Готовый перевод Sylvain Reynard Gabriel's Inferno / Сильвиан Рейнард Инферно Габриэля: Глава 13

На следующее утро Джулия все еще не решила, что делать со стипендией. Она не спешила делать что-либо, что подвергнет опасности великодушие Габриэля у подозрительных умов университетской администрации, поскольку она знала, что это будет опасно для него.

И она не спешила показывать себя иначе, чем серьезной выпускницей, поэтому она решила пойти к декану и объяснить, что она не была заинтересована в стипендии. Это могло добавить впечатляющую строку в ее характеристику, а серьезным выпускникам полагается заботиться о таких вещах больше, чем они заботятся о таких глупостях, как личная гордость.

В классических терминах мисс Митчелл оказалась в ловушке между Сциллой, защищающей Габриэля и себя и Харибдой, крепко держащейся за свою гордость. К сожалению для ее гордости, истинная опасность встала в один ряд c ее отказом от стипендии; опасности можно было избежать, если бы она просто взяла деньги...

Ей не нравилось это. Ни одно из этого, ни на чуть-чуть. Особенно на фоне великодушия Рейчел, купившей ей платье и туфли, и не столь удачная попытка Габриэля сохранить в тайне замену ее сумки.

Она забыла сказать ему, что она возвратила свой рюкзак в L. L. Bean и нетерпеливо ждала его замены. И она однозначно намеревалась использовать его, когда его пришлют, только чтобы подтвердить свою независимость.

В пятницу днем, с нетерпением ожидая ответов, Джулия послала sms Рейчел, рассказывая ей о стипендии и спрасила, знала ли она, кто такая М.П.Эмерсон.

Рейчел ответила ей немедленно.

Джулия: Габриэль сделал что? Никогда не слышала про фонд. Никогда не слышала о МПЭ.

МП = биол. мать Габриэля? Бабушка? Люблю, Р

P.S. говорю привет и спасибо.

Джулия ломала голову над ответом Рейчел, но была убеждена в ее предположениях.

М.П. должно быть бабушка Габриэля, потому что она не могла представить, что он назвал стипендию в честь того, кого ненавидел. И она была вполне уверена, что Габриэль питал ненависть к своей биологической матери.

Хотя это было возможно, Джулия думала, что если Габриэль был скрытен даже с Рейчел, то существовало много вещей, которые он, возможно, держал в тайне от нее.

Таким образом в припадке смелости, которая была вызвана рюмкой или двумя текилы, Джулия послала другую sms с вопросом, была ли у Габриэля подруга в Торонто, которую она могла спросить о стипендии. И она немедленно получила следующий ответ на свою электронную почту:

Джулия!

О'кей, неудобно набирать текст - клавиши слишком маленькие.

У Габриэля НИКОГДА не было девушки, насколько я знаю. Он никогда никого не приводил домой знакомиться с мамой и папой, даже когда он учился в школе. Скотт однажды обвинил его в том, что он гей . Но у Скота нет способности определять сексуальную ориентацию у других людей.

Ты видела, как обставлена квартира Габриэля? И фотографии в его спальне? Подожди. Ты видела это?? Никакой подруги нет близко – наверняка. Я думаю просто крутятся разные. Хотя он вел себя странно, когда я спросила. Ему 33 года, ради Бога – быть ловеласом не круто больше.

Действительно ли ты уверена, что он не придумал М.П. Эмерсон? Я спрошу Скотта и напишу тебе. Я не хочу расстраивать папу, спрашивая об этом – он - не в порядке и …, ты знаешь.

Арон и я направляемся к Островам Королевы Шарлотты, чтобы остановиться в бревенчатой хижине в течение двух недель. Никакого интернета. Никаких сотовых телефонов.

Только мы - покой, тишина и джакузи на открытом воздухе.

Пожалуйста, удержи Габриэля от падения с обрыва, пока я не вернусь.

С любовью Р.

P.S. Арон хочет передать привет лично. Передаю ему, дорогая.

Привет Джулия. Это Арон.

Спасибо за заботу о моей невесте, пока она была в Канаде. Она вернулась другим человеком и я знаю, что это не из-за Габриэля.

Нам всем не хватало тебя на похоронах - мечтаем увидеть тебя на День Благодарения. Если ты не планировала приехать домой, может быть ты еще передумаешь? Будет трудно без Грейс. Ричарду (и Рейчел) нужно, чтобы рядом с ними была семья, а значит ты тоже.

У меня есть накопленные мили для полета – я могу послать тебе билет.

Подумай об этом.

Люблю тебя, девочка,

Арон.

Джулия вытерла слезу от радости за Арона, чувствуя себя счастливой и успокоилась от того, что он и его невеста все еще очень любили друг друга. Джулия отдала бы все, чтобы ее так любили…

Она задалась вопросом, почему предложение Арона о накопленных милях выглядело на экране как нечто совсем другое, чем милосердие, почему она немедленно приняла его очень любезное предложение. Тогда ей пришло в голову – Грейс была права. Когда нет никаких условий и подарок сделан из любви или по дружбе, которая является своего рода любовью, нет ничего позорного в принятии его. Если бы Джулия приняла подарок Арона, то она могла поддержать Ричарда в первый День благодарения без Грейс и вернуть стипендию Эмерсона.

В размышлении о Грэйс Джулия задалась вопросом, будет ли иметь силу маленькая молитва для Грэйс за нее и Габриэля, поскольку Грэйс была истинной святой, небесной матерью и той, которая без сомнения пошлет помощь своим детям.

Таким образом, в то время как Св. Люси уехала в отпуск со своим любимым Ароном, Джулия подняла глаза к небу и попросила о заступничестве свою небесную мать, зажигая свечу в окне своей небольшой квартире в одинокую пятничную ночь, в память о Грейс. И прежде, чем она улеглась в постель со своим бархатным кроликом, она решила любезно принять подарок Арона в доказательство ее собственной, вновь обретенной открытости к милосердию и способности забыть о гордости в надлежащих случаях. Это означало, что не удивительно, что ее смертный грех был не так смертелен.

***

В отсутствие Пола, Джулия провела бесконечно длинную субботу в библиотеке, работая над тезисами проекта в рабочем кабинете профессора Эмерсона. Часть ее тайно надеялась, что профессор удивит ее снова, но он не сделал этого. И его слова вспомнились ей, “Я увижу вас в среду. Если я буду все еще здесь.”

Джулия поняла, что несмотря на то, что сказала Рейчел, вполне вероятно, что у Габриэля есть подруга по имени Полина. Джулия помнила, что Габриэль выбрал в качестве рингтона для Полины бой часов Биг-Бена. Была Полина в Лондоне? Действительно ли она была англичанкой? Или что-то важное, о чем думал Габриэль, было в этом перезвоне? Джулия нашла Биг-Бен в Википедии, но не обнаружила ничего особенно примечательного.

(С Википедией так бывает.)

Она не была наивной, несмотря на то что думал о ней Габриэль. Она знала, что он не девственник и не был им, когда она впервые встретила его. Тем не менее, знать это и выставлять это на показ перед ней, было совсем разными вещами.

Ее мысли перенеслись к Габриэлю и Полине или некоей безымянной, безликой девушке, кожа к коже, их тела переплелись. Она видела, что Габриэль целовал губы девушки и исследовал ее тело губами, руками, глазами.

Она видела, что Габриэль отдает и получает физическое удовольствие от высоких, прекрасных блондинок. Она вообразила Габриэля в экстазе, кричащего имя девушки, вглядывающегося глубоко в ее глаза, поскольку его тело достигло кульминации. Она думала о Габриэле, который стал одним целым с другой душой, принадлежа таким образом какой-то другой девушке. Любила ли она Габриэля? Хорошо ли относилась к Габриэлю? Хотела ли она, чтобы он был лучшим мужчиной, или просто хотела его тела, его страсти, его животной природы? Заботило ли ее, что за красивыми глазами была душа человека, который долго шел, теперь ранен и нуждается и в спасении и в восстановлении? Или она хотела затянуть его глубже вниз, поймав в ловушку своим телом и ногтями?

Мысль о Габриэле, который делил свою постель, может быть свою душу с другой девушкой, с любой девушкой, ранила ее глубоко. Но так или иначе, мысль, что была другая девушка, которая грелась в его постели больше, чем одну ночь, была абсолютно разрушительной – потому что она хотела быть его девушкой, навсегда.

Однако, какими бы печальными и мрачными ни были ее грезы, они не остановили ее от несколько трогательного поступка. Она надела его зеленый кашемировый свитер в библиотеку и обхватила себя руками, только чтобы почувствовать его мягкость и аромат. И, казалось вероятным, что когда-либо его тело будет рядом с ней.

В рабочем кабинете профессора Эмерсона Джулия вынула CD Пола и стала слушать Яэль Наим. Джулия любила песню "Далеко-далеко", хотя она понятия не имела,насколько подходящими были слова Яель . Джулия потратила большую часть своей жизни, ожидая что свершится что-нибудь хорошее, храня свои надежды и мечты при себе. Но скоро настанет день, когда она должна будет сделать, чтобы что-то произошло.

Она сочла музыку успокаивающей и отвлекаюещей, и это позволило ей успешно сформулировать тезисы к докладу, когда она работала вплоть до закрытия библиотеки.

Покидая библиотеку, она решительно вставила наушники в уши и проигнорировала тележку с хот-догами. Вместо этого она купила большой фруктовый коктейль с манго и пошла домой, в задумчивости потягивая коктейль через соломинку. Поскольку она находилась в глубоком раздумье, гадая, где был Габриэль и что он делал, она чуть не проскочила мимо Итана, который махнул ей, когда проходила вдоль длинной очереди перед "Lobby".

"Привет, Итан". Она улыбнулась и достала наушники из ушей.

Он махнул, чтобы она подошла ближе. "Привет Джулия. Еще раз спасибо за помощь с сообщением для Рафаэлы. Ей понравилось". Если Итан мог бы покраснеть, он бы это сделал. Его темные глаза блестели и он широко улыбался."Она учит меня итальянскому".

Джулия улыбнулась. Она была рада, что они были счастливы. "Как сегодня дела? Много людей?" Она посмотрела на длинную очередь.

"Впущу еще несколько человек, но я должен решить кого".

"В самом деле? Звучит зловеще."

Он покачал головой. "Ваш друг находится там, и он очень пьян. Бармен отказывается обслуживать его, а значит мне нужно посадить его в такси и отправить домой".

Джулия подняла брови от удивления. Габриэль здесь? А как же Полина?

"Когда в последний раз я попытался вывести его, он замахнулся на меня. Я жду другого охранника, чтобы он сменил меня. Я собираюсь вывести его отсюда, в любом случае".

Он посмотрел оценивающе на Джулию. "Может ты сможешь убедить его выйти мирно".

Джулия покачала головой. "Ты что шутишь? Он не будет меня слушать. Я даже не его друг".

"У меня создалось другое впечатление, когда вы были здесь".

Он пожал плечами и равнодушно посмотрел на часы.

Джулия потягивала свой коктейль размышляла о том, что она пообещала Рейчел. Она думала, было ли это тем случаем, когда она приняла моральное обязательство приглядывать за Габриэлем. Что если я уйду, а он окажется в тюрьме?

Он старался быть любезным со мной на этой неделе. Я не могу игнорировать его проблемы.

"Гм, я могу попытаться поговорить с ним. Посмотрим, что получится" Она говорила несколько нерешительно. "Я не хочу, чтобы его арестовали".

"Я тоже не хочу. Мы любим когда наши важные гости остаются довольными. Но он отбрасывает назад свои заказы и официанты не могут обслужить его. Может быть, он послушает голос разума и согласится пойти домой и проспаться.

Итан убрал бархатный канат, чтобы она прошла внутрь.

"На самом деле я не одета для этого". Джулия посмотрела на свои кеды, рваные джинсы и божественно пахнущий огромный свитер Габриэля.

"Ты в порядке. Но, послушай, если он далеко зайдет или у тебя не получится, тогда возвращайся. Он буйный, когда пьян".

Джулия знала, какой Габриэль когда он пьян, и напомнила себе, что он был добр к ней.

Она вошла в клуб, надеясь, что никто не узнает ее. Быстро распустив свой хвост, она задрапировала лицо от любопытных взглядов.Она отчаянно молилась богам всех манхетенских баров, чтобы они держали Брэда Кертиса от нее подальше. Она не хотела столкнуться с ним в таком виде. Она запахнула свой длинный темно-синий пиджак и застегнула на все пуговицы, потому что не хотела, чтобы Габриэль увидел, что она носит его свитер - все еще носит.

Ей не понадобилось долго искать его. Он сидел у бара, разговаривая с привлекательной женщиной, которая сидела спиной к Джулии. Он уставился не на брюнетку, которая ерошила ему волосы и тянула его за галстук, а на пустой стакан из-под виски. Он не выглядел довольным, это скорее всего можно было сказать о его спутнице.

Со своей удобной позиции в нескольких метрах от них Джулия видела, что проститутка Эмерсона, которая практически сидела у него на коленях с открытым декольте на уровне его губ, была Криста Петерсон. Вот дерьмо. Неужели он планирует пойти с ней домой?

Джулия знала без всякого сомнения, что это был тот случай, когда она должна была предостеречь Габриэля. Если он переспит с Кристой, он не только нарушит правила и поставит свою научную карьеру под угрозу, он скорее всего впутает в неприятную ситуацию будущую миссис Эмерсон. Очень может быть возможным, что Криста пыталась соблазнить его с целью отомстить за то, что случилось в кафе Starbaks ранее на той неделе - действия, которые Габриэль предпринял от имени Джулии.

В любом случае, Джулия не собиралась позволить, чтобы это обольщение продолжалось.

Ни на одну проклятую минуту.

Руки прочь от ее Кольца, Голлум.

Она повернулась и подошла к Итану, шепча ему в ухо:" Мне нужна твоя помощь. Он с девушкой, с которой ему нельзя идти домой. Она одна из его студенток, поэтому мне нужно разлучить их, прежде чем ты посадишь его в такси."

Итан пожал плечами. "Я не уверен, что я могу что-то сделать. Это его дела".

"Что если один из официантов прольет напиток на ее платье и она отправиться в дамскую комнату? Тогда, возможно, я могу поговорить с Габриэлем".

Думаешь тебе удастся убедить его?"

Ей потребовалось мгновение, чтобы, поморгав, обдумать это:" Я не знаю. Если мы их разделим, у меня будет больше шансов. Я сомневаюсь, что он может связно мыслить, когда у него перед глазами ее силиконовые сиськи."

О боже, ради всех выпускниц, старающихся помочь своему старому другу, помоги мне стащить эту шлюху с его члена. Пожалуйста.

Он засмеялся:" Что-то вроде плаща и кинжала, может быть? Ну, ладно, я уверен, бармен нам поможет. У него есть чувство юмора. Если у тебя будут проблемы с Эмерсон, попроси бармена позвать меня. Хорошо?

"Хорошо".

Итан сделал звонок по мобильнику, и через две минуты просигналил Джулии, чтобы она шла за Габриэлем. Она глубоко вздохнула, приподняла плечи и вернулась обратно в клуб. Габриэль смеялся. Что-то его так рассмешило, что он подвывал, откинувшись назад, скрестив руки на животе.

Джулия должна была была признать, что он был даже более красив, когда улыбался. На нем была надета бледно-зеленая выходная рубашка с расстегнутыми двумя верхними пуговицами, открывая на груди волосы, выбивающиеся как несколько травинок поверх снежной свежести его рубашки. К счастью, он перестал носить галстук-бабочку; шелковый галстук, который был на нем, был в черную полоску на черном фоне и свободно висел у него на шее, на нем были надеты черные парадные брюки, очень удобно на нем сидящие, и сверкающие черные туфли, довольно сильно заостренные.

Он был пьян, но все равно красив.

"Профессор?"

Он перестал смеяться и повернулся к Джулии, широкая улыбка распространилась по всему его лицу. Казалось, он очень рад ее видеть. Слишком счастлив.

"Мисс Митчелл! Чему я обязан такой неожиданной радости?" Он взял ее руку в свою и прижал к губам, удерживая так в течение нескольких секунд.

Джулия не могла не нахмуриться. Он не казался пьяным, но был необычайно дружелюбен, заигрывал даже, поэтому он, скорее всего, был пьян.

(Или должно быть сделал пересадку характера от кого-то милого, как, скажем, Дэниел Крейг.)

"Не могли бы вы помочь мне поймать такси? Мне нужно добраться до дома". Джулия отдернула руку, нахмурившись от своего глупого оправдания.

"Для вас все, что угодно, мисс Митчелл. Я серьезно. Можно я сначала куплю вам что-нибудь выпить?" Он улыбался, когда отсчитывал несколько купюр и протягивал их бармену.

"Гм, нет, у меня есть один". Она протянула коктейль и помахала перед его носом.

Бармен взглянул на ее яркий пластиковый стакан, выдал Габриэлю чек и ушел по своим делам.

"Почему вы это пьете? Это хорошо сочетается с кус-кусом?" Габриэль усмехнулся.

Джулия закусила губу.

Он тотчас перестал усмехаться и нахмурился, как-то грубо нажал большим пальцем на ее губу, пока она не отделилась от зубов:" Перестань. Я не хочу, чтобы ты искусала себя до крови." Он убрал свой палец и приблизил к ней свое лицо, слишком близко, на самом деле:"Я пошутил насчет кус-куса."

Джулия пыталась отдышаться после вспышки тепла, которое она испытала от ощущения его пальца между ее губ.

"Это было не смешно, не так ли? Это грубо высмеивать бедность".

"Ты сладкая девочка"

Джулия сжала зубы, задаваясь вопросом, сколько из его снисходительного отношения она могла взять прежде, чем она решила оставить его (и его член) в тисках Кристы.

"Профессор, я..."

"Я кое с кем разговаривал. Ты ее знаешь, она настоящая мегера".

Пьяный взгляд Габриэля лениво обвел комнату, прежде чем остановиться на лице Джулии. "Она ушла наконец. Я рад.Она противная стерва."

Джулия кивнула и улыбнулась.

"Она смотрела на тебя, как будто ты мусор, но я остановил ее. Если она снова побеспокоит тебя, она больше не будет моей студенткой. Сейчас все будет хорошо".

Он снова приблизил свое лицо к ней и медленно облизал свои красные и безупречные губы, очень медленно. “Вы не должны бывать в таких местах как это. Это отнимает время вашего сна, не так ли? Вы должны спать в своей маленькой пурпурной постели, свернувшись как котенок. Милый маленький котенок с большими карими глазами. Я хотел бы погладить вас.”

Брови Джулии поднялись. Откуда, ко всем чертям, он берет эту чушь?

"Мне действительно нужно идти домой. Сейчас. Вы пойдете и поможете мне поймать такси? Пожалуйста, профессор?" Джулия отступила к выходу, чтобы оставить между ними расстояние.

Он немедленно взял свой ​​тренчкот. Извините. Я оставил вас, и в четверг вам пришлось добираться домой без сопровождения. Я не буду делать этого снова. Давайте отвезу вас домой, маленький котенок ».

Он протянул руку очень приличествующим и старомодным способом, и она взяла ее, задаваясь вопросом, кто кого точно ведет. Когда они выбрались наружу, Итан стоял рядом с такси, удерживая заднюю пассажирскую дверь открытой.

“Мисс Митчелл,” выдохнул Габриэль, помещая руку ей на талию, мягко перемещая ее к открытой двери такси.

“Вообще-то, я могу идти,” запротестовала она , пытаясь высвободиться.

Но Габриэль был настойчив и тоже было с Итаном, вероятно потому что он пытался выпроводить их обоих оттуда прежде, чем Габриэль решит, что не хочет уезжать и не ударит его. Таким образом чтобы не терять времени и не столкнуться с Кристой, Голлумом, который мог вновь появиться в любой момент и попытаться получить назад драгоценное, Джулия, влезла в такси и скользнула к противоположной стороне.

Габриэль забрался следом за ней. Она слегка прикрывала свой нос, чтобы не вдыхать ароматы виски, который он влил в себя. Итан вручил водителю несколько счетов и закрыл дверь за ними, помахав Джулии вслед удаляющемуся такси.

"Здание Манулайф", сказал Габриэль таксисту.

Джулия как раз собиралась поправить профессора и дать таксисту свой адрес, когда Габриэль прервал ее. “Вы не приходили в "The Vestibule" выпить.” Он рассматривал ее одежду, его глаза остановились с некоторой жадностью на ее коленках, торчащих из-под рваных джинсов.

"Невезение. Я оказалась в неправильном месте в неправильное время".

"Едва," выдохнул он,и улыбка заиграла в уголках его губ. Я бы сказал, что вы чрезвычайно удачливы. А теперь, когда я увидел вас, я тоже.

Она вздохнула. Теперь было слишком поздно просить таксиста развернуться; они ехали в противоположном направлении.Она оказалась перед необходимостью проследить, чтобы профессор благополучно зашел внутрь прежде, чем она могла отправиться домой. Она покачала головой и сделала длинный глоток из своего бокала.

"Вы шпионили за мной?" Его глаза смотрели на нее с подозрением. "Для Рейчел?"

"Конечно, нет. Я шла из библиотеки домой и увидела вас в окно".

"Вы увидели меня и решили поговорить со мной?" Он удивился.

"Да", солгала Джулия.

"Почему?"

"Я знаю только двух людей в Торонто, профессор. Вы один из них ".

"Это позор. Я полагаю, Пол второй".

Джулия посмотрела на него осторожно, но ничего не сказала.

"Angelfucker".

Она нахмурилась. "Почему вы продолжаете называть его так?"

“Поскольку он такой и есть, мисс Митчелл. Или скорее он надеется, что им станет.Только через мой труп. Вы скажите ему, что – скажите ему, что он трахается с ангелом на свой собственный риск.”

Джулия выгнула бровь от эксцентричного и очевидно средневекового ругательства и такого дежурного объяснения. Она, конечно, видела его пьяным прежде, и знала, что его опьянение колебалось между моментами абсолютной ясности и полной невменяемости.

Как кто-то может трахаться с ангелом? Ангелы - нематериальные, духовные существа. У них нет гениталий. Габриэль, вы - больной, специалист по творчеству Данте.

Вскоре они подъехали к его дому, и вдвоем вышли из такси. Для Джулии было близко дойти до дома – всего лишь четыре городских квартала. И у нее не было наличных денег на такси, в любом случае. Таким образом, она улыбнулась Габриэлю, пожелала ему спокойной ночи и похлопала себя по спине для того, чтобы сделать Рэйчел одолжение. Тогда она и ее коктейль начали, длинный одиночный путь домой.

"Я потерял свои ключи," крикнул он ей вслед, похлопывая по краманам своих брюк и опасно опираясь на горшок с искусственной пальмой. "Но я нашел свои очки!" Он размахивал черной оправой Prada в воздухе.

Джулия закрыла глаза и перевела дыхание. Она хотела оставить его там.

Она хотела передать ответственность за его состояние какому-нибудь другому доброму самаритянину, предпочтительно, случайному бездомному. Но когда она посмотрела в смущенное лицо Габриэля и увидела, что он начал клониться в одну сторону, как будто собирался упасть и схватить бедную искусственную пальму (пальму, которая никогда никому не вредила ), она знала, что он нуждался в ее помощи. Однажды он был маленьким мальчиком Грэйс , и она не могла просто оставить его.

И она знала в глубинев своего сердца, что доброта, независимо от того, какой бы маленькой она ни была, никогда не тратилась впустую.

Он не может даже найти свои ключи из любви к Данте. Она со вздохом выкинула свой полупустой стакан в мусорный бак.

"Вперед.” Она поместила руку вокруг его талии, слегка дрогнув, когда он обнял ее за плечи и сжал,что было почти слишком дружелюбно.

Они ввалились в лобби как галеон, машущий консьержу, который узнал Габриэля и пустил их в здание. Как только они добрались до лифта, виски, казалось, подействовал на Габриэля еще сильнее. Он стоял с закрытыми глазами, голова отклонилась назад, и он время от времени стонал. Джулия воспользовалась возможностью, чтобы отыскать в его карманах ключи, которые она нашла быстро и легко, как только отобрала у него дорогое длинное непромокаемое пальто Burberry.

"Ты подобрала меня, непослушный маленький котенок. Я думал, что ты не ходишь домой к мужчинам, с которыми встретилась в баре".

Даже в пьяном виде, профессор Эмерсон был задницей.

“Я не подобрала вас, профессор. Я высадила вас из машины. И если вы будете продолжать в том же духе, я брошу вас,” бормотала Джулия в припадке раздражения.

Ей потребовалось несколько попыток, чтобы найти ключи к его квартире, и когда она наконец сделала это, она помогла ему войти и вынула ключ из замка. Ее целью было оставить его там, предполагая, что он справится сам, но он начал бормотать, что его тошнит. Она представила его, задыхающегося от собственной рвоты и умирающего на полу в ванной комнате, одинокого и без друзей, как угасающая рок-звезда, поэтому она решила остаться, чтобы отвести его в спальню и убедиться, что его не вырвало (и он не умирает). Она положила ключи и его пальто на столе в холле.

Она быстро сняла пальто и положила его сверху на портфель.

Габриэль прислонился к стене с закрытыми глазами, что означало, что он не собирался замечать, что она все еще носит его свитер, с романтической привязанностью как девочка-подросток.

“Ну же, профессор. ” Джулия положила его руку себе на плечо и снова обхватила за талию, пытаясь оттащить его в прихожую.

"Куда ты меня ведешь?" Он открыл глаза и огляделся.

"Спать".

Габриэль начал смеяться. Он расставил ноги и прислонился к стене, глядя на нее сверху вниз.

"Что в этом смешного?"

"Вы, мисс Митчелл", выдохнул он, его голос стал хриплым. "Вы ведете меня в постель, но ведь мы еще даже не целовались. Вам не кажется, что мы должны начать с поцелуев или провести несколько вечеров на диване? Прежде чем дойти до постели? У меня даже не было шансов приласкать тебя, непослушный маленький котенок. И вы ведь девственница, не так ли?"

Джулия ощетинилась, особенно на последнее замечании. “Вас никогда не ласкали ни одного дня в своей жизни. И я не укладываю вас в кровать, вы идиот, я веду вас в вашу спальню, так вы сможете выспаться. Теперь двигайтесь. И прекратите болтовню.”

"Поцелуй меня, Джулианна. Поцелуй меня, на ночь". Глаза Габриэля расширились, когда он посмотрел на нее. Он понизил голос до шепота. "Тогда я пойду спать, как хороший мальчик. И, может быть, если ты очень хороший котенок, присоединишься ко мне".

Джулия отдышалась. Он не выглядел пьяным теперь. Он выглядел удивительно ясным, и его глаза ласкали ее, касаясь ее, задерживаясь дольше, чем следовало на пространстве ее груди. Он начал облизывать губы.

Появиласьт обольстительная улыбка … пять, четыре, три, два, один … обморок. (Это было хорошо, что в ее нынешнем настроении было доказательство обморока.) Джулия отпустила его немедленно и отошла назад, отводя свои глаза, поскольку по правде, рассматривая сияние этой улыбки можно было сравнить с пристальный взглядом на солнце.

Он оттолкнулся от стены и шагнул к ней. Теперь она оказалась в ловушке.

Ее спина прислонилась к другой стене, а он все приближался.

Глаза Джулии округлялись. Он приближался. И он выглядел голодным.

"Пожалуйста, не надо. Пожалуйста, не надо ... мне больно ", она всхлипнула.

Складка появилась между бровями Габриэля. Он вытянулся, и мягкие руки коснулись ее лица нежно, наклоняя ее так, чтобы она смотрела прямо в его смелые, яркие глаза.

"Неправда". И с этим он прижался губами к ее губам.

Как только они соединились, кожа к коже, Джулия потеряла всю способность думать и просто утонула в чувстве. Она никогда не чувствовала себя более воплощенной, чем в настоящее время, никогда не чувствовала, как будто она существовала меньше, чем в своем сознании. Их губы едва касались. Это было тепло, и его губы были влажными и удивительно мягкими. Она не знала, целовал ли он ее так, потому что он был пьяный или по какой-то другой причине, но казалось, как будто их губы были заморожены вместе.

Как будто их связь, такая интенсивная и реальная не могла быть нарушена ни на секунду. Джулия боялась шевельнуться, опасаясь, что он отпустит ее и никогда не поцелует снова.

Он прижался к ней твердо, но мягко, его руки нежно скользили вдоль ее щек. Он ничего не говорил. Но чувство, которое росло между ними, было сильнее, чем когда-либо. Кровь Джулии пела в ее ушах, и она чувствовала вспыхнувший и нарастающий жар, когда устремилась вперед к его груди, преодолевая разрыв между ними и обвивая руками его спину.

Она чувствовала мышцы под его рубашкой. Она почти чувствовала его сердцебиение напротив своей груди. Но он был так нежен, так нежен. Его рот оставил ее желать большего – намного, намного большего.

Она не была уверена, сколько времени они целовались, но к тому времени, когда он отпустил ее, голова Джулии кружилась. Это было превосходно. Это было эмоционально. Мгновенное наполнение самой глубокой тоской ее сердца. Воспоминания и мечты о саде нахлынули снова. Они не были плодом ее воображения – искра, привлекательность, была реальной и проникала в ее душу. Она не вообразила это, но она задалась вопросом, чувствовал ли он также. Или, возможно, он был неуязвим для такого вида чувств теперь.

"Прекрасная Джулианна", пробормотал он и отшатнулся назад. "Сладкая, как конфетка".

Габриэль облизал губы, как будто наслаждаясь ее вкусом, и без всякого объяснения, он внезапно исчез. Он закрыл глаза и рухнул у стены, это было похоже на падение в обморок.

Когда она наконец овладела собой, на что потребовалось больше минуты, она сумела до половины пути перетащить его в спальню. И все было бы хорошо. Все были бы хорошо, но в тот момент он открыл рот и его вырвало на нее. И весь его красивый и дорогой британский зеленый кашемировый свитер, который больше не был зеленым к тому времени, тоже был испачкан.

Джулия ахнула и отвернулась от вида и запаха, поскольку ее затошнило. Даже волосы были испачканы. О, боги всех Добрых самаритян, торопитесь помочь мне!

"Мне очень жаль, Джулианна. Прости, что я был плохим мальчиком". Голос Габриэля был похож на голос ребенка.

Она задержала дыхание и покачала головой. “Все в порядке. Ну же. ” Она потянула его в ванную комнату и смогла поставить на колени над туалетом перед следующим вулканическим извержением из его желудка.

В то время как его вырвало, она держала руку у носа и попыталась отвлечь себя, изучая его элегантную и просторную ванную. Просторная ванна для двух человек или больше ? Проверить. Головка душа для двух человек или большой душ с роскошным тропическим дождем? Двойная проверка. Большие пушистые белые полотенца, идеально подходящие чтобы вытереть рвоту? Проверить, проверить, и еще раз проверить.

Когда Габриэль закончил, она вручила ему маленькое, но хорошо впитывающее полотенце для рук, чтобы вытереть рот. Он стонал громко и проигнорировал ее предложение.Тогда она наклонилась и мягко обтерла полотенцем его лицо прежде, чем дать ему глоток воды, чтобы прополоскать рот.

Она уставилась на него. Несмотря на железнодорожную аварию, которая затронула ее собственную семью и ее общее изменчивое отношение к браку, она время от времени думала о том, что значит иметь ребенка – маленький мальчик или девочка, которые будут похожи на Джулию и ее мужа. Когда она пристально посмотрела вниз на очень больного Габриэля, она представила, что значит быть матерью и заботиться о своем больном ребенке. Уязвимость Габриэля вызвала у нее глубочайшие чувства, поскольку она никогда не видела его таким прежде, за исключением одного случая, когда в своем офисе он оплакивал Грэйс.

Грейс была бы счастлива, что я забочусь о ее сыне.

“Вы подождете минуту? ” спросила Джулия, убирая с глаз его мягкие волосы.

Он стонал снова, глаза, закрылись, и она посчитала это признаком, что ему будет лучше. Но Джулии было тяжело позволить ему уйти. Поэтому, пока он сидел там, стонал, она слегка поглаживала его, проводя рукой по волосам и болтая с ним как с ребенком.

"Все в порядке, Габриэль. Все в порядке. Все, что я когда-либо хотела, это быть приятной для вас ..., немного позаботиться о вас... даже если вы никогда не заботились обо мне ".

Когда она поняла, что может оставить его в покое на нескольких минут, она вошла в его спальню и быстро начала просматривать его комод в поисках чего-либо, что можно позаимствовать. Она сопротивлялась импульсу рыться в его нижнем белье в поисках приза, который она смогла бы забрать домой (или продать на eBay), и схватила первую попавшуюся пару боксерских трусов, которую смогла найти. Они были черными и украшены щитом колледжа Магдалины и выглядели, как будто были слишком маленькими для прекрасной формы ягодиц Габриэля.

Даже нижнее белье Габриэля было пафосным, думала Джулия пока искала рубашку.

Она пошла в гостевую ванную и быстро сняла свою загрязненную одежду, прыгнула в душ только, чтобы ополоснуть рвоту со своих волос и смыть зловоние со своей кожи, затем переоделась в его вещи.

Позже, она энергично взялась за кашемировый свитер Габриэля. Она очистила его как только могла, замочив немного в раковине. Наконец, поместила его на мраморную столешницу, чтобы просушить. Он должен сдать егов химчистку (или сжечь). Джулия взяла остальную часть своей одежды, поместила все в стиральную машину и возвратилась в основную ванную.

Габриэль сидел, прислонившись спиной к стене, согнув колени к груди, и закрыв лицо руками. Он все еще стонал.

Джулия быстро убрала туалет и встала на колени рядом с ним. Ей не нравилась идея оставлять его в одежде, пропитанной рвотой, но ей также не нравилась идея раздевать его. Он, вероятно, обвинил бы ее в сексуальном домогательстве или что-то вроде этого, и она не хотела иметь дело с пьяным и сердитым профессором Эмерсоном. Или трезвым и сердитым профессором Эмерсоном. Поскольку как дракон, он мог измениться за секунду, если бы подумал, что вы тянете его за хвост.

Габриэль, у вас запачкана вся одежда. Вы понимаете? Вы хотите, чтобы все так и осталось или …”, Она позволила своему голосу замереть.

Он покачал головой с некоторым подобием понимания и попытался снять галстук. Конечно, с закрытыми глазами, ему это не удалось.Тогда Джулия мягко ослабила узел галстука и медленно потянула его через голову. Она как следует прополоскала его в воде как только могла, оставляя на столешнице. Его тоже надо будет отдать в химчистку.

Пока она стояла к нему спиной, он начал расстегивать пуговицы на своей рубашке.

Однако, это было намного труднее, чем он ожидал. Он проклинал и дергал изо всех сил пуговицы, почти отрывая их, но все было бесполезно.

Джулия вздохнула. “Позвольте мне. ” Она еще раз встала на колени около него, легким касанием отодвинула в сторону его длинные пальцы, и быстро расстегнула пуговицы.

Он стянул с себя костюмную рубашку и немедленно попытался снять футболку через голову. Поскольку он плохо понимал что происходит, ему не удалось до конца освободиться от футболки, и он просто сидел с ней на голове, обернутой вокруг как тюрбан.

Картина действительно была довольно забавной. Джулия еле сдержала смех, жалея, что у нее не было под рукой сотового телефона, тогда она смогла бы его сфотографировать. Она бы с удовольствием использовала этот кадр для своей заставки. Или для аватарки, должна же она когда-нибудь ей понадобиться. Она мягко освободила его от рубашки и села на корточки, задыхаясь.

Обнаженная грудь Габриэля была ошеломляющей. Действительно, вся верхняя часть его тела была предметом совершенства. Он имел большие, мускулистые руки, широкие плечи, и в превосходном тонусе грудные мышцы. Всегда казалось, что он худой, так думала Джулия, особенно когда его тело было замаскировано свитерами или жакетами.

Но теперь стало ясно, что Габриэль не худой. Абсолютно не худой.

И у Габриэля была татуировка. Это очень удивило ее. Она видела фотографии Габриэля и Скотта без рубашек – летние отпускные фото, сделанные до ее отъезда в Селинсгроув. Но она, могла бы поклясться, что у Габриэля не было татуировки на тех фотографиях. Значит татуировка была сделана недавно, в течение последних шести или семи лет.

Татуировка в виде дракона, вонзившегося когтями в сердце, покрывала почти всю часть его левой груди.

Сердце было реалистичным, а когти дракона впивались в его плоть так глубоко, что кровь сочилась из ран.

Джулия смотрела с открытым ртом на темное зловещее изображение. Дракон был зеленым, в черной окантовке с длинным хвостом и огромными развевающимися крыльями. Его пасть была открыта и выдыхала огонь. Она увидела надписьчерными буквами на поверхности сердца - Майя. Может М.А.Й.Я это аббревиатура?

Джулия понятия не имела, кто или что это было Майя или m.a.i.a. Она никогда не слышала это имя от Рэйчел или от кого-либо из Кларков. Это, казалось, совершенно не характерно для Габриэля, Габриэля, которого она едва знала только однажды и того, кого она только начинала узнавать снова, вообще иметь татуировку, не говоря уже о такой огромной и врезающейся в память.

Он носит галстук-бабочку и у него под рубашкой татуировка?

Со свитером?

Джулии было интересно, какие еще сюрпризы таились на его и теле и она стала разглядывать его. Даже сидя в такой позе, его тело было идеальным, четкие линии мышц живота и V-образный рельеф, сводившийся под линию черных брюк.

Черт возьми. Профессор Эмерсон наверное много времени провел в тренажерном зале. Могу ли я сфотографировать его, для своей заставки на телефоне?

Джулия покраснела и отвернулась. Ей стало стыдно вот так откровенно рассматривать профессора. Она бы не хотела. чтобы кто-то рассматривал ее также, если она окажется в таком состоянии. Так чувствуя себя немного виноватой она собрала грязную одежду и полотенце, которое использовала, чтобы вытереть его и то, что он сделал на своем персидском ковре и понесла все в прачечную.

Она быстро уложила все в стиральную машину, заполнила ее моющим средством и оставила стирать. Затем Джулия прошла на кухню, чтобы взять стакан и кувшин с водой из холодильника.

В ее отсутствие Габриэль добрался до его огромной кровати, стоящей в центре комнаты. Он сидел на краю, босиком, на нем были только черные боксеры, его волосы торчали во всех направлениях.

Черт возьми.

Ничего горячее во Вселенной, чем вид полуголого Габриэля, сидящего на кровати, она не видела. Джулия отвела глаза и поставила воду на тумбочку.

Она хотела спросить его, как он, но подумала, что должна дать ему время. Она отступила, и позволила себе осмотреть комнату.

И то, что она увидела, поразило ее.

У Габриэля была явная склонность к черно-белым фотографиям, почти все стены, кроме одной были украшена парой. Все фотографии были большого размера и во внушительных черных рамках. Однако, содержание картин удивило Джулию.

Фотографии были эротическими. Картины обнаженных, прежде всего женских форм, хотя иногда женщина и мужчина вместе, с отсутствием лиц и гениталий, или скрытые в тени.Сделанные со вкусом, они были довольно красивы, и Джулия не сказала бы, что они были грязными. Скорее они были очень чувственными и эротичными, намного более сложными, чем средняя порнография и намного более возбуждающими.

На одной была пара сбоку, глядящие друг на друга и сидящие на скамейке. Их туловища были прижаты друг к другу, его руки в ее длинных, светлых волосах. Джулия покраснела, когда задалась вопросом, была ли фотография сделана перед, во время, или после того, как красивая пара занялась любовью, поскольку она не могла сказать.

На другой видна спина женщины и пара мужских рук, одна из которых лежала на середине спины, а другая касалась ягодиц. На ее правом бедре красовалась татуировка, но надпись была на арабском языке, Джулия предположила, что не сможет ее прочесть.

Две большие фотографии, висевшие над кроватью, приковали ее внимание.

На одной из них была изображена женщина, лежащая на животе. Мужское тело нависло над ней, почти как темный ангел. Он целовал ее в лопатку, его левая рука лежала у нее на пояснице. Это напомнило Джулии скульптуру Родена "Поцелуй Ангела", она задалась вопросом, был ли фотограф вдохновлен той работой.

Джулия затаив дыхание рассматривала другую фотографию, которая была наиболее открыто эротичной, и немедленно отталкивала своей незавершенностью и агрессией. Это было изображение женщины сбоку, лежащей на животе, не целиком, от середины туловища до колена. Над ней застыла частью мужского тела. Его рука опиралась белыми костяшками пальцев на ее левое бедро и нижнюю часть щеки, а его бедра плотно прижаты к изгибу ее ягодиц. У мужчины был привлекательный зад в профиль и длинные, изящные пальцы. Джулия была поражена фотографией и немедленно отвела взгляд от смущения.

Почему у кого-то могли быть эти фотографии на стене? Она покачала головой. Пристально вглядываясь в них, напрашивался один вывод: Профессор Эмерсон - задница.

У спальни Габриэля, учитывая ее декор и выбор художественных фотографий, казалось, была одна и только одна цель. Все это должно было удовлетворить котел кипящих страстей. Она знала на основании своих наблюдений, что он хотел быть таким, несмотря на его очевидную и ощутимую холодность – холодность, которая полностью соответствовала леденящей атмосфере всей его квартиры. В этом серо-коричневом окруженном стенами космосе холод шел от фотографий, от ледяного синего шелка его покрывал и занавесок. Из всей черной мебели в комнате доминировала огромного размера кровать с декоративной резной и высокой спинкой и низким и одинаково замысловатым изножьем кровати.

Средневековая , подумала Джулия. Как подходит.

Она мгновенно забыла про все эти картины, когда посмотрела на другую стену, она открыла рот в изумлении.

Напротив большой кровати Габриэля, во всем этом многообразии черно-белых эротических снимков, висела яркая, красивая картина. Это была репродукция Генри Холидея "Данте и Беатриче", такая же как и в спальне Джулии.

Глаза Джулии метались от картины к Габриэлю и обратно. Он смотрел на картину со своей кровати. Она представила, как она засыпает каждую ночь, глядя на Беатриче. Это было последним, что он видел перед сном и первое на что смотрел утром.

Джулия не знала, что у него была эта картина. Он стал причиной, по которой она купила ту же живопись, почему он это сделал?

Она задрожали при этой мысли. Независимо от того, кто входил в его спальню, независимо от того, какую девушку приводил сюда Габриэль, Беатриче всегда была рядом. Беатриче всегда была с ним.

Но он не помнил, что она и была Беатриче.

Джулия покачала головой, чтобы отогнать эти мысли и убедила Габриэля лечь. Она накрыла его шелковым одеялом, бережно укутывая его. Она села в кровать,глядя на то, что он смотрел на нее.

"Я слушал музыку", прошептал он, как бы продолжая разговор.

Она нахмурилась в замешательстве. "Что это за музыка?"

"Hurt. Джонни Кэша. Снова и снова".

"Почему вы слушаете это?"

"Чтобы помнить".

"О, Габриэль. Зачем? Джулия смахнула слезу, это была одна из песен Трента Резнора, которую она могла слушать не вдумываясь, но после этого ей всегда хотелось плакать.

Он ничего не ответил.

Она наклонилась над ним. "Габриэль? Милый, не слушай такую ​​музыку больше, ладно? Не надо больше "Lacrimosa" или "Nine Inch Nails". Выйди из темноты к свету".

"А где свет?" Пробормотал он.

Джулия глубоко вздохнула. "Зачем вы так много выпили?"

"Чтобы забыться" сказал он, закрыв глаза и откинулся на подушку.

Пока его глаза были закрыты, она могла любоваться им. Она предположила, что он мог бы быть милым, выглядя как подросток - с большими сапфировыми глазами, манящими губами и сексуальными каштановыми волосами. Возможно, он был бы застенчивым, а не злым или печальным. А может быть благородным и хорошим. Если бы Джулия и он были ближе по возрасту, он мог бы целовать её на крыльце отцовского дома, мог бы пойти с ней на бал, и занимался бы с ней любовью в первый раз на одеяле под звёздами, в старом саду за домом его родителей. Она была бы для него первой, в какой-то другой совершенной вселенной.

Джулия представила, сколько боли может вынести человечаская душа, её душа, полностью не иссохнув, и она собралась уходить. Её схватила теплая рука.

"Не оставляй меня", выдохнул он. Его глаза были открыты только наполовину, и они умоляли ее. "Пожалуйста, Джулианна".

Он знал, кто она, но почему-то все еще хотел, чтобы она осталась. И от того, насколько его глаза и голос стали отчаянными... она не могла отказать ему, когда он был таким.

Она обхватила его руку и села рядом с ним. "Я не оставлю тебя. Просто спи. Вокруг тебя свет. Много света".

Улыбка играла на его прекрасных губах, и она слышала, как он вздохнул; власть, с которой он удерживал ее руку, ослабла. Она глубоко вздохнула и провела пальцем по его бровям. Когда он вздрагивал или открывал глаза, она мягко гладила их, один за другим. Так делала ее мать, когда Джулия не могла заснуть ребенком. Но это было очень давно, задолго до того, как мать пренебрегла ею, чтобы преследовать другие, более важные интересы.

Габриэль все еще улыбался, и Джулия смело двигала своей рукой по его волосам. Чувство как непослушные пряди пробегают сквозь ее пальцы напомнило ей о дне, который она провела на ферме в Тоскане в течение года за границей. Итальянский мальчик вывел ее в поле, и они шли вместе, ее рука плыла, касаясь верхушки травы. Волосы Габриэля были легкими как перо, и мягкими, как шуршащая итальянская трава.

Она начала поглаживать его волосы, должно быть, Грэйс когда-то делала так. Он позволил кончикам ее пальцев проскользить вниз по его лицу, очерчивая заостренную челюсть, и потереться мягко об его щетину. Она коснулась едва заметной ямочки на его подбородке и начала двигаться тыльной стороной ладони по его высоким и благородным скулам. Она никогда больше не будет так близко к нему; если бы он проснулся, он бы не позволил ей. Он укусил бы ее за руку, она была уверена, и направился бы к ее горлу.

Его прекрасная грудь поднималась и опускалась, дыхание стало ровным. Он, казалось, уснул.

Она уставилась на его шею, мышцы на плечах и верхней части рук, на ключицы и мышцы грудной клетки. Если бы он был бледен, то был бы похож на римскую статую, вырезанную из холодного, белого мрамора.

Но самый малейший намек на загар, оставшийся с лета, заставил его кожу светиться почти золотом в свете лампы.

Джулия поцеловала два своих пальца и этими пальцами нежно коснулась его полуоткрытых губ. Ti amo, Dante. Eccomi Beatrice . Я люблю вас, Данте. Здесь я, Беатриче.”

Именно тогда, телефон Габриэля зазвонил.

От неожиданности она подпрыгнула. Телефон звонил очень громко. Габриэль задвигался, ужасный шум прервал его отдых. тогда Джулия ответила на звонок.

"Алло?"

"Кто это, черт возьми?" Голос женщины был потрясенным, пронзительным и требовательным.

"Это дом Габриэля Эмерсона. Кто это?"

"Это Полина. Позови Габриэля к телефону".

Сердце Джулии заколотилось дважды с глухим стуком и пропустило удар прежде, чем снова застучало. Она встала, взяла беспроводную трубку, и вошла в ванную, закрыв дверь.

"Он не может подойти к телефону прямо сейчас. Это срочно?"

"Что значит, он не может? Скажи ему, что это Полина и я хочу поговорить с ним".

"Гм, он нездоров".

“Нездоров? Послушай, ты маленькая шлюха, переверни Габриэля и вставь телефон в его руку. Я звоню из –”

“Прямо сейчас он не может говорить с вами. Пожалуйста, перезвоните завтра. ” Джулия нажала кнопку, прерывая поток разъяренных слов Полины, чувствуя глубокое отвращение.

Она более требовательна, чем обычная любовница. Она должна быть его любовницей – и она будет злиться, что я подошла к телефону. Возможно она так разозлится, что порвет с ним.

Джулия чувствовала раздражение от своего продолжительного злоключения и сняла полотенце с волос, вешая его сушиться. Она возвратилась в спальню и положила телефон на его постель. Она намеревалась оставить Габриэля с его мечтами и снами в комнате для гостей, потому что она обещала, что не будет бросать его.

Внезапно, его голубые глаза широко открылись и уставились прямо на нее.

"Беатриче", прошептал он, протягивая руку.

Джулия вздрогнула.

"Беатриче," шептал он снова, вглядываясь в ее глаза немигающим взором.

"Габриэль?" Она подавила рыдание.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/36317/131877

Переводчики: victoria_vn, Natalifi, Verity58, JoaneW