, что кто-нибудь из ее начальства спросит ее мнения, вместо того, чтобы просить ее о ксерокопии. Теперь, когда она в отпуске, у нее было достаточно времени, чтобы читать все кроме политики.

Сегодня ей было лучше. Гораздо лучше. Ее разговор с Аароном ночью прошел хорошо. Хотя, он был разочарован, тем, что они отложили их свадьбу, он говорил ей снова и снова, что мечтает о ней.

- Мы можем не играть свадьбу прямо сейчас. Можем отложить ее пока ваше горе не утихнет. Но я до сих пор хочу тебя, Рейчел. Я всегда буду хотеть тебя. Как мою жену, как мою любовницу... Я сделаю все, что в моих силах потому что люблю тебя. Возвращайся ко мне.

Слова Аарона тлели в тумане депрессии и горя, окутывавшем сознание Рейчел. Но внезапно все прояснилось. Она думала, что убегала от Скотта, от своего отца и призрака матери.

Но быть может, это было бегством и от Аарона. Но услышать от него эти слова... Как будто она могла бросить его. Она не думала о том, чтобы держаться подальше от него.

Его слова разбивали ей сердце и это давало ей понять, что она действительно хочет быть его женой. И она решила, что не будет заставлять ждать его слишком долго, чтобы стать ее мужем.

Габриэль вошел на кухню, в очках, поцеловал сестру в макушку и положил пачку банкнот перед ней. Она подозрительно посмотрела на деньги и посчитала их, после ее глаза округлились.

- Что это?

Он откашлялся и сел рядом с ней. - Вы не собираетесь за покупками с Джулианной?

Она закатила глаза. - Она Джулия, Габриэль. И нет, мы не собираемся. Она будет работать над какими-то проектами, с парнем по имени Пол. После, он позовет ее на ужин.

- Angelfucker, подумал Габриэль. Непрошеное, непристойное ругательство пришло ему в голову, он напрягся и тихо зарычал.

Рейчел отодвинула деньги обратно к нему и вернулась к своему журналу.

Он положил деньги перед ней снова. - Возьми их.

- Зачем?

- Купи что-нибудь для своей подруги.

Глаза Рейчел сузились. - Зачем? Здесь много денег.

- Я знаю, - сказал он спокойно.

- Я знаю, что у тебя есть деньги, чтобы тратить, но, Господи, Габриэль, это многовато.

- Ты видела ее квартиру?

- Нет. А ты?

Он сел на свой стул. - Только на мгновение. Она шла под дождем, и я отвез ее домой и ...

- И? - Рейчел положила руку ему на плечо и наклонилась с довольной улыбкой. - Понеслось.

Габриэль убрал ее руку с плеча и посмотрел. - Все было совсем не так. Но я видел ее квартиру недолго, поверхностно и это ужасно.

Господи, у нее даже кухни нет.

- Нет кухни? Что за черт?

- Девушка, бедна, как церковная мышь. Не говоря уже о том, что она носит эту отвратительную сумку для книг. Потрать все деньги на покупку ей приличного портфеля. Меня не волнует как, но сделай это. Потому что, если я еще раз увижу этот рюкзак, я сожгу его.

Габриэль пригладил руками свои каштановые волосы и его высокая фигура согнулась перед барной стойкой. Собрав всю свою проницательность, Рейчел внимательно смотрела на него. Габриэль мог бы стать идеальным игроком в покер: бесстрастный, невозмутимый, холодный.

Очень холодный. Не прохладный, как ветер или вода из ручья осенью, а холодный. Холодный, как прикосновение камня в тени заходящего солнца. Рейчел считала, что его холодность была худшей чертой характера - его способность говорить и делать вещи, не считаясь с чувствами других людей, включая его семью.

Несмотря на все его недостатки она любила его. И как младший ребенок в семье, она была его любимицей. Он никогда не спорил с ней, так как спорил со Скоттом или с их отцом. Он всегда защищал ее и даже любил. Габриэль, никогда бы намеренно не причинил ей вреда. Она только наблюдала, как он делал больно остальным. Особенно себе.

Она знала, что если приглядеться повнимательнее, то Габриэль был бы паршивым игроком в покер. Он слишком много говорил, что говорило о его внутреннем смятении. Он закрывал глаза, когда был близок к тому, чтобы потерять самообладание. Он потирал лицо когда был огорчен. Расхаживал туда-сюда, когда был расстроен или боялся.

Рейчел наблюдала за его расхаживаниями и задумалась о том, чего же он боялся.

- Почему ты так беспокоишься о ней? Ты не был дружелюбен, когда она была здесь, на ужине. Ты даже не называешь ее по имени.

- Она моя студентка. Я должен быть профессионалом.

- Профессионал значит?

Габриэль остановился и нахмурился.

- Хорошо. Я возьму деньги для Джулии, и я куплю ей портфель. Но я бы предпочла купить ей туфли.

Габриэль сел на барный стул. - Туфли?

- Да. Что, если бы мы должны были купить ей что-нибудь из одежды? Она любит красивые вещи, она просто не может себе их позволить. И она милая, тебе не кажется?

Габриэль дернулся под его серыми шерстяными брюками. Он сдвинул бедра ближе друг у другу, чтобы скрыть этот тревожный факт от сестры.

- Трать деньги на что угодно, но ты должна заменить этот рюкзак.

- Хорошо! Я куплю ей что-то сказочное. Но мне, наверное, нужно больше денег ...и я должна купить что-то особенное, чтобы она могла устроить показ ее новой одежды, - Рейчел игриво подмигнула своему старшему брату.

Без каких либо комментариев, он вытащил карточку из бумажника, взял ручку Montblanc и медленно отвинтил колпачок.

- Все нормальные люди используют такие ручки или только из средневековья?

Она наклонилась от любопытства. - Я удивлена, что ты не используешь перо.

Габриэль нахмурился. - Это Meisterstuck 149", сказал он, как будто это должно что-то значить.

Рейчел закатила глаза, когда он использовал ручку из восемнадцати карат золота, чтобы написать короткую записку на обратной стороне визитки. Ее брат был очень пафосным.

- Сюда, - он скользнул карточкой через стол. - У меня есть счет в Holt Renfrew. Покажи это, чтобы консьерж направил тебя к Хилари, она мой личный покупатель. Она запишет все на мой счет. Не сходи полностью с ума, Рейчел, ты можешь потратить деньги на себя. За дни рождения, за шесть месяцев.

Она наклонилась, чтобы подарить брату, легкий поцелуй в щеку. - Спасибо. Значит Holt Renfrew?

- The Canadian Saks Fifth Avenue - у них есть все. Но ты должна поменять рюкзак. Это все, что меня волнует. Все остальное - просто... несущественные детали, - его голос внезапно стал хриплым.

- Хорошо. Но я хочу знать чем тебе не угодил LL Bean.

Рюкзак Bean. У всех студентов был такой. У меня был такой, с ума сойти.

Прежде, чем я выросла и обнаружила, Longchamp.

- Я не знаю, - Габриэль снял очки и начал тереть глаза.

- Хм. Должна ли я добавить белье в мой список покупок? Она тебе нравится? Рейчел досадно улыбнулась.

Он фыркнул. - Сколько тебе лет, Рейчел? Запомни она моя студентка.

- Речь идет не о романтике - это искупление.

Искупление?

- Искупление. За грехи. Мои грехи.

Рейчел фыркнула. - Ты действительно из средневековья. Какой грех ты совершил против Джулии? Помимо того, что ты болван. Ты даже не знаешь ее...

Он снял свои очки, ерзая неловко в кресле. Он дергался при одной мысли о грехе и мисс Митчелл. Вместе. В той же комнате. С ним. И больше ничего ... кроме, возможно, пары модных туфель на шпильках ... которые он смог бы, наконец, коснуться ...

- Габриэль? Я жду.

- Мне не нужно исповедаться, в моих грехах тебе, Рейчел. Мне просто нужно, искупить их, - он выхватил журнал у нее из рук.

Она сжала зубы. - Насколько хорош твой французский? И твое знание женской моды?

Габриэль взглянул в открытый журнал и увидел фото отфотошопленной модели, лежащую в тесном белом бикини. Его глаза расширились.

Рейчел скрестила руки на груди и раздраженно уставилась на него. - Не лаять на меня! Я не одна из твоих студентов и не собираюсь мириться с твоим дерьмом.

Он вздохнул и начал тереть глаза, поминутно поправляя очки.

- Мне очень жаль, - пробормотал он, возвращая журнал, но прежде он посмотрел еще раз на модель, исключительно в исследовательских целях.

- Почему ты такой жесткий? У тебя есть девушка, которая доставляет тебе неприятности? У тебя вообще есть девушка? Когда ты в последний раз был с девушкой? И, кстати, что это за фотографии в твоей...

Он быстро прервал ее. - Я не собираюсь разговаривать об этом с тобой. Я же не спрашиваю с кем ты трахаешься.

Рейчел воздержалась от резкого ответа и глубоко вздохнула. - Я прощу тебе это замечание, хотя оно было бесчувственным и грубым. Ты же можешь стоя на коленях покаяться за грех зависти?

- Ты же знаешь, что я была только с Аароном. И то, что мы с ним делаем выше того, что ты сказал. Да что с тобой?

Габриэль пробормотал извинения, не смотря ей в глаза. Но его предупредительный выстрел достиг цели, отвлек сестру от ее вопроса. Так что он не сожалел. Почти.

Рейчел, пытаясь успокоиться, вертела в руках карточку брата.

- Если тебе не нравиться Джулия, тогда почему тебе жаль ее? Почему? Только потому что она бедная?

- Я не знаю, - он вздохнул и покачал головой.

"Джулия ограждается от людей. Она всегда была немного грустной и немного потерянной. Несмотря на это, она имеет свой стержень."

Она пережила алкоголичку мать и бойфренда, который ... "

Голубые глаза Габриэля, посмотрели на нее с интересом. "Который?" Требовал продолжения он.

"Ты сказал, что не хочешь знать о ее личной жизни. И это очень плохо, на самом деле. Если бы ты и она не были бы связаны деловыми отношениями, она могла бы понравиться тебе. Вы, возможно, стали бы друзьями».

Она улыбнулась ему, проверяя почву, но Габриэль не спускал глаз с барной стойки и начал рассеянно потирать подбородок .

Рейчел барабанила пальцами по столешнице. "Ты хочешь, чтобы я сказала ей, что портфель и туфли от тебя?"

"Конечно, нет! Меня могут уволить за это. Кто-то может прийти к неправильному выводу, и меня будут таскать по судебным комитетам ».

"Я думала, ты штатный."

"Это не имеет значения", пробормотал он.

"Значит, ты хочешь потратить все эти деньги на Джулию, но не хочешь, чтобы она знала, что подарки от тебя? Это в духе Сирано де Бержерака, не находишь? Думаю, твой французский лучше, чем я предполагала".

Он встал, при этом игнорируя сестру и подошел к большой кофеварке эспрессо. Габриэль начал довольно трудоемкий процесс приготовления идеального эспрессо, стоя при этом спиной к надоедливой сестре.

Рейчел вздохнула. "Ладно. Ты хочешь сделать для Джулии что-нибудь приятное. Можешь называть это искуплением, если тебе так нравится, но может это просто доброта. И это вдвойне хорошо потому, что ты хочешь сохранить все в секрете, чтобы не смущать ее и не заставлять ее чувствовать себя должной. Я впечатлена. Вроде того".

"Я хочу раскрыть ее лепестки," тихо выдохнул Габриэль.

Рейчел отвергла его слова, приняв за бессвязное бормотание, потому что не могла поверить, что он произнес то, что она слышала. Это так странно.

"Разве ты не думаешь, что стоить повести себя по-взрослому и сказать Джулии, что подарки от тебя? Пусть она сама сделает выбор, принимать ей их или нет?"

"Она не будет принимать их, если будет знать, что они от меня. Она ненавидит меня ».

Рейчел рассмеялась. "Джулия не из тех людей, которые ненавидят других. Она слишком великодушная для этого. Хотя, если она тебя ненавидит, то, вероятно,ты заслуживаешь этого.

"Но ты прав - она не принимает подарки. Она никогда не позволит мне купить вещи для нее, за исключением очень особых случаев".

"Тогда скажи, что это запоздалый рождественский подарок или скажи, что это от Грейс". Брат и сестра многозначительно переглянулись.

Глаза Рейчел наполнились слезами. "Мама была единственным человеком, от которого, Джулия принимала подарки, потому что она думала о ней, как о своей маме».

Габриэль оказался рядом с ней в одно мгновение и окутал ее руками, пытаясь успокоить сестру, как мог.

В глубине души он знал зачем убеждает сестру купить какие-нибудь красивые девчачьи вещи для мисс Митчелл. Он мостил дорогу из ада - покупая снисхождение, отпущение грехов. Никогда прежде он не относился так к женщине. Но нет, Габриэль не станет утешаться этой мыслью. Это бесполезно.

Он знал, что жил в аду. Он принял это, и редко жаловался. Но по правде говоря, он отчаянно хотел сбежать. Но к сожалению у него нет Вергилия или Беатриче, которые могли бы прийти на помощь. Его молитвы остались без ответа, а мечты об исправлении постоянно расстраивало то одно, то другое. Обычно это женщина на четырехдюймовых каблуках с длинными светлыми волосами, царапающая его спину своими длинными ногтями и крича его имя снова и снова, снова и снова...

Учитывая его текущее состояние дел, лучшее, что он мог сделать, чтобы измениться, это тратить кровные деньги одаривая ангела с карими глазами. Ангела, который не мог позволить себе квартиру с кухней, который расцветет немного, когда ее лучшая подруга подарит ей красивое платье и новую пару обуви.

Габриэль хотел сделать больше, чем купить ей портфель, хотя он никогда не признается, что он действительно хотел, он хотел, чтобы Джулианна улыбалась.

В то время как брат и сестра обсуждали покаяние, прощение и нелепые отвратительные рюкзаки, Пол поджидал Джулию у входа в библиотеку Робартса, крупнейшей на территории студенческого городка Университета Торонто. И хотя Джулия могла только догадываться об этом, за то короткое время, что они были знакомы, Пол очень полюбил ее.

У него было много друзей, большинство из них женского пола. И он уже встречался с подходящими и не очень девушками. Его последние отношения подошли к концу. Элисон хотела остаться в Вермонте и стать учительницей. Он же хотел переехать в Торонто и учиться, чтобы стать профессором. После двух лет отношений на расстоянии стало ясно - не суждено.

Все обошлось спокойно - никаких проколотых шин или сожженных фотографий.

Они даже были друзьями и Пол гордился этим фактом.

Но теперь, когда Пол встретил Кролика, он начал понимать, что отношения с человеком, с которым имеешь общие интересы, цели и карьеру могут быть очень интересными и очень чувственными.

Пол был старомоден. Он верил в то, что за женщиной нужно ухаживать. Он был согласен не торопиться. И сейчас довольствовался дружбой с красивым и застенчивым кроликом, пока не узнает ее достаточно хорошо, чтобы выразить свои чувства. До тех пор пока не узнает как она относится к нему. Он был полон решимости проводить с ней время и уделять много внимания, и если кто-нибудь надумает всунуться, он не раздумывая пошлет его.

Джулия жалела, что пропустит поход по магазинам с Рейчел, но она уже пообещала Полу провести с ним день в библиотеке. Ей нужно начать работать над планом диссертации, потому что профессор Эммерсон согласился стать ее руководителем. Она очень хотела хорошо выступить перед классом со своим планом, чтобы поразить его, хотя, глядя на его поведение, она подозревала, что этого не произойдет.

"Привет". Пол встретил ее тепло и тут же снял тяжелый рюкзак с ее плеча и повесил его к своему. Он почти не чувствовал их веса на своих массивных плечах.

Джулия улыбнулась, радуясь, что ненадолго освободилась от своей ноши.

"Спасибо, что согласился быть моим гидом. В последний раз когда я была здесь, я заблудилась. Я попала на четвертый этаж, в раздел который полностью был посвящен картам." Она вздрогнула.

Пол рассмеялся. "Это огромная библиотека. Я покажу тебе коллекцию Данте, на девятом этаже и свой кабинет".

Он придержал дверь и Юлия проскользнула в нее, чувствуя себя принцессой. У Пола были превосходный манеры, и он не использовал их как оружие. Джулия подумала, как некоторые люди, не будем называть имени, с помощью манер запугивают и контролируют, в то время как другие, например Пол, используют их чтобы почтить, заставить чувствовать себя особенной. Даже очень особенной.

"У тебя есть кабинет?" Спросила она, когда они показывали свои студенческие билеты охраннику, сидевшему у лифта.

"Типо того." Он держал дверь лифта открытой, ожидая пока войдет Джулия, а потом зашел сам. "Моя кабинка для научной работы рядом с секцией Данте".

"Могу ля я попросить себе такую кабинку?"

Пол поморщился. "Они на вес золота. Очень тяжело получить ее, особенно студенту-магистру".

Он прочел в ее глазах вопрос и быстро добавил: "Я думаю, что магистры и аспиранты равны, но кабинок на всех не хватает. Та, что есть у меня, принадлежит не мне, а Эмерсону".

Если бы Пол не дал Джулии самой нажать на кнопку девятого этажа, он бы увидел как она слегка позеленела и услышал ее резкий вздох. Но он не сделал этого.

Как только они поднялись на девятый этаж, он терпеливо повел ее к коллекции Данте, показывая первичные и вторичные источники.

И он с восторгом наблюдал, как она проводит рукой по корешкам книг, любовно, как будто приветствуя старых друзей.

"Джулия, ты не против, если я задам тебе личный вопрос?"

Она стояла перебирая четвертый том в потрепанном кожаном переплете. Она вдохнула его запах, чтобы сохранить спокойствие и кивнула.

"Эмерсон попросил меня достать твое личное дело у миссис Дженкинс"

Девушка повернулась к нему, широко раскрыв глаза и не моргая. О нет, подумала она.

Он поднял руки, чтобы успокоить ее. "Я не читал его. Не волнуйся."

Он усмехнулся. "Все равно в тех делах нет ничего личного".

"Очевидно, он хотел достать что-то, что положил туда. Но то, что он сделал потом, удивило меня."

Джулия подняла брови, ожидая что он скажет дальше.

"Он позвонил Грегу Метьюсу, профессору кафедры романских языков и литературы Гарвардского университета."

Она медленно моргнула, обдумывая то, что он сказал. "Откуда ты узнал?"

"Я выбрасывал кое-какие ксерокопии и услышал как Эмерсон говорит по телефону. Он спрашивал Метьюса о тебе."

"Зачем он это сделал?"

"Об этом я хотел спросить тебя. Он потребовал объяснить почему они недостаточно щедры в финансировании своих магистров. Ты знаешь, он выпускник этой кафедры. Метьюс был профессором, когда тот защищал докторскую диссертацию".

Черт. Он интересовался мной? Ну конечно. Он не мог поверить, что я прошла в Гарвард, как он сам. Джулия закрыла глаза, схватившись для поддержки за книжную полку.

"Я не слышал ничего из слов Метьюса. Но слышал Эмерсона".

Она стояла с закрытыми глазами и ждала когда Пол раскроет все карты. И надеялась, что он сделает это быстро, но не бросит их ей в лицо.

"Я не знал, что ты прошла в Гарвард. Это удивительно.

Эмерсон спросил, если вы действительно были приняты по их программе, то какой у тебя был проходной балл".

"Конечно," пробормотала она. "Я же из маленького городка в Пенсильвании.

Я ходила в иезуитский университет вместе с семью тысячами студентов. Как я могла пройти в Гарвард?"

Пол нахмурился. Бедный кролик. Этот больной ублюдок портит ей жизнь.

Надрать бы ему задницу. А я еще должен на него работать.

"А что не так с католической школой? Я закончил магистратуру в университете святого Майка в Вермонте и получил прекрасное образование. У них на кафедре английского был специалист по Данте и специалист по Флорентине на историческом."

Джулия кивнула, словно слушала его. Но не слушала на самом деле.

"Слушай, ты еще не знаешь всей истории. Дело в том, что Метьюс пытался убедить его отправить тебя к ним. Говорил, что у тебя очень высокий рейтинг. Это круто, учитывая место. Я подавал заявку на их кафедру, но получил отказ." Он нерешительно улыбнулся не зная как она воспримет эту информацию.

"Так что, если это не слишком личный вопрос, почему ты не стала учиться в Гарварде?"

"Я не хотела приезжать сюда", прошептала она, и ее голос был хриплый и виноватый.

"Я знала, что он был здесь. Но у меня не было другого выбора. У меня тысячи долларов студенческих займов от Сент-Джозефа... Я просто не могла позволить себе пойти в Гарвард.

Я надеялась, что быстро закончу магистратуру и поеду в Гарвард в следующем году. Если бы я получила большую стипендию, мне бы не пришлось брать взаймы деньги на докторантуру".

Пол ободряюще кивнул и когда Джулия отвернулась, чтобы внимательнее посмотреть книги, взглянул на нее, совершенно не обращая внимания на ту информацию, которую она только что бессознательно выдала. Информация, которая поведала ему гораздо больше, чем то, почему она не поступила в Гарвард.

Когда он смотрел как она открывает и закрываети пыльные тома, как ее глаза расширяются, как улыбка играет на ее восхитительных губках, он понял, что прозвище Кролик даже лучше подходит ей, чем он изначально думал. Да, она была очень похожа на кролика, которого можно встретить на лугу или в похожем месте. Но еще больше она была похожа на Плюшевого Кролика.

Пол никогда не говорил таких слов вслух, и если бы вы спросили у него, знает ли он эту книгу, он бы соврал глядя вам прямо в глаза. Но Элисон любила эту книгу и в самом начале их отношений она потребовала, чтобы он прочитал ее, чтобы он лучше понимал ее.

И Пол, читал эту чертову книгу тайком, потому что любил ее.

Несмотря на то, что он не признает это, он полюбил эту историю.

Глядя на Кролика он чувствовал, что она отчаянно хочет стать настоящей. Даже хочет быть любимой. И ожидание наложило на нее свой отпечаток. Не на ее внешний вид, она была весьма привлекательной(хотя Пол мог сказать, что она слишком худая и слишком бледная, но это могли исправить молоко и молочные продукты из Вермонта). А на ее душу, которая, как он думал, была прекрасна, но печальна.

Пол даже не был уверен, что верил в существование души до встречи с Кроликом. Но теперь, когда они встретились, он верит. Про себя он надеялся, что в один прекрасный день она станет такой, какой хочет быть, что кто-то будет любить ее и она из запуганного кролика превратится в кого-то другого.

Кого-то смелого, счастливого.

Не желая больше предаваться литературным фантазиям, Пол подумал, что ему нужно отвлечь Кролика от ее печали, и снова ей улыбнулся. Потом он повел ее к двери с висевшей на ней медной табличкой, на которой изысканной прописью было написано: профессор Габриэль О. Эмерсон, кафедра итальянских исследований.

Джулия заметила, что ни на одной другой двери нет медной таблички. Она также заметила, что у Пола карточка с его именем. Она представила, что профессор Эмерсон, специально проверяет, кто и когда заходил. Потом она разглядела полное имя Пола: Пол В. Норрис, штат Массачусетс.

"А что значит бука В?" Спросила она, ткнув пальцем в самодельную надпись.

Пол выглядел смущенным. "Мне не нравится использовать мое второе имя".

"Я тоже. И пойму, если ты не захочешь мне сказать", она улыбнулась с надеждой посмотрев на закрытую дверь.

"Ты будешь смеяться".

"Сомневаюсь. Моя фамилия Митчелл. Гордиться нечем."

"А мне нравится".

Джулия слегка покраснела.

По вздохнул. "Обещай, что никому не скажешь".

"Конечно. А я тебе скажу свое - Хелен".

"Тоже красивое." Он глубоко вдохнул, закрыл глаза и ждал. Но когда он больше не мог сдерживать дыхание, легкие требовали кислорода, он выдохнул "Вергилий".

Она смотрела недоверчиво. "Вергилий?"

"Да". Он открыл глаза и изучал ее минуту, опасаясь, что она собирается смеяться над ним.

"Ты учишься на специалиста Данте, и твое второе имя Вергилий? Ты что, шутишь? "

"Это семейное имя. Моего прадеда звали Вергилий... Поверь, он никогда не читал Данте. Он был фермером в Эсскесе, Вермонт".

Джулия восхищенно улыбнулась. "Думаю, Вергилий - очень красивое имя. Это большая честь, носить имя великого поэта".

"Точно так же почетно носить имя Елены Троянской, Джулия Хелен".

Оно тебе очень идет". Его взгляд смягчился, и он смотрел на нее с восхищением.

Она отвернулась в смущении.

Пол откашлялся чтобы снять внезапно возникшее между ними напряжение. "Эмерсон некогда не пользуется этой кабинкой, только иногда заносит мне кое-что. Но она пренадлежит ему и он за нее платит".

"Они не бесплатные?"

Пол покачал головой и открыл дверь. "Нет. Но они оправдывают свою цену, здесь есть кондиционер, отопление, беспроводной доступ к Интернету и можно брать сюда книги не регистрируя их. Так что, если тебе что-то нужно, даже справочный материал, но ты не можешь зарегистрировать, можно хранить их здесь".

Джулия смотрела на маленькое, но удобное помещение, как если бы это была земля обетованная, ее глаза расширились, осматривая пространство с удобными креслами и от пола до потолка уставленное книжными полками. Небольшое окно открывало красивый вид на центр города, на фоне неба. Она гадала сколько бы стоило жить в таком кабинете.

"Вообще-то", сказал Пол, убирая какие-то бумаги с одной из полок,

"Я бы мог выделить тебе эту полку. И дать один из ключей".

Сказав это, он записал что-то на листочке и подошел к ней с запасным ключом. "Это номер двери, на случай если не сможешь ее отыскать, а вот ключ".

Джулия стояла в изумлении. "Я не могу. Он ненавидит меня и ему это не понравится".

"Пошел он к черту".

Ее глаза расширились от удивления.

"Извини. Обычно я не ругаюсь. Во всяком случае не при девушках, то есть женщинах."

Она кивнула, но вообще-то удивилась не совсем из-за этого.

"Эмерсон редко бывает здесь. Ты можешь хранить свои книги и он будет думать, что он мои. Если не хочешь, чтобы он поймал тебя, не задерживайся здесь."

"Можешь заходить когда я здесь, я провожу тут много времени. Так, что если он увидит тебя здесь, то подумает, что мы работаем вместе. Или что-то в этом роде".

На его лице заиграла робкая улыбка. Пол действительно хотел, чтобы этот ключ был у нее. Тогда он бы знал, что она может прийти в любой момент. Чтобы ее вещи лежали на его полке... Он хотел учиться и работать рядом с ней.

Но Джулия не хотела брать ключ.

"Пожалуйста". Он взял ее руку и осторожно разжал пальцы.

Он почувствовал, что она сомневается и провел большим пальцем по тыльной стороне ее ладони, как бы убеждая ее. Он вложил ключ и листок в ее ладонь и осторожно, чтобы не оставить синяков, сжал ее пальцы.

Он знал, что Эмерсон и так сделал ей больно.

"Реальность это не то, чем ты являешься, это то, что происходит. И прямо сейчас нужно, чтобы с тобой приключилось что-нибудь хорошее."

Услышав это, Джулия вздрогнула. Он и понятия не имел насколько правдивы его слова.

Он цитирует....? Это невозможно.

Она взглянула в его глаза. Они теплые и добрые. Она не видела в них расчетливости или резкости. Ни намека на неискренность или суровость. Может, она ему действительно нравилась. Или же он ее просто жалел.

Но какой бы не была его таинственная мотивация, в тот момент Джулия поверила, что вселенная еще не совсем темная и печальная и что остатки добра и справедливости еще существуют, поэтому, опустив голову, она приняла ключ.

"Не плачь, маленький кролик".

Он протянул было руку, чтоб смахнуть еще не упавшую слезу, но передумал и опустил руку.

Джулия отвернулась. Ей было неловко за свое внезапное проявления чувств, за то, что она из-за всего нервничала, за то, что он цитировал ей отрывок из любимой детской книги. Девушка отчаянно искала что-нибудь, чтобы отвлечься, когда ее взгляд упал на CD-диск, одиноко лежащий на книжной полке. Она подняла его. Реквием Моцарта.

"Тебе нравится Моцарт?" - спросила она, вертя в руках драгоценную коробочку.

Пол отвел взгляд.

Джулия удивилась. Она повернулась, чтобы положить диск, так как подумала, что он не любит когда трогают его вещи. Но Пол остановил ее.

"Все в порядке, можешь посмотреть. Но он не мой. Диск принадлежит Эмерсону".

И снова Джулия ощутила, как по телу пробежал холодок и ее немного подташнивало.

На этот раз Пол увидел ее реакцию и очень быстро сказал.

"Никому не говори, но я украл его."

Он поднял брови.

"Это ужасно, я знаю. Но один из трек из этого чертова диска играл в его кабинете снова и нова, снова и снова когда я составлял каталог книг в его личной библиотеке. Лакримоса, лакримоса, гребаная лакримоса. Я больше не мог терпеть! Этот трек чертовски угнетает. Поэтому я украл диск из его кабинета и спрятал здесь. Проблема решена."

Джулия засмеялась. Она закрыла глаза и смеялась.

Он с облегчением обрадовался ее реакции.

"Ну очень уж ты старался его прятать. За сколько я его нашла, за тридцать секунд?" - она хихикнула и попыталась вручить парню диск.

Пол осторожно отвел ее длинные волосы назад, чтобы он мог беспрепятственно видеть ее лицо. "А почему бы тебе не спрятать диск у себя?"

Она инстинктивно напряглась и сделала шаг назад.

Пол заметил, что она опустила голову и закусила нижнюю губу. Интересно, что он такого сделал... Не дотрагиваться до нее, что ли? Или она беспокоилась, что Эмерсон узнает о том, что его диск у нее?

"Джулия?" Его голос был спокойным, и он предпринял несколько шагов в ее сторону. "Мне очень жаль. Я сделал что-то не так? "

"Нет. Ничего." Она нервно взглянула на него и положила CD на полку. "Я люблю Реквием Моцарта, а Лакримоса - это моя любимая часть. Не знала, что ему она тоже нравится. Я просто... хм... удивлена."

"Возьми его." Он вложил ей в руку диск. "Если Эмерсон спросит, я скажу, что он у меня. Во всяком случае, если ты возьмешь диск, то сможешь загрузить музыку на свой iPod. А в понедельник вернешь."

Джулия взглянула на диск. "Ну не знаю."

"Диск лежал у меня целую неделю и Эмерсон не искал его. Возможно, его настроение изменилось. Он начал слушать его по возвращению из Филадельфии."

Не знаю, почему ... "

Джулия порывисто сунула диск в свой поношенный рюкзак. "Спасибо."

Он улыбнулся. "Все для тебя, Джулия».

Ему захотелось взять ее за руку. Ну или хотя бы пожать ее на мгновение.

Но Пол видел, что она застенчива, поэтому он уступил ей дорогу, когда они выходили в коридор чтобы продолжить экскурсию по библиотеке.

"Эм, на этих выходных будет кинофестиваль Торонто. А у меня есть билеты на некоторые фильмы в субботу. Хочешь присоединиться ко мне?" Он старался говорить небрежно, ведя ее к лифту.

"Какие фильмы?"

"Один французский, а другой - немецкий. Я предпочитаю европейские фильмы." Пол нерешительно улыбнулся. Но я мог бы обменять билеты на какие-нибудь местные фильмы..."

Джулия покачала головой. "Мне тоже нравятся европейские фильмы. Только с субтитрами. Французский я почти не знаю, а по-немецки знаю только ругательства."

Пол нажал на кнопку вызова лифта, повернулся и окинул ее долгим, изучающим взглядом. Затем он озорно улыбнулся. "Ты знаешь немецкие ругательства? Откуда?"

"В Сент Джозефе я жила в международном общежитии. Так вот одна из студенток по обмену была родом из Франкфурта, и любила ругаться. Очень.

"К концу семестра мы все ругались по-немецки. Это единственное, что я знаю на немецком". Она отвернулась и порозовела.

Джулия знала, что Пол был аспирантом, а это значило, что, скорее всего, он уже прошел языковые курсы по французскому и немецкому языку.

Несомненно он будет смеяться над ее дилетантским знанием языка, как после семинара это делала Криста. Она, что он сделает едкое замечание или пренебрежительно махнет рукой.

Но он только улыбнулся и придержал для нее дверь лифта. "Мой немецкий отвратителен. Может, если ты научишь меня хотя бы ругаться на нем, он станет лучше."

Джулия повернулась и одарила его улыбкой. На этот раз широкой. "Возможно. И я с удовольствием пойду с тобой на фильмы в субботу. Спасибо за приглашение."

"Нет проблем".

Пол был доволен собой. Прекрасная Джулия пойдет с ним на кинофестиваль, а потом на ужин. Он еще должен пригласить ее в свой любимый индийский ресторанчик. Или тем же вечером после двойного киносеанса он поведет ее в Чайнатаун. Потом он возьмет ее полакомиться домашним мороженым у Грэга... и пригласит составить ему компанию на следующих выходных, когда поедет в художественную галерею Онтарио, чтобы посмотреть на дополнение архитектурной коллекции Френка Гери.

Пока они продолжали прогулку, про себя Пол решил быть терпеливым.

Очень, очень терпеливым. И осторожным, всякий раз когда будет неуверенно протягивать руку предлагая ей морковку, или нежно поглаживать ее мягкий мех. Он знал, что если спугнет Кролика, то у него не будет шанса помочь ей стать настоящей.

На следующее утро Джулия сидела на узкой кровати со своим старым ноутбуком, работая над планом своей диссертации и слушала Моцарта. Ее удивлял ассортимент музыки, которую слушал профессор Эмерсон. Как он мог перейти от группы Nine Inch Nails на Моцарта? Или он слушал его только из-за Грейс? Или есть какая-то другая причина, по которой он мучил себя, слушая этот гнетущий трек снова и снова?

Джулия закрыла глаза и сосредоточилась на слова Lacrimosa, многоголосый хор пел на латинском, громко и навязчиво ..

Слезный тот день,

в который восстанет из праха осужденный грешный человек.

Так пощади его, Боже.

Милосердный Господи Иисусе, даруй ему покой.

Аминь.

Что же случилось с Габриэлем? Что заставило его снова и снова слушать это?

И почему, слушая этот трек, мне кажется, что я рядом с ним? Хотя все, что я сделала, так это заменила его фотографию его диском - разве что не сплю с ним под подушкой.

Я просто малолетняя извращенка.

Джулия покачала головой и попыталась сосредоточиться на плане диссертации, чтобы отвлечься от звуков классической плача, мыслей о Поле и вчерашних делах.

Пол очень любезен. Мало того, что он дал ей ключ от кабинки профессора, советовал как лучше структурировать план ее диссертации, и не раз уже заставлял ее смеяться, а ведь в последнее время она не часто смеялась. А еще он джентльмен, он открывал ей дверь, носил ее уродливый, тяжелый рюкзак. Он был рыцарем и не мог не нравиться Джулии. Было бы приятно находиться рядом с человеком красивым и милым одновременно. Подобное сочетание встречается редко и на него часто не обращают внимание.

Также Джулия была благодарна ему за помощь. И впрямь, кто как не Вергилий, который вывел Данте из Ада, может помочь ей разобраться с планом диссертации?

Она хотела, чтобы ее план впечатлил профессора Эмерсона, чтобы он понял, что она способная ученица и весьма умная. Но она знала, что он скорее не согласится с ней, даже несмотря на то, что говорил профессор из Гарварда Грег Метьюс. И она бы солгала, если бы сказала, что подсознательно не пытается заставить Эмерсона вспомнить ее.

Вот интересно, что хуже? То, что Габриэль забыл ее, или то, что он стал профессором Эмерсоном?

Пусть он лучше не помнит ее, оставаясь тем милым и нежным мужчиной, с которым она целовалась в старом саду, чем вместо него будет порочным профессором Эмерсоном и будет ее помнить.

План диссертации Джулии был предельно прост. Нужно было сравнить куртуазную любовь Данте и Беатриче и страстное вожделение, проявляющееся в прелюбодейных отношениях Паоло и Франчески. Джулии хотелось взвесить достоинства и недостатки целомудрия, что вызывало у нее отнюдь не мимолетный интерес, и сравнить его с подсознательным эротизмом Божественной Комедии.

Работая над планом, Джулия обнаружила, что то и дело поглядывает то на картину "Праздник", висевшую над ее кроватью, то на открытки с изображением скульптуры "Поцелуй" Родена. Роден изобразил Паоло и Франческу так, что их губы даже не прикасались, но несмотря на это, скульптура все же была очень чувственной и эротичной. И Джулия, побывав в музее Родена в Париже, не рискнула купить копию, так как сочла ее чересчур возбуждающей.

И чересчур печальной.

Она предпочла купить открытку и повесила ее на стене.

В дополнение к булочно-сырному французскому, ей хватило знания языка, чтобы понять, что название скульптуры Родена, Le Baise по-французски, было частью его загадки. Поскольку baiser на французском могло обозначать и невинность поцелуя, и звериные качества полового акта. Кто-то мог сказать le baiser и отнести это к поцелую, но если кто-то сказал, Baise moi, то он умолял о близости. И невинность, и мольба были закручены в объятиях этих двух любовников, чьи губы никогда не соприкасались: замершие вместе, и однако же разделенные навеки. Джулия хотела освободить их от их застывшего объятия, и она втайне надеялась, что ее диссертация позволит ей сделать это.

Время от времени на протяжении многих лет, Джулия предавалась воспоминаниям, о старом саду за домом Кларков и снова переживала свой первый поцелуй с Габриэлем, в основном это происходило ней во сне. Она старалась не думать о ее слезах и истерике, которая случилась тем утром. Это было слишком болезненно. Это были воспоминания о предательстве, это были кошмары... и к сожалению, они снились ей часто. Это была причиной, почему она никогда не искала его.

Именно тогда ее сотовый телефон позвонил, прерывая ее домашнее задание.

"Привет, Джулия. Есть ли у тебя планы на вечер? "Это была Рейчел. В телефоне Джулия слышала грубый голос Габриэля.

Она сразу же нажала кнопку отключения звука на своем компьютере, чтобы он не слышал Моцарта в телефоне. Она ждала, затаив дыхание, чтобы понять, если он вдруг услышал ...

"Джулия? Ты все еще там? "

"Да, я здесь."

По бормотанию Габриэля, она не смогла понять был ли он зол или жаловался. Не то, ни другое не удивило бы ее.

"Что не так? Ты в порядке? "

"Да, в порядке. Я свободна. Сегодня свободна", Джулия закусила губу, почувствовав облегчение. Он не слышал музыку. Кажется не слышал.

"Хорошо. Я хочу пойти в клуб ".

"Ой, да ладно. Ты знаешь, я ненавижу эти места. Я не умею танцевать, и там всегда слишком шумно".

Рейчел от души рассмеялась. "Забавно, что ты это говоришь. Габриэль сказал почти то же самое. За исключением танцевальной части. Он думает, что умеет танцевать, он просто ошибается."

Джулия едва не упала с кровати. "Габриэль пойдет с нами?"

"Я улетаю через два дня. Он звал меня поужинать, но я хочу пойти в клуб. Он не в восторге, но не сказал нет. Я думаю будет веселее, если ты пойдешь с нами. Согласна?"

Джулия закрыла глаза. "Я хотела бы, Рейчел. Но мне ничего туда одеть. Извини. "

Рейчел хихикнула. "Одень маленькое черное платье. Что-нибудь простое. Я уверена, что у тебя есть что-то такое."

В этот момент раздался звонок в дверь, прерывая разговор.

"Подожди, Рейчел, кто-то стучит в дверь". Джулия вышла в коридор и увидела доставщика, стоящего у входной двери.

Она открыла дверь. "Да?"

"Доставка для Джулии Митчелл. Это вы? "

Она кивнула и подписала за то, что оказалось очень большим прямоугольным пакетом .

"Спасибо," пробормотала она, придерживая посылку рукой и приложила ее сотовый телефон к уху. "Рейчел, ты еще здесь?"

Рейчел говорила так, словно она смеялась. "Да. Что это было? "

"Какая-то посылка. Для меня ".

"Ну, что это такое?"

"Я не знаю. Это большой пакет. "

"Открой его".

Джулия закрыла дверь и положила пакет на кровать. Она подперла телефон между плечом и ухом, чтобы продолжать говорить, когда будет открывать пакет.

"В пакете есть карточка на ней Холт Ренфрю. Но почему кто-то прислал мне подарок ... Рейчел, ты это сделала!"

Джулия слышала раскаты хохота по телефону.

Она открыла пакет и обнаружила там красивое коктельное платье, фиолетового цвета, на одно плечо. Джулия не узнала имя на этикетке, Badgley Mischka, но это было, вероятно, одним из наиболее женственных платьев, которые она когда-либо видела.

Рядом с платьем в коробке для обуви она обнаружила пару черных лакированых Лобутенов. Она недоверчиво посмотрела на краснную подошву и очень высокие каблуки. Симпатичный фиолетовый бантик из бархата украшал носок каждой туфли. Джулия знала, что они наверняка стоят как минимум ее месячную квартплату. В самом углу пакета, как бы забытая, лежала маленькая расшитая бисером сумочка.

Джулия мгновенно почувствовала, себя Золушкой.

"Тебе нравится? Это подбирал продавец. Я просто попросила подыскать фиолетовое платье." Голос Рейчел в телефоне звучал нерешительно.

"Все такое красивое, Рейчел. Все это. Подожди минуту, как ты узнала какой размер покупать? "

"А я и не знала. Ты выглядела так же, как во времена учебы в колледже, но мне пришлось угадывать. Так что чтобы убедиться, что платье подходит, примерь его".

"Но это слишком дорого. Одна только обувь ... Я просто не могу ..."

"Джулия, пожалуйста. Я так рада, что мы снова стали друзьями. С тех пор как мама заболела, со мной не случалось ничего хорошего, не считая того, что я встретилась с тобой и имею возможность сблизиться с Габриэлем. Пожалуйста, не лишай меня этого,"

Рейчел действительно знает, как надавить на чувство вины.

Джулия медленно вдохнул. "Я не знаю ..."

"Это не мои деньги. Это семейные деньги. Так как мама умерла ... "Рейчел замолчала, надеясь, что ее подруга могла бы извлечь собственное (ошибочное) заключение.

Что Джулия и сделала. "Твоя мама хотела бы, чтобы ты потратила ее деньги на себя".

"Она хотела, чтобы ты помнила ее и чтобы все были счастливы и это тебя тоже касалось.

Она больше не может баловать тебя... после того, что случилось. Я уверена, она знает, что мы снова разговариваем и улыбается нам с небес. Джулия, сделай ее счастливой ради меня."

Теперь она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Рейчел почувствовала вину за эту манипуляцию. Габриэль же не чувствовал ни слез, ни вины и хотел, чтобы две девушки наконец-то все решили, чтобы он мог бы использовать свой ​​чертов телефон, чтобы сделать звонок.

"Могу ли я оплатить часть. Могу ли я оплатить обувь, со временем?"

Габриэль, наверное, слышал Джулию, потому что она слышала его проклятия и громкие протесты в фоновом режиме. Он бормотал что-то про мышей и церковь. Что бы это ни значило.

"Габриэль! Позволь мне разобраться самой ", сказала Рейчел.

Джулия слышала обрывки разговора между братом и сестрой.

"Если ты этого хочешь, ладно. (Габриэль, прекрати.) Но это наш последний вечер вместе и я хочу, чтобы ты пошла с нами. Так что одевайся и присоединяйся к вам, а денежный вопрос мы обсудим позже. Намного позже. Например, когда я вернусь в Филадельфию. И буду жить на пособие."

Джулия глубоко вздохнула и поблагодарила Грейс, которая всегда была добра к ней. "Спасибо, Рейчел. Я у тебя в долгу. Снова".

Рейчел визжала. "Габриэль! Джулия придет! "

Джулия подвинула телефон подальше от уха, чтобы она не слышать крики подруги.

"Будь готова около девяти - мы встретим тебя у твоего дома. Габриэль говорит, что знает, как добраться. "

"Это довольно поздно, ты уверена?

"Пожалуйста! Габриэль выбрал клуб, и он говорит, что они не открываются до девяти. Просто потрать некоторое время и подготовься, а мы увидимся вечером. Ты будешь выглядеть потрясно! "

На этом Джулия закончила телефонный звонок и принялась восхищаться ее новым красивейшим платьем. Рейчел переняла щедрость и доброту от ее матери. Жаль, что это не передалось Габриэлю...

Интересно, и как она будет танцевать в этой сексуальной, но опасной обуви? Она размышляла о волнующей и немного пугающей перспективе танца с неким профессором.

Но Рейчел сказала, что он не танцует. Посмотрим.

Воодушевленная, Джулия подошла к комоду и осторожно открыла ящик с нижним бельем. Не глядя на спрятанную фотографию, Джулия быстро достала маленький и сексуальный лоскуток, который снисходительно назывался нижним бельем. Ведь все, что носится под одеждой считается нижним бельем.

Трусики лежали на ладони Джулии (вот такие они были крошечные) и она задумчиво глядела на них словно это была статуэтка Будды. Неожиданно для себя самой Джулия решила, что наденет их. Она надеялась, что они будут талисманом или амулетом, который придаст ей мужества и уверенности для того, что ей нужно сделать. Для того, что она хочет сделать. Напомнить Данте о том, как много он потерял, когда бросил ее.

Беатриче больше не будет плакать.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/36317/130600

Переводчики: Natalifi, translator6601, Verity58