Готовый перевод Sylvain Reynard Gabriel's Inferno / Сильвиан Рейнард Инферно Габриэля: Глава 31

К пятнице, профессор Эмерсон был в плохом настроении.

Он провел почти всю неделю без Джулианны, и вынужден был наблюдать, как она удаляется с Полом после семинара, даже не глядя в его сторону.

Он держал себя на расстоянии, когда все, что он хотел сделать, обнять ее и сказать всем, что она была его.

Он спал обнаженным, и в темноте пришли демоны. И кошмары насмехались над ним и угнетали его – кошмары, обычно подавляемые самим ее присутствием, светом, несравнимым с самой яркой звездой.

Звездой, без которой в скором времени ему придется жить.

Он знал, что должен был рассказать свои тайны прежде, чем они сядут в самолет.

Он сожалел, что имея возможность провести последнюю неделю с Джулианной, провел ее в одиночестве.

Он поменял свой билет и оформил бронь, чтобы Джулианна сопровождала его во Флоренцию, но он сделал это без эмоций, и оплатил страховку на случай отмены путешествия, поскольку действительно полагал, что она оставит его.

Он боялся момента, когда ее большие, невинные глаза потемнеют, и она сбежит от него, как от недостойного.

Но он не позволил бы ей дарить свою невинность такому демону бессознательно. Он бы не стал изображать Купидона для Психеи.

Поскольку это было бы демоническим.

Именно поэтому он с явной прохладой приветствовал ее вечером в пятницу, когда она прибыла как раз к ужину.

Он сухо поцеловал ее в лоб и отошел в сторону, приглашая войти.

Оставь надежду, подумал он про себя.

Джулия догадывалась - что-то было не так. И не только из-за того, что она услышала звуки "Мадам Баттерфляй" Пуччини, доносящиеся из гостиной.

Обычно Габриэль приветствовал ее объятиями и несколькими страстными поцелуями, прежде чем взять ее пальто. Вместо этого он стоял, даже не поддерживая зрительный контакт, ожидая что она заговорит.

"Габриэль?" Она подошла к нему и коснулась его щеки. "Что- то не так?"

“Нет ", солгал он, отворачиваясь. "Я могу приготовить тебе напиток?"

Джулия подавила в себе желание ворчать на него из-за скрытности и вместо этого попросила бокал вина. Она надеялась, что он будет более откровенным за ужином.

Но этого не произошло. Их ужин прошел в тишине, и когда Джулия пыталась вести вежливую светскую беседу за ростбифом, он отвечал односложно.

Она рассказала ему, что закончила все свои занятия за семестр и что Кэтрин Пиктон согласилась прислать свои оценки до восьмого декабря, но Габриэль только кивал в ответ, изредка глядя на нее и опустошая бокал с вином.

Джулия никогда не видела, чтобы он пил так много. Он уже был пьяным той ночью, когда она спасла его в Lobby. Но эта ночь отличалась. Он не кокетничал и не был счастлив, что-то мучило его.

С каждым бокалом ее обеспокоенность становилась все сильнее. Но всякий раз, когда она собиралась что-то сказать, то замечала проблеск мимолетной печали на его лице, и это удерживало ее.

Габриэль становился все холоднее и выглядел более отстраненно после каждого напитка. Он подал на десерт один из домашних яблочных пирогов, приготовленных его домработницей. Но Джулия отодвинула пирог в сторону и потребовала, чтобы он выключил Марию Каллас и они могли бы поговорить.

Это привлекло его внимание, так как пирог (и Баттерфляй) был кульминацией его ужина. Его Последнего Ужина.

“Ничего не случилось, все нормально,” он в раздражении пошел к стереопроигрывателю, чтобы выключить оперный спектакль.

“Габриэль, не ври мне. Очевидно, что ты расстроен. Просто скажи мне. Пожалуйста".

Вид Джулианны, невинной Джулианны, с ее большими карими глазами и теперь наморщившимся лбом почти уничтожил его.

Почему она была такой милой? Такой щедрой? Почему она была такой сострадательной?

С красивой душой?

Его вина усугубилась. Возможно, это было к лучшему, что он не обольстил ее.

Трещина в ее сердце скорее заживет теперь, пока они не узнали друг друга сексуально.

Они были вместе только в течение нескольких недель. Она сможет быстро высушить свои слезы и возможно обретет тихую, мирную любовь с кем-то хорошим и постоянным, таким как Пол.

От этой мысли ему стало невыносимо.

Без слов, он пошел к буфету и взял один из графинов и хрустальный бокал.

Он возвратился к своему месту и налил немного виски. Он выпил половину и поставил стакан. Он ждал, когда обижагающая жидкость проникнет и перестанет жечь горло.

Он ждал, когда жидкость добавит ему храбрости, чтобы поддержать его и укрепить решение. Но потребовалось бы намного больше виски, чтобы заглушить его боль в сердце.

Он глубоко вздохнул. "Есть нечто ужасное, что мне нужно сказать тебе.

И я знаю, что рассказав тебе это, я потеряю тебя".

"Габриэль, пожалуйста, я..."

"Пожалуйста, просто позволь мне сказать это". Он медленно пригладил волосы. "Прежде, чем я потеряю свою храбрость".

Он закрыл глаза и вдохнул еще раз. И когда он открыл их, он смотрел на нее как раненый дракон. "Ты смотришь на убийцу".

Звук его голоса и слова, которые он сказал не укладывались в ее сознании. Она думала, что услышала неправильно.

"Я не просто убийца, я взял невинную жизнь.

"Если ты сможешь выдержать, оставаясь в этой комнате со мной в течение нескольких минут, я объясню, как это произошло".

Он ждал ее реакции, но она сидела спокойно, поэтому, он продолжал. "Я поступил в колледж Магдалины, Оксфорд, чтобы получить степень магистра. Ты уже знаешь это.

Ты не знаешь о том, что тогда я встретил там девушку по имени Полина".

Джулия вдохнула резко, и Габриэль сделал паузу. Каждый раз, когда она спрашивала его о Полине, он всегда отталкивал ее. Он пытался заставить ее поверить в то, что она не была угрозой, но Джулия не верила ему.

Конечно, Полина была угрозой их близости. Полина позвонила ему и он оставил ее, посреди обеда в октябре.

И прежде, чем сбежать, Габриэль стоял, измученный, и цитировал Леди Макбет. Джулия дрожала немного в ожидании.

"Полина была студенткой. Она была привлекательной, высокой, с королевской осанкой и светлыми волосами.

Она любила рассказывать людям, что принадледжит к русской аристократии, как княжна Анастасия.

Мы стали друзьями и проводили время вместе при случае, но это не было физическим. У меня были другие девушки, а она была влюблена в кого-то …"

Он нервно откашлялся.

Я получил высшее образование и двинулся в Гарвард. Мы поддерживали контакт через почту в течении одного года, очень небрежно, и она сказала мне, что ее приняли в Гарвард.

Она училась, чтобы стать специалистом Достоевского.

Она нуждалась в помощи, ей нужно было место для жилья, поэтому, я сказал ей, что в моем доме найдется место . Она переехала в августе".

Он пристально посмотрел на Джулию. Она кивнула, пытаясь чтобы эмоции не отразились на ее лице.

“Год, когда она переехала, был для меня самым трудным. Я работал над своей диссертацией и одновременно был помощником очень требовательного преподавателя.

Я не ложился спать ночью, я работал и учился, у меня было мало времени на сон.

"Тогда я начал принимать кокаин". Его пристальный взгляд опустился, и он взволнованно барабанил пальцами по столу.

“Я, случалось, выпивал с приятелями с моего курса по выходным. Мы дрались иногда.”

Он засмеялся. “Я не всегда отличался самым лучшим поведением, и иногда мы выходя в свет, ищем себе проблемы. Хотя за это расплатился с Саймоном.”

Он подался вперед, положив локти на колени.

Джулия наблюдала за его нервно подпрыгивающими ногами. С каждым словом он становился все более беспокойным, приближаясь все ближе и ближе к краю пропасти, где спрятал свой секрет.

“Однажды ночью кто-то раздавал немного кокса. Я задавался вопросом, поможет ли это мне сохранить бодрость, чтобы я мог работать.

Вот как это началось. Я использовал его в качестве стимулятора, и я чередовал его использование с алкоголем. Я подумал, раз я в Гарварде, то могу считать себя уважаемым потребителем восстанавливающего силы наркотика. Я думал, что смогу контролировать это.”

Он вздохнул глубоко, и тон его голоса понизился. "Я был неправ.

"Полина всегда была рядом. Она могла в любое время постучать в мою дверь, потому что я практически не спал. Я учил, писал, а она сидела на диване, читала или готовила русский чай.

Она начала готовить для меня. В конце концов, я дал ей ключ, она все равно постоянно была у меня. Когда я принимал кокс, я практически не ел.

Она была единственной причиной, почему я ел что-либо питательное вообще".

Теперь голос Габриэля приобрел более темные оттенки, как будто вина изнутри разрывала его. Он прочитал вопрос в ее глазах и сжал зубы.

"Она знала о кокаине. Сначала я попытался скрыть это, но она всегда была рядом. Наконец, я сдался и начал принимать его в ее присутствии. Ее это не волновало".

Теперь он избегал пристального взгляда Джулии. Ему было стыдно. “Она жила защищенной жизнью. Она была абсолютно невинной по поводу наркотиков и многих других вещей.

Я был тлетворным влиянием. Однажды ночью она сняла свою одежду и предложила, чтобы мы нюхали полоски вместе. Я не мог нормально мыслить, очевидно, и она была обнаженной …”

Он медленно выдохнул и покачал головой, не спуская глаз со своих беспокойно двигающихся рук. “Я не буду оправдываться. Это была моя ошибка. Она была милой девушкой, которая привыкла получать то, что хотела.

И она хотела меня - наркомана". Он потер подбородок тыльной стороной ладони и Джулия заметила, что он не брился сегодня.

Он заерзал на своем стуле. “На следующее утро я сказал ей, что совершил ошибку. Не в моих интересах было иметь лишь одного партнера. Кокс заставил меня жаждать секса, хотя это в конечном счете ослабило мое удовлетворение.

Судьба, посчитал я. Я привык быть с различными женщинами каждые выходные. Но когда я высказал ей все это, она ответила, что ей все равно. Независимо от того, что я сказал или сделал, или каким придурком я был по отношению к ней, она продолжала приходить.

Вот так это было. Она вела себя, как будто она была моей подругой, а я как будто она была удобной любовницей. Я не заботился о ней, я заботился только о себе и наркотиках и проклятой диссертации.”

Джулия почувствовала как ее сердце упало. Она знала, что Габриэль никогда не хотел женской дружбы. Он был красивым мужчиной, который был чувствительным до крайности.

Женщины шли на многое, чтобы привлечь его внимание.

Ее не радовало его прошлое, но она приняла его и убедила себя, что это не имеет значения.

Но Полина была другой. Джулия почувствовала это, когда впервые услышала ее имя.

Хотя Джулия решила, что Габриэль больше не связан с этой девушкой, но его история выглядела как нечто большее, чем просто одна ночь.

Ревность дымкой окутала ее сердце.

Габриэль встал и начал ходить взад и вперед, взад и вперед.

"Все стало еще хуже, когда она сказала, что беременна. Я обвинил ее в попытке привязать меня и сказал ей избавиться от ребенка".

Его лицо исказилось от волнения, он выглядел так как будто ему было больно.

"Она плакала. Она встала на колени и сказала, что влюблена в меня с Оксфорда и что хочет ребенка от меня. Я не хотел слушать. Я швырнул ей деньги на аборт и вытолкнул ее из своей квартиры, словно мусор".

Габриэль застонал, подавляя крик, который, казалось, раздался из глубины его души. Он потер рукой глаза.

Джулия поднесла дрожащую руку ко рту. Она не ожидала этого.

Но ее мысли мчались вперед, и в голове в единое целое складывались кусочки головоломки под названием профессор Эмерсон.

"Я не видел ее в течение длительного времени. Я предположил, что она сделала аборт. Я даже не потрудился это выяснить.

Пару месяцев спустя, я пошел на кухню и там на холодильнике я обнаружил ультразвуковой снимок".

Он откинулся в кресле и положил голову на руки.

"Она написала: "Это твоя дочь, Майя. Разве она не прекрасна?" Слова Габриэля подавили слезы.

"Я видел ее контуры, ее маленькую головку, ее маленькие руки и ноги. Маленькие ручки и ножки. Она была красивой. Красивый, хрупкий маленький ребенок.

Моя маленькая девочка. Майя". Он проглотил еще один всхлип. "Я не знал. Все было не настоящим. Она была нереальной, пока я не увидел этот снимок и ..." Габриэль заплакал.

Джулия увидела слезы, катившиеся по его щекам, ее сердце сжалось. Теперь ее глаза наполнились слезами, она подалась вперед, но он поднял руку, чтобы остановить ее.

"Я сказал Полине, что помогу с ребенком. Конечно я был беден. Я тратил деньги на наркотики и уже был должен дилеру.

Полина все знала, но все равно хотела быть со мной. Мы вернулись к тому, что было: она читала на моем диване, а я писал свою диссертацию

Она отказалась от наркотиков и пыталась заботиться о ребенке. я пытался бросить, но не смог".

Он поднял голову, чтобы взглянуть на Джулию. "Ты хочешь услышать остальное? Или ты хочешь уйти сейчас?"

Она не задумывалась. Она подошла к нему и обняла его за плечи. "Конечно, я хочу услышать всё".

Он прильнул к ней, но только на мгновение, прежде чем оттолкнуть ее и вытереть щеки тыльной стороной ладони.

Она неловко стояла в стороне, когда он продолжил свою исповедь.

"Родители Полины жили в Миннесоте. Они не были богатыми, но высылали нам деньги.

Грейс тоже стала посылать мне деньги, когда я позвонил ей. Каким-то образом нам удавалось оставаться на плаву. Или по крайней мере, отсрочивать неизбежное.

Я использовал большую часть денег на наркотики". Он мрачно засмеялся. "Что за мужчина, который берет деньги у беременной женщины и тратит их на наркотики?"

Он быстро продолжал. “Однажды ночью в сентябре, я пошел на "марафон". Я ушел на несколько дней, и когда я наконец пришел домой, я упал в обморок на диване.

Я даже не пошел в спальню. Я проснулся на следующее утро от ужасного похмелья. Я пошел в коридор и увидел кровь на полу".

Габриэль закрыл глаза ладонями, словно пытаясь изгнать видения. Джулия стояла затаив дыхание и ждала его следующего откровения.

"Я пошел по следу крови и нашел Полину в ванной комнате в луже крови.

Я пытался нащупать ее пульс, но не смог. Я думал, он мертва". Он замолчал.

"Если бы я проверил ее, когда я вернулся домой, я мог бы вызвать скорую помощь. Но я этого не сделал. Я был пьян и я уснул, и я не заботился ни о ком кроме себя.

Когда мне сказали, что она потеряла ребенка, я знал, что это была моя вина. Эту смерть можно было предотвратить. Я мог бы также просто убить ее своими руками"

Он держал руки перед лицом и смотрел на них, как будто видел в первый раз. "Я убийца, Джулианна. Наркозависимый убийца".

Она открыла рот, чтобы возразить ему, но он быстро прервал ее.

"Полина провела несколько недель в больнице, сначала с физическими проблемами, потом с депрессией. Мне пришлось взять отпуск в Гарварде, потому что я был по кокаином постоянно и не мог работать.

Я был должен много денег опасным людям и не было никакой возможности вернуть деньги.

Полина пыталась покончить с собой в больнице, поэтому я хотел, чтобы ее перевели в частную психиатрическую клинику, туда где бы о ней позаботились.

Когда я позвонил ее родителям и попросил их помочь, они сказали мне, что я навлек позор на их дочь. И добавили, что я должен жениться на ней, тогда они помогут нам.”

Он сделал паузу. "Я бы сделал это, но Полина была слишком нестабильна.

Я решил, что позабочусь о ней, а потом покончу с собой. Это положило бы конец всем проблемам".

Габриэль посмотрел на Джулию холодными, безжизненными глазами. "Итак, ты видишь перед собой проклятого, Джулианна.

Мои разврат и безразличие привели к смерти ребенка и разрушению светлого будущего молодой женщины.

Лучше бы я повесил себе камень на шею и бросился в море.”

"Это был несчастный случай", сказала Джулия тихо. "Это была не твоя вина".

Он горько рассмеялся. "Не моя вина, что я переспал с Полиной и сделал ей ребенка?"

Это была не моя вина, что я обращался с ней, как со шлюхой. пристрастил ее к наркотикам и давил, чтобы она сделала аборт?

Это была не моя ошибка, что я ввалился в квартиру и даже не потрудился проверить, просто посмотреть, была ли она там?”

Джулия взяла его руку и крепко сжала. "Габриэль, послушай меня.

Ты способствовал ситуации, да, но это был несчастный случай. Если было так много крови, то что-то было не так с ребенком.

Если бы ты не вызвал скорую помощь, Полина умерла бы. Ты спас ее".

Он не смотрел на нее, но она подняла его подбородок рукой.

"Ты спас ее. Ты сам сказал, что хотел ребенка. Ты не хотел, чтобы ребенок умер".

Он вздрогнул от ее прикосновения, но она не убрала руку. "Ты не убийца. это была трагическая случайность".

"Ты не понимаешь". Его голос стал холодным. "Я такой же, как и он.

Он использовал тебя, а я использовал ее. Я сделал больше, чем использовать ее. Я относился к ней, как к игрушке, давал ей наркотики, а должен был защищать ее.

И что же я за дьявол?"

“Ты совсем не похож на него,” прошипела она , ее эмоции взяли верх над нею. “Он не раскаялся в том, что он сделал мне, и не исключается возможность, что он сделает это снова. Или хуже.”

Она сделала глубокий вдох. "Габриэль, ты совершил несколько ошибок.

Ты совершил ужасные вещи. Но ты сожалеешь об этом. Ты пытался расплатиться за них в течение многих лет. Разве это ничего не значит?”

"Никакие деньги в мире не могут компенсировать цену человеческой жизни".

"Ты не брал жизнь", возразила она, сверкая глазами.

Он закрыл лицо руками. Он не этого ожидал от их разговора.

Почему она все еще здесь? Почему она не оставила меня?

Она отступила назад и наблюдала за ним какое-то мгновение. Джулия почувствовала как волна отчаяния накатила на него, и она лихорадочно думала, как найти способ достучаться до него.

"Ты знаком с произведением, Виктора Гюго "Отверженные"?

"Конечно", пробормотал он. "Какое это имеет отношение?"

“Герой отказывается от своего греха и приносит покаяние; он заботится о молодой девушке, как будто она его собственная дочь. Но все время, полицейский охотится за ним в уверенности, что он не исправился.

Не лучше ли быть человеком, приносящим покаяние, чем полицейским?"

Габриэль не ответил.

"Ты думаешь, что ты должен страдать за грехи вечно?"

Ответа не последовало.

"Потому что ты, кажется, говорил, что не позволишь себе быть счастливым.

Ты запретил себе иметь детей. Ты думаешь, что потерял свою душу. Но, что ты думаешь об искуплении, Габриэль? Как насчет прощения?"

"Я не заслуживаю этого".

“Какой грешник заслуживает прощение? ” Она покачала головой. “Когда я рассказала тебе о том, что произошло с ним, ты сказал мне простить себя и позволить себе быть счастливой.

Почему ты не можешь сделать то же самое?"

Он уставился в пол. "Потому что ты была жертвой. Я убийца."

"Допустим, это так. Какое соответствующее этому наказание, Габриэль?

Какое правосудие ты заслужил?"

"Око за око", пробормотал он

"Отлично. Око за око будет означать, что тебе нужно спасти жизнь ребенку.

Ты несешь ответственность за смерть ребенка, поэтому справедливостью будет спасти жизнь. Не деньги, не подарки - жизнь".

Он сидел неподвижно, но она знала, что он слушает.

"Ты спас жизнь Полине, но я знаю, что ты так не считаешь.

Тогда тебе нужно спасти жизнь еще какого-нибудь ребенка. Это снимет с тебя грех? Или по крайней мере предложи что-нибудь взамен".

“Это не возвратило бы Майю. Но это, все же, хотя бы что-то. Это сделало бы меня менее злым. ” Плечи Габриэля сгорбились, и он опустил голову вниз.

Боль в его голосе заставила сердце Джулии сжаться, но она отважно продолжала.

“Ты должен был бы найти ребенка, которому грозит смерть, и спасти его. И это стало бы искуплением.”

Он слегка кивнул, сдерживая стон.

Джулия опустилась на колени, взяв его руки в свои. "Разве ты не видишь, Габриэль? Я этот ребенок".

Он поднял голову и посмотрел на нее, как на сумасшедшую.

"Саймон мог убить меня. Он был так зол, что я ударила его, он собирался выбить дверь и убить меня.

Даже если бы я позвонила в 911, они бы ни за что не успели.

Но ты спас меня. Ты оттащил его от двери.

Ты не дал ему вернуться в дом. Я жива только благодаря тебе. Я ребенок Тома и ты спас мне жизнь".

Он оставался неподвижным, совсем без слов.

"Жизнь за жизнь - это то, о чем ты говорил. Ты думаешь, что ты взял жизнь, но теперь ты сохранил ее.

"Ты должен простить себя. Проси Полину простить тебя, проси Господа простить тебя, но ты обязан простить себя".

"Этого не достаточно", прошептал он, его большие, печальные и все еще влажные от слез глаза, смотрели на нее.

“Это не вернет твою дочь, это правда. Но подумай о подарке, который ты сделал Тому – его единственная дочь. Преврати наш долг в наказание. Ты не дьявол, ты - ангел. Мой ангел.”

Габриэль молча смотрел на нее, изучая ее глаза, ее губы, выражение ее лица.

Когда он закончил, он протянул руку и привлек ее в свои объятья, усаживая ее на колени. Он прижал ее так, как будто в последний раз. И его слезы падали на ее плечо.

"Мне очень жаль", прошептал он. "Прости, что я так долго ждал и не рассказывал тебе. Прости меня за эту историю. Я убил твою веру в меня. Я знаю это".

"Я все еще люблю тебя".

Она пыталась успокоить его, бормоча ему на ухо, позволяя выпустить свое горе.

И когда его слезы наконец утихли, она коснулась пуговиц на его белой рубашке и начала их быстро расстегивать, прежде чем он мог бы спросить, что она делает.

Она распахнула его рубашку и провела рукой по его голой груди, там где была татуировка.

Затем медленно, очень медленно, она опустила губы к дракону и поцеловала его.

Когда она откинулась назад, Габриэль смотрел на нее в молчаливом изумлении.

Она сняла свой шарф и мягко подняла его руку и положила ее туда, где был след от укуса, след, который немного потускнел, но не исчез.

Джулия положила свою руку поверх его татуировки. Он вздрогнул и закрыл глаза.

"У нас обоих есть шрамы. И может быть, ты прав, они не исчезнут.

Но я твое искупление, Габриэль. Моя жизнь - твой подарок моему отцу, который мог потерять единственного ребенка. Спасибо".

"Я лицемер". Его голос был грубым. "Я сказал Тому, что он был ужасным отцом. Тогда каким отцом был я?"

"Молодым. Неопытным.Ты не должен был принимать наркотики. Но ты хотел Майю. Ты сам так сказал".

Он дрожал, и они прильнули друг к другу.

“Ничто, я знаю, не возвратит ее. Но если это успокоит тебя, я верю, что твоя маленькая девочка поет сейчас с блаженными в Раю.

Вместе с Грейс". Она вытерла его слезы. "Я уверена, что Грейс и Майя хотят, чтобы ты нашел любовь и прощение. Они молятся за твое спасение.

Они не думают, что ты злой".

"Почему ты так уверена?" прошептал он.

“Я узнала это от тебя. Песнь тридцать два из "Рая" Данте описывает специальное место, которое Бог предназначил для детей. В Царстве Небесном.

И в Раю, есть только любовь и прощение. Нет ненависти. Нет злобы.

Только мир".

Он притянул ее к себе, и они тесно прижались друг к другу. Джулия не могла себе представить тайну Габриэля.

Она была обеспокоена тем, как его меланхолическое расположение сформировало его горе. Но его горе было чем-то таким, что она не могла отрицать.

Она не любила ребенка, когда видела что он умирает.

Она была переполнена состраданием к нему и неугасимым желанием помочь ему понять ценность его самого и то, что он остается привлекательным, несмотря на свои прошлые грехи.

Она сидела у него на коленях, и его слезы капали ей на блузку. Вот что представлял из себя в этот момент Габриэль Эмерсон.

Во многих отношениях он был испуганным маленьким мальчиком, опасавшимся, что никто не простит ему его ошибок. Или будет любить его не смотря ни на что.

Но она будет.

"Габриэль, тебе неудобно на этом стуле".

Он кивнул на ее плече.

"Пойдем". Она встала, взяла его за руку и потащила его, чтобы он встал на ноги. Она подвела его к дивану и подтолкнула, чтобы он садился. Джулия включила камин.

Он снял обувь и она уговорила его лечь на диване, положив голову ей на колени.

Она провела пальцами по его бровям, потом по растрепанным волосам. Он закрыл глаза.

"Где Полина сейчас?"

"В Бостоне. Когда я получил наследство, я создал целевой фонд для нее и купил ей квартиру.

Она была в реабилитационном центре несколько раз. О ней хорошо заботились и она вернулась в Гарвард год или два года назад".

"Что произошло, когда она позвонила тебе во время нашего ужина?"

Габриэль с недоумением посмотрел на нее, прежде чем вспомнить события того вечера.

"Я забыл, что ты слышала тот звонок. Она была пьяна и попала в аварию. У нее была истерика, когда она звонила, и я думал, что придется лететь туда.

Она звонит только, когда у нее неприятности. Или когда она чего-то хочет".

"Так что же случилось?"

"Я вернулся обратно в свою квартиру, но прежде чем уехать в аэропорт, я позвонил своему адвокату в Бостоне. Он встретил ее в больнице и заверил меня, что у нее все хорошо и ее состояние не такое ужасное, как она пыталась меня убедить.

Но ей было предъявлено обвинение приблизительно через день или позже. Но я не мог ничего поделать, кроме как нанять кого-то, чтобы защитить ее.

С ней было все в порядке в последнее время, но что-нибудь случается время от времени".

Возможно, это был мерцающий блеск огня. Или это было напряжение, которое раскрыло его самый темный секрет.

Но в тот момент Габриэль выглядел удивительно постаревшим и уставшим для его тридцати с лишним лет.

"Ты ее любишь?"

Габриэль отрицательно покачал головой. "Я не думаю, что мои чувства можно считать любовью, хотя я что-то чувствую по отношению к ней.

Она никогда не была близка мне, к большому моему стыду. Но я не мог оставить ее. Не в то время, когда ее семья была так далеко и они отказались помогать.

Я был причиной ее проблем и вероятностью того, что у нее никогда не будет другого ребенка. ” Его голос стал неровным, и он задрожал.

"И поэтому ты решил не иметь детей?"

"Глаз за глаз, помнишь. Когда она плакала в моих руках и говорила мне, я принял решение.

Мне пришлось нелегко, убеждая врача согласиться выполнить процедуру; они все утверждали, что я слишком молод и что я передумаю.

Но наконец, я нашел кого-то, кто согласился сделать это. Странно, это успокоило меня в то время.”

Он протянул руку, чтобы провести пальцами по щеке Джулии. "Я рассказал ей о тебе.

Она всегда была ревнивой, но она также всегда знала, что я не могу дать ей того, чего она хочет.

Эти отношения... сложные. Она всегда будет частью моей жизни, Джулианна. Мне нужно, чтобы ты поняла это. То есть, если ты все еще..."

Она поджала губы. "Конечно, я люблю тебя. Ты поддерживал ее и помогал ей, когда она попадала в беду. Это очень благородно".

"Поверь мне, Джулианна, я далек от благородства".

"Ты... расскажешь мне о татуировке?"

Он сел, что мог снять свою рубашку, которую он бесцеремонно бросил на персидский ковер.

Он наклонился немного и посмотрел в ее глаза, которые излучали заботу и понимание.

"Я сделал это в Бостоне, после того как я вышел из реабилитационного центра".

Джулия поцеловала дракона еще раз, очень, очень осторожно.

Габриэль резко вздохнул от прикосновения ее губ к его обнаженному телу.

Она гладила рукой его по голове, надеясь утешить.

"Что означает дракон?"

"Дракон это я или наркотики, или и то, и другое. Сердце мое, и оно сломано, это очевидно.

Майя навсегда останется в моем сердце. Возможно, ты считаешь, что это ужасно - иметь такую отвратительную и безобразную вещь на своем теле. Навсегда".

"Нет, Габриэль. Я так не думаю. Это как ... напоминание".

"Полина была на пятом месяце беременности, когда потеряла ребенка. Она была не в себе от горя, и поэтому похорон не было.

Несколько лет назад я установил надгробный камень в память о Майе в Бостоне. ” Он схватил руку Джулии и поцеловал ее ладонь.

"Она не похоронена там". Его голос был надломлен.

"Она в любом случае там, Габриэль. Она сейчас вместе с Грейс".

Он остановился и смотрел в ее глаза, которые снова наполнились слезами. "Спасибо за это," прошептал он, снова целуя ее руку.

"На нем ангелы по обе стороны от надгробия. Я хотел, чтобы оно было красивым".

"Я уверена, что это прекрасно".

"Ты уже получила часть памяти о ней".

Она выглядела озадаченной.

"Твоя стипендия. Я назвал ее - Майя Полина Эмерсон"

Джулия вытерла слезы, накатившие на нее. "Мне так жаль, что я пыталась отдать ее обратно. Я не знала".

Габриэль поднял руку и поцеловал ее в нос. "Я знаю, любовь моя. В то время я не был готов объяснять, как важна была эта стипендия. Я только хотел, чтобы она была у тебя.

Никто другой не был ее достоин". Он снова нежно поцеловал ее.

"Я должна сказать, что я спрашивала об этом у Рейчел, но она ничего не знает".

"Никто не знает о Майе и Полине, за исключением Ричарда и Грейс. Мне было слишком стыдно, чтобы рассказывать всем.

Они решили, что со Скотта и Рейчел хватит того, что они знают о наркотиках. Но никто не знает о татуировке. Только ты".

Она запутала пальцы в его волосах, желая чтобы он успокоился. “Твой Пуччини напугал меня,” прошептала она.

"Эта музыка, казалось... соответсвует".

Она покачала головой.

“То, как я относился к Полине. Она любила меня в течение многих лет, а я не мог ответить ей тем же.”

Он неловко пожал плечами и пристально посмотрел на нее, обжигая своим взглядом. “Я никогда не относился к тебе как к бабочке, как к чему-то, что я захватил для своего собственного развлечения.

Я бы никогда не стал прикалывать ее на открытку и отрывать крылья".

Она покачала головой, огорченный взгляд появился на ее милом лице. “Габриэль, пожалуйста. Я доверяю тебе. Ты не Пинкертон из оперы Пуччини. Я знаю это.”

В доказательство она поцеловала его, их губы слились, но она вынуждена была отступить, чтобы взять дыхание.

"Я не заслуживаю тебя", прошептал он.

"Может быть, мы не достойны друг друга, но я могу выбирать с кем мне быть. И я выбираю тебя".

Он нахмурился, как будто он не верил ей.

"Пожалуйста, позволь мне любить тебя". Ее голос дрогнул на последних двух словах и слезинка скатилась по щеке.

" Если даже представить, что я буду жить без тебя".Он привлек ее к себе, отчаянная страсть его истерзанной души связала их двоих.

Она откликалась на каждое его движение, принимая и отдавая все сразу. Она склонилась над красивым мужчиной, который положил устало свою голову ей на колени.

Губами он приник к ее запястьям и целовал их влажными, открытыми поцелуями, осторожно касаясь в тонком месте, где бледные вены выделялись на ее белой коже.

"Прости меня, Джулианна, но ты нужна мне. Моя милая, любимая моя. Так сильно".

Его глаза горели синим пламенем, а голос был хриплым.

Прежде, чем она узнала, что произошло, он переместился так, чтобы сидеть на диване, а она обхватила его ногами с двух сторон.

Наверху их тела плотно соприкасались друг с другом, его руки ощущали нежное колебание ее поясницы и изгиб ее ягодиц через шерстяные брюки.

В голове Джулии всплывали силуэты с черно-белых фотографий из спальни Габриэля.

И в тот момент, она признала эту красоту и эту страсть от первого лица.

Это было желание и необходимость и отчаяние и глубина. Глубокая безоговорочная любовь сейчас вышла на свободу, узнав о темных, скрытых тайнах.

Он почувствовал ее любовь в поцелуе, объятиях, то как ее пальцы слегка скользили по его шее и по поверхности его татуировки, уговаривая открыться поцелуями вверх и вниз по линиям его груди.

Она даст ему все. Она готова на все, чтобы забрать его боль и даже предложить себя.

Жертвоприношение Исаака.

Дрожащими пальцами он расстегнул блузку и оголил ее плечи.

Слабый вздох из уст Габриэля эхом отразился в шуршании шелка, медленно падающего на пол.

Она была его искуплением.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/36317/144220

Переводчики: Natalifi, victoria_vn