Готовый перевод «A Devil's Chaplain. Selected Essays by Richard Dawkins» / «Капеллан дьявола. Избранные эссе Ричарда Докинза»: 1.3 Gaps in the Mind

1.3 Провалы в разуме (18)

Недавно, после прочтения публичной лекции, я был проэкзаменован одним юристом из аудитории.

Он задействовал всю свою юридическую проницательность, чтобы надавить на элегантную идею эволюции.

Если вид A, эволюционирует в вид B, выводил он, то должна быть точка, в которой мать принадлежит старому виду A, а ребёнок - новому виду B.

Представители различных видов не могут скрещиваться друг с другом.

Я привожу это вам, продолжал он, потому что вряд ли ребёнок может настолько отличаться от своих родителей, что не может скрещиваться с их родом.

Итак, подытожил он, разве это не критический недостаток теории эволюции?

Но это мы сами придумали разделять животных на отдельностоящие виды.

С эволюционного взгляда на жизнь, должны были существовать промежуточные звенья, даже если сейчас они вымерли, к удобству нашей привычки классификации.

Но они не всегда вымирают.

Наш юрист был бы удивлён и, надеюсь, заинтригован так называемыми "кольцевыми видами".

Наиболее известный случай такого кольца - серебристая чайка (Larus argentatus) / клуша (Larus fuscus).

В Британии это два очевидно разных вида, весьма различающихся по окраске.

Кто угодно может различить их.

Но если вы проследите за популяцией серебристой чайки на запад, вокруг Северного полюса к Северной Америке и потом через Аляску и Сибирь назад в Европу, вы заметите любопытный факт.

Серебристая чайка постепенно становится всё менее и менее "серебристой" и всё более похожей на клушу, пока не окажется, что европейская клуша на самом деле является другим концом цепи, начавшейся как серебристая чайка.

В каждой части кольца птицы достаточно подобны своим соседям, чтобы скрещиваться с ними.

До тех пока концы этого непрерывного кольца не встретились в Европе.

В этой точке серебристая чайка и клуша уже никогда не скрещиваются, хотя они связаны непрерывной цепью скрещивающихся сородичей простирающейся вокруг всего света.

Единственное, что есть особенного в кольцевых видах, это то, что их промежуточные звенья до сих пор живы.

Все пары родственных видов - потенциально кольцевые виды.

Промежуточные звенья, должно быть, когда-то жили.

Но в большинстве случаев теперь они мертвы.

Он не допускает возможности, что особь может стоять посередине между двумя видами, или на десятой части пути от вида A к виду B.

Таким людям бесполезно говорить, что в зависимости от того, какие свойства человека вас интересуют, плод может быть и "наполовину человеком" и "сотой долей человека".

Не может быть полумер.

И из этого проистекает много зла.

Словами "человекообразная обезьяна" обычно называют шимпанзе, горилл, орангутангов, гиббонов и сиамангов.

Мы признаём, что мы подобны человекообразным обезьянам, но мы редко осознаём, что мы и есть человекообразные обезьяны.

Наш общий предок с шимпанзе и гориллами гораздо "моложе", чем их общий предок с азиатскими обезьянами - гиббонами и орангутанами.

Нет такой естественной категории, которая включает шимпанзе, горилл и орангутанов, но не включает человека.

Искусственность категории "человекообразная обезьяна", как принятой условно, для исключения человека, показана на следующей диаграмме.

Генеалогическое дерево отводит человеку место в гуще кластера человекообразных обезьян; искусственность условной категории "человекообразных обезьян" показана пунктиром.

По правде, мы не только обезьяны, мы - африканские обезьяны.

Категория "африканские человекообразные обезьяны", если не исключать из неё человека, это естественная категория.

Ограниченная пунктиром область не имеет искусственно изъятых из неё "надкусов".

Все когда-либо жившие африканские обезьяны, включая нас с вами, связаны друг с другом неразрушимой цепью связей родитель-ребёнок.

То же самое справедливо для всех когда-либо живших животных и растений, но при гораздо больших расстояниях.

Молекулярные свидетельства говорят, что наш общий предок с шимпанзе жил в Африке от 5 до 7 миллионов лет назад, т.е. всего полмиллиона поколений назад.

Это не так давно по эволюционным меркам.

Иногда организуются такие действа, когда тысячи людей берутся за руки и выстраиваются в цепочку, например, от побережья до побережья США, в поддержку какой-нибудь идеи или благотворительности.

Давайте представим такую цепочку вдоль экватора, проходящую по нашему родному континенту - Африке.

Это особенная цепочка, включающая родителей и детей, поэтому нам придётся придётся произвести махинации со временем, чтобы представить её.

Вы стоите на побережье Индийского океана, в южном Сомали, глядя на север, и вашей левой рукой держитесь за руку вашей матери.

Она, в свою очередь, держит за руку свою мать - вашу бабушку.

Ваша бабушка держит руку своей матери, и так далее.

Эта цепь держит путь от побережья вглубь пустынных земель на запад, по направлению к кенийской границе.

Как далеко нам придётся идти, пока мы не достигнем нашего общего предка с шимпанзе? Это будет неожиданно короткий путь.

Выделив по метру на каждого участника, мы прибудем к нашему с шимпанзе предку всего через 500 километров.

Мы едва начали пересекать континент; мы даже ещё не на полпути к Рифтовой Долине.

Наш предок стоит далеко к востоку от горы Кения и держит в руке всю цепочку своих прямых потомков, завершающуюся вами, на берегу Сомали.

Её дочь, которую она держит правой рукой и есть та, от которой все мы произошли.

Теперь архипредок поворачивается на восток, лицом к побережью, и своей левой рукой хватает свою другую дочь (могла бы и сына, но давайте придерживаться женской линии для удобства).

Две сестры стоят лицом друг к другу, и каждая держит мать за руку.

Теперь вторая дочь, предшественница шимпанзе, берёт свою дочь за руку, и образуется новая цепочка, продвигаясь назад к побережью.

Двоюродные сёстры стоят друг напротив друга, троюродные тоже, и так далее.

К тому времени, как вторая половина цепи достигнет побережья, она будет состоять из современных шимпанзе.

Вы стоите лицом к лицу со своей кузиной-шимпанзе и вы связаны с ней неразрывной цепью матерей держащихся за руки с дочерьми.

Если бы вы, как генерал, прошлись перед строем, вы прошли бы человека прямоходящего, человека умелого, возможно, австралопитека афарского, и, возвращаясь по другой стороне (промежуточные звенья шимпанзе безымянны, потому что не найдено ископаемых), вы нигде не нашли бы резкого нарушения непрерывности.

Дочери походили бы на матерей так же сильно (или слабо), как обычно.

Матери любили бы дочерей, и чувствовали бы родство с ними также, как это обычно и происходит.

И эта непрерывная цепочка рук, плавно соединяющая нас с шимпанзе, настолько коротка, что едва проходит прибрежную зону материнского континента - Африки.

Наша цепь человекообразных обезьян, сложенная вдвое во времени, напоминает кольцо чаек в пространстве, за исключением того, что её промежуточные звенья вымерли.

И это чистая удача, что этой пригоршни промежуточных видов больше не существует.

(Удача только с некоторой точки зрения; я, например, должен был бы радоваться встретив их)

И если бы не эта случайность, наши законы и наша мораль были бы совершенно другими.

Границы, которыми мы отделяем наш мир, разлетятся на куски.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/36759/132251

Переводчики: ilyich08