Готовый перевод Sylvain Reynard Gabriel's Inferno / Сильвиан Рейнард Инферно Габриэля: Глава 14

Глаза его закрылись на секунду и нежная улыбка расплылась на лице. Его глаза были мягкими и очень теплыми. "Ты нашла меня".

Джулия прикусила губу, пытаясь не заплакать при звуке его голоса. Это был голос, который она помнила.

Она так долго хотела его услышать. Она ждала его так долго и он вернулся к ней.

"Беатриче". Он взял ее за руку и притянул к себе. Он немного подвинулся на кровати, чтобы она легла рядом и окутал ее своими объятиями. Она положила голову на его обнаженную грудь. "Я думал, что ты забыла меня".

"Никогда", она выдохнула и слезы потекли из ее глаз. "Я думала о тебе каждый день".

"Не плачь. Ты нашла меня".

Габриэль закрыл глаза и повернул голову, его дыхание успокоилось. Джулия лежала очень тихо, не желая своими рыданиями беспокоить его, отчаянно стараясь не трястись, поскольку она позволила своему горю и одновременно облегчению вырваться. Слезы текли ручьями по ее бледным щекам и растекались на его загорелой татуированной груди.

Ее Габриэль вспомнил ее. Ее Габриэль, наконец, вернулся.

"Беатриче", его руки сжались вокруг ее талии, он повернулся и прошептал, касаясь ее влажных после душа волос. "Не плачь". С закрытыми глазами Габриэль прижался к ее лбу и несколько раз поцеловал.

"Я скучала по тебе. Так сильно", прошептала она.

"Ты нашла меня," пробормотал он. "Я должен был ждать. Я люблю тебя. "

Сейчас Джулия плакала еще сильнее, прижимаясь к нему, как будто она тонет и он был ее спасением. Она поцеловала кожу его груди и пробежала пальцами вверх и вниз по его животу.

В ответ на ее прикосновение, он скользнул рукой под ее футболку. Он гладил ее по спине, пока его рука не замерла на ее пояснице.

Он глубоко вздохнул и, казалось, погрузился в сон.

"Я люблю тебя, Габриэль. Хотя это так больно", сказала она и положила руку туда, где билось его сердце. Она прошептала слова Данте:

"О, столько лет мной Бог любви владел!

Любовь меня к смиренью приучала,

И если был Амор жесток сначала,
Быть сладостным он нынче захотел.

Пусть духи покидали мой предел
И пусть душа во мне ослабевала,

Она порою радость излучала,
Но взор мой мерк и жизни блеск слабел.

Амора власть усилилась во мне.
Царил он в сердце, духов возбуждая,

И духи, покидая

тебя, мой Габриэль,

Прославили во мне.

Вот предо мною взор, исполненный сиянья,
И твоего смиренного очарованья."

Когда слезы в ее глазах высохли, Джулия нежно поцеловала Габриэля в его мягкие губы и впала в глубокий сон в объятиях своего любимого.

***

Когда она проснулась, было семь утра. Габриэль крепко спал. На самом деле он тихо похрапывал, он лежал в той же позе, в которой уснул. Это была самая прекрасная ночь в жизни Джулии, не считая ночи в саду.

Она не хотела шевелиться. Она не хотела отдаляться от него ни на дюйм. Она хотела лежать в его объятиях вечно, как будто они не расставались никогда.

Он узнал меня. Он любит меня. Наконец.

Она никогда не чувствовала себя любимой прежде. Нет, действительно. Ее мать громко говорила об этом, но только когда выпила. Эти слова никогда не входили в сознание Джулии. Или сердце. Она никогда не верила им, потому что действия показывали, что эти слова были фальшивыми. Но она верила Габриэлю.

Это утро было первым, когда Джулия почувствовала себя любимой. Она улыбнулась так широко, что подумала, что с ее лицом может что-то произойти. Она прижала губы к шее Габриэля и уткнулась носом в его щетинистую кожу. Он стонал и она чувствовала, как напряглась его рука, но его регулярное и глубокое дыхание подсказывало ей, что он все еще очень спал.

У Джулии было достаточно опыта общения с алкоголиками, и она знала, что у Габриэля будет похмелье и он будет чувствовать себя разбитым, когда проснется. Она не спешила будить его. Она была тихо благодарна, что вчера вечером, по крайней мере, Габриэль был безопасным, игривым пьяницей. С таким видом пьянства она могла справиться. Было нечто другое, что напугало ее.

Она провела около часа, впитывая его запах, его тепло и наслаждаясь близостью, робко скользя руками по его телу.

Кроме ночи, которую она провела с ним среди деревьев, эти моменты были самыми счастливыми в ее жизни. Но в конце концов, ей пришлось встать.

Она аккуратно вылезла из его объятий и отправилась в ванную, закрыв за собой дверь. Она заметила флакон Aramis, модная штучка, которой пользовался Габриэль. Она взяла его и открыла, вдохнув аромат. Это был другой запах, не тот, который она запомнила, когда была с ним в саду. Тот его запах был более естественным и диким.

Это новый аромат Габриэля. И он такой же, как и он - захватывающий дух.

И теперь он мой ...

Она почистила зубы, завязала вьющиеся волосы в беспорядочный узел и пошла на кухню, чтобы найти резинку для волос и закрепить их. Потом она пошла в прачечную и переложила чистую, но все ещ влажную одежду в сушилку. Она не могла пойти домой, пока ее одежда не высохла. Но у нее не было намерения уезжать теперь, когда он вспомнил ее.

Как же на счет Полины? Или МАЙИ? Джулия отбросила эти мысли в сторону, потому что теперь это не имело значения. Габриэль любит ее. Конечно, он оставит Полину.

А как насчет того, что он мой профессор? И что он алкоголик?

Она давно себе обещала, что никогда не будет связываться с алкоголиком. Но прежде чем столкнуться с этим в лоб, она активно подавила все маленькие, пустячные сомнения, которые вылезли на поверхность. По настоящему она хотела верить, что их любовь справится со всем.

"Не допускаю я преград слиянью двух верных душ!,” подумала она, цитируя Шекспира, как оберег против своих страхов. Она полагала, что недостатки Габриэля возникли из-за одиночества и отчаяния. Но теперь, когда они нашли друг снова, их любви будет достаточно, чтобы спасти их обоих от темноты. Вместе они стали бы намного сильнее и намного более жизнеспособными, чем по отдельности.

Пока Джулия раздумывала над этим, она проверила шкафы превосходно обставленной кухни Габриэля. Она не была уверена, захочет ли он завтракать, учитывая его похмелье. Шерон всегда отказывалась от еды в пользу выпивки, предпочитая Морской бриз, который Джулия (печально) уверенно научилась делать уже в восемь лет. Однако, после того как она закончила свой собственный завтрак, состоящий из яичницы, бекона и кофе, она приготовила то же самое для Габриэля.

Не зная, "нуждался ли он в шерсти собаки, которая укусила его", но желая угодить ему, она приготовила коктейль Уолтерса. Джулия нашла рецепт в сборнике для бармена, выбрав (она надеялась правильно) графин сверху буфета, который вместил наименьшее количество его любимого виски, не желая мешать самый превосходный односолодовый виски с соком.

Джулия была в восторге от возможности немного побаловать Габриэля, она проявила дополнительную заботу, когда приготовила ему поднос с завтраком. Она срезала для украшения несколько веточек петрушки из его маленького сада из трав на столешнице. Зелень она поместила рядом с нарезанными дольками апельсина, которые разложила веером рядом с беконом. Она даже обернула серебряные приборы в льняную салфетку, свернутую несколько неуклюже в форме кармана.

Она хотела, чтобы ей хватило ума сделать что-то более существенное, чем карман, павлина, может быть, или веер. Другие варианты она решила изучить в следующий раз, когда будет около своего компьютера. Марта Стюарт знала бы как это сделать. Марта Стюарт всегда знала.

Тогда Джулия пошла в кабинет Габриэля и нашла блокнот и ручку, лежавшие на его большом деревянном столе. Она написала записку:

Октябрь 2009

Дорогой Габриэль

Я уже потеряла всякую надежду,

пока ты не посмотрел вчера вечером мне в глаза и, наконец, узнал меня.

"Apparuit iam beatitudo vestra."

Ныне явлено блаженство ваше.

Твоя Беатриче.

Джулия прислонила послание к бокалу с апельсиновым соком. Она не хотела будить его, поэтому поставила приготовленное на поднос и убрала все это в большой, практически пустой холодильник. Затем она прислонилась к его дверце и вздохнула с облегчением.

Тук. Тук. Тук.

Ее занятие прервал неожиданный стук в дверь.

Черт возьми, подумала она. Кто это может быть?

Она не знала, что ей делать. Подождать, а если это Полина и у нее есть ключ? Или она должна побежать в спальню и спрятаться за Габриэлем?

Выждав минуту или около того, любопытство взяло верх над нею, и она пошла на цыпочках к входной двери.

O боги всех воссоединенных родственных душ, после действительно болезненных шести проклятых лет студенческой жизни, пожалуйста, не позволяйте экс-хозяйке моей родственной души (так случится) все испортить. Пожалуйста.

Джулия глубоко вздохнула и посмотрела в глазок. В коридоре было пусто. Но краем глаза она увидела что-то на полу.

Она нерешительно открыла дверь, тихо щелкнув замком, и протянула дрожащую руку к чему-то, выдохнув с глубоким облегчением, когда ее рука наткнулась на субботний номер "Morning Globe" и почту.

Улыбаясь снова тому, что ее блаженное воссоединение с Габриэлем не было разрушено его бывшей любовницей, Джулия подняла газету и торопливо заперла дверь. Все еще улыбаясь, она выпила залпом бокал апельсинового сока и уселась на кресле из красного бархата, которое было повернуто к камину, положив босые ноги на пуфик того же цвета.

Она удовлетворенно вздохнула.

Если бы ее спросили две недели назад, когда она вместе с Рейчел посещала его квартиру, думала ли она, что будет вот так сидеть в его кресле в воскресенье утром, она бы сказала, что нет. Она не думала, что это вообще возможно, даже с благословения святой Грейс. Но теперь она была здесь и была очень, очень счастлива.

Она устроилась в это неторопливое утро с бокалом апельсинового сока и субботней газетой и решила, что для полного счастья заслуживает кубинской музыки, например немного "Buena Vista Social Club". Когда она слушала "Pueblo Nuevo" на своем iPod, она просматривала раздел искусства из газеты Габриэля. Выставка флорентийского искусства, представленная галереей Уффици, открывалась в Королевском музее Онтарио. Возможно Габриэль не будет возражать и пригласит ее посмотреть. На свидание.

Да, они пропустили ее школьный выпускной вечер и все модные вечеринки в университете Святого Джозефа. Но Джулия была уверена, что все впустую потраченное время и упущеннные возможности, можно будет теперь наверстать в десятикратном размере и провести время с Габриэлем так, как она хотела. Счастливая, она вскочила на ноги, когда трубач начал играть несколько тактов "Stormy Weather", как контрасте с кубинской мелодией. Джулия пела громко, слишком громко, танцуя с бокалом апельсинового сока, в претенциозном нижнем белье Габриэля, в блаженном неведении о полуобнаженном мужчине, который расхаживал позади нее.

"Что, черт возьми, ты здесь делаешь?"

"Аааааааааа!"

Джулия вскрикнула и подскочила примерно на фут, в ответ на его резкий и сердитый голос. Она вытащила наушники и обернулась.

И то, что она увидела, убило ее.

"Я задал тебе вопрос!" Габриэль сверкнул глазами, которые окрасились в черно-синий цвет. "Какого черта ты скачешь в моем нижнем белье по моей гостиной?"

Треск.

Может быть это сердце Джулии раскололось пополам? Или просто последняя капля, в которой покоилась ее мертвая любовь, но не с миром?

Возможно, это был тон его голоса, сердитый и командный. Или в одном этом вопросе содержалось утверждение, из которого она поняла, что он больше не считает ее Беатриче, и все нереализованные надежды и мечты просто к черту умерли во младенчестве. Но каким бы ни было истинное объяснение, iPod Джулии и бокал с апельсиновым соком выпали из ее рук. Бокал немедленно разбился, а старый iPod заскользил по луже, похожей на солнце, расплывающейся у ее ног.

Джулия уставилась на катастрофу, виновницей которой она была, и в течение нескольких секунд пыталась собраться с мыслями. Она как будто не понимала, как стекло могло разбиться и навести такой беспорядок. Это было похоже на взрыв сверкающей звезды. В конце концов, она опустилась на колени, чтобы поднять бокал, и два вопроса постоянно крутились в ее голове.

Почему он злится на меня? Неужели, он ничего не помнит?

Высокий и полуобнаженный Габриэль смотрел на нее сверху вниз. Он был одет только в нижнее белье и это делало его сексуальным и немного смешным.

Его кулаки были сжаты и Джулия увидела напряженные сухожилия на его руках.

"Разве вы не помните, что произошло прошлой ночью, Габриэль?"

"Нет, к счастью, не помню. И встань. Ты стоишь на коленях чаще, чем это делает обычная шлюха". Он говорил сквозь зубы, глядя на ее рабскую позу.

Джулия резко подняла голову и посмотрела в его глаза, понимая абсолютное отсутствие памяти у него и замечая его раздражение. Она чувствовала, как его слова словно меч пронзают ее сердце и из него сочится кровь.

Его татуировка, вспомнила она. Он дракон, а я кровоточащее сердце.

В этот момент, она поняла, что это предел. Все, что копилось в ней эти шесть лет, наконец-то вырвалось наружу.

"О, я поверю вам на слово, вы то точно знаете, как ведут себя шлюхи", прорычала она .

Это колкое замечание не принесло ей ожидаемого облегчения, а лишь усилило ее страдания, она забыла о беспорядке и вскочила на ноги. Она вышла из себя.

"Не смей разговаривать со мной подобным образом, ты паршивый пьяница!" огрызнулась она.

"Кем, черт возьми ты себя возомнил? И это после того, что я сделала для тебя прошлой ночью? Я должна была оставить тебя с Голлумом. Я должна была позволить ей заняться сексом с тобой на глазах у всего "Lobby!"

"О чем ты говоришь?"

Она подошла к нему, сверкая глазами, ее щеки покраснели, а губы дрожали. Она тряслась от гнева, адреналин растекался по ее венам. Она хотела ударить его. Она хотела стереть это выражение с его лица кулаками. Она хотела схватить его за волосы и оставить лысым. Навсегда.

Габриэль вдыхал ее запах, такой эротический, манящий и непроизвольно облизал губы. Но это было опрометчиво, нельзя этого делать перед такой разъяренной девушкой, какой в тот момент была мисс Митчелл.

Она тряхнула головой и яростно затопала по коридору, бормоча различные ругательства на английском и итальянских языках. И когда она перешла на немецкий, это стало явным признаком того, что она была в ярости.

“Hau ab! Verpiss dich!”, доносились ругательства из прачечной.

Габриэль медленно начал протирать глаза. От похмелья он страдал сильнейшей головной болью в своей жизни, но тем не менее наслаждался видом мисс Митчелл в его футболке и боксерских трусах, которая неистово сердилась и кричала на него на разных западноевропейских языках. Это была второй самой эротической вещью, которую он когда-либо наблюдал. И это было совершенно неуместно.

"Ты умеешь ругаться по-немецки?" Он последовал на звук проклятий, доносящихся из прачечной, где она снимала влажное белье с сушилки.

"Ударь меня за это, Габриэль!"

Он отвлекся на черный кружевной бюстгальтер, который лежал поверх одежды. Он оценил его взглядом и понял, что не ошибся с размером чашечек тогда, когда они ужинали в "Harbour Sixty".

Габриэль молча поздравил себя.

Он напряженно смотрел на нее. В его глазах были искры, светящийся желтовато-коричневый в темном шоколаде, как блестящее мороженое с фруктами.

"Что ты делаешь?"

"А на что это похоже? Я ухожу к чертям отсюда, пока я не задушила тебя одним из твоих идиотских галстуков-бабочек!"

Габриэль нахмурился, потому что ему нравились такие галстуки.

"Кто такой Голлум?".

"Криста чертова Петерсон".

Брови Габриэля поднялись. Криста? Я предполагал, что она похожа на Голлума. Если смотреть завистливым взглядом.

"Забудь о Кристе. Мне плевать на нее. Мы занимались сексом?" Он скрестил руки на груди и его голос стал серьезным.

"В твоих мечтах, Габриэль!"

"Я не отрицаю, мисс Митчелл". Он положил руку ей на плечо и заставил ее остановиться. "И не говорите мне, что вы не мечтали об этом тоже".

"Убери руки от меня, высокомерный ублюдок!" Джулия оторвалась от него с такой силой, что чуть не упала. "Конечно, ты должен быть пьяным, чтобы захотеть секса со мной".

Габриэль покраснел. "Остановитесь. Кто говорит о сексе?"

"А чем еще ты мог заниматься? Я сумасшедшая маленькая шлюха, которая падает на колени каждые пять секунд. Что бы ни случилось, считай, что тебе повезло, что ты не помнишь этого! Я уверена, что это в любом случае легко забылось бы".

Габриэль схватил ее за подбородок и крепко держал, наклонившись так, что его лицо было в нескольких дюймах от нее. "Я сказал остановись". Его глаза вспыхнули и Джулия прочла в них предупреждение. "Ты не шлюха. И никогда впредь не говори о себе так." Его тон скользил по ее коже как кубик льда.

Он отпустил ее и сделал большой шаг назад, он тяжело дышал, его глаза горели. Он закрыл глаза и стал глубоко дышать, очень глубоко. Даже в замутненном состоянии рассудка он понимал, что перешел все границы дозволенного. Ему нужно было взять себя в руки, а затем успокоить ее, прежде чем она наделает глупостей.

Выражение ее глаз говорило обо всем; он загнал ее в угол, как животное. Она была задета и обижена, испугана и печальна, в ярости, как раненый котенок и слезы блестели в уголках ее глаз. Он сделал это.

Он сделал это с ней, с кареглазым ангелом, когда сравнил ее со шлюхой, даже не помня, что произошло между ними этой ночью.

Ты соблазнил ее, поэтому она так ведет себя... Эмерсон, ты мудак. И ты просто поцеловал свою карьеру в задницу.

В то время как Габриэль думал, а думал он медленно, у Джулии появился шанс сбежать от него. Громко проклиная его, она схватила свою одежду из сушилки и ринулась в комнату для гостей, заперев за собой дверь.

Она стянула его боксерские трусы, бросая их с презрением на пол, и быстро надела влажные носки и джинсы. Когда она поняла, что оставила свой лифчик наверху в сушилке, она решила, что просто уйдет без него. Он может добавить это к своей коллекции. Ублюдок. Она решила не снимать его футболку, так как она была менее разоблачающей, чем ее собственная. И если бы он потребовал свою футболку назад, она бы выцарапала ему глаза.

Джулия прислонила ухо к двери, прислушиваясь к звукам в коридоре. У ее было несколько минут, чтобы привести мысли в порядок.

Она не сдержалась, потеряла терпение и это было глупо. Она знала, какой может быть Габриэль: она помнила разбитый кофейный столик и кровь на ковре у Грейс. Хотя Джулия была уверена, что ее Габриэль никогда, никогда не ударил бы ее, она понятия не имела, что сделает профессор Эмерсон, если его спровоцировать.

Но он привел ее в чувство ярости. А у нее никогда прежде не было шанса злиться на него. Случилось так, как будто весь ее сдерживаемый гнев выплеснулся. Ей придется отступить; она должна удалить его из своего мира раз и навсегда. Она потратила впустую свою жизнь, тоскуя по кому-то, кого не было в действительности, некоторое временное алкогольное наваждение, и сегодня наконец с этим будет покончено.

Она кричала и проклинала его. Надо просто убраться отсюда, прежде чем он воспользуется силой.

Пока Джулия одевалась, Габриэль поплелся на кухню, чтобы найти что-нибудь выпить и удалить сотканную виски паутину из своего сознания. Он открыл дверь холодильника и прислонился к нему, купаясь в его ярком свечении.

Его голубые глаза осматривали содержимое холодильника, пока не наткнулись на большой белый поднос. Красивый белый поднос. Красиво по-женски украшенный поднос с едой, апельсиновым соком и коктейлем.

А это что...? Она даже украсила тарелку, Боже мой.

Габриэль застыл. Мисс Митчелл, конечно, была доброжелательным человеком, но почему она приготовила ему завтрак? Для этого могла существовать только одна единственная причина - он уложил ее в постель. Поднос, украшенный во всем его великолепии, казалось, был доказательством его соблазнения, и это вызвало отвращение у него.

Тем не менее, он был рад, что она приготовила ему коктейль, он с жадностью выпил его. Именно такое противоядие ему было сейчас нужно, и через несколько минут он почувствовал облегчение.

Его глаза лениво остановились на записке, которая была прислонена к бокалу с апельсиновым соком. Он медленно просмотрел написанное, не совсем понимая, почему мисс Митчелл выбрала именно эти слова. Он читал записку снова и снова, и наконец остановился на следующих словах:

"Apparuit iam beatitudo vestra".

"Ныне явлено блаженство ваше."

Твоя Беатриче.

Он бросил записку в раздражении. Если это не подтверждение их свидания, то это доказательство романтической привязанности. Неудивительно, ее было настолько легко очаровать из-за девственности. Студенты были заинтригованы воплощением источника и развили неуместное применение ему. В случае Джулианны она рассматривала его через призму героев своего исследования, то есть она была Беатриче для его Данте.

Простая, но запретная любовь. Он предавался любви эгоистично, в пьяном тумане. Теперь он потерял аппетит. Что скажет Рейчел, когда узнает?

Проклиная отсутствие самоконтроля, он прошел мимо закрытой двери комнаты для гостей к своей спальне. Проблески предыдущего вечера танцевали перед его глазами. Он не забыл, как целовал Джулианну в прихожей, ощущал ее кожу в своих руках. Он помнил, что искренне желал ее, помнил сладость ее губ, ее теплое дыхание на своем лице, как она дрожала от его прикосновения. Даже при том, что он не мог вспомнить сам акт или удовольствие от ее наготы, он помнил как смотрел в ее лицо, лежа в постели. Он чувствовал ее руку на своей щеке, когда она умоляла его идти к свету. У нее было лицо ангела. Прекрасный, кареглазый ангел.

Она пришла спасти меня и посмотри, как я отношусь к ней. Я взял ее девственность и даже не помню этого. Она заслуживает лучшего. Намного, лучшего.

Он издал измученный стон, когда натягивал джинсы и старую футболку и пытался найти свои очки. Когда он собирался выйти из спальни, его взгляд необъяснимым образом обратился к картине на передней стене.

Беатриче.

Он был всего в нескольких дюймах от ее прекрасного лица, ее мраморного тела, такого знакомого и успокаивающего. Его кареглазый ангел. Проблески невозможного всплывали в его голове, но исчезали, как дым. У него было похмелье и он не мог ясно мыслить.

Джулия тихо открыла дверь и выглянула в коридор. Он был пуст.

Она на цыпочках пошла на кухню, сунула ноги в кроссовки, схватила свои вещи и ринулась к входной двери. Габриэль ждал ее там.

Черт.

"Ты не уйдешь, пока я не получу ответ на некоторые вопросы".

Джулия сглотнула. "Отпусти меня. Или я позвоню в полицию".

"Ты вызовешь полицию, а я скажу им, что ты ворвалась сюда".

“Я скажу им, что меня держали здесь против моей воли и что вы причинили мне боль”. Она снова говорила не думая, это было неблагоразумно. И теперь она угрожала ему неправдой. Все, чем они занимались, было целомудренно и сладко – а теперь абсолютно, абсолютно разрушено. Но Габриэль не знал этого.

"Пожалуйста, Джулианна. Скажи мне, что я не сделал этого..." Его глаза расширились и лицо исказилось от боли. "Пожалуйста, скажи мне, что я не был... груб с тобой".

Габриэль отвернулся, на его лице было отвращение, он поднял дрожащую руку к очкам. "Я сильно обидел тебя?"

Джулия подумала о том, что долго держит его в неведении и решила снять его с крючка. Она закрыла глаза и застонала. "Ты не сделал мне больно. Не физически по крайней мере. Ты просто хотел, чтобы кто-то отвез тебя домой и находился рядом. На самом деле просил остаться, но только как друг. Ты был больше джентльменом ночью, чем сегодня утром. Я думаю, что ты мне больше нравишься пьяным".

"Никогда бы не подумал так, Джулианна". Он покачал головой и вздохнул.

"И я все еще пьян. Я просто рад, что не был у тебя первым".

Она резко вздохнула, и Габриэль увидел, как страдание омрачило ее прекрасное лицо.

"Просто твоя одежда..." Он посмотрел на ее грудь, на черной футболке виднелись ее соски. Он старался не глазеть на нее, но не мог.

"Это что, шутка?" Отрезала она. "Ты честно не помнишь?"

"У меня есть пробелы в памяти - когда я пью, иногда я не могу сказать ..."

Он начал бормотать бессвязно.

У Джулии закончилось терпение. "Тебя стошнило на меня. Вот почему я в твоей одежде. И только по этой причине, поверь мне".

Вид облегчения и мучительная благодарность отразились на его лице.

"Я сожалею", сказал он. "И я прошу прощения за то, что оскорбил тебя. Я не имел ввиду то, что сказал ранее, я правда так не думаю. Я был просто потрясен, увидев тебя здесь и то, как ты была одета, я думал, что мы..." Он сделал неопределенный жест рукой.

"Чушь".

Габриэль пытался удержать свой гнев. "Если кто-то из университета узнает, что ты была здесь со мной, у меня будет масса неприятностей. У нас обоих".

"Я никому не скажу, Габриэль. Я не дура, несмотря на то, что ты думаешь обо мне. "

Он нахмурился. "Я знаю, что ты не глупая. Но если Пол или Криста узнают, то я..."

"Это все, что тебя волнует? Прикрыть собственный зад? Ну, не волнуйся, я сделала это за тебя. Я вытащила тебя от Кристы, прежде чем ты у тебя появилась возможность нарушить правила отношений со студентами. Ты должен благодарить меня!"

Лицо Габриэля ожесточилось, и он сжал губы. "Благодарю вас, мисс Митчелл. Но если кто-то увидит, что вы выходите отсюда..."

Джулия всплеснула руками от расстройства, он был и правда непробиваем.

"Если кто-то увидит меня, я скажу, что стояла на коленях перед вашим соседом и выпрашивала у него деньги на кус-кус. Уверена, что это прозвучит правдоподобно".

Рука Габриэля снова схватила ее за подбородок, на этот раз более настойчиво. "Прекратите. Я предупреждал вас, не говорить о себе такие вещи".

Джулия замерла на мгновение, прежде чем начала вырываться из его рук. "Не трогай меня", прошипела она, пытаясь пройти мимо него. Она молилась, чтобы в ответ он не ударил ее, но он просто взялся за дверную ручку и встал напротив двери.

"Черт возьми! Просто остановись." Он поднял руку, надеясь остановить ее.

Она инстинктивно пригнулась и отшатнулась назад. Габриэль увидел ее движение и мгновенно почувствовал себя отвратительно.

"Джулианна, пожалуйста." Он понизил голос до мягкого шепота и умолял ее глазами. "Я не собираюсь ударить тебя. Я просто хочу поговорить с тобой ".

Он положил руку на голову и поморщился. "Я, бывало, делал ужасные вещи, когда был не в своем уме. Я боялся, что я плохо обращался с тобой прошлой ночью.

Я набросился на тебя, но я злюсь только на себя.

"Я высокого мнения о тебе. Это так. И как может быть по другому?"

Ты... красивая, невинная и нежная. Мне не нравится, что ты ползаешь по полу, как животное или чертова рабыня. Режешь пальцы о разбитый бокал, на который мне плевать. Ты помнишь слова, которые ты сказала мне, когда я привез тебя домой после "The Vestibule"? Эти слова преследуют меня. Сжалься надо мной и прекрати принижать себя. Я просто не могу слушать, как ты очерняешь себя.

Он прочистил горло два раза. "Я не помню всего, что произошло с мисс Петерсон, но я прошу прощения. Я был дураком, а ты пришла мне на помощь. Спасибо. "

Он медленно поправил очки. "То, что произошло прошлой ночью не может повториться. Я прошу прощения за то, что поцеловал тебя. Я уверен, что это был отвратительный опыт, целоваться со слюнявым пьяницей. Прости меня".

Ей нужен был воздух, от его извинений у нее сжало сердце. После того, что он сказал, стало ясно, что он не помнит, как она его поцеловала. И это очень ее расстроило..

"О, это," сказала она невозмутимо. "Я совсем забыла об этом. Ничего страшного ".

Габриэль поднял брови. Его глаза потемнели и он нахмурился. "Ничего страшного? Это было нечто гораздо большее, чем ничего". Он смотрел на нее несколько секунд, вспоминая записку, которую она оставила на подносе.

"Ты расстроена. Я все еще пьян. Давай покончим с этим, пока это не переросло в нечто худшее". Его голос был строгим и холодным. "До свидания, мисс Митчелл".

Он распахнул дверь.

"Габриэль?" Она замолчала, как только вошла в коридор, повернувшись, чтобы взглянуть на него.

"Да?"

"Мне нужно тебе кое-что сказать".

"Продолжай". Он казался мрачным.

"Полина звонила прошлой ночью, пока ты спал. И я ответила на звонок ".

Он снял очки и начал тереть глаза. "Дерьмо. Что она сказала? "

"Она позвонила, назвала меня шлюхой и приказала дать тебе телефон. Я сказала, что ты нездоров".

"Она сказала, почему она звонит?"

"Нет"

"Ты сказала ей, кто ты? Твое имя?"

Джулия покачала головой.

"Слава Богу", пробормотал он.

Она нахмурилась. Она ожидала, что он извинится за Полину, но он не сделал этого . На самом деле, он был равнодушным к ее поведению. Его скорее беспокоило, не расстроила ли Джулия ее, чем наоборот.

Она наверное, его любовница.

Джулия смотрела на него каменным взглядом, ее тело вибрировало от ярости. "Ты просил меня приехать - найти тебя в аду. Это именно то место, где я нашла тебя. И ты можешь оставаться там навсегда, мне все равно".

Он отступил на шаг, сняв очки, его глаза сузились в щели.

"Что ты имеешь ввиду?"

"Ничего. Ничего, профессор Эмерсон". С этими словами она повернулась и пошла к лифту.

Он растерянно смотрел ей вслед, его мысли были туманными и размытыми.

Через мгновение он бросился за ней. "Зачем ты написала мне эту глупую записку?"

Она почувствовала, как кинжал ударил в ее сердце. она расправила плечи и попыталась говорить ровно. "Какую записку?"

"Ты чертовски хорошо понимаешь, о чем я говорю! О записке, которую ты оставила у меня в холодильнике".

Джулия пожала плечами.

Он схватил ее за локоть и развернул. "Это игра для тебя?"

"Конечно, нет! Отпустите меня". Она вырвалась и стала нажимать кнопку лифта, желая, чтобы он пришел ей на помощь. Она была униженной и сердитой, чувствуя себя глупой и очень маленькой. Она не сможет быстро сбежать от него, даже если побежит по лестнице.

Он подошел на шаг ближе. "Почему ты именно так подписала записку?"

"Почему вас это волнует?"

Он услышал, как лифт приближается и знал, что у него есть несколько секунд, чтобы получить ответы. Он закрыл глаза, ее слова гремели у него в ушах. Он был в аду. Он просил кареглазого ангела найти его там. Конечно, она не могла. Это была галлюцинация, она не могла помочь ему.

Что если, Беатриче не галлюцинация? Что если... Он почувствовал, как страх ползет по его телу. Это невозможно, все плывет перед глазами. Если он сосредоточится, то сможет вспомнить ее лицо, но оно было размыто.

Сигнал сообщил о прибытии лифта.

Его глаза распахнулись.

Она шагнула в отрытую дверь лифта и покачала головой, смотря на его замешательство и опьянение в помутневших глазах. Все зависело от нее. Она могла рассказать ему. Или сохранить в тайне все, что произошло между ними, как она всегда делала. Как это было все эти чертовы шесть лет.

Когда дверь начала медленно закрываться, она увидела в его глазах ясность и понимание.

"Беатриче?" Прошептал он.

"Да", промолвила она и шагнула вперед, чтобы поддерживать с ним зрительный контакт до последней секунды. "Я Беатриче. Вы первый, с кем я поцеловалась. Я заснула на ваших руках в вашем прекрасном саду".

Габриэль бросился вперед, чтобы придержать закрывающуюся дверь лифта. "Беатриче! Стой!"

Но было уже слишком поздно. Дверь закрылась при звуке ее имени. Он яростно нажимал кнопку, надеясь открыть двери.

"Я больше не Беатриче". Когда лифт начал свое медленное, но непрерывное движение, из глаз Джулии хлынули слезы.

Габриэль прижался лбом и ладонями к холодной стальной двери лифта.

Что я сделал?

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/36317/133312

Переводчики: Natalifi, victoria_vn, Antoni