Готовый перевод David Farland "Sons of the Oak" / Дэвид Фарланд (Дэйв Волвертон) "Сыны Древа": 1. Тьма растет

Никто не может по-настоящему называться человеком, пока купается в свете своих отца и матери. Ибо пока нас не принудят к стойкости, мы никогда не узнаем насколько мы крепки. И когда отец мальчика умирает, тот не может больше зываться ребенком.
- чародей Биннесман

Это был образ Короля Земли: кожа цвета темно-зеленых дубовых листьев, выцветших осенней порой. Серебряная паутина стариковских волос. Скорбное лицо все в морщинах, как плод гниющего яблока. И черно-зеленые глаза - дикие, настороженные, как глаза косули в лесу.

Именно таким Фалион, будучи в возрасте девяти лет, помнил своего отца. Отца, которого он не видел уже три года.

Странно то, что когда осенним вечером близ Замка Курм Фаллион ехал горной дорогой с младшим братом Джазом, управляющим Ваггитом и небольшим отрядом солдат, прикрывающих их как спереди, так и сзади, изображение отца сильно засело в его голове .

"Пора уходить," с сильным акцентом сказала женщина по имени Даймора, из передового охранения. "Я чувствую опасность."

Кивком головы она указала направо, в гору, где ограда из серого камня отделяла поля для выгона скота и имелась насыпь, сдерживающая возможный оползень со стороны гористого склона, поросшего сосновым бором. Там, на краю леса, возвышалась пара курганов, дома мертвых. С быстрым наступлением темноты тени под деревьями все больше чернели. Наверху горы парила легкая дымка, пурпурные и зеленые пятна проступали на небе. Странный свет вспыхивал за перистыми облаками, похожий на молнии.

Телохранитель Фалиона, сэр Боренсон, засмеялся и сказал, "Ты чувствуешь не опасность. Это бурю ты чувствуешь.

Дайморра обернулась, забеспокоилась. Она была суровой женщиной из далекой Инкарры, с необычно серой кожей, словно древесный ствол, черными волосами и словно вспыхивающими иногда черными глазами. Она носила простое снаряжение, скроенное из черного хлопка, мягкий кожаный жилет с украшенным небольшим круглым щитом, прикрывавшим живот, и рабский серебряный ошейник на шее. Ни Фаллион, ни кто-либо еще не видели никого, похожего на Дайморру, пока она не появилась в замке шесть месяцев назад, посланная отцом Фаллиона.

"Люди могут не чувствовать зла, - ответила Дайморра, - но я взяла дары обоняния у бурра. Они знают как пахнет зло. Что-то там есть, среди деревьев. Злой дух, я думаю".

Фаллион, знал людей, принявших дары обоняния от собак, но он не слышал никогда про бурра. Дайморра говорила что взяла дары слуха у летучих мышей, грации - у хищников из семейства кошачьих, а силы - у кабанов. Искуство брать дары у животных помимо собак было неизвестно в стране Фаллиона. Если ее история была правдивой, у нее было весьма экзотическое сочетание даров.

Фаллион привстал в седле, сделал глубокий вдох, пробуя воздух. В нем чувствовалась вода, должно быть испарившаяся утренняя роса, стоял холод, легкий морозец, первое проявление надвигающейся зимы.

"Я чувствую что-то похожее", подумал он. Это было подобно зуду, его щека дернулась, словно от электрической искры.

Даймора окинула взглядом подозрительные холмы, ее прохватил озноб. "Мертвых надо отдавать огню или земле, не оставляя злых духов в земле. Мы должны повернуть назад".

"Пока нет, - объяснял Ваггит. - Тут недалеко идти. Есть одна вещь, которую мальчики должны увидеть".

Ноздри Дайморы раздулись, она осадила лошадь, как бы в сомнении, затем пустила её вперёд.

Младший брат Фаллиона, Джаз, ожидал на краю дороги, где шастала мелкая живность. Первое яркое всопоминание Фаллиона - обнаруженная лягушка, подобная зелено-бурому кусочку глины с темной спинкой. Лягушка перепрыгнула его и скрылась в зарослях сирени, когда их было только двое. Он подумал, что это был "болотный кузнечик" и необычайно удивился этому. После этого Фаллион и его брат стали охотиться на живность - в окраинах замка водились лишь ежи, хотя в сторожевых башнях встречались летучие мыши, а во рву обитали раки и угри. Джаз спросил: "Что такое бурр?"

Дайморра нахмурилась, затем сделала большие глаза и сказала на ходу: "Оленёк, я так кажется вы его называете, лесной оленёнок?"

Джаз пожал плечами и посмотрел на Фаллиона, ожидая поддержки. Хотя Фаллион был только на пять месяцев старше своего брата, Джаз всегда обращался к нему за помощью. Фаллион был крупнее, чем Джаз, и казался значительно взрослей. Но Фаллион никогда не слышал про "лесного оленька".

Ваггит ответил: "Джунгли острова, откуда Дайморра родом, наводнены множеством мелких антилоп - размером они не много больше кошки. Робкие создания. Говорят, что бурр может почувствовать мысли тех, кто охотится на них. Тот факт, что Дайморра была способна не только поймать, но и получить от них дары, это... удивительно".

Они двинулись дальше в полной тишине, погрузились в тонкую дымку и взобрались опять, только приглушенное цоканье копыт и шорохи доспехов выдавали их. Слева заходило солнце, оно уже едва цеплялось за горизонт, жаркое, плавящееся и теряющее круглую форму в слоях облаков, и Фаллион делал вид, что он едет верхом сквозь облака. Дорога вдали была пуста и сливалась с камнем.

Краем взгляда Фаллион засек движение справа под деревьями. По спине пробежали мурашки, он стал внимательнее.

Что-то пряталось в тенях. Может быть это были только вороны, черные на черном. Но Фаллион увидел, что Боренсон опустил правую руку и взялся за свой верный молот, металический боёк которого был в виде птицы,и с шипами в виде крыльев.

Фаллион был достаточно молод, чтобы надеяться будто в лесу прячется медведь или сохатый. Что-то получше, чем какие-то суслики или зайцы, шныряющие возле дороги.

Отряд остановился на небольшом холмике, обозревая долину.

"Посмотрите туда, мои маленькие принцы, - воскликнул Ваггит, обращаясь одновременно к Фаллиону и Джазу, - Скажите мне, что вы видите".

Внизу расположился опрятный дом с соломенной крышей, окруженный розовыми кустами, усеянными красными розами. Повсюду порхали какие-то желтоголовые пташки, снующие в поисках пропитания возле кустов.

Статная женщина внизу, в бордовом рабочем платье, со связанными сзади волосами, сгребала лесные орехи в разложенную на земле тряпку, пока ее рябые куры квохтали и бегали вокруг, склевывая жуков и червей в недавно опавшей листве.

Женщина взглянула вверх на всадников, нисколько не тревожась от стука копыт и звуков оружия. Беспокойство было в ее глазах, но когда она обратилась к Боренсону, на лице ее была играла улыбка, она кивнула и вернулась обратно к работе.

Управляющий Ваггит прошептал мальчикам: "Что вы знаете об этой женщине?"

Фаллион, пытавшийся в дороге избавиться от ненужных мыслей, пока Ваггит учил его, сосредоточился. Он должен был смотреть не только на ее лицо или фигуру, но оценивать ее в целом - одежду, жесты, ее дом и все, что окружало ее вокруг.

Ваггит обучал мальчиков "читать". Не чтению характеров или рун на пергаменте, а пониманию языка тела. Ваггит, учившийся некоторым дисциплинам в Доме Понимания, настаивал, что "Из всех вещей я учу вас читать человеческих существ, так учат в Комнате Глаз, это лучший из навыков, который вам пригодится по жизни. Чтение человека может означать разницу между жизнью и смертью".

"Она не замужем, - предположил Джаз, - Потому-что она сушит только своё белье на веревке". Джаз всегда старался говорить первым, высказывая простые наблюдения. Это лишь усложняло работу Фаллиона.

Фаллион оценивал, стараясь найти что-то, что лучше скажет о женщине. "Я не думаю, что она хочет выйти замуж... вообще когда-либо".

Позади его сэр Боренсон фыркнул и спросил: "С чего ты взял?"

Боренсон знал и эту местность, и эту женщину. В его голосе сквозил сарказм, как если бы Фаллион угадал неверно. Фаллион подумал и ответил: "Ты и Ваггит - ее возраста. Если бы она ждала мужа, она бы улыбалась и искала повод поговорить. Но она напугалась вас. Она вся сжалась, словно говорит: Подходёте ближе, и я убегу".

Боренсон рассмеялся.

Ваггит спросил: "Он не прав?"

"Он правильно сказал о вдове Худдард, - ответил Боренсон. - Холодна, как северный мистраль. Многие мужчины хотели бы согреть ее в кровати, но она ничего не имела ни с одним из них".

"Почему нет?" - удивился Ваггит. Но спросил он не Боренсона или Джаза. Он испытующе посмотрел на Фаллиона, оценивая его проницательность.

Он смотрел на статного мальчика с черными волосами, смуглого, с безупречной внешностью. Округлые черты его лица выдавали в нем ребенка, но в глазах его читалась совсем не детская мудрость.

Ваггит обучал мальчика и думал, что тот так молод - слишком молод, чтобы постичь глубины человеческой души. Он, после всего, только ребенок, даже без единого дара.

Но Ваггит также знал, что Фаллион - из особенного рода. У детей, родившихся в последние пять лет - после Великой Войны - имелись отличия от детей, родившихся раньше. Сильнее. Мудрей. Была мысль, что это связано с действиями Короля Земли. Как если бы ожил первый Король Земли, две тысячи лет даровавший благословение всему потомству. Было так сказано, что дети в своем развитии будут совершенней, чем их отцы, больше похожи на Светлых извне, чем на обычных детей.

И если это было истинным даже в отношении детей каких-нибудь свинопасов, это было вдвойне истинно в отношении первенца Короля Земли, Фаллиона.

Джаз не имел ничего общего с Фаллионом. Он был добрым мальчиком, мал для своего возраста и уже отвлекся на саламандру, перебиравшуюся через опавшую листву у дороги. Когда-нибудь он станет мудрым принцем, воображал Ваггит, но не выдающимся.

У Фаллиона была куда более значимая участь. Даже сейчас он уставился на вдову, пытаясь понять, почему таки она не выйдет замуж.

Ее маленький дом на опушке леса был такой... роскошный. Садик позади дома цвел буйным цветом, что странно, учитывая, что за ним ухаживала одинокая женщина. Садик находился за высоким забором, отгороженный от козы, пасущейся среди карликовых яблонь.

Кусты и деревья росли вокруг домика, препятствуя ветру и давая приют птицам - мухоедам и воробьям, которые, как и цыплята, очищали сад от червей и насекомых.

Сплетенная из ивовых прутьев цветочные корзинки свисали с карниза домика, окруженные пчелами, и Фаллион не сомневался, что вдова Худдард знала, где стояли ульи.

Эта женщина жила в гармонии с природой. Ее дом был маленькой чудесной страной, окруженный склонами гор.

Фаллион произнес: "Она много и тяжело трудится, больше других. Мы по дороге видели сотню домов, но ничего подобного не встречали. Она не хочет принять какого-то мужчину, как если бы он был для нее еще дитем".

Сэр Боренсон рассмеялся снова.

Ваггит согласился: "Я подозреваю, что ты прав. Другие лачуги, что мы проехали, были действительно бедными. Их хозяева только лишь выживали. Они смотрели на тяжелую глину, скалистую землю и их сердце не лежит к работе. Так они выпускают своих овец и рогатый скот пастись поблизости и живут тем мясом, что они дают. Но эта женщина, она процветает на земле, которая сломила сердца более слабых. Вдова с сердцем полководца, вечно бьющаяся с камнями, глиной и холодом на этом склоне..."
Ваггит говорил с ноткой завершённости. Урок был окончен.

Фаллион спросил Ваггита: "Ты привел нас всех сюда, чтобы мы посмотрели на эту пожилую леди?"

"Не я приводил тебе сюда, - ответил Ваггит, - это сделал твой отец"

Голова Джаза дернулась. "Вы видели моего папу? - взволновался он. - Когда?"

"Я его не видел, - пояснил Ваггит. - Я слышал указание позно ночью, в своем сердце. Предупреждение. Он сказал мне привести вас с Фаллионом сюда".

Предупреждение? Фаллион удивился. Почему-то это поразило его, что его отец уделил ему внимание. Насколько Фаллион знал, отец уже забыл, что имеет пару сыновей. Фаллион иногда чувствовал себя сиротой, бастардом, расплодившиеся внизу Свечной улицы.

Фаллион подумал, что там было еще многое, что отец хотел бы, чтобы он увидел. Отец мог пользовался силой земли, чтобы заглядывать в сердца людей и видеть их прошлое, их помыслы. Никто живой не мог знать другого человека или оценить их, так как отец Фаллиона.

Лошадь Фаллиона иноходью двинулась вперед, рыская мордой в траве у дороги. Фаллион натянул поводья, но животное не слушалось его. "Назад!" - зарычал Фаллион, потянув сильнее.

Боренсон предостерег жеребца: "Аккуратней, дружище, или конюх надерет тебе задницу".

Все в порядке, - подумал Фаллион, - я вижу, что мой отец хочет что-то показать мне. Но почему он хочет, чтобы я смотрел снова?

Фаллион понял. "Много трудясь можно преуспеть даже в неблагоприятных условиях". Поднимаясь он сказал: "Вот, что отец хочет, чтобы я знал. Он отправил нас к тому, у кого есть такие условия".

Боренсон и Ваггит посмотрели на него другими глазами. Трепет прошел между ними.

"Проклятье! - выругался Боренсон. - этот мальчик очень проницателен".

Фаллион заметил движение наверху холма - там, под деревьями,подобная ворону порхала тень.

Фаллион не мог видеть, что привлекло его внимание. Ряд мокрых деревьев был черен, как после пожара. Лес казался диким и суровым, как отец Фаллиона.

Он всмотрелся в эти деревья. Несколько огромных дубов безмолвно раскинулись на гребне скалы, давая тень паре коричневых коров, а более маленькие дубы заполняли низины. Но до сих пор не было признаков того, что показалось Фаллиону, и ему снова стало не по себе.

Что-то там есть, понял Фаллион. Что-то в тенях деревьев, поджидающее нас - возможно, уайт. Призрак пастуха или лесника.

Где-то громко заблеяла овца, эхо от нее раскатилось над холмами.

"Время ехать", - заявил Боренсон, поворачивая коня, другие тоже выстроились в линию.

Но видение домика не исчезало, и Фаллион спросил: "Вдова Худдард, она... делает много всего. Она продает молоко, овощи, мед и что-то еще?"

"И что тебя интересует?" - спросил Ваггит.

"Она хорошо живет своим трудом. Но я-то - лорд. Что я должен делать?"

Фаллион подумал о ремесленниках замка - оружейниках, (эле)пивоварщицах, управителей гончих, красильщиков шерсти. Каждый ревниво хранил секреты своего ремесла, и Фаллион подозревал, что он может разобраться в любом из этих ремесел, но не имел никого, кто обучал бы его.

Ваггит довольно улыбнулся. "Простой народ управляет вещами, - сказал он. - кузнецы работают с металлом, крестьяне пашут поля. Так они зарабатывают на жизнь. А искусство лордов - старейшее искусство: они управляют людьми".

"Тогда мы не лучше пиявок, - нахмурился Фаллион. - Мы просто живем за счет других".

Сэр Боренсон рассердился так, что взревел: "Хороший лорд заслуживает свою власть. Но не просто использует других, он усиливает их. Он ободряет их. Он делает из их больше, чем они сами могли бы стать".

Может быть, подумал Фаллион, но только потому что они знаю, что он убьет их, если они не сделают, как он сказал.

Оскаблившись Ваггит добавил: "Результат работы лордов может быть действительно изумительным. Он сплачивает людей. Возьмите сэра Боренсона например. Без своих инструментов он мало что может. У него есть природные инстинкты... э-э... убийцы -"

"Нет, - бросила Дайморра, душевно рассмеявшись, - бабника.Был бы сам по себе - был бы гулякой в пивнушке,охотящийся за молодухами".

Боренсон смутился, покраснел лицом и сдержанно рассмеялся. "Почему не оба? Звучит как хорошая жизнь для меня".

"Но твой отец обратил Боренсона в законника, - заметил Ваггит, - и даже несколько лучше. В одно время - даже капитаном стражи".

Фаллион подарил Боренсону долгий взгляд. Фаллион слыхал, что Боренсон в самом деле был могущественен - до тех пор, пока не убили его Назначенных. Сейчас стражник не имел даров мускульной силы, или скорости, или каких-нибудь еще, и несмотря на уважение других стражников, он был самым слабым из всех. Почему он не взял новых даров оставалось загадкой, которую Фаллион был не в состоянии разгадать.

Фаллион был в курсе опасностей, сопровождающих принятие даров. Берешь мускульную силу у мужчины - и ты становишься сильнее, но он становится так бессилен, что его сердце может просто остановиться. Берешь грацию у женщины и становишься гибче, проворнее, но при этом легким этой женщины может не хватить гибкости, чтобы распрямится, и она задохнется. Берешь ум у мужчины, и ты можешь пользоваться его памятью как своей, но оставляешь при этом его идиотом.

Это на самом деле страшная вещь - принятие даров от других человеческих существ. Мать и отец Фаллиона испытывали к этому отвращение, он чувствовал его. Но что отвратило от этого Боренсона?"

Боренсон не был настоящим стражником по мнению Фаллиона. Он действовал больше как отец, чем как стражник.

Ваггит мягко произнес: "Взросление мужчины это -"

Где-то наверху горы прогрохотало, как если бы там ударила молния с дюжину раз. Глухие удары были не столько слышны, сколько ощущались всей кожей и отдавались внутри, доходя даже до костного мозга.

Ваггит замолчал. Он подумал было восхвалить Короля Земли. Но он часто смущался молиться отцу Фалиона в присутствии мальчиков. Габорн Вал Орден был первым Королем Земли за две тысячи лет, и весьма вероятно - последним, которого человечество будет помнить еще два тысячелетия. Он оказался столь велик, что его тень покрыла весь мир, и, несмотря на достоинства Фаллиона, Ваггит знал, что мальчик никогда не затмит своего отца.

Ваггита не покидало странное ощущение, он взглянул на холм. Еще чуть-чуть, и он ожидал увидеть там Короля Земли, выходящего из-под сени деревьев, словно медведь-шатун посреди ночи. Он почти чувствовал запах Габорна, такой же насыщенный, как пряный аромат перегноя. Поблизости запел сверчок, то была ночная песня разложения.

Боренсон сделал глубокий вздох и повел носом, как борзая, которая напала на след. "Не знаю как там насчет зла, но я чувствую запах смерти. Там впереди трупы".

Он повернул коня, перескочил изгородь и направил его к деревьям. Ваггит и Даймора взглянули друг на друга, гадая стоит ли следовать за Боренсоном, и тут Фаллион решил за них. Пришпорив коня, он перепрыгнул ограду и помчался следом.

Еще мгновение, и остальные, лязгая доспехами, устремились наверх холма через каменную изгородь и оказались под темным навесом. Прелая и сырая хвоя устилала землю, заглушая стук копыт. Тем не менее, с каждым шагом хрустели ломаясь ветки, словно перемалываемые птичьи кости.

Все казалось неестественно гнетущим вокруг сэра Боренсона. Он видел много лесов. Скрытое облаками солнце давало приглушенный свет, но черные сосновые сучья казалось подгоняли приближение ночи.

В мрачном бору туман поднимался с земли, создавая дымку, словно в песенном доме, в котором только задули свечи, после последней вечерней арии.

Они углубились в лес почти на полмили, прежде чем Боренсон обнаружил тела. Деревья тут росли так плотно, что даже папоротник не смог расти под ними. Пять девочек лежали в изломах мшистого старого дуба - бледные тела, побелевшие и безжизненные, с посиневшими пальцами.

Каждое тело было на разной высоте, но все они были достаточно высоко, чтобы волки не смогли их достать. Девочки казались очень юными - старшей едва ли исполнилось тринадцать, а младшей вовсе могло быть пять, и все - голые, с раздувшимися животами, как если бы они были беременны.

Но самое ужасное - это выражение их лиц. В них читался животный ужас, глаза закатились, а рот застыл в немом крике, как если бы они умирали в неописуемой агонии.

Боренсон подозревал худшее. Сердце его ухнуло куда-то вниз. Его собственной дочери, Талоне, едва исполнилось восемь. В этот момент он почувствовал, что она - самая большая драгоценность, что есть в его жизни. Он оглянулся, испугавшись, что Фаллион и Джаз могли увидеть тела, но уже слишком поздно. Принцы пребывали в шоке.

Фаллион ужаснулся увиденному. Пока еще он не мог знать тайну о том, как делаются дети. За свою жизнь он не видел ни одной раздетой девушки, но он все равно понимал, что в том, что он видел сейчас, было злое и неестественное..

Выше на холме послышался треск, словно лошадь наступила на ветку. Все замерли и посмотрели туда в нерешительности в тот момент, когда Боренсон повернул уже к принцам.

"Уведите их прочь", - приказал Боренсон Ваггиту и Дайморре.

Боренсон подвел своего коня ближе, встав перед принцами, чтобы они не могли видеть детей. Мгновение он просто смотрел на двух девочек, застрявших между сучьями и стволом на уровне его взгляда.

На обеих были глубокие раны, порезы и кровоподтеки от грубого обращения. Тот, кто сделал это с ними был рослым человеком, и, судя по характеру некоторых ран, он определенно насиловал своих жертв.

Боренсон взглянул на землю и увидел огромные следы - как если бы необыкновенно крупный медведь кружил возле дерева.

Ваггит подъехал и прошептал: "Девочки, которых забрали из Хайфолда? Прямо до сюда?"

Боренсон кивнул. Трое из девочек были похищены пару ночей назад из деревни рядом с Хайфолдом. Такое преступление было неслыханным после пришествия Короля Земли. Тем не менее, эти тела были здесь и сейчас - и их было даже больше, чем три. Боренсон удивился почему он не слышал об исчезновении других двоих.

"Я закрою трупы, - сказал Боренсон. - Мы можем подогнать телегу еще сегодня, чтобы забрать их".

Он протянул руку, чувствуя себя более усталым, чем должно быть, и отстегнул зеленый шерстяной плащ. Две нижних девочки лежали бок о бок, и он решил, что сумеет накрыть их обеих.

Но только он потянулся это сделать, одна девушка зашевелилась.

Он удивленно всхрюкнул и, прежде, чем он успел подумать, нож уже лежал в его руке. Он воззрился на девочку и снова уловил движение - что-то шевельнулось в ее животе.

"Что... что это там?" - хрипло спросил Ваггит, его голос дрожал.

И теперь, когда Боренсон как следует подумал, он осознал, что трупы слишком раздулись для здешней холодной погоды. Они не могли так раздуться за пару ночей.

Он увидел снова, как будто бы ребенок толкался внутри внутри мертвой девушки.

"В ней младенец!" - воскликнул Фаллион, его лицо застыло в ужасе и изумлении.

Подавшись вперед, Боренсон погрузил нож, пронзая кожу так, чтобы острожно вскрыть небольшой живот девушки. И всем открылось его содержимое.

Боренсон увидел несколько существ - мокрых, склизких, извивающихся. Они чем-то смахивали на плохо вскормленных черных щенков.

Один из них вывалился на бедро,и перевернулся на спину. Глаза существа были без век, как у змеи пустые и бездушные на морде как у волка. Его лапки выглядели мощными, с когтями, острыми как рыболовные крючки, тело казалось слишком длинным для этих ног, как у выдры, и с перерепонками между ног, как у летающей ящерицы. Но тварь имела черную шерсть, и во рту было слишком много зубов.

"Разве такое бывает?" Ваггит произнес с отвращением.

Внутрености девушки почти отсутствовали. Селезёнка, кишки, печень. Чудовища всё выели.

“Прогрызались наружу,” сказал Ваггит. И спросил у других, “Вы слышали о чём-нибудь подобном?”

“Школяр здесь ты” огрызнулся Боррисон..

Оба поглядели на Даймору в поисках ответа. Она была из тех, кто много попутешествовал по миру, но она только повернула лошадь боком, накладывая стрелу на её большой лук и покачала головой.

Внезапно что-то двинулось на самой высокой ветке над ними. Бледное лицо появилось перед ними и тоненький испуганый голос прошептал, "Убирайтесь отсюда пока они не вернулись!"

Молодая девушка с каштановыми волосами смотрела на них сверху —яросный,одичавший взгляд небесно-голубых глаз. Она была так тоща, что Борресон принял её за ещё одну мёртвую. Свиду её было двенадцать или тринадцать, маленькая грудь только начала формироваться. Одета она была в мокрое тряпьё, и в растрёпанных волосах застряли кусочки лисьев, мха и коры дерева.

Он смотрел удивленно. Зубы у девушки стучали. "Странно," подумал Борресон; "Я не слышал стук до сих пор".Она все ещё цеплялась за кусок одежды, тёмно-зелёный жакет. Бёдра у неё были изцарапаны и в крови, но живот был ещё не раздут. Наверно её изнасиловали только недавно.

Боресон поглядел на остальных, что они думают, но юная девушка взмолилась, "Пожалуйста, не бросайте меня!"

“Не бросим”, сказал ?юный? Фалион, пришпорив лошадь. Он тут же оказался под веткой и потянулся вверх.

Девушка тоже потянулась, повиснув у него на шее. Её трясло и она дрожала, когда она спускалась и она наполовину упала на седло позади него.

Фалион волновался за неё, в надежде, что может быть ещё её можно спасти. Он также подумал, безопасно ли её трогать, вдруг твари внутри неё могут прогрызться наружу.

Борресон набросил свой плащ её на плечи. А фалион почувствовал, что она вся трясётся когда она ешо обняла, она его так схватила, что казалось на скорее умрёт чем отпустит его.

“Как тебя зовут, дитя?” спросил Борресон.

“Рианна,” сказала девочка. Её акцент был, как у простолюдинки далеко с северо-запада Мистарии.

“А фамилия ?” он спросил. Она не ответила.Фалион оглянулся на неё, в её голубых глазах было больше ужаса, чем он когда-либо видел у человека,

и Фалион задумался о том, какие же она повидала ужасы.

Вто же время Риана смотрела на мужчину, но была слишком напугана, чтобы говорить.Она чувствовала боль внутри. Что это было, страх, что грыз её изнутри, или что-то ещё хуже? Почему они ещё здесь? Ведь все вокруг мертвы. Она могла бы им потом всё рассказать — о тёмном незнакомце, заклинателе. Она заставила свои губы выговорить слова. "Пожалуйста, поехали. Увезите меня отсюда!"

Где-то в лесу над ними послышался далёкий треск, как будто мокрая ветка надломилась под своим весом.

“Я чую зло,” прошептала Даймора. “Приближается.”

Неожиданно голос внутри Фалиона предостерёг, "Бегите!" это был голос его отца, предупреждение Короля Земли.

И остальные, должно быть, слышали то же предостережение, потому что Ваггит немедлено схватил поводья Джаза и поскакал с холма четез лес.

Борресон покрутил свой засапожный нож, думая убрать его, но затем ударил проклятую тварь, которая лежала на бедре, в живот и она заизвивалась на конце ножа. Он удивился силе твари, пока она не издохла, исторгнув пронзительный звенящий крик.

И тут же в лесах, на холме, пронёсся громогласный рёв, порясший воздух, рёв матери по погибшему детёнышу.

Стало слышно, как ломаются ветки и валятся деревья, и Борресон оглянулся. Фалион, пытался развернуть коня, который храпел в ужасе. Борресон шлёпнул коня Фалиона по крупу и он неуверенно задышал.

Риана обхватила Фалиона. Он положил свою руку на её руки и подумал, "Мы все ошибались, мой отец не посылал меня увидеть старуху. Он послал меня увидеть это!"

Когда Борресон убирал нож, он глянул назад, на лес, пытаясь понять, что за ними погналось.

Сердце Фалиона билось как молот о наковальню, его отец редко слал педупреждения, и только когда человеку грозила смертельная опасность.

Пришёл шум, похоже на начало урагана холме или, как если бы, что-то ломилось сквозь лес. Фалион стал вглядывался сквозь лес, и как будто увидел движение — тёмные формы метались скользили через лес, но выглядело это как будто свет избегал их, и чем сильнее он прищуривался, тем меньше он был уверен что он видел.

“Гони!” закричала Даймора, натягивая стрелу. “Я задержу их!”

Вагит и Джаз уже скакали, оставив Даймору её судьбе. Борресон подогнал свою лошадь и скакал прямо сбоку Фалиона. Скоро уже лошади пустились в галоп.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/37044/133539

Переводчики: MaRom, Azeroth_1977, unsteeledhorse