Готовый перевод Sylvain Reynard Gabriel's Inferno / Сильвиан Рейнард Инферно Габриэля: Глава 16

Ошеломленные аспиранты сидели молча в аудитории. Так как большинство из них не были специалистами Данте, они быстро расценили эту ссору, как интересные (хотя отклоняющиеся от нормы ) междуусобные дебаты.

Ученые могли быть очень увлечены своим предметом, все это знали. Некоторые, такие как как Джулия и профессор, были более страстными, чем другие.

Сегодняшний семинар был, конечно, как крушение поезда, но не настолько удивительным. Нет, подумал Пол, столь же невероятным, как некоторые вещи, которые произошли в предыдущем семестре на семинаре профессора Сингера по средневековым методам пыток …, который, оказалось, удивительно схватился руками …

Когда студенты постепенно поняли, что смертельный матч в стальной клетке, свидетелями которого они только что стали, был закончен, и что не будет никакого второго раунда (или попкорна), они начали выходить друг за другом, за исключением Кристы, Пола и Джулии.

Криста посмотрела на Джулию прищуренными глазами и пошла вслед за профессором.

Пол закрыл глаза и застонал "Ты самоубийца?" Джулии показалось, что она очнулась ото сна. "Что?" "Почему ты провоцируешь его? Он ищет причину от тебя избавиться!"

Она только теперь смогла осознать серьезность своего затруднительного положения. Она, как будто стала другим человеком, извергая яд и гнев, не задумываясь об аудитории. И теперь, когда она высказалась, она чувствовала себя опустошенной, как одинокий и пустой воздушный шар, оставленный после вечеринки по случаю дня рождения ребенка. Она медленно начала собирать свои вещи и пробовала настроиться на очень, очень неприятную беседу в офисе профессора.

"Я не думаю, что ты должна идти", сказал Пол.
"Я не хочу идти".
"Тогда не делай этого. Отправь письмо по почте. Напиши, что ты больна и извинись".

Джулия подумала об этом. Это было очень заманчиво.

Но она знала, что ее единственный шанс спасти карьеру - значит быть женщиной и принять наказание, и попытатьтся позже собрать из кусочков свою личную жизнь. Если это вообще возможно.

"Если я не пойду к нему в кабинет, он еще больше разозлится. Он может выгнать меня".

"Мне нужны эти занятия, иначе я не смогу закончить учебу в мае".

"Тогда я пойду с тобой. А еще лучше, я первым поговорю с ним". Пол выпрямился и сжал кулаки.

"Нет, ты должен держаться от него подальше. Я пойду к нему и извинюсь, и пусть он накричит на меня. И когда он успокоится, он отпустит меня".

"Не действует по принужденью милость," пробормотал Пол. "Он ведь ничего не знал об этом. О чем вы спорили, так или иначе? У Данте не было любовницы по имени Полина.”

Джулия быстро заморгала. "Я нашла статью о Пии де Толомеи. Одним из ее прозвищ было Полина ".

"Пиа де Толомеи не была одной из любовниц Данте. Были слухи о любовницах и незаконнорожденных детях, но это совершенно не доказано".

Прости, Джулия, но Эмерсон прав - никто не верит, что Пиа была любовницей Данте. Никто".

Джулия задумалась. "Но он не дал бы мне объяснить. И я просто ...вышла из себя".

“Ты огрызалась, ладно. Если бы это был кто-то другой, то я поздравил бы тебя при размышлении, что он получил то, что ему предназначалось. Озлобленный укол. Но в твоем случае, я знал, что он будет слишком остро реагировать. ” Пол покачал головой. “Позволь мне говорить с ним.”

"Ты пишешь свою диссертацию с ним, тебе нельзя злить его. Если все выйдет за рамки, я уйду. И подам жалобу о домогательстве".

Пол пристально посмотрел на нее с очень обеспокоенным выражением лица. "Я не уверен, что все хорошо закончится. Он взбешен".

"Что он может сделать? Он взрослый плохой профессор, а я лишь аспирант".

"Он имеет все полномочия".

"Власть творит странные вещи с людьми".

"Что это значит?"

Пол высунул голову из двери аудитории, чтобы проверить коридор.

"Эмерсон - тот еще мерзавец. У него была связь с профессором Сингер и это значит..." Пол вдруг замолчал и покачал головой.

"Это означает, что он - что?"

"Если он побеспокоит тебя или попытается заставить тебя сделать что-то, дай мне знать, и я тебе помогу. Мы можем подать жалобу ".

Джулия посмотрела на него. "Ничего страшного не произойдет. Он просто самоуверенный профессор, который не любит, чтобы его мнение оспаривали. Я притворюсь кроткой овечкой в его кабинете и надеюсь, что он не выгонит меня".

"Я надеюсь, что ты права. Он всегда был профессиональным со своими учениками.

Но с тобой все по-другому ".

Пол пошел с Джулией к кабинету профессора и без предупреждения постучал в дверь.

Профессор Эмерсон быстро открыл дверь, его глаза все еще сверкали и вызывали страх. "Чего вы хотите?" Сказал он и метнул глаза на Джулию.

"Одну минуту вашего времени," мягко сказал Пол ."Не сейчас. Завтра ".

"Но профессор, я...Завтра, мистер Норрис. Не давите на меня".

Пол обеспокоенно посмотрел на Джулию и одними губами произнес: "Прости".

Профессор подождал, пока Пол скроется за углом и отступил в сторону, чтобы вошла Джулия. Он закрыл за собой дверь и подошел к окну.

Оставь надежду всяк сюда входящий ...

В кабинете было темно, его освещала только настольная лампа. Он закрыл жалюзи и стоял от нее настолько далеко, насколько это было возможно, протирая глаза своими длинными пальцами.

Джулия обняла свой рюкзак двумя руками, используя его как щит. Когда он не заговорил, она принялась осматривать кабинет. Ее глаза остановились на стуле, очень неудобном стуле из "Икеи", на котором она сидела в сентябре во время своей первой судьбоносной встречи с профессором. Стул был разломан на части и его куски были разбросаны по всему персидскому ковру.

Глаза Джулии метались от профессора к стулу и обратно. Он сломал стул. Он сломал металлический стул.

Его глаза распахнулись и она увидела, странное и опасное спокойствие в его синих глазах. Она была в логове дракона. И она была безоружная.

"Если бы это был кто-нибудь другой, я бы его исключил".

Джулия покачнулась, когда услышала его голос. Он был обманчиво спокойным и скользил как шелк. Но подтекст был стальной и холодный.

"Это было самое отвратительное проявление инфантильного поведения, которое я когда-либо видел. Твое неуважительное отношение является абсолютно неприемлемым. Я даже не могу выразить, как я разозлился на то, что ты сказала о Полине. Ты никогда больше не будешь говорить о ней. Ты меня поняла?"

Джулия с трудом сглотнула, но была слишком напугана, чтобы ответить.

"Я сказал, ясно?" буркнул он. "Да".

"У меня неважно с самоконтролем. Благоразумнее было бы не злить меня".

"И я ожидал, что ты будешь бороться сама, а не манипулировать Полом, чтобы он спасал тебя от твоей глупости. У него есть свои проблемы".

Джулия посмотрела на ковер, избегая его взгляда, который, казалось светился в темноте.

"Я думаю ты хотела, чтобы я вышел из себя, чтобы я рассердился и устроил сцену, чтобы оправдать свое бегство. Ты хотела, чтобы я выглядел мудаком, который издевается над тобой. Но я не мудак, и не собираюсь так себя вести".

Она взглянула на обломки стула (хороший шведский стул, который ничего плохого никому не сделал за свою короткую жизнь) и посмотрела на профессора. Она не стала спорить.

Его язык выскочил, и он облизал губы. "Это игра для тебя?"

Хммм? Игра на выбывание, как что-то из Прокофьева? Он - Петя; я - Волк. Это делаете тебя уткой?”

Джулия покачала головой.

"То, что произошло на моем сегодняшнем семинаре никогда не должно повториться. Ты понимаешь? "

"Да, профессор".

Она вцепилась в дверную ручку за своей спиной. Она была заперта. "Я извинюсь перед классом".

"И подвергать нас еще большим сплетням? Ты не будешь делать ничего подобного. Почему ты не поговорила со мной? Один телефонный звонок. Одна встреча. Я мог поговорить с тобой через дверь, Господи. И вместо того, чтобы поговорить со мной наедине, ты решила обсудить все на моем гребаном семинаре!"

"Вы оставили мой бюстгальтер в почтовом ящике... Я думала..."

"Подумай своей головой!" Отрезал он. "Если бы я отправил его тебе, с подписью. Это было бы более разоблачительным. И я не собирался оставлять его на крыльце в дождь".

Джулию смутило его нелогичное заключение, но она решила не задавать вопросов.

Я начал это черт знает что, изменив свою лекцию, а ты закончила это, Джулианна, и это было подобно взрыву водородной бомбы.

"Ты не будешь отказываться от моего семинара.Понятно? Ты не уйдешь из программы. И мы сделаем вид, что этой катастрофы не было и надеяться, что другие студенты слишком зациклены на своей жизни, чтобы что-то заметить ".

Габриэль посмотрел на нее бесстрастным взглядом. "Сюда". Он указал на место на ковре.

Она сделала несколько шагов вперед.

"Ты вернула стипендию?"

"Пока нет. Председатель итальянских исследований болеет свиным гриппом ".

"Но, ты записалась на прием?"

"Да".

"Итак, ты договорилась о встрече с ним, но у тебя не было времени мне написать два слова, когда я искал тебя", прорычал он.

Джулия заморгала.

"Ты отменишь эту встречу".

"Но я не хочу этих денег, и..."

"Ты отменишь встречу, примешь деньги и будешь держать свой рот на замке. Ты надела беспорядок, а я должен разгрести это.".

Он посмотрел на нее мрачно. "Поняла?"

Джулия затаила дыхание и кивнула весьма неохотно.

"Ты написала мне письмо, это было ужасно, настоящая пощечина и это после того, как я оставил тебе столько сообщений. Ты слушала мои сообщения? Или просто удаляла их?"

"Я слушала их".

"Ты слушала их, но не поверила им. И ты чертовски, правильно делала, пока не отвечала на них. Ты написала о домогательствах в письме. Какого хрена ты хотела этим доказать?"

"Гм, я не знаю".

Габриэль сократил расстояние между ними до нескольких дюймов.

"Вполне возможно, что кто-то это уже видел ".

"Даже если я стер ваше сообщения на почте, его кто-то мог увидеть. Никакой почты, Джулианна. Вы никогда не будете писать мне на почту. Это понятно?"

"Да".

"Ты, кажется, единственный человек, способный надавить на мои кнопки и я имею ввиду их все".

Джулия посмотрела на дверь, желая, чтобы она была открыта и она могла бы сбежать.

"Посмотри на меня", выдохнул он.

Когда она встретилась с ним взглядом, он продолжал. “Я оказываюсь перед необходимостью заниматься некоторыми ремонтно-восстановительными работами. Я просто справился с Кристой, и теперь я оказываюсь перед необходимостью иметь дело с Полом благодаря тебе. Криста - угроза, но Пол был хорошим научным сотрудником.”

Был хорошим помощником?

"Пожалуйста, не выгоняйте Пола. Это моя вина, что он пришел к вам. Я прослежу, чтобы он ничего не говорил", умоляла она.

"Он тот, кого ты хочешь?" Тон Габриэля стал ледяным.

Джулия заерзала своей сумкой.

"Ответь мне".

"Я пыталась".

"И?"

"И ничего".

"Это не похоже на "ничего", когда я вижу тебя в его объятиях в коридоре. Это не выглядит, как "ничего", когда он стучится в мою дверь, как рыцарь, готовый защищать тебя и драться со мной. Почему ты не можешь сказать мне чего ты хочешь, Джулианна? Или ты отзываешься только на кролика?" Голос Габриэля источал сарказм.

Джулия удивленно округлила глаза, но она ничего не сказала. Она не знала, что сказать.

"Прекрасно. Я сдаюсь". Он презрительно махнул рукой на дверь.

"Пусть Пол будет с тобой".

В это мгновение мозг Джулии говорил ногам идти к двери и в конце концов, она пошла. Она шла, опустив голову, сгорбив плечи, глядя, как бабочка на свои обломанные крылья. Но она сохранила место в своем классе, и ее еще не выгнали. Небольшое утешение по сравнению с потерями, которые она перенесла.

Габриэль стоял неподвижно, пока она возилась с дверью. Стон вырвался из ее уст, когда она боролась с замком. Он шагнул за ее спину и протянул руку, подвинул ее за талию, чтобы отпереть дверь, задевая ее левое бедро. Когда она не дрогнула, он наклонился ближе, приближая губы к ее уху.

"Значит, все эти муки были ни к чему?"

Она могла чувствовать тепло его тела у себя за спиной. Оно исходило от его груди к ее лопаткам. Шелк его галстука коснулся ее волос и опускался, пока не задел поверхность ее шеи, заставив ее покрыться мурашками.

"Ты подвергла нас этим злобным сплетням просто так?"

"Вы были жестоки".

«Как и ты».

«Вы сделали мне больно».

"И ты сделала мне больно. Месть это то о чем ты мечтала?"

Габриэль продолжал шептать, и его теплое дыхание, ложилось ей на щеку.

«Ты превратилась из кролика в разъяренного котенка. Ты глубоко поцарапала меня сегодня, мой котенок. Ты проливала кровь с каждым словом. Ты счастлива теперь? Теперь, когда ты унизила меня в глазах моих учеников, рассказывая все мои тайные грехи? Это был настоящий костер тщеславия, и ты разожгла его».

Он приблизил свои губы еще ближе к ее уху, и его вздох заставил ее вздрогнуть. «Ты трусиха».

«Я не трусиха».

"Ты тот, кто убегает".

"Вы посылаете меня к нему".

«Черта с два! Ты делаешь все, что люди говорят тебе делать? Где мой разъяренный котенок сейчас?»

«Я просто студентка, профессор Эмерсон. У вас есть определенная власть. Вы могли бы - уничтожить меня ».

«Ерунда. - О чем ты? Что это упоение властью?» Габриэль забрал сумку из ее напряженных рук и бросил ее в сторону.

Он закружил ее вокруг и схватил ее лицо, за округлости ее щек. «Ты думаешь, я бы уничтожил тебя? После нашей истории?».

"Видимо не у меня одного проблемы с памятью. Ты думаешь я счастлив?

Ты думаешь, что это то, чего я хочу? Я жалок. Наконец, увидеть тебя после всех этих лет и понять, что тебе это нравится? Я даже не узнаю тебя!»

"Ты никогда не давала мне шанса. Как, черт возьми, я узнаю, чего ты хочешь, Джулианна, если ты не разговариваешь со мной? Ты не сказала мне ничего!"

"Крик не убедит меня поговорить с вами".

Его рот столкнулся с ее, страстно, но ненадолго, он оторвался от ее губ, чтобы прошептать ей на ухо. «Поговори со мной». Его губы соблазнительно целовали ее за мочку уха.

Она молчала, поскольку чувствовала, что энергия между ними перемещается, как змея кружащаяся вокруг себя, глотающая себя целиком, гнев и страсть, откармливающие на убой друг друга.

«Скажи, что ты меня хочешь, или убирайся».

Когда она не ответила, Габриэль медленно удалился. Она чувствовала боль от потери контакта и даже не подумала о словах, которые стремительно упали с ее губ. «Я никогда не хотела никого другого».

Он посмотрел в ее глаза прежде, чем начал поцелуй. Губы встретились плотно, влажные и гладкие, два теплых дыхания слились. Правая рука Габриэля погладила щеку Джулии и медленно двигаясь мимо ее уха, перешла к задней части шеи. Он начал тереть большими пальцами по всей поверхности ее кожи, уговаривая ее расслабиться. Их губы плыли вместе, мягко и нежно. Через минуту или две он наклонил ее голову немного назад - тихая мольба.

«Откройся для меня».

Джулия не дышала. Как она могла, когда ощущение было настолько сильным? Вкус мяты, аромат Aramis, его дыхание поглотили ее.Когда она не ответила на его просьбу, язык Габриэля медленно возник, нерешительно исследуя ее нижнюю губу, прежде, чем изогнуться и уговорить ее вернуться искусно в его рот. Джулия вдохнула резко от странного, но знакомого чувства.

Он захватил ее губу своими, борясь и дразня. Это было все настолько ново и все же странно знакомо. Губы, зубы, нежная игра языка. Страсть осталась, но гнев уступил бодрящему электричеству, которое горело и потрескивало вокруг них, поскольку Джулия ответила на его приглашение и открылась ему.

Ее подбородок был напряжен. Он чувствовал это. Габриэль проскользил левой рукой от ее скулы до подбородка и начал поглаживать. Когда она расслабилась под его пальцами, он стал более смелым. Кончик его языка перевернул ее нижнюю губу, когда он боролся с ней своим ртом, и медленно его язык коснулся ее. Было робкое знакомство, а их языки встретились сначала как друзья, застенчивые и мягкие, затем как любовники, чувственные и эротичные, тепло взорвалось во рту и танец двоих стал танго одного.

Это было лучше, чем Габриэль представлял себе – намного лучше, чем в его мечтах или воображении. Она была реальной. Беатриче была настоящей. Когда он прижался к ней губами и исследовал ее рот, он мог сказать в те мгновения, что она принадлежала ему, душой и телом. Но только в те мгновения.

Как прекрасно, подумала Джулия. Так тепло.

Она притянула Габриэля ближе, ее руки запутались в его волосах, притягивая его, пока она не была плотно зажатой между ним и дверью. Ее маленькое тело прижималось к его высокому, мускулистому телу. Габриэль правой рукой погладил ее по затылку, защищая его костяшками пальцев, когда он громко застонал от ее губ.

Он застонал из-за меня.

Стон был громким, роковым и эротичным. Джулия вспомнила этот звук и то, как он вибрировал, отзываясь эхом на ее губах всю остальную часть ее жизни. Она чувствовала ток крови через нее, горячей и густой, ее кожа расцветала от его прикосновения. Она никогда не хотела ничего большего, чем чувствовать, как его руки обнимают ее и его губы были рядом с ее губами.

Не было Пола. Не было Кристы. И университета. Только они.

Губы Габриэля окутали ее, принадлежали ей. Огонь зажегся внутри их, ее мягкое тело двигалось напротив его непреклонной стали. Джулия отчаянно вдыхала, но ей не хватало воздуха. В ее глазах летали искры.

Габриэль выругался, он чувствовал, как бьется ее сердце через рубашку они стояли так тесно, связаны друг с другом. Его левая рука тянулась под край ее блузки на дюйм к голой коже ниже спины. Он снова застонал, когда его пальцы коснулись ее голого тела. Ему не нужно было видеть, чтобы знать, что это было красиво и прекрасно.

Джулия, задыхалась, начала стонать, ее дыхание затруднилось и стало неровным. Габриэль не хотел останавливаться. Он хотел продолжить, чтобы отнести ее к своему столу и положить ее, чтобы они могли закончить то, что начали. Он хотел, исследовать каждый дюйм ее тела, и смотреть в ее темные глаза, когда ее тело раскроет все свои секреты. Но благоразумие взяло верх, и он замедлил движения, даже когда его тело болело при мысли о разделении.

Он держал ее крепко, все еще защищая ее голову, и направил три целомудренных поцелуя в ее полуоткрытый рот. Он скользил губами, ангельски мягко, вниз по ее шее туда, где она переходила в плечо. Еще один поцелуй под ухом с легким движением языка, скорее обещание, чем прощание, и Габриэль остановился.

Он скользил руками вдоль ее рук и дал им опереться на ее бедра. Он проследил сложные изгибы большими пальцами, желая, чтобы она открыла глаза. Он мог поклясться, что слышал, как их сердца стучали, повторяя безумный, но почти синхронный ритм друг друга в тишине офиса. Она сделала это для него. Она околдовала его, кровь и плоть. Он пристально посмотрел на нее в удивлении и еще раз легко коснулся губами ее полуоткрытого рта. Она не отвечала.

Габриэль пристально посмотрел на нее, она паниковала.

«Джулия? Милая? - С тобой все в порядке?»

Его сердце остановилось, когда она рухнула в его объятия.

Она не упала в обморок. Не совсем так. Она просто была истощена чувствами и ощущениями и нехваткой полноценной еды. Но она знала, что он держал ее крепко в своих руках. И она знала, что он шептал ей на ухо.

Габриэль погладил ее по лицу кончиками пальцев. Когда это не вызвало никакой реакции, он прижался губами к ее лбу. "Беатриче?"

Глаза Джулии распахнулись. "Почему ты так называешь меня?"

"Потому что это твое имя", пробормотал он, поглаживая ее волосы. "С тобой все в порядке?"

Она глубоко дышала. "Думаю, да".

Он поцеловал ее в лоб снова.

Джулия вспомнила ярость Габриэля и его светящиеся голубые глаза. "Это неправильно. Ты мой профессор. У меня и так много неприятностей".

Она попыталась вырваться из его объятий, но он не отпустил ее. Она прислонилась к двери.

"Что я наделала?" она подняла дрожащую руку ко лбу.

Габриэль мрачно нахмурился и отпустил ее. “Вы разочаровываете меня, Джулианна. Я не из тех, кто целует и говорит. Я собираюсь защитить вас, я обещаю. ” Он поднял ее рюкзак и закинул его на плечо, захватывая свой портфель одной рукой, а другой рукой обхватил ее за талию, привлекая к себе. “Идите со мной.”

"Пол ждет".

"К черту, Пола".

Веки Джулии дрогнули.

"Ты для него не более чем домашнее животное".

"Я не животное - я его друг. Он мой единственный друг в Торонто".

"Я хотел бы быть твоим другом", сказал Габриэль, глядя на нее сверху вниз. "И я буду держать своего маленького друга рядом, чтобы убедиться, что он не сбежит снова".

"Это - сложно. И опасно". Джулия попыталась не вспоминать чувство его губ и сосредоточиться на непреодолимых проблемах.

Но это было невозможно, тем более, что его стон во время поцелуя эхом доносился в ее ушах.

Стон.

"Ты, похоже, не думала, что это сложно, когда ты танцевала в моей квартире, в моем нижнем белье. Ты не думала, что это сложно, когда оставила поднос с завтраком в моем холодильнике, с любовным письмом. Почему все стало сложнее, когда я поцеловал тебя?"

"Потому что между нами все кончено".

Выражение лица Габриэля стало жестче. “Нет, не кончено. Кроме электронной почты, единственное общественное доказательство - дискуссия, которая открыта для интерпретации.

Бремя доказательств лежит на наших противниках. Мы будем все отрицать".

"Ты собираешься так поступать?"

"А что есть альтернатива?" Кроме того, во время учебы у нас не было отношений.

Он наклонился, чтобы поднять ее ключи с пола. "Это твои?"

Она протянула руку. "Да".

"П, как Принстон? Или П, как Пол?" Габриэль издевался, болтая ключами перед ней.

Джулия схватила ключи и сунула из в рюкзак, который он держал.

Он улыбнулся ей. "Подожди, я проверю приготовил ли Пол пистолет, чтобы застрелить волка и спасти утку".

Он быстро заглянул в пустой коридор. "Быстрее. Мы пойдем по лестнице". Он вытащил Джулию из кабинета и запер дверь.

"Ты можешь идти? Мы можем пройти коротким путем через колледж Виктории и подняться по Чарльз-стрит. Или я могу вызвать такси", прошептал он, открывая дверь на лестницу.

"Куда ты ведешь меня?"

"Домой".

Она расслабилась немного.

"Домой...ко мне", он пояснил, приближая свое лицо к ее лицу.

"Я думала, что сильно разозлила тебя".

Габриэль обернулся и выпрямился во весь рост.

“Ты сделала все, чтобы вывести меня из себя. Однако, уже шесть часов, и ты падаешь в обморок от голода. Нет никакого пути в ад, я отведу тебя куда-нибудь после всего, что произошло. И я не могу приготовить нормальный ужин у тебя дома.”

"Но ты все еще злишься. Я вижу это".

"Я уверен, что ты тоже сердишься. Но, надеюсь, мы исправим это".

"Прямо сейчас, я смотрю на тебя и единственное чего я желаю, это целовать тебя".

Габриэль отпустил ее и повел вниз по лестнице.

"Пол может проводить меня домой".

"Я говорил тебе - к черту Пола. Ты моя Беатриче. Ты принадлежишь мне".

"Габриэль, я не Беатриче. Ты должен прекратить этот бред".

Он положил руку ей на плечо, чтобы остановить ее. “Мы оба можем заблуждаться. Наша единственная надежда состоит в том, чтобы занять время, чтобы узнать, кто мы на самом деле и решить, сможем ли мы оба жить с этой действительностью.

"Я достаточно долго был разочарован своей жизнью без тебя и я закончу это сегодня вечером. Мы сядем и поговорим, как должны были сделать десять дней назад. Я не позволю тебе скрыться из моего поля зрения, пока это не произойдет. Конец дискуссии".

Одного взгляда на выражение лица Габриэля было понятно, что спорить с ним не стоит. Когда он вел ее через заднюю дверь, она достала сотовый телефон и виновато отправила Полу сообщение. Она сказала ему, что все прошло нормально, что ей стыдно обсуждать это и она отправилась домой.

Пол стоял рядом с лифтом, оставаясь вне поля зрения, он ждал когда Джулия выйдет. Он проходил несколько раз мимо двери профессора, но ничего не услышал. Он не хотел раздражать Эмерсона ожидая за дверью.

Как только он получил сообщение, он побежал обратно в кабинет. Пол постучал в дверь кабинета профессора Эмерсона, но в ответ только тишина. Он бросился по лестнице вниз, надеясь успеть догнать ее.

***

Габриэль повел Джулию в свою квартиру. "Ты обедала?"

"Я не помню".

"Джулианна! Что ты ела на завтрак?"

"Я пила кофе..."

Он выругался себе под нос. "Ты должна лучше заботиться о себе.

Неудивительно, что ты такая бледная. Присаживайся".

Он усадил ее в красное бархатное кресло в гостиной, мягко поднимая ее ноги и подвигая мягкий пуфик.

"Мне не обязательно сидеть здесь. Я могу посидеть на кухне,с тобой".

Габриэль мягко посмотрел на нее и включил газовый камин. Он провел руками по волосам, приглаживая их назад.

"Котенок должен свернуться калачиком у камина в такой пасмурный день, как сегодня".

Здесь безопаснее, чем на одном из барных стульев. Я собираюсь приготовить ужин, но я должен выйти и кое-что купить. Ты справишься сама?”

"Конечно, Габриэль. Я не безрукая".

"Если станет жарко, просто щелкни выключатель".

Он наклонился и поцеловал ее в волосы, прежде чем выйти. "Обещай мне, что не уйдешь, пока я не вернусь," сказал он.

"Я обещаю". Джулии было интересно, действительно ли он боится потерять ее.

Она вернулась мыслями к тому, что случилось на лекции и к событиям в его офисе. Она задавалась вопросом отчего у нее закружилась голова, от того что она была голодна или от поцелуя Габриэля. Это был не первый раз, когда он действовал на нее таким образом.

Джулия закрыла глаза на мгновение, но под монотонный треск камина она крепко заснула.

Джулия услышала голос женщины, страстный и душевный. Она узнала песню, прежде чем открыла глаза. Это была Эдит Пиаф, "Non, je ne regrette rien". Это был необыкновенный выбор Габриэля.

Джулия открыла глаза и увидела улыбающегося Габриэля, смотрящего на нее сверху вниз. Он был похож на падшего ангела - ангела с черными волосами, ртом, сделанным для греха и пронзительно голубыми глазами. Он переоделся в черные брюки и черную рубашку, расстегнутую, так что открывался вид на его мускулистые предплечья.

"Джулианна?" Он улыбнулся и протянул ей руку.

Она взяла его за руку, и он отвел ее в столовую. Габриэль накрыл стол белой льняной скатертью и поставил свечи в изысканном серебряном подсвечнике. Она увидела серебряные столовые приборы на двоих, фарфор, хрусталь и бутылку шампанского.

Вдова Клико Ponsardin, 2002 года, она прочла на этикетке.

"Тебе нравится?" Он стоял позади нее и потирал руки.

"Нравится", сказала она, глядя на дорогое шампанское.

“Тогда позволь мне. ” Он выдвинул ее стул и вручил ей белую льняную салфетку. “Это моя вторая попытка с цветами. Пожалуйста, не выбрасывай их как ты сделала в тот раз.”

Габриэль усмехнулся и указал на высокую стеклянную вазу, в которой стояли фиолетовые гиацинты.

"Если будешь хорошо себя вести, я дам тебе прочитать открытку", прошептал он и наполнил ее бокал шампанским. Не дожидаясь пока она попробует, он скрылся на кухне.

Джулия быстро посмотрела через плечо, убедившись что он не наблюдает за ней, и вытащила открытку из цветов. На ней было написано:

Дорогая моя Джулианна,

Если ты хочешь знать, как я отношусь к тебе, просто спроси.

С любовью

Габриель

Самодовольный мерзавец, подумала Джулия и убрала открытку.

Когда она сидела там, раздраженная, много разных вещей привлекли ее внимание. Габриэль выбрал Эдит Пиаф для музыкального сопровождения; она пела "Жизнь в розовом цвете". Скатерть, столовые приборы, шампанское, цветы … он сделал это для Рэйчел.

Все эти споры, разожгли их страсть в его кабинете.

И то, как он ее поцеловал... Джулию так никто прежде не целовал, даже он. Она задрожала от воспоминаний, исключительно от удовольствия. Это было новое чувство, желанное.

Предварительные ласки.

Она знала, что он приложил усилие, чтобы перестать целовать ее, как будто он был в состоянии войны с самим собой. Напряжение между ними было ощутимым, почти каменным.

Она знала, что он был очень сексуальным мужчиной, который по его собственному признанию никогда не нуждался в женской дружбе. Теперь, когда он почувствовал вкус к ней, будучи трезвым, он хотел ее. Это было потрясающе, быть желанной для такого соблазнительного, чувственного создания. Она чувствовала себя подобно Психее, которая была возлюбленной Купидона. И она не могла отрицать влечение, которое она чувствовала к нему, или как она трепетала от страстного желания, когда он целовал ее.

Но Джулия не поделилась своими мыслями, что сделало все другие романтичные или сексуальные соображения спорными. Она решила сказать ему об этом после салата.

Габриэль сел рядом с ней во главе стола, он взял свой ​​бокал и произнес тост за этот вечер. Когда они чокнулись, Джулия поняла, что он не пьет шампанское сегодня.

"Почему не Вдова Клико?" Спросила она, медленно потягивая напиток.

Он улыбнулся и покачал головой. "Нет, сегодня только вода".

Mon Ange". (Мой ангел).

Джулия закатила глаза от французского Габриэля, и не потому что произношение было плохим.

"Вероятно, тебе трудно поверить, но я не пью постоянно. Тем не менее, я не ожидаю, что ты закончишь эту бутылку самостоятельно".

"Мы сохраним его на завтрак".

Джулия выгнула бровь. Завтрак? Ты ужасно уверен в себе, Казанова.

Я искал для своей коллекции вино сбора 2003 года, но вынужден взять 2002".

Потребовалось время, чтобы Джулия поняла значение года и когда она поняла, она покраснела и опустила голову, рассматривая руки.

Габриэль наблюдал за ней когда ел салат, но ничего не сказал. Он надеялся на более активную реакцию, но решил довольно быстро, что она была перегружена суматохой дня.

Она занервничала, задрожала и ее лицо вспыхнуло.

Габриэль вытянулся, чтобы погладить кожу на ее запястье время от времени, просто чтобы успокоить ее. Всякий раз, когда их глаза встречались, он останавливался и ободряюще ей улыбался, надеясь, что она вовлечет его в беседу. Но она только наклоняла голову и смотрела вниз на свою тарелку – пока звуки знакомой песни не заполнили комнату.

Besame, Besame Mucho ...

Габриэль осторожно посмотрел на Джулию. Когда она отреагировала на музыку - покраснев, он подмигнул ей.

"Помнишь эту песню?"

"Да".

"Как твой испанский?" Он смотрел на нее с надеждой.

"Никак".

"Очень жаль. Очень красивые слова". Он улыбнулся ей немного грустно, Джулия отвернулась.

Когда Габриэль не пел, он наблюдал за ней, как она ерзает на стуле и как ее лицо заливается краской. А когда песня закончилась, он улыбнулся, встал и поцеловал ее в макушку.

Он сменил тарелки, пополнил ее фужер шампанским и подал основное блюдо, спагетти под лимонным соусом с каперсами и тигровыми креветками. Это было редкое удовольствие и одно из любимых блюд Джулии, ее удивило, что он приготовил его.

Может быть, Рейчел ...

Она покачала головой. Это было между нею и Габриэлем. Период. За исключением призрака Полины, которая преследовала их обоих …

"Ты не тот человек, с которым я была в саду", решительно заявила Джулия, отставляя в сторону шампанское.

Габриэль положил вилку на тарелку и свел брови.

"Ты права - я гораздо лучше".

Джулия горько рассмеялась. "Это не так! Он был добр ко мне и очень нежен. Он не был таким холодным и равнодушным, как ты сейчас".

"Ты не знаешь, о чем говоришь". Его глаза сверкнули.

"Я никогда не лгал тебе. Почему я должен начать сейчас?"

От гнева ее щеки стали краснеть. "Я не позволю твоей темноте поглотить меня".

Габриэль был озадачен ее внезапной враждебностью и испытал мучительное желание ответить ей на это. Удивительно, однако, он склонил голову набок.

Она смотрела как он намочил свой палец в "Перье" и начал водить им вокруг ободка своего бокала с , мягко и чувственно. Скоро хрустальный бокал зазвенел в их ушах.

Габриэль вдруг остановился. "Ты думаешь, что темнота может поглощать свет?"

Это - интересная теория. Давай посмотрим, работает ли она.” Он махнул рукой около подсвечника. “Ну вот. Я просто перенес часть своей темноты на те свечи. Смотри, получилось ли это?”

Он ухмыльнулся и вернулся к своей еде.

"Ты знаешь о чем я говорю! Не будь таким чертовски снисходительным".

Глаза Габриэля потемнели. "У меня нет желания поглотить тебя, но я не хочу лгать и говорить, что меня не привлекает твое свечение. Если я тьма, тогда ты звезды. На самом деле, я очарован твоим светом".

"Я не позволю тебе совратить меня".

Теперь он сидел в кресле с выражением шока и отвращения на лице. Он молча решил, что это был последний бокал шампанского для нее.

“Извини, я просил тебя об этом? ” Его голос был мягким и невозмутимым, что еще больше расстроило Джулию.

Лжец. Лжец. Прекрасные голубые глаза в огне.

Он усмехнулся в ответ дерзко, наблюдая ее лицо поверх края своего бокала. Он вытер губы салфеткой и приблизил свое лицо на несколько дюймов к ней. “Если бы я должен был попросить тебя сделать что-нибудь, мисс Митчелл, это было бы не так. ” Он улыбнулся, откинулся на спинку своего стула, и охотно закончил свой ужин без единого слова.

Джулия кипела. Она знала, что он уставился на нее; она чувствовала его взгляд на своем лице, его губы, его плечи, которые дрожали. Ничто не ускользало от проникающего взгляда его голубых глаз. Она чувствовала, как будто он мог прочитать ее душу, и тем не менее он не отводил взгляд.

"Джулианна", произнес он наконец. Он двигал своей рукой под столом, чтобы поймать ее запястье, зажатое между коленями, легко касаясь верхней части ее бедра, как он умел это делать.

Его голос был нежным и мягким, и Джулия чувствовала теплоту его прикосновений вплоть до пальцев ног.

"Посмотри на меня".

Она пыталась выпустить руку, но он крепко держал ее.

"Смотри на меня, когда я говорю с тобой".

Джулия медленно подняла глаза на него. Его глаза были более мягкими и менее зловещими чем его тон.

“Я бы никогда не стал совращать тебя. Ясно? Никто не может совратить ангела.”

"Тогда что делают такие как вы с ангелом?" Ее голос слегка задрожал.

"Такие как я дорожат ею. Пытаются узнать ее и разгадать. Становятся...друзьями, возможно."

Она пыталась увернуться от его хватки. "Друзьями с выгодой?"

"Джулианна..." Голос Габриэля стал предупредительным. Он отпустил ее и посмотрел. "Тебе так сложно поверить, что я хочу узнать тебя? То, что я хочу наверстать время?"

"Да".

Он воздержался от проклятия. “Это новое для меня, Джулианна. Твое предубеждение гарантировано до некоторой степени, но сознательно не испытывай мое терпение.”

"Мы оба знаем, что профессора никогда не дружат со своими учениками".

"Мы могли бы", прошептал он, мягко откидывая ее волосы за плечо и позволяя кончиками пальцев касаться ее шеи. "Если ты этого хочешь".

Она не знала, как реагировать на его слова, поэтому она просто смотрела на него молча.

"Я не соблазняю девственниц, Джулия. Твоя невинность в безопасности со мной". С этими словами он взял пустую посуду и скрылся на кухне.

Джулия допила свое шампанское двумя глотками.

Он - лгун. Если бы я не сказала нет, то он бы сверкнул своей фирменной улыбкой, раздел и распял бы меня прежде, чем мои трусики упали на пол. И он, вероятно, стал бы требовать, чтобы мы воспроизвели одну из поз на его черно-белых фотографиях. Тогда Полина позвонила бы как раз в середине этого.

Габриэль вернулся и торопливо убрал ее стакан и бутылку шампанского. Несколько минут спустя он принес ей кофе эспрессо, поданный с маленьким ломтиком лимона. Джулия была удивлена. Было трудно вообразить его, выращивающим свои собственные лимоны, но однако, там красовалась прекрасная и свежая лимонная долька.

"Спасибо, Габриель. Espresso Roma - мой любимый кофе."

Он посмотрел на нее самодовольно. "Я подумал, что нам стоит перейти на что-нибудь безалкогольное, прежде чем ты покинешь меня".

Джулия нахмурилась. Она чувствовала себя прекрасно. Она чувствовала себя немного раскованнее, но все еще была под контролем. Она думала. “Что ты написал в открытке?

"В той, которую ты оставил на крыльце?".

Габриэль напрягся. "Так ты не читала?"

"Я была расстроена".

Он пожал плечами. "Тогда я полагаю, что это хорошо, что ты не читала". Он повернулся и исчез.

Джулия медленно пила кофе, стараясь угадать, что он написал. Должно быть, что-то интимное, раз ему не по себе.

Она подумала, сможет ли собрать кусочки открытки, которые возможно еще оставались на клумбе перед ее домом. Может она сможет собрать их и прочитать.

Через несколько минут, Габриэль вернулся с куском шоколадного торта и одной вилкой. "Десерт?" Он подвинул свой стул ближе к ней, даже слишком близко, на самом деле.

"Джулианна", его голос пел ей на ухо: "Я знаю, что ты неравнодушена к шоколаду.

Я купил это тебе".

Он держал вилку под носом, только так она могла почувствовать аромат.

Она непроизвольно облизала губы. Пахло божественно. Она протянула руку, чтобы взять вилку, но он не дал. "Нет".

Ты должна позволить мне накормить тебя".

"Я не ребенок".

"Тогда не веди себя как ребенок. Поверь мне. Пожалуйста".

Джулия повернула лицо и покачала головой, сопротивляясь убеждению смотреть, когда он поднес вилку к собственному рту и высунул язык, чтобы собрать часть глазури.

"Ммммммм. Ты знаешь, что акт кормления является актом заботы и ласки...поделиться с кем-то пищей". Он помахал очередным куском торта у нее перед носом. "Подумай об этом".

Нас кормят наши матери, когда мы младенцы, наши родители когда мы дети, друзьями на званых обедах, любовник, когда мы пируем на телах друг друга … и при случае на душах друг друга. Разве ты не хочешь, чтобы я накормил тебя? Ты не хочешь пировать на моем теле, но по крайней мере отведай мой торт.”

Габриэль захихикал. Когда Джулия не ответила, он переключил свое внимание на десерт. Она нахмурилась.Или он думал, что этот отвратительный показ продовольственного порно привлечет ее внимание и возможно сделает ее немного горячей или старался, чтобы она стала воском в его руках …

... Он был прав.

Вид Габриэля, едящего шоколадный торт, был, возможно, самой эротической вещью, которую она когда-либо видела. Он смаковал каждый кусочек, облизывая свои губы и соблазнительно проводил языком вдоль вилки, наслаждаясь десертом. Он закрыл глаза и время от времени стонал, издавая дикие, хриплые звуки, которые были до боли знакомы. Он медленно наклонялся к тарелке, сухожилия отчетливо прорисовывались на его руках, простираясь вперед и двигаясь назад, его горящий взгляд отражался в ее глазах от каждого нежного и очевидного движения.

Еще до того, как он перешел к последнему кусочку, Джулия почувствовала, что в комната стало душно. Ее щеки зарумянились, ее дыхание было затруднено, и она почувствовала небольшие бусинки пота, которые обрязовались на ее лбу. И покатились вниз …

Что он делает со мной? Я чувствую себя так же, как ....

"Последний шанс, Джулия." Он покрутил вилкой перед ее глазами.

Она пыталась сопротивляться. Она попыталась отвернуться, но когда она открыла рот, чтобы отказаться, он скользнул мимо ее губ вилкой и в рот.

"Мммммм", он гудел, широко улыбаясь и показывая все свои белые зубы. "Это мой хороший маленький котенок".

Джулия еще больше покраснела и провела пальцами по губам, собирая остатки. Он был прав, торт был вкусным.

"Ну что ж, это было не так уж плохо, не так ли? Ведь здорово, когда о тебе заботятся?" прошептал он. Правдо мило, когда о тебе забочусь ...я?"

Она начала задаваться вопросом, был ли у нее хотя бы шанс при сопротивлении соблазнению. Все мысли о том, что он сказал о ее целомудрии, чудесным образом вылетели из ее головы..

Габриэль протянул руку и схватил ее за запястье. "У тебя на пальцах немного шоколада", промурлыкал он, глядя на нее сквозь ресницы. "Можно?"

Джулия резко вдохнула. Она не знала, что он собирается делать, так что она ничего не сказала.

Он усмехнулся ее молчаливому согласию, прежде чем отправил ее пальцы к себе в рот, один за другим, медленно облизывая их.

Джулия закусила губу, чтобы подавить стон, когда ее кожа загорелась.

Черт побрал, этого Габриэля. Когда он закончил, она закрыла глаза и вытерла пот со лба.

Габриэль молча смотрел на нее. "Ты устала", сказал он, задувая свечи. "Пора спать".

Она открыла глаза, когда он наклонился к ней. "А как же наш разговор?"

"Мы достаточно много говорили сегодня. Наш разговор будет долгим и мы должны подойти к нему с ясной головой".

"Пожалуйста, Габриэль. Не делай этого". Ее голос стал низким и отчаянным.

"Одна ночь. Проведи ночь со мной, и если ты захочешь уехать завтра, я не буду останавливать тебя".

Он взял ее на руки и плотно прижал ее к груди.

Джулия не сказала ничего, последняя возможность самоконтроля испарилась. Она ослабела. Он сломил ее, и сопротивление было уничтожено. Возможно, это было шампанское. Возможно, был тяжелый день и это бурное столкновение в его офисе. Независимо от причины она больше не могла сопротивляться. Ее сердце уже билось в лихорадочном темпе, жар охватил все ее тело. И дальше внизу, около ее чрева, пробудился тонкий трепет желания.

Он будет использовать меня, мою душу и тело.

В ее мечтах был Габриэль, которому она отдавала свою девственность.

Но не так. Не с такой безнадежностью в пропасти ее живота и какой-то нечитаемой эмоцией, которая вспыхнула в его глазах..

Он понес ее по коридору в свою спальню и бережно положил на кровать. Габриэль зажег несколько свечей и разместил их по комнате, затем удалился в ванную.

Джулия воспользовалась возможностью, чтобы рассмотреть его черно-белые фотографии. Но они исчезли. Стены были голые за исключением шести крючков, которые свидетельствовали о прежнем их присутствии.

Почему он убрал их? И когда?

Джулия была рада, что он убрал фотографии. Она боялась того, как они могли бы выглядеть в мерцающем свете свечей, эти образы, сверкающие грубо и дьявольски в полутьме, изображающие вскоре ей предначертанную судьбу. Обнаженные, безымянные, безликие, бездушные. Она только надеялась, что самая агрессивная шестая фотография, не будет тем, что он задумал в первый раз.

Это то, что он хочет? Это то, что он будет требовать от нее? Порвет ее одежду, бросит на живот и возьмет сзади... даже не глядя в глаза, не целуя, без любви возьмет ее девственность. И ничего кроме агрессии и господства. Джулия знала о его сексуальных пристрастиям по фотографиям и то, как он относится к женщинам.

Ее дыхание участилась и у нее началась паника. Она услышала голос из ее воспоминаний, он дразнил ее, он предлагал ей дикий, животный секс.

На Габриэле снова была темно-зеленая футболка и черные клетчатые пижамные брюки. Он поставил бокал с водой на тумбочке рядом с одной из свечей, стянул покрывало и положил Джулию под простыни.

Она вздрогнула, но он притворился, что не заметил и подвинул на свою сторону ее ноги и приподнял их. Он развязал ее кроссовки и снял носки, нежно лаская подошвы и пальцы ее ног, заставляя ее стонать.

“Расслабся, Джулианна. Не сопротивляйся. Тебе будет хорошо. ” Он время от времени бормотал, больше себе, чем ей, и в какой-то миг Джулии послышалось, что он сказал la sua immagine. Но она не была уверена.

Его голос был тихим, как шепот или молитва.

Она подумала про себя, обращался ли он к ней или к Беатриче, и к каким развратным богам он обращался. Так же молча она просила их содействовать ее спасению.

Пожалуйста, не позволяйте ему использовать меня.

"Я помню тебе понравились мои боксеры из колледжа.

Они в верхнем ящике, если они тебе нужны. Они не подходят мне больше".

Джулия всхлипнула. "Фотографии...те, которые висели на стенах.

Это то, чего ты хочешь?"

Руки Габриэля замерли у ее ног. "О чем ты говоришь?"

Ее глаза метнулись, туда где когда-то висела картина и обратно к Габриэлю. Его лицо переменилось от удивления к ужасу.

"Конечно нет! За кого ты меня принимаешь?" Его голос был трагичным и обиженным. "Ты здесь, ты устала. Я не хочу рисковать потерять тебя снова, прежде чем мы поговорим". Он натянуто улыбнулся. "Я хочу приготовить тебе завтрак, а не получить твою девственность.

И, конечно, не так". Он, казалось, чувствовал отвращение. "Я не варвар".

Когда она не ответила, он сунул ее ноги под одеяло, как будто она маленький ребенок и поцеловал ее в лоб.

"Давай попробуем прощать друг друга? Нам обоим было больно и мы потратили впустую много лет. Не будем терять времени и делать поспешных выводов".

Он встал и потер ладонью глаза. “Довольно возможно, что ты не захочешь меня завтра видеть, так или иначе,” он бормотал. Тогда он сосредоточился и подарил ей маленькую улыбку. “Позови меня, если тебе что-нибудь понадобится.”

Пока Джулия ворочалась в его кровати, одна, она услышала, что Габриэль включил музыку медленную и мягкую. Она не узнала. что это за песня, но через некоторое время крепко уснула.

Поздно вечером Габриэль лежал на спине в своей кровати, он находился в состоянии между бодрствованием и мечтами, рядом с маленьким теплым телом. Она подвинулась к нему, мягко теребя одеяло.

Она придвинулась к нему сзади и примостилось на его стороне. Он чувствовал долгий, мягкий шепот завитков на своей обнаженной груди. Он слышал маленький, довольный вздох, ее рука скользила по рельефным мышцам живота и остановилась наверху. Габриэль нежно поцеловал ее в лоб, ее голова лежала на его татуировке, и двигал своей рукой вокруг плеч и вниз к пояснице, нерешительно шевеля пальцами под футболкой, пока они не соприкоснулись с мягкой, гладкой кожей. И ямочками чуть выше пояса, которые были слишком глубокими.

Она вздохнула и прижалась губами к его щетинистой шее. "Я старалась держаться подальше..."Голос Джулии был колеблющимся, "... но я не могу".

"Я старался не поддаться желанию облизать шоколад с твоих пальцев. Но не смог". Голос Габриэля был игривым.

Она бессознательно отвечала на его замечание. "Почему ты убрал фотографии?"

Он испытал неловкость. "Потому что мне было стыдно".

"Раньше не было".

"Пока я не решил привести ангела в мою спальню".

Ленивые, но любопытные руки ласкали обнаженную кожу, исследуя мягко, но целомудренно. Вздохи смешались в темноте, поскольку две души стали единым целым. Два сердца забились синхронно, когда они узнали друг друга. И наконец две обеспокоенных, противоречивых натуры отошли ко сну.

Когда Габриэль устал бороться со сном он услышал, как Джулия разговаривает во сне, она говорила словами, иногда фразами. Через некоторое время у нее началась паника и она в испуге выдохнула имя, которое он прежде никогда не слышал.

"Саймон".

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/36317/134723

Переводчики: Natalifi, victoria_vn, ofra365