Готовый перевод Sylvain Reynard Gabriel's Inferno / Сильвиан Рейнард Инферно Габриэля: Глава 17

Когда Джулия проснулась, она зевнула, потянулась, вытянула свою руку и … ничего. Габриэль ушел, и его сторона постели была холодной.

Чувство неловкости нахлынуло на нее. Ощущение было старо; она чувствовала его прежде.

Она на мгновение почувствовала отвращение.

Она спустила ноги на пол и увидела маленькую записку на столике, прислоненную к винному бокалу, который был наполнен водой с плавающими ломтиками лимона. Записка была написана авторучкой:

Прекрасная Джулианна,

Я пошел купить что-нибудь нам на завтрак.

Пожалуйста, воспользуйся ванной в спальне, она лучше.

Я выложил некоторые вещи для тебя там.

Можешь также взять, что нужно из моего шкафа или комода.

Пожалуйста, останься.

С любовью,

Габриэль.

Постскриптум. Прости мою дерзость, но видеть тебя сегодня утром, спящей на моих на руках, безусловно самое прекрасное зрелище, которое я когда-либо видел.

Ничего себе. Как ему это удалось? - подумала она, заливаясь краской. У профессора, конечно, было по-другому - слова … и цветы, и музыка, и шоколадный пирог …

Она положила руку на лоб, пытаясь взять себя в руки. Шоколадный пирог был ее новым любимым десертом. И воспоминания о кончиках пальцев в его теплом рту и путь, который его язык искусно …

Сфокусируйся, Джулия. Тебе нужно принять душ. Желательно холодный.

Она быстро выпила воду, которую он оставил для нее и перехватила записку зубами. В прошлый раз, когда она спала в его постели, у нее было очень внезапное пробуждение в его гостиной. Хотя он был нежен с ней прошлой ночью, она волновалась, что он мог разозлиться на нее этим утром.

Она открыла дверь в гостиную и высунула голову, стараясь разглядеть какие-либо признаки жизни. Когда она убедилась что одна, она спокойно приблизилась к спальне хозяев и закрыла за собой дверь. Она забрала свою одежду и вошла в его большую ванную, предусмотрительно заперев дверь.

Габриэль оставил другую записку около винного бокала, заполненного апельсиновым соком. На этот раз он был украшен кусочком апельсина. Ясно, у Габриэля есть чем украсить коктейли, подумала она.

В записке она прочла:

Джулианна,

Я надеюсь, что здесь ты найдешь все необходимое.

Если не так, Рэйчел положила на трюмо в ванной комнате для гостей множество разных принадлежностей. Пожалуйста, пользуйся.

Моя одежда в твоем распоряжении.

Пожалуйста, выбери свитер, сегодня холодно .

С любовью,

Габриэль.

Джулия потягивала апельсиновый сок, рассматривая предметы, лежащие перед ней. На трюмо с военной аккуратностью были выложены: новая зубная щетка в упаковке, зубная паста, новая одноразовая бритва (которую она исследовала, изогнув брови), различные, выглядящие женскими туалетные принадлежности компании Блисс, которые пахли ванилью и бергамотом, и губка для душа цвета лаванды.

Габриэль попросил, чтобы Рэйчел купила эти вещи для своих гостей? Или действительно, Габриэль был человеком, который держал все эти принадлежности для каких то случаев? Возможно, он следовал цветовому коду: лаванда для девственниц, красный для Полины, черный для профессора Сингер, зеленый для шлюх … Джулия сомневалась использовался ли прежде лавандовый.

Непорочный цвет для непорочной... как подходит.

Джулия остановила себя. Габриэль попросил прощения и попытался, мягко, предложить, чтобы она воздержалась от поспешных выводов о нем. А она уже делает поспешные выводы по поводу ванных принадлежностей.

Осмотревшись вокруг, она нашла белый турецкий банный халат из хлопка, висящий на обратной стороне двери и пару домашних туфель около ванной.

Они были слишком большими для нее и также явно не по размеру для Рэйчел. На сей раз Джулия решила проигнорировать свою отрицательную реакцию.

Ей потребовалось чуть более нескольких минут, чтобы выяснить, как пользоваться его очень необычным душем, поскольку душ имел множество параметров настройки для напора струи, гидравлического давления и температуры, и был чрезвычайно сложным. Джулия заинтересовалась только большим и центральным тропическим ливневым дождем, которым, конечно, управлял последний рычаг, который она потянула.

Окружив себя ванилью и бергамотом и пытаясь не думать о сливочном чае Эрл Грей, Джулия задала себе некоторые очень серьезные вопросы. Она подозревала, что Габриэль захочет поговорить с ней как можно скорее. Возможно этот разговор будет неприятным. И что она собирается делать потом? Попытается дружить с ним? С какой целью?

Она поняла, что, если бы она сосредоточилась на будущем, то никогда не смогла бы обратиться к прошлому, по крайней мере на должном уровне. Таким образом, она была полна решимости сосредоточиться исключительно на их прошлых взаимоотношениях, включая его грубость и снисходительность в этом полугодии. Он должен был объясниться, а она должна была выслушать его, не делая поспешных выводов. Тогда она сказала бы ему точно, что думает о нем.

Да, это будет болезненно для них обоих. Это опечалило ее, когда она поняла, что у нее никогда не было здоровых романтических отношений. И одним из самых заветных желаний в ее жизни, было желание наслаждаться привязанностью и любовью. А Габриэль, несмотря на то, что он был из хорошей, хотя приемной семьи и был умен, красив и богат, был, вероятно, неспособен к наличию здоровых романтических отношений вообще.

Отношения ее матери были далеки от здоровых или нормальных, и Джулия видела слишком многое с раннего возраста, бесконечный парад множества нарушений. Напротив, отношения ее отца с Деб Ланди были достаточно нормальны, исключая кое-какие случайности на стороне. Они заботились друг о друге, думала Джулия, но их забота была холодной и маленькой, как отдаленная звезда.

Любовь Габриэля обжигала горячо как солнце, если бы он был способен любить хоть кого-нибудь. Очевидно, что он предпочитает секс вместо любви, или может быть просто объединяет два варианта.

Что хуже – думать, что секс это любовь, или думать, что можно отделить их друг от друга и предпочитать секс?

Джулия наслаждалась теплой водой из душа, пытаясь отвлечься от необъяснимой тяги, которую она чувствовала к нему. Она многое бы отдала, чтобы иметь такое счастье, которое имели Грэйс и Ричард. У них был идеальный брак. Они всегда сердечно разговаривали друг с другом.

И они были настолько влюблены ...

Джулия вышла из душа. Ее вьющиеся волосы были обернуты пушистым, белым полотенцем и на ней был накинут только банный халат Габриэля. По крайней мере, она думала, что это был банный халат Габриэля. Но халат не пах как Габриэль. Она надела шлепанцы и отправилась в спальню в поисках какой-нибудь одежды. Она нашла пару носков, белую майку и пару боксерских трусов Принстон в его комоде, все выглядели так, как будто соответствовали ее размеру. Направляясь в большую и безупречно чистую гардеробную, она щелкнула выключателем. Ряды тщательно сложенной одежды встретили ее с трех сторон.

Она двинулась к дальней стене и начала перебирать груду свитеров и кардиганов, почти весь кашемир от Лоро Пиана, аккуратно разложенный между деревянными полками. Она быстро нашла британский зеленый свитер, который она заимствовала прежде и заметила с удовлетворением, что он был возвращен к его прежнему первоначальному состоянию. Она смело поднесла свитер к носу и вдохнула, улыбаясь, поскольку она поняла, что он пах Арамисом и Габриэлем. Он, должно быть, носил его после возвращения из химчистки.

Именно тогда что-то блестящее попалось ей на глаза. Облокотившись к стене и наполовину скрытая за вешалками со спортивными куртками свободного покроя и пиджаками, она увидела черно-белые фотографии в рамках, сделанные Габриэлем . Она узнала пятую фотографию сверху, та, которая была на кровати. Она была мягко эротичной и почти нежной.

Он не должен был стыдиться этого. Джулии хотелось, чтобы ее спина была настолько красива. И часть ее пожелала, чтобы Габриэль смотрел на нее так же, как мужчина на фотографии, смотрел на женщину. Всего лишь однажды.

Она быстро возвратилась в ванную и рассмотрела свое лицо в зеркале. Она выглядела усталой. Бледна, как обычно, с темными кругами под глазами. Ее глаза были тусклыми, и вены выступали на шее. Она свыглядела нездоровой, фактически, после нескольких недель драмы и нехватки сна, и контраст между ее бледной кожей и ее темными волосами не помогал делу. К тому же, Рэйчел не подумала оставить косметику для ночных гостей Габриэля. Ясно, это была оплошность с ее стороны.

Одевшись, Джулия осмелилась пойти на кухню. Габриэля нигде не было. Она набила свой рюкзак грязной одеждой и вытащила телефон и мягкий чехол. Усевшись на один из барных стульев, она быстро проверила свою голосовую почту. Ее ждали пять сообщений от Пола, каждое более настойчивое, чем предыдущее, и кульминацией было сообщение, в котором он написал, что стоит на улице у ее дома на Мэдисон-Авеню и звонит в дверной звонок.

Черт. Не было никакого способа, которым возможно объяснить, что произошло. Но она также не могла проигнорировать Пола , поэтому, она быстро придумала оправдание и отправила ему следующее:

Пол, привет.Извини. Не слышала звонка в дверь. Не работает? Эмерсон ругал меня, но не хотел уронить класс (ну и ну). Надо найти нового советника. Работаю над этим. Поговорим позже & спасибо,

Джулия.

Она надеялась, что ее сообщения будет достаточно, чтобы занять его, пока она не придумала лучшего объяснения. Она предположила, что должна будет поговорить с Габриэлем об этом так, чтобы они могли выдать свою правдоподобную историю.

Что-то сказанное Габриэлем вчера, заставило ее поинтересоваться на предмет содержания конверта, который он оставил для нее в ее почтовом ящике. Открыв его, в дополнение к своему черному кружевному лифчику она нашла свой айпод. Она вытащила его, вставила наушники в уши и просмотрела музыкальный раздел "недавно добавленные песни", где обнаружила, что Габриэль сделал два добавления.

Первая песня была "Речью Просперо" Лорины Маккеннит. С удивлением Джулия слушала преследующий женский голос, поющий слова из шекспировской "Бури":

"Но освободи меня от моих пут

С помощью своих прекрасных рук

Нежное твое дыхание мои паруса

Должно наполнить, или иначе мой план потерпит неудачу,

Тот, который должен был понравиться. Теперь я хочу

Храбрости, чтобы придать сил, коварства, чтобы околдовать

И мой конец - отчаяние,

Пока я не успокоюсь молитвой,

Которая проникает так, чтобы нанести удар

Самому милосердию и освободить от всех ошибок.

Как тебе были бы прощены твои преступления,
Пусть твое снисхождение освободит меня".

Джулия прослушала песню более двух раз, ошеломленная и языком, и музыкой. Она давно знала, что Габриэль был сильно чувствующим; Грэйс говорила так. И Джулия испытала его энергию во время их первой неожиданной встречи, когда он вгляделся в ее глаза, как будто она была первой женщиной, которую он когда-либо видел.

"Джулианна"?

Она слегка вскрикнула и закрыла рукой свой рот. Габриэль стоял перед нею с тремя маленькими пакетами в одной руке и букетом фиолетовых ирисов в другой. Глядя на него с изумлением, она вынула наушники.

Он с любопытством посмотрел на ее айпод и улыбнулся.

Джулия улыбнулась в ответ. Он склонился к ней, его глаза встретились с ее глазами, и слегка прижал свои губы к ее левой щеке, а затем к правой.

Она подумала, что он приближается к ее губам, поэтому когда он коснулся ее щеки, она почувствовала себя разочарованной. Однако, искра пробежала от его губ, заставляя ее сердце учащенно биться. Она покраснела и смотрела вниз на свои руки.

"Доброе утро, Джулианна. Я рад, что ты осталась. Как спалось?"

Голос Габриэля был нежным.

Хорошо - поздно встала.

Он потянулся, чтобы разместить покупки и цветы на барной стойке для завтраков позади нее.

“Также, как и я. ” Он не сделал ни одного движения, чтобы коснуться ее, но следил пристальным взглядом за ее пальцами

Джулия немного дрожала, поскольку она думала о том, что он делал с ее пальцами прежней ночью.

"Ты замерзла?"

"Нет"

“Ты дрожишь.” Брови Габриэля сплелись, создавая глубокую морщину между ними. “Я заставил тебя нервничать?”

"Немного".

Он пошел на кухню и начал распаковывать продукты.

"Что ты купил?" Спросила она, указывая на пакеты.

“Выпечку и багет. Здесь за углом французская пекарня, которая делает лучшие шоколадные круассаны в городе. Кроме того, немного сыра из магазина внизу, фруктов и сюрприз.”

"Сюрприз"?

"Да." Он улыбнулся и стал ждать.

Она наморщила свой нос. "Ты скажешь мне что за сюрприз?"

"Если я скажу, это не будет неожиданностью".

Она закатила глаза, и он засмеялся над нею.

"Baci", сказал он.

Джулия помолчала. Поцелуи?

Габриэль увидел ее реакцию и понял, что двойной смысл не был понят. Он вынул что-то из одного пакета с продуктами и поместил это в центр правой ладони, удерживая так, чтобы она не видела, как можно было бы протянуть яблоко, чтобы соблазнить лошадь.

Сходство не было потеряно для Джулии, которая смотрела на маленький, обернутый в фольгу шоколад со вздернутым носом.

“Я думал, что они тебе понравились,” сказал он с оттенком обиды, окрасившей его голос.

"Когда Антонио дал тебе одну, ты сказала, что они твои любимые".

Они. Но я не предполагала брать их от мужчины, помнишь? Я думаю, что это вы указывали мне делать в Lobby

тогда с Рейчел. Джулия взяла предложенную шоколодную конфету и нетерпеливо отправила ее в рот.

Я никому не указываю.

Она разглядывала его пока жевала и глотала свой шоколад.

"Ты шутишь?"

"Нет"

С какой ты планеты? Привет, меня зовут Габриэль и я с планеты властных и ничего не понимающих.

Он нахмурился. "Весьма забавно, Джулианна." Он откашлялся и нашел ее глаза. "Стань серьезной ненадолго. Ты считаешь я тобой командую?"

"Габриэль, вы делаете нечто такое. У вас только один адресат - императив, делайте это, делайте то, идите сюда. Ко всему прочему ты, как и Пол считаете меня принадлежностью зоопарка или детской книжки.

От простого упоминания имени Пола хмурый взгляд Габриеля стал совсем угрюмым. "Кто-то вчера должен был не упустить ситуацию. Я пытался защитить нас обоих. И я просил вас поговорить со мной Джулианна. Я пытался поговорить с тобой в течении многих дней, но ты отвергала меня."

" А что мне было делать? Вы как эмоциональные "американские горки" и я хотела слезть с них. Я никогда не знаю собираетесь ли вы быть милым и шептать мне что-то, от чего у меня перехватывает дыхание, или скажете что-нибудь ужасное, подлое, что сломает мое... Она остановилась на полуслове.

Габриель прочистил горло. "Я приношу свои извинения за то, что вел себя отвратительно. Этому нет оправданий."

Она бормотала что-то шепотом, когда он уставился на нее.

"Временами мне трудно говорить с тобой. Я никогда не знаю о чем ты думаешь и, особенно, когда ты в бешенстве как сейчас."

Она фыркнула. "Я не бешеная".

"Я так нуждаюсь в разговоре с тобой, хоть немного." Его голос снова стал ласковым.

Он взял на себя риск и стал водить пальцами по ее длинным, влажным завиткам. "Ты пахнешь ванилью," шептал он.

"Это твой шампунь".

"Так ты думаешь, что я властный?"

"Да".

Габриэль вздохнул: "Это привычка, я полагаю. Годы, проведенные в одиночестве, сделали меня грубым, и я отвык от внимания. Но я постараюсь обращать внимание в будущем на то как я говорю с тобой. Что касается Поля и этих кличек, очень обидно, что он обращается к тебе как к кролику. Кролики заканчивают тем, что подаются в виде закуски, так что, это надо прекратить. А может быть, кошечка? Я думаю, это было бы довольно... мило."

"Только не в том случае, когда тебе двадцать три и ты миниатюрная, но стараешься, чтобы тебя принимали всерьез в Академии."

"А как насчет того, что когда тебе двадцать три и ты красива, и кто-то, кому тридцать три и кто является профессиональным академиком, говорит тебе это, потому что на самом деле считает тебя действительно сексуальной?"

Джулия отодвинулась:"Не насмехайся надо мной, Габриель. Это отвратительно."

"Я бы никогда не стал смеяться над тобой". Он посмотрел на нее серьезно. "Джулианна, посмотри на меня".

Она не отрывала глаз от пола.

Он ждал довольно нетерпеливо, пока она вновь не посмотрит ему в глаза. "Я бы никогда не стал смеяться над тобой. И конечно, никогда по поводу чего-то похожего на это."

Она поморщилась и отвернулась.

"Но, возможно, кошечка - это слово влюбленного."

Джулия покраснела, а он продолжал распаковывать продукты. Наконец он повернулся к ней. "Для меня значило очень много, что ты заснула в моих объятиях прошлой ночью. Спасибо".

Она избегала его взгляда.

"Посмотри на меня, пожалуйста", выдохнул он.

Их глаза встретились и Джулия удивилась выражению его лица. Габриэль выглядел обеспокоенным. "Тебе стыдно, что ты спала в моей постели?"

Она покачала головой.

"Это напомнило мне о нашей первой ночи".

"Мне тоже".

"Жаль, что меня не было, когда ты проснулась. Я проснулся на рассвете. Когда я посмотрел на тебя ты крепко спала, ты напомнила мне картину Леонардо да Винчи "La Scapigliata".

И была очень, очень красивой". Он потянулся через барную стойку и нежно поцеловал ее в лоб. "Ты хорошо спала?"

"Слишком хорошо. Почему ты зажег свечи в спальне?"

Он провел большим пальцем по ее брови. "Ты уже говорила, что ты думаешь о темноте. Я хотел, чтобы ты видела картину Холидей и меня. Я не знал, как ты относишься к тому, что осталась на ночь. Я боялся, что ты убежишь."

"Это было, мм, очень внимательно с твоей стороны. Спасибо."

Его рука замерла на ее щеке, а его голубые глаза обжигали ее. "Я хороший любовник, Джулианна, во всех смыслах этого слова".

Когда он оторвался от нее, она пыталась, почти безуспешно, восстановить дыхание. "Расскажи мне, почему я так тебе не понравилась?"

"Это было не так. Я был расстроен и раздражен во время первого семинара. Ты показалась мне знакомой. Я задал тебе вопрос, чтобы увидеть твое лицо. Когда ты не прореагировала, я вышел из себя. Я не привык к тому, что меня игнорируют."

Она закусила губу.

"Я понимаю, что это не оправдание - я просто предлагаю объяснение. Просто я видел, что от тебя исходят сильные чувства. Я не знал, от чего они происходят, и это возмущало меня. Мое возмущение быстро перешло во что-то ужасное. Но моя грубость к тебе была абсолютно неоправданной." Габриель потянулся к ней, чтобы освободить ее закушенную губу. "Я был наказан за это позднее. Скотт позвонил мне с известием, что Грейс умерла, и что, умирая, произносила мое имя, так как меня не было там. Он рассказал мне, что ее предсмертные страдания были моей виной..."

Джулия взяла его за руку и не задумываясь, поцеловала ее. "Мне очень жаль".

Он потянулся к ней губами, и крепко прижался к ее губам.

Они оставались неподвижны несколько мгновений, пока он не начал переступать с ноги на ногу.

"Я голодна", пробормотала она.

"Должен ли я покормить тебя?"

Джулия кивнула и когда она вспомнила, как он кормил ее накануне вечером, ей стало жарко.

"Латте или эспрессо?" Он повернулся к эспрессо-машине.

"Латте, пожалуйста".

Она стояла около минуты и рассматривала его, потом пристально посмотрела на ирисы, которые он купил.

"Не мог бы ты поставить их в воду, пожалуйста? В столовой на шкафу стоит хрустальная ваза. Гиацинты с прошлого вечера можно убрать или оставить их, где были."

Она сходила к серванту, вновь восхищаясь красотой черного дерева, и принесла пустую вазу. "Я слышала твою музыку вчера вечером. Это было красиво."

"Я считаю, что классическая музыка успокаивает. Я надеюсь, что не побеспокоил тебя".

"Нет. Почему ты выбрал ирисы?"

"Цветок ириса," - сказал он просто, и поставил перед ней латте, который он налил в чашку в парижском стиле."А я знаю, что твой любимый цвет пурпурный."

"Это мои любимые цветы", сказала она, стесняясь в большей мере себя, чем его.

"Мои, наверное тоже, они символизируют Флоренцию. Но для тебя, я думаю они имеют более глубокий смысл". Он нагло подмигнул ей и начал приготовление завтрака.

Джулия слегка фыркнула. Она знала, на что он намекал: ирис был был символом девы Марии в Средние века и поэтому стал ассоциироваться с девственностью. И даря ей ирисы, Габриэль отдавал честь ее девственности. Что было странно для предполагаемого любовника, она должна была признать.

Возможно, он серьезно относится к дружбе, в конце концов.

Взяв цветы и кофе, она пошла в гостиную. Она села и стала потягивать свой напиток и планируя, что ему скажет.

Вскоре Габриэль присоединился, принеся завтрак, он сел рядом с ней во главе стола.

"Приятного аппетита."

Джулия быстро сделала заключение, что нигде вне Италии ее еда не была лучше, чем у Габриэля. Перед ней стояла тарелка со свежими фруктами, круассанами с шоколадной начинкой, порезанный багет и сыры, прежде всего Бри, Мимолетте и Горгонзола. Он даже украсил тарелки петрушкой и дольками апельсина.

Он поднял бокал с шампанским и ждал, когда она сделает тоже самое.

"Это Беллини, а не Мимоза. Я подумал, ты предпочтешь его."

Они чокнулись бокалами, и Джулия сделала глоток. Вкус похож на сверкающий персик, подумала она . Это было намного лучше, чем апельсиновый сок.

Хотя она удивилась, почему он снова решил выпить.

"Тебе это хорошо удается", сказала она.

"Что?"

"Соблазнительная игра с едой. Я уверена, что гости не хотели уходить от тебя".

Габриэль положил свою вилку на тарелку и вытер губы льняной салфеткой. “Я не имею привычку развлекать ночных гостей. И уж конечно никогда делаю это таким образом. ” Он впился взглядом в нее. “Я думал, что будет очевидно, что ты отличаешься – что я отношусь к тебе по-другому.”

Он покачал головой. "Может быть нет".

"Ты сказал, что мы поговорим", сказала она, меняя тему.

"Да". Какое-то мгновение он смотрел на нее . "У меня есть несколько вопросов, которые я бы хотел задать и есть нечто, что я хотел бы рассказать тебе".

"Я не согласна на допрос".

"Это вряд ли допрос. Несколько вопросов, потому что, когда я впервые встретил тебя, мое сознание было не совсем ясным. Так что извини, но я хочу иметь более четкое представление о том, что произошло". Тон Габриэля был саркастическим.

Она подцепила клубнику вилкой и проглотила ее. Прекрасно. Пусть задает вопросы. У меня тоже есть что спросить, и эти вопросы отнюдь не будут приятными.

"Прежде чем мы начнем, я думаю мы должны установить некоторые правила. Я хочу поговорить с тобой о прошлом, прежде чем мы обсудим настоящее и будущее. Ты согласна?"

"Согласна".

"И я обещаю, что наш разговор будет строго конфиденциальным".

"Я надеюсь, что ты окажешь мне ту же любезность".

"Конечно".

"Есть ли правила, которые ты бы хотела установить?"

"Гм, только что мы будем говорить друг другу правду".

"Естественно. Теперь, сколько тебе было лет, когда мы впервые встретились?"

"Я того же возраста, что и Рейчел", начала она уклончиво и когда он посмотрел на нее, она быстро добавила, "семнадцать".

"Семнадцать?"

Габриэль проклял себя несколько раз и сделал большой глоток Беллини.

Он был явно напуган ее откровением, что очень удивило ее.

"Зачем ты пришла ко мне в тот вечер?"

"Это было не совсем так. Меня пригласили на обед. Но когда я пришла, Рейчел и Арон умчались. Я услышала шум и обнаружила тебя на крыльце".

Габриэль, казалось задумался на мгновение. "Ты знала кто я?"

"Они говорили о тебе все время."

"Ты знала, что со мной случилось?"

"Нет. Никто никогда не говорил ничего плохого о тебе, по крайней мере, не передо мной. Даже после этого. Они говорили только хорошее".

"Что произошло на следующее утро?"

Это была часть, о которой она не хотела рассказывать. Она проигнорировала этот вопрос и стала уплетать десерт, зная, что не сможет ответить с набитым ртом.

"Это важно, Джулианна. Я хочу знать, что произошло. Моя память на следующее утро была нечеткой".

Его глаза сверкнули и она с трудом проглотила съеденное.

"В самом деле? Хорошо, тогда я расскажу тебе. Я проснулась до восхода солнца, одна, посреди леса. Ты оставил меня там. Я была в ужасе, поэтому я схватила одеяло и побежала. Но я не могла вспомнить дорогу обратно и было темно. Я бродила в истерике почти два часа, пока не нашла наконец, дом своих родителей". Джулию начало трясти.

"Я думала, что никогда не выберусь оттуда".

"Вот куда ты ушла", выдохнул он.

"В смысле?"

"Я не бросал тебя".

"Что это значит?"

“Я, должно быть, проснулся незадолго до тебя. Ты спала в моих руках, и я не хотел будить тебя, но мне надо было проветриться. Я пошел побродить. Потом я остановился покурить и сорвал несколько яблок для нашего завтрака. Когда я возвратился, ты ушла. Я вернулся в дом, но тебя там не было. Я предположил, что ты уехала, и я пошел наверх, и свалился в моей старой спальне.”

"Ты думал, что я останусь?"

"Да". Он внимательно посмотрел на нее.

"Я кричала твое имя,Габриэль! Я звала тебя".

"Я не слышал тебя. У меня было похмелье и возможно, я ушел слишком далеко".

"Ты не курил, когда мы были вместе ", скептически возразила она.

"Нет, не курил. И я бросил вскоре после этого."

"Почему ты не пытался найти меня?"

Вина омрачила его глаза и он отвернулся.

"Моя семья разбудила меня, чтобы поговорить о том, что случилось накануне вечером. Когда я спросил где Беатриче, Ричард сказал, что я брежу".

"А как насчет Рейчел?"

"Я уехал, прежде чем она вернулась. Она отказывалась разговаривать со мной в течение нескольких месяцев".

"Не обманывай меня, Габриэль. Я принесла твою куртку обратно. Я положила ее поверх одеяла и оставила на крыльце. Это был ключ к разгадке. И, что никто не видел мой велосипед?"

"Я не знаю, что они видели. Грейс дала мне мою куртку и никто не упомянул тебя или твое имя, хотя я бы не узнал его. Это выглядела так, как-будто ты была призраком".

"Как ты мог подумать, что это сон? Ты не был настолько пьян".

Он закрыл глаза и сжал кулаки. Джулия видела, как сухожилия выделяются на его руках.

Габриэль открыл глаза, но он смотрел на стол. "Потому что мне было стыдно, я был пьян и я был под коксом".

Удар.

Это был звук, когда сказка Джулии врезалась в непреклонную реальность, . Ее глаза округлились и она резко вздохнула.

“Рэйчел никогда не говорила тебе, что ускорило борьбу? Ричард знал, когда он подобрал меня в аэропорту в Харрисбурге, что я был под действием чего-то. Он обыскал мою комнату перед ужином и обнаружил мой тайник. Когда он противостоял мне, я огрызался.”

Джулия закрыла глаза и положила голову на руки.

Он сидел неподвижно, ожидая, что она скажет.

"Кокаин", прошептала она.

Габриэль откинулся в кресле. "Да".

"Я провела ночь в лесу одна с двадцатисемилетним мужчиной, который был пьян и под наркотиками. Какая я глупая, глупая дура".

Он сжал зубы. "Джулианна, ты не глупая. Это я идиот".

Мне надо было как следует подумать, прежде чем привести тебя туда в моем состоянии.”

Она медленно выдохнула, и ее плечи начали дрожать.

"Посмотри на меня, Джулианна".

Она покачала головой.

"Я видел твоего отца тем утром".

Джулия посмотрела на него. "Ты видел?"

"Ты же знаешь каково жить в маленьком городе. Сплетни начались сразу, как Ричард привез Скотта в больницу и когда никто из них не смог объяснить откуда взялись травмы. Твой отец пришел, чтобы узнать не нужна ли помощь".

"Он никогда не говорил об этом".

"Ричарду и Грейс было стыдно. Я уверен, что твой отец хотел защитить их от сплетен. Поэтому никто кроме тебя не знал, что произошло..." Его голос стих и он покачал головой.

"Почему ты не рассказала Рейчел?"

"Я была разбита и унижена".

Габриэль вздрогнул. Он наклонился, чтобы взять ее руку, его глаза горели . “Ты помнишь, что произошло между нами?”

Джулия отдернула свою руку.

"Конечно я помню! По этой причине я была так взвинчена.

Иногда я мыслями возвращаюсь к той ночи и я верю в то, что ты сказал. Я пыталась убедить себя, что у тебя, должно быть, была причина для отъезда.

“Временами, все, о чем я могла думать, что ты бросил меня, и мне всегда будут сниться кошмары о том, что я затерялась в лесах. Но знаешь, что самое ужасное? Я надеялась, что ты вернешься. В течение многих лет я надеялась, что ты появишься на моем пороге и скажешь, что хотел меня. Что собирался сказать о том, что рад, что нашел меня. Это вызывает жалость, да?”

"Это не жалость. Я согласен, что это выглядело, как будто я бросил тебя, но я клянусь, что не делал этого. И поверь мне, если бы я знал, что ты реальна, я бы нашел тебя в Селинсгроуве, я бы появился у тебя на пороге".

Он откашлялся, и Джулия почувствовала дрожь в его коленях. “Я - человек, попавший в зависимость. Вот кто я. У меня есть потребность управлять вещами и людьми, и эта потребность никогда не исчезнет.”

"Ты и сейчас наркоман?"

"Конечно, нет! Но ты так думаешь, не так ли?"

"Если ты наркоман - ты наркоман. Не имеет никакого значения, здесь я или нет".

"Это имеет значение для меня".

"Люди, попавшие в зависимость, могут пристраститься к чему угодно: наркотикам, алкоголю, сексу, людям... Что если ты попал в зависимость ко мне?"

"Я пристрастился к тебе, Беатриче. Только ты гораздо опаснее чем кокаин".

Джулия вздернула брови от удивления.

Он опять взял ее руку, поглаживая вены, которые выделялись на ее бледном, тонком запястье. “Признаюсь тебе сейчас. Во мне есть разрушительная сила.

Я легко поддаюсь переменам настроения. У меня дурной характер. Часть этого имеет отношение к моей склонности, а другая имеет отношение к моему прошлому.

"Правильно ли было с моей стороны так высоко оценивать тебя? Ведь твое существование можно было объяснить лишь единственным образом - как будто ты произведение отчаянного разума или венец божьего творения."

Его слова и лицо были такими страстными, что Джулия отпрянула. Сочетание его голоса и его длинных прохладных пальцев, ласкающих ее вены... Она беспокоилась, что кожа вспыхнет, и она превратится в кучку пепла. "Ты все еще принимаешь наркотики?"

"Нет"

"Балуешься?"

"Нет. После моего отвратительного поведения в Селинсгроуве, Грейс убедила меня обратиться за помощью. Я планировал убить себя - мне просто нужны были деньги, чтобы уладить свои дела. Моя ночь с тобой все это изменила. Когда мне сказали, что не было никого по имени Беатрис, я решил, что это галлюцинация или ангел. В любом случае, я думал, что кто-то, возможно Бог, смилостивился надо мной и послал тебя, чтобы меня спасти. Lo seme di felicità messo de Dio nell’ anima ben posta."

Джулия закрыла глаза при звуках слов Данте из "Пира".

Семена счастья посланы богом в хорошо подготовленную почву.

Габриэль откашлялся. "Скотт согласился не требовать денег, если я немедленно начну лечение. Поэтому Ричард отвез меня в Филадельфию в тот же день и оформил в больницу. Поле курса первоначальной детоксикации, он отвез меня назад в Бостон и поместил в реабилитационный центр, чтобы я был рядом со своей... работой." Он поерзал на своем стуле.

Джулия открыла глаза и встревоженно посмотрела на него.

"Почему ты хотел убить себя, Габриэль."

"Я не могу сказать этого тебе".

"Почему нет?"

"Я не знаю, что произойдет, если мои старые демоны вернуться назад, Беатриче".

"Ты все еще хочешь умереть?"

Он прочистил горло. "Нет. Отчасти моя депрессия была вызвана наркотиками. И так же способствовали этому другие факторы. Но ты же знаешь люди склонны к суициду, потому что потеряли надежду. Я обрел надежду, когда встретил тебя".

Его глаза горели и Джулия решила сменить тему.

"Твоя мать была алкоголичкой?"

"Да".

"А как насчет твоего отца?"

"Я не говорю о нем".

"Рейчел рассказала мне о наследстве".

"Это единственное хорошее, что он сделал", Габриэль зарычал.

"Это не так", сказала Джулия тихо.

"Почему нет?"

"Еще есть ты, вот почему".

Лицо Габриэля смягчилось и он прижался губами к ее ладони.

"Твой отец был алкоголиком", спросила она.

"Я не знаю. Он был директором компании в Нью-Йорке и умер от сердечного приступа. Я не хотел знать о нем, еще что либо".

"Ты алкоголик?"

"Нет"

Джулия дрожащими пальцами аккуратно сложила полотняную салфетку и отодвинула стул. "Я рада, что ты не принимаешь наркотики и находишься на пути к выздоровлению. Но я не свяжусь с алкоголиком. Жизнь слишком коротка, чтобы связать себя с таким несчастьем."

Он твердо смотрел на нее изучающим взглядом. "Я согласен. Но если тебе придется проводить время со мной, ты поймешь, что я не алкоголик. И я клянусь не напиваться больше. Так неудачно вышло, что я напился первый раз за полгода, а ты присутствовала при этом."

"Моя мать проходила лечение несколько раз и это никогда не останавливало ее. Что будет если ты опять станешь принимать наркотики? К тому же ты бредишь Беатриче, но я не она, Габриэль".

"Ты хочешь идеал, который представил себе, будучи наркоманом, но я не идеал, я не она".

"Я не принимаю шесть лет. Я не только что после лечения. Однако, я знаю, что я глубоко, очень глубоко испорчен. Но я хочу тебя узнать, только тебя, какая ты есть. Я хочу. чтобы ты была сама собой, и да, Джулианна, я знаю, что ты больше, чем просто сон. Твоя реальная сущность гораздо более прекрасна и притягательна. чем любая мечта. Я бы предпочел тебя любой мечте."

Слеза скользнула по ее щеке, которую она вытерла поспешно. "Ты не знаешь меня. Ты никогда не знал меня. Я была Беатриче той ночью, образом из сочинений Данте, но это была не я".

Габриэль покачал головой. "То, что я чувствовал было реальным. То, что я делал было реальным".

"Ты думаешь, что это реально, но это часть иллюзии".

"Это было реальным, Джулия. Все это. Как только я прикоснулся к тебе я понял ...

и когда я снова коснулся тебя... Я вспомнил. Мое тело вспомнило тебя. Только мое сознание забыло".

“Я больше не та маленькая девочка . И я, судя по всему, та женщина, которую ты презираешь.”

"Это не правда. Ты превратилась в прекрасную молодую женщину ".

"Ты хочешь домашнее животное, котенка".

"Нет, Беатриче".

"Хватит называть меня так". Она говорила сквозь зубы.

"Мне очень жаль, Джулианна. Я знаю, что тебе больно. Я знаю, у меня есть темная сторона.

"Позволь мне показать, что я могу быть добрым? Очень, очень добрым, хорошо?"

"Слишком поздно. Я не могу". Хотя это было больно, она подошла к входной двери, взяла рюкзак и пальто, собираясь уйти.

"А как насчет прошлой ночи?" Спросил он, шагая вслед за ней. "Разве это ничего не значит для тебя?"

"Что это значит? Скажи мне!" Она прижала свой рюкзак ближе к груди и прислонилась к стене.

Он положил руки ей на плечи и наклонился ближе.

"Должен ли я это объяснять? Разве ты не чувствуешь?"

Он приблизил свое лицо к ее лицу, его губы были в нескольких дюймах от ее рта. Она чувствовала его теплое дыхание на своей коже. Она вздрогнула.

"Чувствую что?"

"Твое тело и мое вместе. Ты пришла ко мне вчера вечером, Джулианна. Ты пришла ко мне в постель. Почему ты сделала это? Почему ты не смогла держаться подальше от меня? Потому что мы родственный души, Аристофан писал - одна душа в двух телах. Ты моя недостающая половина. Ты моя судьба ".

"Судьба? Ты хоть понимаешь, что это означает? Судьба это судьба, Габриэль; неизбежность это неизбежность. Это может означать все что ты хочешь, но это не должно касаться меня.

Он улыбнулся ей широко. "Твой словарный запас не перестает удивлять меня".

"Я знаю это слово".

"Конечно, моя милая. Потому что ты умная". Он прикоснулся пальцами к ее шее и нежно погладил.

"Габриэль, остановись". Она оттолкнула его, чтобы мыслить ясно.

"Ты чист, но ты был наркоманом. Я ребенок алкоголика. Это не должно случиться".

"Я не заслуживаю тебя. Я знаю это. "Я знаю знаки древнего пламени."

Я почувствовал это, когда впервые взял тебя за руку. Когда поцеловал тебя. И все это было за последние сутки - каждое чувство, каждое воспоминание, каждое ощущение, я испытывал это раньше. Это было реально. Посмотри на меня и скажи, что это ничего не значит для тебя и я отпущу тебя".

Она закрыла глаза, чтобы не поддаться на его уговоры, на его утверждение, что он знает признаки древнего пламени.

"Ты не можешь, ведь так? Твое тело помнит и твое сердце. Ты приказываешь себе забыть, но не можешь. Ты помнишь меня, Беатриче. Помнишь".

Его губы встретились с ее шеей и она чувствовала, как пульс подскочил от его прикосновения. Ее тело было предателем, оно не могло врать. Оно не могло прислушаться к голосу разума.

Он мог бы попросить ее о чем угодно в этом положении, и она согласится на все. Эта мысль сделала ее отчаянной.

"Пожалуйста, Габриэль".

“Пожалуйста, что? ” шептал он, осыпая ангела мягкими поцелуями по всей шее, наконец сделав паузу, он почувствовал, что ее жизненная сила находится во власти его губ.

"Пожалуйста, отпусти меня".

"Я не могу". Он потянул рюкзак и пальто из ее рук и бросил на пол.

"Я не верю тебе".

"Я знаю".

"Ты используешь меня, Габриэль и это будет моим концом".

"Никогда".

Он обнял ладонями ее лицо, и когда она закрыла глаза, он сделал паузу. Джулия ждала, ожидая, что гладкая влажность его губ соединится с ее губами, но он не сделал этого. Она ждала. Потом она открыла глаза.

Глаза Габриэля были большие, мягкие и теплые, он смотрел на нее сверху вниз.

Он улыбнулся и начал гладить ее лицо. Нежные ласки тут и там, исследуя каждую кривую, каждую линию, как будто запоминал их. Он переместился к ее шее, используя единственный кончик пальца правой руки, двигая им вперед и назад. Джулия дрожала.

Он поднес губы к ее уху. “Расслабься, моя любимая. ” Он покусывал мочку ее уха и соблазнительно уткнулся носом в ее шею. “Позволь я покажу тебе, чего я могу достичь, когда делаю это медленно.”

Он взял ее лицо в свои руки и прикоснулся губами к ее лбу, носу, подбородку. И только тогда, когда она снова закрыла глаза, он охватил ее рот губами.

Это был взрыв тепла и энергии, когда их губы встретились.

Но Габриэль был осторожен и не торопился. Его губы сверялись с ее губами, двигаясь вперед-назад, их кожа гудела от мягкого трения. Но он не открывал рот. Его руки двинулись по ее волосам, запутываясь мягко, массажируя кожу головы и опускаясь вниз.

Джулия была менее нежной, когда она охватила сзади его голову, ворошила и скручивала его волосы вокруг своих пальцев. Их губы продолжали прижиматься друг к другу, сглаживая каждый дюйм. Его язык выглянул, и он томно провел им по ее верхней губе, пробуя нерешительно, прежде чем всосать ее нижнюю губу между своими губами.

Это было заманчиво. Он дразнил ее. Это был самый медленный поцелуй, который он подарил ей.

И это заставило его сердце биться быстрее. Когда она застонала, он наклонил ее голову назад так, чтобы она открылась для него. Но он не торопился. Он ждал ее, и когда она не могла больше ждать, и ее собственный язык нерешительно вышел, чтобы встретиться с ним, только тогда он позволил себе принять ее приглашение.

Она хотела ответить в лихорадочном темпе, но Габриэль управлял поцелуем, и он хотел целовать ее мягко. Нежно. Спокойно. Потребовалась целая вечность, чтобы его руки пропутешествовали вдоль ее лица вниз по обеим сторонам шеи и в конце концов оказались на плечах и массировали их. И еще целая вечность, чтобы тех же самые руки проскользили вдоль позвоночника под одеждой, чтобы найти обнаженную кожу. Все это время он медленно исследовал ее губы, как будто у него никогда не будет второго шанса.

Он тяжело дышал и стонал, когда его руки скользнулили и нашли ямочки, которые он обнаружил прошлой ночью. Он уже думал о них как о неизведанной территории, первооткрывателем которой он был, хотя он не имел никакого права, вообще никакого право требовать ее.

Его пальцы скользили по ее коже, когда Джулия всхлипнула и прижалась к нему. Ее беспомощные звуки были более эротичными, чем любой бессмысленный стон, который когда-либо заполнял его уши. Это пронзило и разожгло его.Потом он прижался к ней, повторяя мягкие, тонкие кривые мускулатурой и клинком, искусно меняя позицию. Он прижался спиной к стене, не желая заманивать ее в ловушку, заставлять ее чувствовать, что она загнана в угол. Вместо этого он позволил ей загнать себя в угол.

Он тяжело дышал и стонал, когда его руки скользнулили и нашли ямочки, которые он обнаружил прошлой ночью. Он уже думал о них как о неизведанной территории, первооткрывателем которой он был, хотя он не имел никакого права, вообще никакого право требовать ее.

Джулия вдыхала его дыхание, горячее и влажное. Он был ее кислородом. Она не могла прекратить целоваться достаточно долго, чтобы действительно вдохнуть, и ее сознание поплыло. Это заставило чувствовать его губы сильнее, она не боролась с ним. Она просто сдалась, двигаясь вместе с ним и вкушая его …

Габриэль отступил, прерывая поцелуй.

Он позволил большим пальцам обрисовать кривую обнаженной кожи на ее талии. Она вдохнула быстро, и он обнял ее крепко, охватывая своими руками и ощущая ее грудь, прижатую к нему.

"Ты должна привыкнуть к моим поцелуям, Джулия, потому что я буду целовать тебя много и часто". Он поцеловал ее в голову и улыбнулся, он выглядел счастливым.

Джулия дрожала, она наконец то поняла, что может разговаривать. "Габриэль, я не даю обещаний. Я ни с чем не согласна. Один поцелуй ничего не решает".

Его улыбка исчезла, но он продолжал обнимать ее. Он протянул руку, чтобы смахнуть локоны с ее лица.

"Просто дай мне шанс. Мы не будем торопиться".

"Вчера вечером ты сказал, что мы друзья. Друзья не целуются так".

Он хихикнул. “Мы можем быть друзьями. Мы можем следовать за моделью куртуазной любви, если ты хочешь. Я просто должен буду помнить, что в следующий раз я целую тебя.

И ты так захотела.

Джулия отвела взгляд. “Я не доверяю тебе настолько, чтобы быть чем-либо еще. И даже если я сделала так, у тебя неправильная девочка. Ты будешь очень разочарован мной.”

"О чем ты говоришь?"

"Ты никогда не будешь удовлетворен только мной и ты уйдешь, как только поймешь это. Так что, избавь меня от этого и найди себе кого-то более сексуально подходящего, потому что в итоге кому-то из нас будет очень больно".

Она наблюдала, как его лицо потемнело и в глазах заиграл огонь. Она ждала, что он взорвется.

"Что он с тобой сделал?"

Это было не то, чего она ожидала. "Я не понимаю о чем ты говоришь?"

Габриэль смотрел на нее осторожно, оценивая выражение ее лица. Он стоял далеко от стены и встал в полный рост, расправляя плечи. “Я не знаю, что он сделал, заставляя тебя думать так плохо о себе, но я не он. Или наша ночь в саду демонстрирует, что наша связь основана на сексе?” Он какое-то мгновение гладил ее волосы с нежностью, которая противоречила свирепости его тона. “Я мог бы убить его за то, что он сделал это с тобой,” шептал он, “сломив твой дух.

"Я не отрицаю, что многое позволял себе и был далек от моногамности".

"Я хочу нечто большего, настоящего. И я знаю, что ты тоже хочешь".

Каковы шансы, что твой следующий парень будет девственником? Ноль.

Твое самоуважение станет проблемой с любым, с кем ты встречаешься, не только со мной. И по любому мужчине, который оставил тебя из-за того что ты была сексуально неопытна, не стоит скучать. У тебя должна быть вера, Джулия, и у тебя должна быть надежда.

Даже если у тебя нет никакой надежды для нас, то должна быть надежда для самой себя.

Иначе ты никогда, никому не позволишь полюбить себя".

"Ты даже не знаешь меня".

"Я знаю о тебе больше чем ты думаешь, а остальному я научусь.

Научи меня, Беатриче. Я зарегистрируюсь и буду студентом в твоем университете. Научи, как заботиться о тебе".

"Пожалуйста, Габриэль. Будь серьезным!"

"Я серьезен. Есть много вещей, которых мы не знаем друг о друге. И я с нетерпением хочу узнать все".

"Я не хочу быть доступной".

Он заворчал. “Я не имею привычку делиться тем, что дорого для меня.

Я не собираюсь мириться с тем, что кто-то будет прикасаться к тебе, в том числе Пол или любой другой Angelfucker".

"Я не отдам тебя никому".

"Меня?"

"Да".

"Ну это само собой разумеется".

"Нет, это не так".

"Что это должно означать?", он злился.

"Я ожидаю того, что ты не будешь ни с кем спать, даже пока я решаю. В качестве демонстрации доброй воли".

"Хорошо".

Джулия рассмеялась. "Ты соглашаешься, как будто для тебя это легко. Ты готов бросить всех этих женщин только, чтобы возможно, быть со мной? Я тебе не верю".

“Я извлекаю пользу большую, намного большую, чем я теряю, поверь мне. И я намереваюсь заставить тебя понять это, снова и снова. ” Он наклонился и поцеловал ее в щеку.

"Полина ..." прошептала она.

Габриэль продолжал целовать ее, спускаясь туда, где ее шея изгибалась и переходила в плечо. “Не волнуйся о ней.”

"Я не буду делить тебя с ней".

"А ты и не должна." Его голос звучал нетерпеливо.

"Полина твоя жена?"

Он отступил и уставился на нее каменным взглядом. “Конечно, нет. За кого ты меня принимаешь?”

"Бывшая жена?"

"Джулианна, прекрати. Нет, она не моя бывшая жена. Не будем об этом".

"Я хочу знать о ней".

"Нет".

"Почему нет?"

"Есть причины, по которым я бы не хотел обсуждать это. Я сказал тебе, что не сплю с ней и не собираюсь. Этого должно быть достаточно".

"А как насчет Майи?"

Его лицо стало суровым. "Нет".

"Я видела татуировку на груди, Габриэль. Я видела надпись".

Он скрестил руки на груди. "Я не могу".

"Тогда я не могу тоже." Она протянула руку, чтобы забрать свой рюкзак и пальто.

Он остановил ее. "Джулианна, скажи мне, кто заставил тебя чувствовать себя настолько неуверенной в себе и своих сексуальных способностях. Это был Саймон?"

Она насторожилась.

"Скажи мне".

"Не произноси его имя при мне".

"Ты сказала мне это. Ты произнесла его имя во сне. Ты была в панике. Скажи мне".

"Нет"

"Почему нет?"

"Потому что это травмирует меня", прошептала она, молча умоляя его сменить тему.

Способность проникновения в суть, темная и тревожащая, медленно захватывала мысли Габриэля.

И как только это утвердилось, он не мог избавить себя от этого.

"Джулианна, он не...заставлял тебя?"

Она опустила голову. "Нет, Габриэль. Я девственница".

Он остановился на мгновение, медленно выдыхая. "Ты была бы девственница, даже если бы он принудил тебя. Ты была бы ей для меня".

Его голос был таким надломленным и искренним, что ее сердце было почти раздавлено.

"Это благородно с твоей стороны. Но он не насиловал меня".

Он закрыл глаза на секунду и глубоко вздохнул. "У нас обоих есть секреты, которые мы не хотим рассказывать. Я не буду тебе врать, но я не могу рассказать тебе все.

"Не сегодня. Я смотрю в твои глаза и знаю, что у тебя есть секреты, от которых тебе больно. Но я принимаю это. Я не собираюсь давить на тебя, чтобы узнать их". Он обнял ее за талию и притянул к себе.

"Так что мы собираемся хранить секреты друг от друга?" Ее голос звучал озадаченно.

"Пока, да".

"Факт остается фактом, что я твоя аспирантка".

Он снова поцеловал ее , чтобы помешать ей говорить что-нибудь еще. “Это - другая тайна, которую мы будем хранитьть. Но любимая, я не хочу, чтобы остальная часть нашего разговора проходила в этой проклятой прихожей. Пожалуйста, возвращайся к столу и закончи свой завтрак. Мы можем обсудить это за кофе, или можем просто поесть в тишине. Но, пожалуйста, не уезжай. Пожалуйста.”

Глаза Джулии посмотрели в сторону двери. "Мне нужно знать, что ты чувствуешь ко мне, Габриэль. Мне нужно знать, что это не игра для тебя. Правда ли ты хочешь быть со мной? Со мной настоящей?"

Он недоуменно посмотрел на нее. "Конечно, я хочу быть с тобой. И я хотел бы завоевать твое доверие". Что будет дальше зависит от тебя".

Она неуверенно коснулась его пальцами и погладила его волосы. Он закрыл глаза и расслабился от ее прикосновения, вдыхая и выдыхая глубоко. Когда она закончила, он открыл глаза, и Джулия увидела голод в них.

Он улыбнулся, и голод сменился чем-то другим.

Надежда. На ее глазах выступили слезы, когда она увидела надежду на лице Габриэля.

“Все не так, как я представляла себе,” она плакала, вытирая лицо тыльной стороной ладони. “Я нашла тебя снова и это так отличается от того, о чем я мечтала. И ты не тот, каким был раньше.”

"Я знаю". Он нежно обнял ее и мягко поцеловал в лоб.

"Я влюбилась в тебя, когда мне было семнадцать, Габриэль. Моя первая настоящая любовь. А теперь, ты другой. Я потратила свою жизнь на сказки".

"Я сожалею, что разочаровал тебя. Я хотел бы быть рыцарем, но я дракон". Он отстранился и пристально посмотрел ей в глаза. "Все зависит от тебя, ты можешь принять меня, а можешь бросить".

Джулия прижалась лицом к его груди и подумала, о том, что никогда бы не стала задумываться, если бы перед ней стоял такой выбор.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/36317/134963

Переводчики: Natalifi, victoria_vn, Verity58, ofra365