Готовый перевод The Walking Dead: The Road to Woodbury / Ходячие Мертвецы: Дорога к Вудбери: Глава 11

Глава 11

- Я всё ещё не понимаю, почему мы не можем просто пожить здесь некоторое время, - настаивает Лилли на следующий день, плюхаясь на маслянистый кожаный диван, расположенный напротив массивного окна внутри одного из особняков. Окно установлено в задней части дома на первом этаже, с видом на круглый бассейн на заднем дворе, который теперь накрыт брезентом со снежной коркой. Зимний ветер сотрясает окна, град барабанит по стеклу

- Я не говорю, что это невозможно, - отвечает Джош с другого конца комнаты, где он, стоя у серванта, отбирает посуду и приборы из чистого серебра и кладёт их в вещевой мешок. На второй день знакомства с анклавом, к тому времени, как вечерние сумерки уже начали сгущаться, они успели собрать достаточно запасов, чтобы обустроить свой собственный дом. Они спрятали кое-что за стеной Вудбери, в сараях и амбарах. Они укрыли оружие, инструменты и консервы в автофургоне Боба, и решили раздобыть ещё один автомобиль в рабочем состоянии.

Джош вздыхает, идёт к дивану и садится рядом с Лилли.
- Я всё ещё не уверен, что это место безопасно, - говорит он.

- Да ладно... чувак ... эти дома как крепости, владельцы отстроили и обезопасили их на совесть. Я не смогу пережить ещё одну ночь в этом жутком городе .

Джош печально смотрит на неё:
- Детка, обещаю... ещё один день, и мы покончим со всем этим дерьмом.

- Правда? Ты правда так думаешь?

- Я уверен в этом, малышка. Кто-то наверняка выяснит, что пошло не так ... какой-нибудь умник из центра по контролю и профилактике заболеваний придумает противоядие и мертвецы перестанут выбираться из своих могил.

Лилли трёт уставшие глаза.
- Хотела бы я, чтобы у меня была та же уверенность.

Джош касается её руки.
- Всё пройдёт, крошка. Моя мама всегда говорила: «Единственное, в чём ты можешь быть уверен в этом мире, это то, что ты никогда не останешься прежним. Всё меняется», - он смотрит на неё и улыбается. - Единственное, что никогда не изменится, детка, так это мои чувства к тебе.

Они сидят так мгновение, прислушиваясь к скрипам половиц и завываниям ветра, кружащего мокрый снег за окном, когда что-то проскальзывает снаружи, на заднем дворе. Несколько десятков голов медленно показываются вдалеке за оврагом, вереница гниющих лиц, незамеченная Лилли и Джошем – они сидят спиной к окну, в то время как стая зомби выходит из-за тени оврага.

Не обращая внимания на надвигающуюся угрозу, потерявшись в мыслях, Лилли кладёт голову на крепкое плечо Джоша. Она ощущает угрызения совести. Каждый день она чувствует, что Джош всё сильнее влюбляется в неё, то, как он прикасается к ней, как его глаза загораются каждое утро, когда они просыпаются на холодном полу второго этажа их квартиры.

Часть Лилли жаждет такой привязанности и близости ... но часть её всё ещё чувствует себя отстранённой, обособленной, виноватой в том, что она позволила этим отношениям произрасти из страха, из соображений удобства. Она испытывает чувство долга перед Джошем. Но это не основа для отношений. То, что она делает, неправильно. Она обязана сказать ему правду.

- Джош ...- Она поднимает на него взгляд. - Я должна сказать тебе... ты один из самых замечательных людей, которых я когда-либо встречала.

Он усмехается, не замечая печальных ноток в её голосе:
- И ты чертовски хороша собой.

Снаружи, теперь хорошо различимые сквозь заднее окно, по меньшей мере пятьдесят существ хватаются ногтями за уступ, пробираясь к лужайке, их когтистые пальцы впиваются в торф, они урывками тащат свои мертвые тела вперед. Некоторые из них с трудом поднимаются на ноги и продираются сквозь чащу к застекленному зданию с жадно зияющими ртами. Впереди всей группы плетётся мертвый старик, чьё лицо испещрено старческими болезнями, он одет в больничную рубаху, его длинные седые волосы торчат в разные стороны как листья молочая.

Внутри богато обустроенного особняка, за прочными оконными стеклами, не подозревая о приближающейся угрозе, Лилли растягивает слова:
- Ты был так добр ко мне, Джош Ли... Я не знаю, как долго я бы продержалась самостоятельно... и за это я всегда буду тебе благодарна.

Джош наклоняет к ней голову, его улыбка исчезает.
- Почему у меня вдруг возникло чувство, что здесь есть какое-то «но»?

Лилли задумчиво облизывает губы.
- Эта чума, эта эпидемия, что бы это ни было... это заставляет людей делать вещи... которые они ни за что не стали бы делать в любое другое время.

На загорелом лице Джоша отражается непонимание:
- О чём ты, куколка? Что-то тревожит тебя.

- Я просто хочу сказать... может быть... Я не знаю... может быть, я позволила тому, что происходит между нами, зайти слишком далеко.

Джош смотрит на неё какое-то время, и, кажется, пытается нащупать смысл её слов. Он откашливается.
- Не уверен, что понимаю.

К этому моменту ходячие уже заполонили двор. Неслышимые сквозь толстое стекло, их атональные хоровые рычания и стоны заглушаются барабанной дробью мокрого снега о крышу особняка. Многочисленная армия ходячих приближается к дому. Некоторые из них - пожилой длинноволосый пациент, прихрамывающая женщина без челюсти, пара обугленных трупов – подобрались к дому ближе, чем на двадцать метров. Несколько монстров тупо спотыкаются о край бассейна, проваливаясь под окутанный снегом брезент, другие следуют за своими лидерами с кровожадностью, исходящей из выпученных белёсых глаз.

- Не пойми меня неправильно, - нарушает Лилли тишину величественного стеклянного здания. - Я всегда буду любить тебя, Джош... всегда. Ты замечательный. Просто... мир, в котором мы живём, всё, что творится вокруг. Всё так запутанно. Я не хочу сделать тебе больно. Никогда.

Его глаза увлажнились.
- Подожди. Постой. Ты хочешь сказать, что не была бы со мной, если бы не нынешние времена?

- Нет... Боже, нет. Я хочу быть с тобой. Я просто не хочу произвести неправильное впечатление.

- Неправильное впечатление?

- Наши чувства друг к другу... они... Я не знаю... больше подходят нормальному месту.

- Что ненормального в наших чувствах?

- Просто... мне страшно. С тех пор, как произошло всё это дерьмо, я не в своём уме. Я не хочу, чтобы ты думал, что я использую тебя для защиты... я имею в виду, для выживания.

Слёзы наворачиваются на глаза Джоша. Он сглатывает комок в горле и пытается придумать, что сказать.

Обычно он бы почувствовал вонь протухшего мяса и дерьма, просачивающуюся в особняк. Или услышал бы приглушённый гул за стенами дома, теперь доносящийся извне со всех сторон здания, а не только с заднего двора - так резонансный и низкий шум, кажется, вибрирует в самом фундаменте здания. Или заметил бы движение ходячих уголком глаза, сквозь ромбовидные окна в переднем фойе, за драпированными шторами в гостиной, приближающихся к ним со всех сторон. Но он не замечает ничего, кроме биения собственного сердца.

Он сжимает кулаки:
- С чего бы мне так думать, Лил?

- Потому что я струсила! - она испепеляет его взглядом. - Потому что я, чёрт возьми, оставила тебя умирать. Ничто и никогда не изменит этого.

- Лилли, прошу тебя...

- Ладно... послушай, - она старается обуздать свои эмоции, - я думаю, нам следует притормозить и дать друг другу...

- О НЕТ, ВОТ ДЕРЬМО, ДЕРЬМО, ДЕРЬМО!!

В одно мгновение внезапная тревога на лице Джоша выталкивает все прочие мысли из головы Лилли.

* * *

Незваные гости сперва заявляют о себе Джошу в отражении рамки с семейной фотографией в другом конце комнаты - сухо улыбающаяся семья предыдущих владельцев, в том числе пуделя с цветной ленточкой на ошейнике, покоится в обрамленном рамой портрете над небольшим пианино. Призрачные силуэты движутся через картину, словно потерянные души. Панорамный вид на батальон зомби, приближающийся к дому, открывается в окне за диваном.

Джош вскакивает на ноги и оборачивается как раз вовремя, чтобы заметить, что по стеклу пошли трещины.

Мёртвые лица ближайших ходячих впечатались в окно под натиском наступающей толпы. Они источают чёрную желчь и пускают слюни на стекло. Всё происходит очень быстро. Звук трескающегося стекла распространяется с огромной скоростью, когда десятки реанимированных трупов силой собственного веса давят на окно.

Окно разлетается на тысячу осколков, Джош хватает Лилли и рывком поднимает её с дивана.

Жуткий звук разбивающегося стекла сотрясает дом так, как если бы молния ударила в центр комнаты. Его сопровождает появление сотен и сотен рук, тянущихся вперед, клацающих челюстей, тел, спотыкающиеся о спинку дивана и падающих на волны битого стекла, влажный холодный ветер, врывающийся в ухоженную гостиную.

Джош движется не задумываясь, держа Лилли одной рукой и ведя её через арочный зал к передней части дома, пока дьявольский хор мёртвых голосовых связок стрекочет прямо за ними, заполняя величественный дом звериным рычанием и зловонием смерти. Лишённые разума, движимые голодом, зомби очень быстро поднимаются на ноги и устремляются вперёд за убегающей добычей, размахивая и рыча.

Пересекая вестибюль в мгновение ока, Джош рывком открывает переднюю дверь.

За дверью его встречает стена ходячих.

Он вздрагивает, а Лилли пронзительно кричит, моментально отстраняясь назад, когда гниющие руки и пальцы тянутся к ним. За руками, мозаика мертвых лиц огрызается и брызгает слюной и кровью, чёрной, как моторное масло, кожа некоторых зомби содрана и обнажает блестящие розовые сухожилия и мышцы лица. Один из них хватается за куртку Лилли своими скрюченными пальцами, и Джош отталкивает гниющую плоть, выпуская истошный вопль - УБЛЮДКИ!! - а потом, подстёгиваемый адреналином, Джош хватается свободной рукой за край двери.

Он с силой захлопывает массивную дверь перед тянущимися руками, отрубая по меньшей мере шесть придатков.

Отрубленные конечности различной длины с брызгами и конвульсиями шлёпаются на дорогую итальянскую плитку.

Джош хватает Лилли и несётся обратно к центру дома, но останавливается у подножия винтовой лестницы, когда видит, что место заполнено движущимися трупами. Мертвецы пробрались через ширму в прихожую на восточной стороне дома, через чёрный ход на западной стороне и сквозь окна застеклённой террасы проникли в кухню на северной стороне дома. Теперь они со всех сторон окружают Джоша и Лилли у основания лестницы.

Схватив Лилли за воротник куртки, Джош тянет её вверх по лестнице.

По пути вверх по винтовой лестнице, Джош выхватывает свой .38 калибровый и начинает стрелять. Первый выстрел попадает мимо цели, вырывая клок дёрна из притолоки над аркой. Джошу тяжело целиться, поскольку он тянет Лилли вверх по лестнице в то время, как рычание, скрежет и топот орды мертвецов следуют за ними по пятам.

Некоторые ходячие не могут вскарабкаться вверх по лестнице и соскальзывают вниз, другим, припав к полу, удаётся ползти наверх. На полпути вверх по спиралевидной лестнице, Джош стреляет снова и попадает в череп мертвеца, посылая фонтан крови и мозговой жидкости на потолок и люстру. Несколько зомби сваливаются вниз по лестнице, словно кегли. Теперь многие из них карабкаются друг на друга, поднимаясь всё выше с неутолимым чувством голода. Джош снова и снова стреляет. Чёрная жидкость орошает стены под громоподобные выстрелы, но это бесполезно, их слишком много. Слишком много, чтобы отбиться. Джош знает это. И Лилли это знает.

- СЮДА!

Кричит ей Джош, как только они достигают лестничного проёма на втором этаже.

Идея внезапно приходит к Джошу и он тащит Лилли к последней двери в конце коридора. Джош помнит, как проверял спальню в предыдущий день, где он нашёл немного полезных лекарственных препаратов в аптечке и любовался видом из окна второго этажа на залив. Он также помнит огромный дуб стоящий подобно караульному у окна.

- ВНУТРЬ!

Ходячие достигают вершины лестницы. Один из них натыкается на перила и падает назад, опрокидывая полдюжины других зомби и отправляя троих кувыркаться вниз по лестнице. Тройка сползает вниз, оставляя за собой следы маслянистой крови.

Между тем, в дальнем конце зала, Джош подбегает к двери спальни, рывком открывает её и тянет Лилли за собой в просторную комнату. Дверь хлопает за ними. Тишина и спокойствие спальни, с антикварной мебелью времён Людовика XIV, огромной кроватью с балдахином, роскошным одеялом от Лоры Эшли и взбитыми подушками с многочисленными оборками, задают сюрреалистические контрасты по отношению к шумной угрозе, приближающейся к ним по коридору за дверью. Шарканье шагов и отбрасываемые ими тени. Зловоние наполняет воздух.

- Полезай в окно, куколка! Я следом за тобой! - Джош разворачивается и мчится в ванную, в то время как Лилли перелезает через окно, обрамлённое вельветовыми шторами. Она приседает и, затаив дыхание, ждёт.

Джош врывается в пахнущую мылом ванную комнату, окружённую итальянской плиткой, хромом и стеклом. Здесь, между шведской сауной и огромным джакузи, он распахивает дверцы тумбы под раковиной и находит миниатюрную коричневую бутылку спирта.

За несколько секунд он открывает бутылку и возвращается в главную комнату, обливая всё на своём пути, орошая прозрачной жидкостью шторы, постельное бельё и антикварную мебель из красного дерева. Давление мёртвого груза на деревянную дверь, скрип петлей и шум приближающихся к двери трупов подгоняют Джоша.

Он швыряет пустую бутылку и в один прыжок достигает окна.

За окном, красиво оформленным шпоном и обрамлённым нежными драпированными шторами, над черепичной крышей возвышается гигантский старый дуб, его витиеватые обнажённые ветви тянутся в зимнем свете, достигая флюгера на коньке крыши. Один из корявых сучьев протянулся вдоль окна спальни на втором этаже.

Джош с силой вырывает окно на кованых петлях:
- Вперёд, крошка, пора покинуть корабль! - Он отбрасывает в сторону оконную раму, тянется к Лилли, помогает ей подняться на подоконник и легонько подталкивает к окну на ледяной ветер. - Забирайся на ветку!

Лилли неуклюже тянется к скрученной ветке, шириной в свиную рульку, с корой, шероховатой, как цементная штукатурка, и отчаянно хватается за неё. Она начинает карабкаться вдоль ветви. Ветер свистит в ушах. До поверхности земли около шести метров и Лилли кажется, будто она смотрит вниз сквозь перевёрнутый телескоп. Крыша гаража скрипит от ветра прямо под ней на расстоянии одного прыжка, в то время как Лилли медленно продвигается к кроне дерева.

Позади неё Джош ныряет обратно в спальню в тот момент, когда дверь слетает с петель.

Зомби заполняют комнату. Многие из них падают друг на друга, шатаются, протягивают руки и рычат. Один из них – однорукий мужчина, с чёрной пустой глазницей, быстро приближается к высокому чернокожему мужчине у окна, отчаянно роющемуся в кармане. Воздух наполняется какофонией стонов. Джош находит зажигалку фирмы Zippo.

В тот момент, когда одноглазый ходячий бросается на Джоша, тот выбивает искру и бросает горящую зажигалку на ткань у кровати, пропитанную спиртом. Моментально вспыхивает пламя и Джош отталкивает атакующего зомби ногой. Труп падает на пол.

Ходячий откатывается к горящей кровати и раскидывается на пропитанном спиртом ковре. Языки пламени охватывают пилястры. Всё больше трупов наполняют комнату, притягиваемые яркими языками пламени, жаром и шумом.

Джош не теряет времени, разворачивается и мчится обратно к окну.

* * *

Меньше пятнадцати минут уходит на то, чтобы пламя полностью охватило второй этаж стеклянного дома, и ещё пять минут, чтобы здание обрушилось, испуская сноп искр и дыма. Второй этаж рухнул вниз на первый, утягивая за собой лестницу и пожирая антиквариат и дорогое напольное покрытие. Толпы ходячих в доме охвачены пламенем. Пожар, подпитываемый метаном, выделяющимся из разлагающихся трупов, поглощает мертвецов. Через двадцать минут, более восьмидесяти процентов стаи, пришедшей из оврага, повержены пламенем, обугленные останки покоятся внутри дымящихся руин некогда величественного дома.

Как ни странно, в течение этих двадцати минут, природа дома, с его впечатляющими окнами, обрамлёнными богатыми шторами, полыхает как камин, питая пламя, и моментально выжигая всё дотла. Языки пламени поднимаются над руинами дома, опаляя верхушки деревьев. Остальные дома в этом районе остались нетронутыми. Искры от пожара не разносятся ветром, а облако дыма скрывается за лесистыми холмами, оставаясь невидимым для граждан Вудбери.

За то время, пока дом прогорает дотла, Лилли находит в себе достаточно смелости, чтобы вскарабкаться по самой низкой ветви дуба на крышу гаража, а затем спуститься вниз к задней двери. Джош следует за ней. К тому времени только несколько ходячих остаются за пределами дома и Джош легко управляется с ними тремя оставшимися в обойме патронами.

Они забираются в гараж и находят спортивную сумку, в которой за день до этого спрятали кое-что из найденного в доме. Большая тяжелая сумка хранит в себе двадцатилитровую канистру бензина, спальный мешок, кофеварку, килограммовую упаковку кофе French Roast, зимние шарфы, коробку с сухой смесью для приготовления оладий, планшеты, две бутылки кошерного вина, батарейки, шариковые ручки, банку дорогого клюквенного джема, коробку мацы и катушку горно-альпинистской верёвки.

Джош заряжает свой полицейский пистолет последними шестью патронами из обоймы. Затем они прокрадываются наружу через чёрный ход – Джош с сумкой через плечо - и пробираются вдоль внешней стены. Присев за высокой сорной травой у гаража, они выжидают, пока последний труп медленно направляется к свету и шуму от пожара, и бросаются в сторону ближайшего леса.

Они прокладывают свой путь сквозь чащу не обмениваясь ни словом.

* * *

Подъездная дорога к югу выглядит пустынной в убывающем дневном свете. Джош и Лилли держатся в тени высохшего ручья, идущего вдоль кромки асфальта. Они движутся на восток, вниз, вдоль покатого пейзажа, обратно к городу.

Они преодолевают чуть больше километра не говоря ни слова, действуя как пожилая супружеская пара после ссоры . К этому моменту, страх и адреналин, наконец, отступили, и на замену им пришло истощение.

Недавние неприятности, связанные с нападением ходячих и возникшим пожаром, повергли Лилли в состояние паники. Она подпрыгивает от любого шороха, и может показаться, что ей не хватает воздуха. Она всё ещё чувствует вонь разложения на ветру и думает, что слышит шаркающие звуки за деревьями. Быть может, это лишь звук их собственных шагов, эхом разносящийся позади.

Наконец, когда они поворачивают за угол в нижней части Каньон Роуд, Джош говорит:
- Просто скажи прямо, ты используешь меня?

- Джош, я не...

- Для защиты? И это всё? Так глубоки наши чувства?

- Джош...

- Или... ты имеешь в виду, что просто не хочешь, чтобы я чувствовал себя так, будто ты используешь меня?

- Я этого не говорила.

- Боюсь, крошка, именно так ты и сказала.

- Это просто смешно, - Лилли кладёт руки в карманы своего вельветового пальто, пока идёт. Слой грязи и пепла сделал ткань пальто серой в лучах послеобеденного солнца. - Давай просто забудем. Мне не стоило говорить тебе об этом.

- Нет! - Джош идёт дальше, медленно качая головой. - Ты не можешь этого сделать.

- О чём ты говоришь?

Он бросает на неё взгляд:
- Ты думаешь, это мимолётное чувство?

- Что ты имеешь в виду?

- Вроде как в летнем лагере? Будто в конце сезона мы все вернёмся домой после того, как потеряли девственность в кустах ядовитого плюща? - Его голос переходит на крик. Лилли никогда не слышала, чтобы Джош Ли Гамильтон повышал голос. В его глубоком баритоне чувствуется ярость, его выдающийся подбородок передаёт боль, которая пронизывает его. – Ты не можешь просто установить эту маленькую бомбу и уйти.

Лилли раздражённо вздыхает, не в состоянии придумать, что сказать. Некоторое время они идут в тишине. Стены Вудбери появляются вдалеке, становится различимым западный край строительной площадки, где бульдозер и небольшой кран стоят неподвижно в свете закатного солнца. Команда строителей на своей шкуре ощутила, что укус зомби - как рыбный клёв – вероятнее всего получить в сумеречные часы.

Наконец, Лилли произносит:
- Что, чёрт возьми, ты хочешь сказать, Джош?

Он смотрит под ноги, размышляя по пути. Вещевой мешок гремит у него за спиной, по мере того, как он тащится вперёд.
- Как насчёт того, что тебе жаль? Как насчёт того, что ты много думала над этим и, возможно, ты просто боишься сблизиться с кем-то, потому что не хочешь, чтобы тебе сделали больно, или потому что именно тебе сделали больно, и ты забираешь свои слова обратно, то, что ты сказала, ты всё забудешь и ты действительно любишь меня так, как я тебя люблю? Как насчёт этого?

Она смотрит на него, в горле ощущается жжение от дыма и ужаса. Она так хочет пить. Усталая и измученная жаждой, смущённая и напуганная.
- Что заставляет тебя думать, что мне сделали больно?

- Просто догадка.

Она смотрит на него. Злость наполняет её от макушки до кончиков пальцев.
- Ты меня даже не знаешь.

Он смотрит на неё свысока, удивлённо и с болью в глазах.
- Ты издеваешься?

- Мы познакомились меньше двух месяцев назад. Люди напуганы. Никто никого не знает. Мы все просто... пытаемся справиться с ситуацией.

- Ты должно быть шутишь. После всего, что было между нами. Я тебя даже не знаю?

- Джош, я не это имела...

- Ты приравниваешь меня к Бобу и наркоману? К Меган и остальным из лагеря? К Бингхэму?

- Джош...

- Всё то, что ты говорила мне на этой неделе... хочешь сказать, ты лгала? Ты говорила всё это, чтобы заставить меня чувствовать себя лучше?

- Я имела в виду именно то, что сказала, - бормочет она тихо. Чувство вины гложет её. На мгновение она возвращается в те страшные воспоминания, когда потеряла малышку Сару Бингхэм, нежить роющуюся в теле маленькой девочки на той, забытой богом, земле за пределами цирка. Беспомощность. Парализующий ужас, что захватил Лилли в тот день. Потеря, и горе, и печаль, глубокая, как бездонный колодец. Джош прав. Лилли говорила ему те вещи в эйфории от проведённой вместе ночи, вещи, которые не совсем соответствуют действительности. В каком-то смысле она любит его, думает о нём, испытывает сильные чувства... но она также испытывает боль глубоко внутри, боль, близкую к чувству страха.

- Ладненько, - наконец говорит Джош Ли Гамильтон, качая головой.

Они приближаются к разрыву в стене, окружающей город. Вход представляет собой широкую брешь между двумя незавершёнными секциями баррикады. Деревянные ворота для прочности обмотаны с одной стороны кабелем. В пятидесяти метрах на крыше полуприцепа сидит всего один охранник, уставившись в противоположном направлении с винтовкой М1 на бедре.

Джош решительно подходит к воротам и сердито разматывает кабель, рывком открывая дверь. Скрип ворот эхом разносится по ветру. У Лилли мурашки ползут по коже от паники. Она шепчет:
- Джош, будь осторожен, они могут услышать нас.

- А мне насрать, - говорит он, распахивая для неё ворота. - Разве это тюрьма? Они не могут запретить нам входить и выходить.

Она следует за ним через ворота вниз по проселочной дороге к главной улице.

В этот час на улицах мало прохожих. Большинство обитателей Вудбери спрятались в своих жилищах, обедают или напиваются вусмерть. Генераторы издают жуткое бренчание за стенами гоночного трека, несколько фонарей над стадионом мерцают. Ветер гуляет сквозь голые деревья на площади, пожухлые листья несутся вниз по тротуарам.

- Будь по твоему, - говорит Джош, когда они поворачивают направо и идут по главной улице к своему дому в восточной части города. - Мы просто будем приятелями по сексу. Всегда сможем перепихнуться по-быстрому, чтобы снять напряжение. Ни забот, ни хлопот...

- Джош, это не...

- Всё равно что бутылка ядовитого пойла и вибратор ... но вот ещё что. Время от времени тёплое тело всё же приятнее, правда?

- Джош, перестань. Неужели должно быть именно так? Я всего лишь пытаюсь...

- Я больше не хочу об этом говорить, - отрезает Джош, когда они приближаются к продуктовому центру.

У входа в магазин стоит группа мужчин, они согревают руки над пылающим в мусорной бочке костром. Здесь Сэм Мясник, в своём мышиного цвета пальто, прикрывающем запачканный кровью фартук. Его худощавое лицо отвратительно сморщено, его пронзительные голубые глаза щурятся, когда он видит две фигуры, приближающиеся с запада.

- Ладно, Джош, как скажешь, - Лилли засовывает руки глубже в карманы и шагает рядом с Джошем, медленно покачивая головой. - Как скажешь.

Они проходят мимо продуктового центра.

- Эй! Зеленая миля! - раздаётся раскатистый скрежещущий голос Сэма Мясника. - Подойди на минуту, здоровяк.

Лилли останавливается, волосы у неё встают дыбом.

Джош подходит к мужчине:
- У меня имя есть, - говорит он сухо.

- Ну, извините сударь, - отвечает мясник. - Как там тебя, Гамилбург? Гаммингтон?

- Гамильтон.

Мясник нагло улыбается:
- Так, так, господин Гамильтон. Сударь. Могу я занять минуту вашего драгоценного времени, если вы не слишком заняты?

- Что тебе нужно?

Холодная улыбка мясника не спадает с лица.
- Просто из любопытства, что в сумке?

Джош смотрит на него.
- Ничего... просто всякая всячина.

- Всякая всячина, говоришь? Какая всякая всячина?

- Вещи, которые мы нашли по пути. Ничего, что могло бы заинтересовать кого-либо.

- Ты ведь понимаешь, что до сих пор не выплатил свой долг за всякую всячину, что я давал вам пару дней назад.

- О чём ты? - Джош всё ещё смотрит на него. - Я работал на стене всю неделю.

- Ты ещё не рассчитался, сынок. Масло для обогрева не растёт на деревьях.

- Ты сказал, что сорока часов хватит, чтобы расплатиться.

Мясник пожимает плечами.
- Ты неправильно понял меня, здоровяк. Такое случается.

- Как так?

- Я сказал, сорок часов поверх того, что ты уже отработал. Уяснил?

Несколько секунд они молча смотрят друг на друга. Разговоры у горящей бочки прекращаются. Всеобщее внимание обращено на двоих мужчин. То, как мускулистые лопатки Джоша напряжены под пальто, вызывает у Лилли мурашки.

Наконец, Джош пожимает плечами.
- Тогда я продолжу работать.

Сэм Мясник склоняет худое, точёное лицо к вещевому мешку.
- И я буду благодарен, если ты передашь мне то, что спрятал в этой сумке.

Мясник тянется к вещевому мешку.

Джош отдёргивает сумку за плечо, подальше от рук Мясника.

Настроение меняется со скоростью звука. Остальные мужчины, в основном пожилые бездельники с голодными глазами охотничьих собак и седыми бородами на лицах, инстинктивно отступают. Напряжённость углубляется. Молчание усугубляет накалившуюся обстановку. Только мягкое потрескивание костра нарушает тишину.

- Джош, всё нормально, - Лилли делает шаг вперед и пытается заступиться. - Нам не нужны...

- Нет! - Джош резким движением отводит сумку назад, его взгляд устремлён в тёмные, налитые кровью глаза мясника. - Никто не заберёт эту сумку!

Голос мясника падает на октаву, он звучит теперь скользко и зловеще:
- Тебе лучше хорошенько подумать, прежде чем ссориться со мной, здоровяк.

- Я с тобой не ссорюсь, - говорит Джош человеку в окровавленном фартуке. - Просто констатирую факт. Всё, что лежит в этой сумке, наше по праву. И никто не отберёт у нас этих вещей.

- Было ничьё - стало моё?

- Именно.

Старики отступают дальше и у Лилли появляется ощущение, будто она стоит в кольце, оцепленном колеблющейся ледяной толпой, с двумя загнанными в угол животными. Она пытается подобрать слова, чтобы разрядить обстановку, но слова застревают в горле. Она тянется к плечу Джоша, но он отстраняется от неё, как будто его ударило током. Мясник переводит взгляд на Лилли:
- Тебе лучше сказать своему кавалеру, что он совершает ошибку всей своей жизни.

- Не впутывай её в это, - говорит ему Джош. - Это только между нами.

Мясник задумчиво покусывает щёку.
- Вот, что я тебе скажу... Я справедливый человек... Я дам тебе еще один шанс. Отдай мне сумку, и я прощу тебе долг. Мы сделаем вид, что этой маленькой размолвки не было. - Подобие улыбки появляется на обветренном лице мясника. - Жизнь слишком коротка. Понимаешь, что я имею в виду? Особенно здесь.

- Пойдём, Лилли, - говорит Джош, не отводя взгляда от безжизненных глаз мясника. - У нас есть дела поважнее, чем стоять здесь хлопая челюстями.

Джош отворачивается от магазина и собирается пойти вниз по улице.

Мясник тянется к сумке.
- ДАЙ МНЕ ЭТОТ ЧЁРТОВ МЕШОК!

Лилли бросается вперёд, когда двое мужчин сцепляются в драке посреди улицы.

- ДЖОШ, НЕТ!

Гигант разворачивается и обрушивает всю тяжесть своего плеча на грудь мясника. Этот шаг оказывается внезапным и жестоким и возвращает Джоша в его футбольное прошлое, когда он расчищал поле для игрока с мячом . Человека в окровавленном фартуке отбрасывает назад, у него перебивает дыхание. Он спотыкается о собственные ноги и тяжело падает на задницу, моргая от шока и возмущения .

Джош поворачивается и двигается вниз по улице, подзывая через плечо.
- Лилли, я сказал, пойдем!

Лилли не замечает, как мясник вдруг припадает к земле, пытаясь выудить что-то из-за пояса под фартуком. Лилли не видит блеск вороненой стали в руке мясника и не слышит щелчок предохранителя замусоленного полуавтоматического пистолета, и не замечает безумия в глазах мясника, пока не становится слишком поздно.

- Джош, подожди!

Лилли успевает преодолеть полпути вниз по тротуару и оказывается в трёх метрах от Джоша, когда оглушительный выстрел сотрясает небо. Рёв 9-миллиметрового настолько громкий, что, кажется, сотрясает окна половины квартала вниз по улице. Лилли инстинктивно ныряет в укрытие, больно ударившись о щебень. Падение выбивает из неё дух.

Она слышит свой пронзительный крик, когда стая голубей вспархивает с крыши продовольственного центра. Стая птиц-падальщиков разлетается по закатному небу как чёрное острие иглы.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/36752/186358

Переводчики: laluzz