Готовый перевод Proof of Heaven: A Neurosurgeon's Journey into the Afterlife / Доказательство Рая: путешествие нейрохирурга в загробную жизнь: Prologue

Человек должен воспринимать то, что есть, а не то, что, как он думает, должно быть.

Альберт Эйнштейн (1879 - 1955)

Когда я был ребенком, я часто мечтал о полетах.

Большую часть времени я проводил в моем дворе и наблюдал за звездами.

Когда я находился под голубым небом, я начинал пробовать взлететь. Первые несколько дюймов я сделал

автоматически. Но вскоре я заметил, что чем выше я поднимался, тем больше мои успехи зависели

от меня - от того, что я сделал. Если я был слишком взволнован, или же был слишком захвачен этим новым опытом, я

резко падал на землю...это было очень больно. Но если же я находил моё занятие приятным, относился к нему легко, тогда

я снова и снова, все быстрее и быстрее, взмывал навстречу звездному небу.

Возможно, те детские мечты и стали основной причиной почему, когда я стал старше, я влюбился в

самолеты и ракеты - в те предметы, которые могли унести меня из земного мира в тот,

который находился над ним. Когда мы однажды летали семьей, всё мое внимание было приковано к иллюминатору,

с момента взлета и до самого приземления. Летом 1968 года, когда мне было 14,я потратил все деньги,

которые заработал, когда стриг лужайки, на ряд уроков по управлению планерами, который вел парень Гас Стрит на Строберри Хилл,

небольшой старенький "аэропорт" к западу от Винстон-Салем, Северная

Каролина, город, где я вырос. Я все еще помню то чувство, как мое сердце трепетало,

когда я тянул большой красный рычаг управления, который отсоединял веревку, соединяющую меня с

самолетом-буксировщиком, и направлял мой планер к полю внизу. В первый раз я ощутил себя

по настоящему одиноким и свободным. Большинство моих друзей чувствуют то же самое в автомобилях, но то, что все мои деньги,

сотни или тысячи, я вкладывал в планеры, доказывает, что для меня этот восторг в сотни раз лучше.

В колледже в 1970-е годы я стал членом парашютной(или скайдайвинговой) команды

университета Северной Каролины. Я чувствовал себя членом тайного братства, все члены которого знали о

чем-то особенном и непостижимом. Мой первый прыжок сделать было очень страшно, а второй даже

еще сложнее. Но к двенадцатому прыжку, стоя у двери и зная, что мне придется оказаться более чем в

тысячи футах от земли, прежде чем откроется парашют, я

знал, что я был дома. я совершил 365 прыжков с парашютом в колледже, и провел более трех

с половиной часов в свободном полете, главным образом совместно с двадцатью пятью членами моей команды.

Хотя в 1976 году я прекратил эти прыжки, я продолжал наслаждаться яркими мечтами о

скайдайвинге, которые всегда доставляли мне удовольствие.

Лучшие прыжки совершались поздним вечером, когда солнце только собиралось закатиться

за горизонт. Сложно описать те чувства, которые охватывают в момент прыжка:

чувство принадлежности к чему-то непостижимому, чему я никогда не смогу дать имени, но я знал, что я должен

принадлежать этому еще больше. В действительности, это не было одиночеством, потому что то, как мы всегда прыгали, не

давало повода к одиночеству. Мы прыгали пятеро, шестеро, иногда десять или двенадцать человек одновременно, образуя

особый порядок свободного падения. Чем нас больше и чем дружнее, тем лучше.

Одной прекрасной осенней субботой 1975 года, остальные члены команды университета Северной Каролины и я объединились

с некоторыми из наших друзей из пара центра на востоке Северной Каролины, чтобы совершить совместные прыжки.

На нашем предпоследнем прыжке того дня, из точки Д18 Бичкрафт на высоте 10,500 футов,

команда из десяти человек изобразили снежинку. Нам удалось продержаться так

около 7 000 футов, таким образом, мы смогли насладиться полными восемнадцатью

секундами совместного полета в глубокую бездну между двумя возвышающимися кучевыми облаками,

прежде чем разъединиться на высоте 3,500 футов и разлететься в разные стороны, чтобы раскрыть

наши парашюты.

Ко времени нашего приземления солнце уже было близко у горизонта. Но, быстро втиснувшись в самолет

и снова взмыв в воздух, мы успели застать последние солнечные лучи

и совершили второй прыжок. На этот раз, два новичка первый раз участвовали

в совместном прыжке - так, лететь вместе со всеми гораздо сложнее, чем

совершить одиночный прыжок (потому как в этом случае тебе необходимо лишь свободно падать вниз,

пока остальные маневрируют вокруг тебя. Для этих двух новичков все это было волнительно,

но так же это было волнительно и для нас, совершавших периодически такие прыжки, потому как мы

образовывали команду, набирались опыта у тех парашютистов, которые позже могли присоединиться к нам для образования

намного большей формации.

я должен был прыгать последним из шести человек, которые образовывали звезду над посадочной полосой

маленького аэропорта Роноук Рэпидз, Северная Каролина. Парня, который стоял впереди меня,

звали Чак. Чак имел кое-какой опыт в так называемой "совместной деятельности", или СД -

то есть уже участвовал в совместных прыжках. Нам все еще светило солнце на высоте 7, 500 футов, но полтора

милей ниже уже мерцали уличные фонари. Прыжки в сумерках всегда величественны,

и определенно являлись очень красивыми.

Но хотя я выпрыгивал из самолета какой-то секундой позже Чака, мне пришлось

лететь быстрее, чтобы догнать остальных. Я резко летел головой вперед первые

семь секунд. Это могло придать мне ускорение, почти на 100 миль в час быстрее, чем

мои друзья, там что я мог быть с ними сразу же после того, как они образовали начальную

формацию.

Естественный процесс для СД прыжков представляет собой расцепление всех участвующих на высоте 3 500 футов и

их удаление от места образование формации на максимальное расстояние. Затем каждый должен "отстраниться"

от остальных, размашисто размахивая руками (сигнализируя скорое раскрытие парашюта), осмотреться вокруг, посмотреть вниз,

чтобы убедиться, что под ним больше никого нет, затем потянуть вытяжной трос.

"Три, два, один...начали!"

Первые четверо парашютистов выпрыгнули, затем Чак, сразу после него последовал я. Вверх ногами,

совершая прыжок головой вперед и набирая нужную скорость, я улыбнулся, увидев заходящее солнце

вот уже второй раз за день. Догнав остальных, мой план сбавить скорость

проваливается - мои руки разводятся в разные стороны ( на нас надеты крылья из ткани, с запястий до бедер,

которые образуют гигантское сопротивление, когда надуваются на огромной скорости), и

расклешенные рукава моего костюма наполняются струями идущего навстречу потока воздуха.

Но у меня даже не было возможности избежать этого.

Резко падая навстречу формации, я увидел, что один из новичков включился в нее слишком

быстро. Возможно, он был немного напуган, пролетая между близлежащими облаками - это напомнило

ему, что он летел со скоростью двести футов в секунду навстречу огромной планете

внизу, частично закутанной сгущающейся мглой. Довольно-таки медленно присоединившись к краю

формации, он втиснулся внутрь, что заставило всех отодвинуться дальше друг от друга. Теперь все пятеро

парашютистов падали вниз без определенного порядка.

Также они оказались слишком близко друг к другу. Скайдайвер оставляет за собой бешеный поток

воздуха с низким давлением. Если парашютист попадает в этот поток, он мгновенно набирает скорость

и может врезаться в другого парашютиста под ним. Это, в сою очередь, может заставить обоих

ускориться и врезаться в тех, кто может быть под ними. Короче говоря, это грозит

бедой.

Эта жизнь не является бессмысленной. Но сей факт скрыт от нас здесь - по крайней мере, большую часть

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/36961/132853

Переводчики: IrenaV, KatherineFa, c00pdNnatop