Готовый перевод The Walking Dead: The Road to Woodbury / Ходячие Мертвецы: Дорога к Вудбери: Глава 13

Глава 13

Любопытство берёт верх над Бобом Стуки. Проводив Лилли в её квартиру над химчисткой, и дав ей десять миллиграммов алпразолама для сна, он встречается со Стивенсом. Они принимают решение отнести тело Джоша к месту его временного упокоения в импровизированном морге под гоночным треком. Затем Боб возвращается к фургону и хватает новую бутылку виски. Тогда он возвращается на арену.

К тому времени, как он подходит к южному входу, шум толпы, усиленный металлическими перегородками арены, нарастает и множится внутри структуры, как волна, разбивающаяся о берег. Боб пробирается по тёмному, зловонному туннелю на свет. Он останавливается у южных ворот и делает приличный глоток самогона, собираясь с духом, успокаивая нервы. Виски обжигает его глотку, на глазах от разливающегося тепла выступают слёзы.

Он выходит на свет.

Сначала всё, что он видит, предстаёт перед ним размытым пятном. Нечёткие фигуры появляются перед зрителями на арене, скрытые за массивной металлической решеткой. Трибуны по обе стороны от него в основном пустуют. Граждане сидят прямо над ним, разбросанные по всей верхней трибуне, они кричат и ликуют, вытянув шеи, чтобы лучше видеть действо. Ослепительный свет над сводом арены заставляет Джоша проморгаться. В воздухе пахнет старой погорелой резиной и бензином, и Бобу приходится щуриться, чтобы разглядеть, что происходит на арене.

Он делает шаг ближе, наклоняется к забору, и смотрит сквозь сетку.

Двое крупных мужчин борются друг с другом в центре пыльной арены. Сэм Мясник, полуобнажённый, в забрызганных кровью спортивных штанах, с голой обвисшей грудью и, свисающим над поясом животом, замахивается деревянной битой на Стинсона, здорового, мешковатого гвардейца среднего возраста. Стинсон, в камуфляжных брюках, тёмных от пятен мочи, отшатывается назад, пытаясь увернуться от удара, и зажимает в жирной руке полуметровый мачете. Наконечник биты с торчащими из него ржавыми гвоздями впечатывается в рыхлое лицо Стинсона, разрывая плоть.

Стинсон отскакивает назад, сплёвывая густую кровь.

Толпа выдаёт залп взвизгов и сердитых возгласов, когда Стинсон спотыкается о собственные ноги. Пыль поднимается в тусклом свете, когда дородный гвардеец падает на землю, мачете вылетает из его запястья и падает в грязь. Мясник набрасывается на него с битой. Гвозди раздрабливают ярёмную выемку грудной клетки Стинсона прежде, чем он успевает увернуться от удара. Публика приходит в восторг.

Боб на мгновение отворачивается, чувствуя тошноту и головокружение. Он делает приличный глоток виски и позволяет обжигающей жидкости успокоить его ужас. Он пьёт ещё и ещё, и, наконец, ему хватает смелости снова обратить взгляд на происходящее. Мясник избивает Стинсона, посылая брызги крови, чёрной, как дёготь, на тёмную торфяную поверхность арены.

У ворот с каждой стороны грязной арены стоят вооруженные охранники, они держат штурмовые винтовки наготове, пристально наблюдая за потасовкой. Боб делает очередной глоток виски и отводит взгляд от ужасной резни, всматриваясь в верхнюю часть гоночного трека. Ромбовидный чёрный экран отключен или, вероятно, выведен из строя. VIP ложи, отделённые стеклянными ограждениями от остальной части арены, в основном пустынны и темны ... все, кроме одной.

Губернатор и Мартинес стоят за окном центральной ложи, глядя на зрелище с нечитаемыми выражениями на лицах.

Боб делает ещё несколько глотков виски. Он уже осушил полбутылки и стал замечать, что избегает встретиться взглядом с толпой. Боковым зрением он может разглядеть лица молодых и стариков, мужчин и женщин, их взгляды прикованы к кровавой бойне. Многие лица искажены в каком-то маниакальном восторге. Некоторые зрители падают на колени, размахивая руками, будто увидели Иисуса.

Тем временем на арене мясник наносит последний дикий удар по почке Стинсона, гвозди погружаются в мягкую плоть в нижней части спины гвардейца. Кровь пузырится и хлещет из раны, и Стинсон падает в грязь, подёргиваясь в предсмертных судорогах. Тяжело дыша, пуская слюни с психотическим ликованием, мясник поднимает биту и поворачивается к толпе. Зрители отвечают ещё более громкими воплями.

Испытывающий тошноту, пьяный, онемевший от ужаса, Боб Стуки снова прикладывается к бутылке и смотрит вниз.

- Я ДУМАЮ, У НАС ЕСТЬ ПОБЕДИТЕЛЬ!

Усиленный аппаратурой голос, эхом проникающий через системы оповещения, заглушается резким, электронным скрежетом. Боб смотрит вверх и видит губернатора, говорящего в микрофон за окном центральной ложи. Даже с такого большого расстояния, Боб может видеть странное удовольствие, мерцающее в глазах Губернатора, как далёкий звездный свет. Боб отворачивается.

- ПОСТОЙТЕ! ПОСТОЙТЕ! ДАМЫ И ГОСПОДА, ПОХОЖЕ, БОЙ ЕЩЁ НЕ ОКОНЧЕН!

Боб поднимает взгляд.

Изувеченный комок на сырой земле арены вернулся к жизни. Пошатываясь, Стинсон движется к мачете, хватается за рукоять окровавленной рукой и поворачивается к Мяснику, стоящему к нему спиной. Стинсон набрасывается из последних сил. Мясник поворачивается и пытается прикрыть лицо, когда мачете рассекает воздух.

Лезвие погружается в шею мясника достаточно глубоко, чтобы застрять.

Мясник отшатывается и падает назад с всё ещё торчащим из яремной выемки мачете. Стинсон бросается к нему в пьяном гневе, потеря крови заставляет его двигаться тяжело и неуклюже, придавая ему жуткое сходство с зомби. Толпа насмехается и ревёт. Стинсон вынимает застрявший в шее мясника мачете и наносит очередной сокрушительный удар, отрубая голову худощавого человека между пятым и шестым шейными позвонками.

Зрители воодушевлённо кричат, когда шея Мясника заливает землю фонтанами крови.

Боб отворачивается. Он падает на колени, одной рукой всё ещё цепляясь за сетку забора. Его желудок сжимается и его рвёт на цементный пол. Бутылка падает, но не разбивается. Задыхаясь, Боб избавляется от содержимого своего желудка. Шум толпы становится приглушённым, глаза Боба слезятся, всё делается размытым и нечётким. Его рвёт до тех пор, пока не остается ничего, кроме тонких нитей желчи, свисающих с губ. Боб падает на спину у первых рядов пустой трибуны. Он дотягивается до бутылки и осушает оставшееся содержимое.

Усиленный колонками голос вторит.
- И ЭТО, ЛЮДИ, МЫ НАЗЫВАЕМ СПРАВЕДЛИВОСТЬЮ!

* * *

Тем временем, за пределами арены, улицы Вудбери можно спутать с любым другим пустынным городком в штате Джорджия, заброшенным и опустошённым чумой.

На первый взгляд, может показаться, что всё население Вудбери, до последнего жителя, пропало без вести - их внимание всё ещё приковано к последним минутам Королевской битвы на стадионе. Даже тротуар перед торговым центром вымыли, а любое свидетельство произошедшего здесь убийства уничтожено Стивенсоном и его людьми. Тело Джоша увезли в морг.

В темноте, по мере того, как приглушённые отзвуки толпы кружатся на ветру, Лилли Коул, в шерстяных, рваных штанах и потрёпанных кедах, бродит по тротуару. Она не может спать, не может думать, не может перестать плакать. Шум, доносящийся с арены, напоминает ей насекомых, ползающих по телу. Препарат «Ксанакс», что дал ей Боб, не подействовал, разве что немного притупил боль, словно слой марли поверх проносящихся в её голове мыслей. Она дрожит от холода и останавливается в тёмном коридоре перед дощатой аптекой.

- Это не моё дело, - доносится голос из тени. - Но барышня вроде тебя не должна бродить в одиночестве по этим улицам.

Лилли поворачивается и замечает блеск металлической оправы на тёмном лице. Она вздыхает, вытирает глаза и смотрит вниз.
- Разве это имеет значение?

Доктор Стивенс выходит на свет мерцающих фонарей. Он стоит, засунув руки в карманы. На нём лабораторный халат с воротником на пуговицах, на шее шарф.
- Как ты держишься, Лилли ?

Она смотрит на него сквозь слёзы.
- Держусь? У меня всё просто прекрасно, - она пытается дышать, но лёгкие будто полны песка. - Следующий глупый вопрос.

- Тебе стоит подумать об отдыхе, - он подходит к ней и осматривает синяки. - Ты всё ещё в шоке, Лилли. Тебе нужно поспать.

Лилли заставляет себя слабо улыбнуться.
- Отосплюсь на том свете, - она съёживается и смотрит вниз, слёзы обжигают глаза. - Забавно, я его почти не знала.

- Он казался хорошим человеком.

Она поднимает взгляд на врача.
- Разве это ещё возможно?

- Что возможно?

- Быть хорошим человеком.

Врач вздыхает.
- Скорее всего, нет .

Лилли проглатывает комок в горле и смотрит вниз.
- Я должна сбежать из этого места, - она вздрагивает в очередном порыве рыданий, нарастающем в ней. - Я не могу так больше.

Стивенс смотрит на неё.
- Добро пожаловать в клуб.

Наступает неловкое молчание.

Лилли потирает глаза.
- Как ты это делаешь?

- Что?

- Живёшь здесь ... миришься со всем этим дерьмом. Ты, кажется, не совсем в здравом уме.

Врач пожимает плечами.
- Внешность обманчива. Так или иначе... Я остался здесь по той же причине, по которой все они остаются.

- И это ... ?

- Страх.

Лилли смотрит на брусчатку. Она ничего не говорит. Что тут сказать? Свет керосиновых ламп на улице истощается, фитили догорают, тени сгущаются в укромных уголках и трещинах между зданиями. Лилли борется с головокружением. Она больше не хочет спать, никогда.

- Они скоро вернутся, - говорит доктор, кивая в сторону гоночного трека. - Как только насытятся шоу маленьких ужасов Блейка, придуманным специально для них.

Лилли качает головой.
- Это место - грёбаный сумасшедший дом, и этот придурок - самый сумасшедший из всех.

- Вот что, - доктор жестом указывает в сторону противоположного конца города. - Почему бы нам не прогуляться немного, Лилли... избежать толпы.

Она выдыхает, и вздох отдаёт болью в груди, затем пожимает плечами и бормочет.
- Как хочешь...

* * *

Той ночью, доктор Стивенс и Лилли больше часа бродят туда-сюда вдоль стены в восточной части города на холодном, бодрящем воздухе, а затем вниз, вдоль заброшенных железнодорожных путей в пределах безопасной зоны. Пока они гуляют и разговаривают, толпа медленно покидает арену, блуждая по пути к своим жилищам, утолив жажду крови. В ту ночь по большей части разговаривает доктор, он говорит тихо, не забывая об охранниках вдоль баррикады, держащих ухо востро, вооружённых оружием, биноклями и рациями.

Охранники находятся в постоянном контакте с Мартинесом, который предупредил своих людей, чтобы те пристально следили за плохо укреплёнными баррикадами, и, особенно, за лесистыми холмами на юге и западе города. Мартинес обеспокоен, что шум гладиаторских боёв, весьма вероятно, привлечёт ходячих.

Прогуливаясь по окраине города, Стивенс читает Лилли лекцию об опасностях, подстерегающих заговорщиков против Губернатора. Стивенс предупреждает её, чтобы она следила за языком, и приводит аналогии, от которых у Лилли начинает кружиться голова. Он рассказывает о Цезаре Августе и о бедуинских диктаторах и о том, как тяготы пустынных сообществ стимулировали жестокие режимы, перевороты и насильственные восстания.

В конце концов Стивенс подводит разговор к рассуждениям о прискорбных реалиях поглотившей мир чумы, и предполагает, что кровожадные лидеры, очень вероятно, являются сейчас необходимым злом, побочным эффектом выживания людей.

- Я не хочу так жить, - говорит, наконец, Лилли, медленно шагая рядом с врачом вдоль частокола голых деревьев. Лёгкий мокрый снег, подгоняемый ветром, обжигает их лица, покрывая всё вокруг тонким слоем инея. Рождественские каникулы продлятся всего двенадцать дней, вряд ли, кто-нибудь заметит.

- Ничего не поделаешь, Лилли, у нас нет выбора, - бормочет доктор, опустив голову, и зарываясь подбородком в шарф. Он смотрит под ноги пока идёт.

- Выбор всегда есть.

- Думаешь? Я не знаю, Лилли, - какое-то время они идут в тишине. Доктор медленно качает головой. - Я не знаю.

Она смотрит на него.
- Джош Гамильтон никогда не был плохим. Он пожертвовал своей жизнью ради меня, - Лилли вздыхает и борется с наступающими слезами. - Это всего лишь предлог, что человек рождается плохим. Дерьмо, с которым мы теперь имеем дело... словно чума. Косит реальных людей.

- В таком случае, да поможет нам Господь, - шепчет доктор, скорее себе, чем Лилли.

* * *

На следующий день, под низким, серо-голубым небом, небольшая группа людей хоронит Джоша Ли Гамильтона в импровизированном гробу. Лилли, Боб Стивенс, Элис, Меган и собравший всех вместе Келвин Дитс, рабочий, ставший Джошу хорошим другом за последние пару недель.

Дитс - пожилой человек, истощенный заядлый курильщик, страдающий, вероятно, поздней стадией эмфиземы, его лицо похоже на седельный вьюк оставленный на солнце. Он почтительно стоит позади близких друзей покойного, сжимая в узловатых руках кепку фирмы Катерпилар, пока Лилли говорит несколько слов.

- Джош вырос в религиозной семье, - говорит Лилли сдавленным голосом, её лицо обращено к мёрзлой земле на краю спортивной площадки. - Он считал, все мы окажемся в лучшем месте.

На всей территории небольшого парка виднеются другие свежие могилы, некоторые с самодельными крестами или тщательно уложенными пирамидками гладких камней. Насыпь сырой земли над могилой Джоша возвышается, по крайней мере, на метр. Им пришлось положить останки Джоша в каркас фортепиано, найденного Дитсом на складе, достаточно большого, чтобы вместить павшего гиганта, и потребовалось несколько часов, чтобы Боб и Дитс смогли вырыть подходящую яму в скованной льдом земле.

- Будем надеяться, Джош прав, потому что мы все... - голос Лилли дрожит и срывается. Она закрывает глаза и слёзы просачиваются сквозь веки. Боб делает шаг ближе, обнимает её. Лилли разражается рыданиями. Она не может продолжать.

Боб тихо произносит:
- Во имя Отца... Сына и... Святого Духа. Аминь, - остальные шёпотом повторяют. Никто не двигается. Ветер поднимает и кружит мучнистый сухой снег по спортивной площадке, бросая колючие снежинки в их лица.

Боб осторожно притягивает Лилли.
- Ну же, дорогая ... давай отведём тебя домой.

Лилли почти не сопротивляется, волоча ноги рядом с Бобом, в то время, как остальные, с удрученными лицами и опустив головы, молча отворачиваются от могилы. На мгновение кажется, будто Меган, в своей потёртой кожаной куртке, которую какой-нибудь анонимный спонсор дал ей после секса подшофе, собирается поспешить за Лилли, может быть, что-то сказать ей. Но женщина с кудрявыми волосами и болотно-зелеными глазами просто испускает мучительный вздох и держит дистанцию.

Стивенс кивает Элис, они разворачиваются и спешат вниз по просёлочной дороге в сторону гоночного трека, поднимая воротники своих халатов, чтобы укрыться от ветра. Они преодолевают половину пути к главной улице, находящейся вне пределов слышимости, когда Элис произносит:
- Ты почувствовал?

Он кивает.
- Да... ветер доносит запах... с севера.

Элис вздыхает, качая головой.
- Я знала, что эти идиоты привлекут стадо всем этим шумом. Должны ли мы рассказать кому-то?

- Мартинес уже знает, - Доктор указывает на сторожевую башню позади них. - Уже идут приготовления. Да поможет нам Бог.

Элис испускает ещё один вздох.
- У нас будет много работы в ближайшие несколько дней, не так ли?

- На этого солдата из Национальной Гвардии ушла половина всего нашего запаса крови. Нам необходимо больше доноров.

- Я сделаю это, - говорит Элис.

- Я ценю это, дорогая, но у нас достаточно второй положительной, чтобы продержаться до Пасхи. Кроме того, если я возьму ещё немного твоей крови, мне придётся положить тебя рядом с тем здоровяком.

- Должны ли мы продолжить искать первую положительную?

Врач пожимает плечами.
- Всё равно, что искать очень тонкую иглу в очень маленьком стоге сена.

- Я ещё не проверяла Лилли и того паренька, как там его?

- Скотт? Обдолбыш?

- Да.

Врач качает головой.
- От него в последнее время ни слуху, ни духу.

- Мало ли что.

Врач продолжает качать головой, его руки глубоко в карманах, он спешит к тени бетонных арок вдалеке.
- Да... мало ли.

* * *

В ту ночь, в выданной им квартире над химчисткой, Лилли чувствует, как немеет её тело. Она благодарна, что Боб решил остаться с ней ненадолго. Он готовит для неё ужин - свою фирменную вяленую говядину с консервированными спагетти и они выпивают достаточно припасённого Бобом виски и снотворного, чтобы унять проносящиеся в голове Лилли мысли.

Звуки за окном второго этажа утихают и отдаляются, хотя они, похоже, заставили Боба поволноваться и скорее отвести Лилли домой. Что-то происходит на улицах. Возможно, случилась беда. Но Лилли не может сосредоточиться на приглушённых взволнованных голосах и отзвуках быстрых шагов.

Ей кажется, будто перед глазами всё плывет, и как только её голова касается подушки, Лилли погружается в полузабытье. Голые полы и заклеенные газетами окна квартиры сливаются в белое пятно. Но прежде, чем провалиться в пустоту, она видит обветренное лицо Боба, склонившегося над ней.

- Почему бы нам не уехать, Боб?

На мгновение вопрос повисает в воздухе. Боб пожимает плечами.
- Я пока не думал об этом.

- Здесь для нас ничего не осталось.

Он отворачивается.
- Губернатор говорит, что дела скоро пойдут в гору.

- Что за дела у тебя с ним?

- О чём ты?

- У него есть над тобой власть, Боб.

- Это не так.

- Я просто не понимаю, - Лилли слабеет. Она едва может разглядеть обветренное лицо человека, сидящего по другую сторону её кровати. - От него ждать неприятностей, Боб.

- Он просто пытается...

Лилли едва слышит стук в дверь. Она пытается держать глаза открытыми. Боб идёт к двери, и Лилли пытается держаться как можно дольше, чтобы разглядеть посетителя.
- Боб...? Кто там...?

Шаги. Две фигуры появляются перед её кроватью,словно призраки. Лилли отчаянно пытается разглядеть их сквозь пелену на глазах.

Боб становится рядом с тощим, худым, темноглазым человеком с тщательно подстриженными усами в стиле Фу Манчу и угольно-чёрными волосами. Мужчина улыбается, когда Лилли погружается в сон.

- Спи крепко, девочка, - говорит Губернатор. - У тебя был тяжёлый день.

* * *

Поведение ходячих продолжает сбивать с толку и увлекать лучшие умы Вудбери. Некоторые считают, что нежить перемещается как пчелы в улье, движимые чем-то гораздо более сложным, чем просто голод. Некоторые предполагают наличие невидимых феромоноподобных сигналов, проходящих между зомби и порождающих модели поведения, которые зависят от химического состава их добычи. Другие считают, что за их поведением стоят ультразвуковые сигналы, различимые мертвецами при малейшем проявлении звука, запаха или движения. Ни одна гипотеза не зашла в тупик, но большинство жителей Вудбери уверены в одном аспекте поведения зомби: появления стада любого размера нужно бояться, опасаться и относиться к этому со всей серьёзностью. Стада, как правило, растут спонтанно и влекут за собой тревожные последствия. Стадо, даже такое маленькое, как группа мертвецов, сформировавшаяся в этот самый момент в северной части города и привлечённая шумом гладиаторских боёв предыдущей ночью, может опрокинуть грузовик, выдавить заборную сетку и снести даже самую высокую стену.

Последние двадцать четыре часа Мартинес занимался выстраиванием вооружённых сил для того, чтобы подавить неизбежное нападение. Охранники, размещённые в наблюдательных постах в северо-западной и северо-восточной частях стены, постоянно следили за перемещением стада, которое начало образовываться примерно в полутора километрах от стены. Охранники доложили вышестоящему начальству, что размер стада увеличился с дюжины до пятидесяти, или около того, и что скопление мертвецов беспорядочно движется сквозь лесную чащу вдоль Джоунс Миль Роуд, преодолевая расстояние между густыми лесами и окраиной города со скоростью около двухсот метров в час, постоянно возрастая в числе. В действительности стада движутся ещё медленнее и более слаженно, чем отдельные ходячие. Стаду потребовалось пятнадцать часов, чтобы преодолеть расстояние в четыреста метров.

Теперь они понемногу начинают появляться у кромки леса, волоча ноги к широким полям, разделяющим лес и город. Вдалеке, в туманных сумерках, они похожи на сломанных игрушек, как заводные солдатики, работающие на неисправных двигателях, они натыкаются друг на друга, их почерневшие рты открываются, челюсти неустанно щёлкают. Даже на таком расстоянии можно увидеть, как их молочные глаза мерцают бликами света восходящей луны.

По указанию Мартинеса на стене установлены три авиационных пулемёта марки Браунинг .50 калибра, добытые на разграбленном складе Национальной гвардии. Они размещены на ключевых позициях вдоль стены. Один установлен на капоте экскаватора на западном углу стены. Ещё один находится на вершине мостового крана на восточном углу. Третий расположен на крыше полуприцепа на краю строительной площадки. За каждым из трёх пулемётов находится человек, оснащённый гарнитурой.

Длинные блестящие патронташи бронебойных снарядов прикреплены к каждому орудию и уложены в стоящие рядом стальные ящики.

Остальные охранники занимают позиции вдоль стены на подвесных лестницах и ковшах бульдозеров, вооружившись полуавтоматическими и снайперскими винтовками дальнего радиуса действия, заряженными 7,62-миллиметровыми патронами, которые способны пробить гипсокартон или лист металла. Эти люди не носят гарнитуру, но каждый ожидает жеста от Мартинеса, который расположился на портале подъёмного крана, припаркованного в центре стоянки почтамта. Два огромных прожектора, вынесенных из городского театра, подключены к генератору, бренчащему в тени почтовой погрузочной платформы.

Из рации Мартинеса доносится голос.
- Мартинес, ты там?

Мартинес зажимает кнопку передачи-приёма.
- Да, босс, слушаю.

- Мы с Бобом скоро будем на месте, но прежде нужно достать немного свежего мяса.

Мартинес хмурится, на лбу, прикрытому банданой, появляются глубокие борозды.
- Свежего мяса?

Из крошечного динамика слышится искажённый помехами голос.
- Сколько у нас времени, до начала веселья?

Мартинес пристально всматривается в сумеречный горизонт, ближайшие к городу зомби находятся в трёхстах пятидесяти метрах. Он зажимает переключатель.
- Вероятно, они не появятся в зоне поражения ещё в течение часа, возможно, немного раньше.

- Хорошо, - говорит голос. - Мы будем там через пять минут.

* * *

Боб следует за Губернатором по главной улице к обозу из полуприцепов грузовых автомобилей, припаркованных в полукруге у строительного магазина Менардс и садоводческого центра. Губернатор идёт быстрым шагом, вдыхая зимний вечерний воздух. Звон его каблуков, вышагивающих пружинистой походкой по брусчатке, эхом раздаётся в тишине.
- Такие времена, - на ходу обращается Губернатор к Бобу, - должно быть, напоминают тебе всё то дерьмо, что творилось в Афганистане.

- Да, сэр, вынужден признать, иногда напоминают. Помню, однажды мне велели ехать на передовую, чтобы забрать нескольких морских пехотинцев, заканчивающих свою вахту. Была ночь, холодно, как в заднице у могильщика. Всюду раздавались сирены воздушной тревоги, шла перестрелка. Я вёл бронетранспортёр до этой богом забытой траншеи в песке, и что я вижу? Кучу шлюх из местной деревни, удовлетворяющих пехотинцев.

- Брехня.

- Вовсе нет, - Боб в смятении качает головой, шагая рядом с Губернатором. - Прямо под воздушным обстрелом. Я сказал им завязывать и забираться в бронетранспортёр прежде, чем я оставлю их там. Они взяли с собой одну шлюху и я подумал, что за фигня. Да плевать. Лишь бы поскорее убраться от этого гребаного места.

- Тебя можно понять.

- Так я двигаю оттуда всё ещё с неугомонной девицей в задней части БТР. Но вы никогда не догадаетесь, что произошло после.

- Не томи , Боб, - говорит Губернатор с усмешкой.

- Вдруг я слышу треск сзади, и понимаю, что эта сучка из числа повстанцев, и она притащила с собой СВУ, установив его в грузовом отсеке, - Боб снова качает головой. - Противопожарная стена защитила меня от взрыва, но это был кошмар. Одному из парней оторвало ногу.

- Быть этого, чёрт возьми, не может, - удивляется Губернатор, приближаясь к стоящим полукругом фурам. Свет от фонарика освещает стоящий в темноте грузовик Пигли-Уигли, на котором изображена свинья. Ухмыляясь, она смотрит на них сверху вниз в тусклом свете. - Расскажешь мне об этом через секунду, Боб, - Губернатор стучит кулаком по прицепу. - Трэвис! Ты там? Эй! Есть тут кто?

В облаке сигаретного дыма открывается задняя дверь, скрипя ржавыми петлями. Грузный чернокожий мужчина высовывается из грузового отсека.
- Эй, босс... чем могу быть полезен?

- Отгони один из пустых прицепов вниз к северной стене. Мы встретим тебя там с дальнейшими инструкциями. Понял?

- Да, босс.

Чернокожий мужчина спрыгивает на землю и исчезает за обратной стороной грузовика. Губернатор делает глубокий вдох и ведёт Боба вдоль грузовиков, а затем на север по просёлочной дороге в сторону баррикады.
- Чертовски удивительно, что человек может сделать за ночь со шлюхой, - задумчиво произносит Губернатор, вышагивая по грунтовой дороге.

- Разве?

- Те девочки, что приехали с тобой, Боб, Лилли и... как зовут вторую?

- Меган?

- Точно. Та ещё штучка. Я прав?

Боб вытирает губы.
- Да, она милашка.

- Она немного кокетлива... Хотя кто я такой, чтобы судить? – Губернатор изображает очередную похотливую ухмылку. - Мы делаем всё, что в наших силах, чтобы выжить. Я прав, Боб?

- Что правда, то правда, - мгновение Боб идёт молча. - Между нами говоря... она мне нравится.

Губернатор смотрит на старика со странным сочетанием удивления и жалости.
- Эта Меган? Ну что же, Боб. В этом нет ничего постыдного.

Боб смотрит вниз.
- Я бы мечтал провести с ней всего одну ночь, - голос Боба становится мягче. - Только один раз, - он смотрит на Губернатора. - Но, чёрт... Я знаю, что это всего лишь несбыточная мечта.

Филипп наклоняет голову к пожилому человеку.
- Всё может быть, Боб... всё может быть.

Прежде, чем Боб успевает ответить, до них доносится серия взрывов. Ослепительные вспышки вдруг прорезают темноту вдалеке у противоположных стыков стены, серебристые лучи обрушиваются на ближайшие к городу поля и леса, освещая приближающуюся орду ходячих трупов.

Губернатор проводит Боба через почтовое отделение к подъёмному крану, на котором Мартинес готовится отдать приказ открыть огонь.

- Не стрелять, Мартинес! - громкий голос Губернатора привлекает всеобщее внимание.

Мартинес нервно смотрит вниз на двух мужчин.
- Вы уверены в этом, босс?

Гул приближающегося к ним задним ходом грузовика марки Кенуорт поднимается за Губернатором, сопровождаемый автомобильными гудками. Боб смотрит через плечо и видит фуру, сдающую назад к северным воротам. Пары выхлопных газов клубятся в вертикальной выхлопной трубе грузовика, и Трэвис высовывается из бокового окна со стороны водителя, жуя сигару и с силой выкручивая руль.

- Да-ка мне свою рацию! - Губернатор жестом обращается к Мартинесу, который уже спускается по металлической лестнице, прикреплённой к боковой стороне подъёмного крана. Боб наблюдает за всем этим на почтительном расстоянии позади Губернатора. Что-то во всей этой таинственной ситуации заставляет пожилого человека нервничать.

За стеной извивающаяся толпа зомби сокращает расстояние от города до двухсот метров.

Мартинес спускается с лестницы и передаёт рацию. Губернатор зажимает переключатель и горланит в микрофон.
- Стивенс! Ты меня слышишь? Ты включил свою рацию?

Сквозь помехи слышится голос врача.
- Да, я слышу вас, и я не считаю...

- Заткнись на секунду. Я хочу, чтобы ты притащил того жирного гвардейца, Стинсона, к северной стене.

Скрежещущий голос отвечает.
- Стинсон ещё не оправился, он потерял много крови в вашей маленькой...

- Не спорь, мать твою, со мной, Стивенс... ПРОСТО СДЕЛАЙ ЭТО СЕЙЧАС ЖЕ!

Губернатор выключает рацию и бросает её обратно Мартинесу.

- Открыть ворота! - кричит Губернатор двум рабочим, которые стоят рядом, вооружившись кирками и тревожными выражениями на лицах, ожидая приказов.

Рабочие смотрят друг на друга.

- Вы слышали меня! - ревёт Губернатор. - Откройте проклятые ворота!

Рабочие выполняют приказ, отпирая засов на воротах. Ворота со скрипом открываются, впуская порыв холодного, прогорклого ветра.

- Если хотите знать моё мнение, мы искушаем судьбу, затевая всё это, - бормочет себе под нос Мартинес, с характерным щелчком вставляя магазин с патронами в свою штурмовую винтовку.

Губернатор игнорирует этот комментарий и кричит.
- Трэвис! Сдавай назад!

Грузовик приходит в движение, подаёт звуковой сигнал и с дребезжанием останавливается у ворот.

- Теперь опускай рампу!

Боб с досадой наблюдает за тем, как Юджин с ворчанием выпрыгивает из кабины и обходит грузовик. Он распахивает дверь и опускает рампу на тротуар.

В свете прожекторов можно различить, что толпа зомби приблизилась к городу на расстояние ста метров.

Шаркающие шаги за спиной Боба заставляют его обернуться.

Из теней, разбавленных мерцанием горящих мусорных баков, появляется доктор Стивенс, поддерживая под руку раненого гвардейца, который ковыляет рядом с вялой походкой жертвы инсульта.

- Смотри внимательно, Боб, - говорит Губернатор, бросая взгляд через плечо на пожилого человека, а затем, подмигнув, добавляет. - Это будет покруче Ближнего Востока.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/36752/186361

Переводчики: laluzz