Готовый перевод L'uomo che non voleva amare / Человек, который не хотел любить: L'uomo che non voleva amar

Федерико Моччиа

Человек, который не хотел любить

Федерико Моччиа

Человек, который не хотел любить

Первое издание: февраль 2011

Федерико Моччиа участвует в движении Гринпис "Писатели для лесов" и ни одно дерево не пострадало при создании этой книги.

Эта книга напечатана на бумаге сертификата FSC, что подразумевает объединение в себе вторичной и новой древесины.

Эта книга - исключительно плод воображения автора.

Имена, персонажи, места действия и события выдуманы или использованы в вымышленных ситуациях.

Моему маленькому принцу Алессандро Джузеппе: красота восхищает; это так же естественно, как стремление к пище. Нельзя по-другому передать суть, это как аромат розы: ты можешь его только чувствовать.

Уильям Сомерсет Моэм

Трудна борьба против страсти, то что захочет, покупает ценой души.

Гераклит

Музыка - это женщина.

Рихард Вагнер

На закате ласточки летали низко. Иногда они проносились под портиком старинной виллы с крепкими каменными стенами. Внутри большая лестница темного дерева вела на второй этаж. Чуть ниже сад живописно обрамлял саму виллу, будто нарисованную между холмами Ланге. Чуть дальше в виноградниках созвали под летним солнцем темные ягоды. Танкреди бегал со своим братом Джанфилиппо; они шумели и смеялись.Садовник Бруно закончил стричь большими ножницами живую изгородь, улыбнулся, видя как они носятся всего в нескольких шагах от него, и вернулся в дом. Во всей окрестности чувствовался запах только что подстриженного розмарина.

Перед портиком горничная Мария выкладывала свежеиспеченных хлеб в центр огромного стола, стоящего меж двух плакучих ив. Его аромат наполнил воздух, и Танкреди остановился, отломил кусочек и поднес было его к губам.

"Танкреди, я тысячу раз говорила не перекусывать до ужина! Не перебивай аппетит!"

Но он улыбнулся и снова убежал в сад.

Молодой золотистый ретривер, разнежившийся в тени под металлическим стулом с подушечкой, оживился и последовал за ним. Они помчались между колосьев, а мгновение спустя Джанфилиппо кинулся их догонять.

Мать едва успела выйти из дома.

"Где вы ходите? Скоро ужинать!"

Потом покачала головой и вздохнула: "Твои братья..."

Она повернулась к Клодин, только севшей за стол.

Мама отправилась на кухню. На старом деревянном столе лежал раскатанный пласт свежего теста, чуть дальше, на тумбочке мраморного дерева, еще стояла мука. По стенам развешаны разные медные сковородки. Несколько кастрюль медленно кипели на чугунной плите.

Мать поговорила с поварихой и дала ей кое-какие указания насчет ужина. Двум горничным она ничего не сказала - они могли хозяйничать этим вечером по своему усмотрению.

Снаружи Клодин сидела за столом, высматривая своих братьев. Они уже были далеко, оттуда доносился лай собак. Им хотелось, чтоб она тоже была сними, бегала и пачкалась, но мама велела ей не уходить.

"Я не могу встать из-за стола".

Потом этот голос.

"Клодин?" Она закрыла глаза.

Он неподвижно стоял на порог, взгляд чуть суровый, и с любопытством рассматривал маленькие плечики девочки. Нежная шейка проглядывала между вышитым воротником и тщательно уложенными каштановыми волосами.

Может быть, не услышала? Тогда он тем же тоном снова позвал: "Клодин?"

На этот раз она повернулась и сосредоточилась на нем. Последовало мгновение молчания. Потом он улыбнулся и протянул ей руку: "Подойди".

Девочка встала из-за стола, сделал несколько шагов, приблизившись к нему, и дала ему свою маленькую ручку.

"Пойдем, сокровище".

На пороге большого дома Клодин остановилась.

Медленно повернула голову. Вдалеке два её брата и собака все еще бегали в траве. Им, разгоряченным, было весело.Внезапно Такреди замер, как будто что-то услышал - голос, крик, возможно, свое им. Он свернул к дому. Слишком поздно. Уже никого не было.

"Посмотри, какая красивая эта девочка".

"Эта женщина".

Танкреди улыбнулся Давиду, пока Роберта на теннисном корте подавала мячик.

Её муж Фабрицио с другого конца корта ответил точным ударом в центр линии. Роберта очертя голову кинулась вперед и когда, казалось, уже ничего невозможно было сделать, она скользнула и ударила мяч снизу, красивым ударом послав его в противоположный угол. Партия закончилась.

"Гейм!, - захлопал в ладоши маленький Маттиа. - Мама лучше всех!"

"Папа тоже молодец", - немедленно отозвалась Джорджиа.

"Нет, мама лучше" - они начали толкаться.

"Хватит, хватит", - Фабрицио моментально рознял их. Поднял Джорджию с земли: "Извини меня, маленькая принцесса, но мама очень сильная. В этот раз выиграла она".

Роберта вся взмокла. Её длинные мускулистые ноги уже загорели под первым теплом майского солнца. Она взъерошила волосы Маттиа: "Ты прав, любимый, мама сильнее!". Весело посмотрела на мужа и припала к бутылке "Гатораде".

Длинный глоток с закрытыми глазами. Когда она закончила пить и открыла глаза, Фабрицио приблизился к ней и поцеловал в губы. Поцелуй был одновременно сладким и соленым. Джорджия протянула отцу футболку.

- Папа, но мы ведь возьмем реванш?

- Да, принцесса, но в следующий раз. Сегодня у папы куча дел.

И семья Де Лука неспешно покинула корт: отец, мать и двое детей - мальчик лет восьми и девочка чуть помладше. Они шли почти в обнимку, но в дверь прошли поочередно. Сперва дети, затем Фабрицио и, наконец, оглянувшись напоследок, Роберта.

Столкнувшись взглядом с Танкреди, она на мгновение приоткрыла рот, будто бы вздохнула. Показалась задумчивой, то ли усталой, то ли ожидающей чего-то. Но лишь на мгновение. А затем догнала дочь.

- Ну-ну, маме еще надо принять душ.

И идеальная семья скрылась за углом здания.

Танкреди продолжал пристально наблюдать, обернется ли она еще раз. Давиде вторгся в его мысли:
- Как она на тебя смотрела, да?

- Как женщина.

- Да, но как женщина, которая очень тебя хочет. Чем ты их берешь?

Танкреди повернулся к нему и улыбнулся:
- Ничем.

Или, может быть, всем. Может быть, именно это им и нравится. Они хотят непредсказуемости. Смотри...

Он достал телефон.
- У меня был ее номер и я послал ей сообщение. Сделал вид, что ошибся и отправил такую фразу: "Смотрел на тебя миллионы раз и не видел".

- А потом?

- Ничего. Выжидал целый день. Полагал, что в конце концов я ответил бы также, как это сделала она.

- Почему, как?

- Вежливо и прямолинейно. Уверен, когда она прочитала сообщение, с одной стороны хотела ответить так, как велит воспитание, но с другой - боялась сделать что-то не так.

- А в итоге?

- Получил ответ. Смотри: "Полагаю, вы ошиблись номером". И сразу же ей написал: "А если это судьба заставила меня ошибиться? Если бы это была воля случая?

Тогда мне показалось, что я слышу ее усмешку.

- Почему?

- Потому что это был нужный момент. У каждой даже самой состоявшейся в жизни женщины - с детьми, прекрасной семьей и приносящей удовлетворение работой - всегда наступает такой момент, когда она чувствует себя одиноко.

Давиде взял телефон Танкреди. Он продолжал писать. Прочитал сообщения между ним и ею, и время пронеслось у него перед глазами, неделя за неделей.

"Для нее это становится привычкой, медленно начинает быть частью её жизни. Каждый день одна фраза, одна хорошая мысль, без какого-либо намека ... "

Танкреди улыбнулся, затем стал серьёзным.

"И вдруг ты умолкаешь. В течение двух дней ничего. Ни единого сообщения. И она понимает, что она теряет тебя, что ты стал теперь непременным атрибутом, долгожданным моментом, причиной для улыбки. Тогда пишешь ей и извиняешься, оправдываясь тем, что были проблемы и задаешь наивный вопрос. "Ты скучала?". Что бы она не ответила, ваши отношения уже перешли на новый уровень.

А если она вовсе не ответит?

Даже это будет ответом. Это значит, что она боится. Боится, что может дать волю чувствам. После этого ты можешь сделать свой ход и сказать "Я скучал по тебе". И тем самым подтолкнуть её"

И он показал ему еще одно сообщение и еще, и еще. Пока не дошёл до последнего. "Я хочу встретиться с вами."

"Но это было десять дней назад. А что случилось потом? "

"Мы встретились."

Давиде посмотрел на него с нетерпением. "И ...?"

"И, конечно, я не скажу тебе как, где и когда мы встретились. Но это должно было быть понято, хоть иногда это не то, чем кажется. Ты видел эту семью? Они кажутся счастливыми, у них двое прекрасных детей, она ни в чём не нуждается. Но такова жизнь, в любой момент ... пуфф. Все это может исчезнуть ".

Танкреди показал ему на телефоне несколько фотографий той женщины. Обнаженная Роберта, в одной только шляпе, ласкает свою грудь, а затем и другие, более откровенные места, при этом призывно улыбаясь.

"Когда женщина преступает границу дозволенного, ей уже не стыдно, она заходит дальше, чувствует себя свободной."

Давиде не ответил сразу, он задумался. "Дай Бог, чтобы ты никогда не захотел мою женщину..."

Выпалил он резко, застыв на месте, и не понятно было шутит он или нет.

"Или, может быть, ты захочешь ... но, к счастью, ты не во вкусе Сары."

Танкреди встал. "Да."

И он ушел с мыслью, как время от времени можно заблуждаться относительно человека.

"Заходи, пообедаем вместе."

Они шли в большом парке "Circolo Antico Tiro a Volo". Перед ними раскинулся Северный Рим, справа холм Париоли, там он переходил в длинный виадук, уходящий в сторону Франции,теряясь в горах, которые дополняли красоту пейзажа.

Английский газон, большой бассейн, несколько столов под зонтиками, где легкий ветер играл кончиками скатертей и обдувал обедающих посетителей.

Танкреди и Давиде заняли свои места. Чуть дальше разместилась идеальная семья. Они сели за стол. Джорджиа и Маттиа продолжали дразнить друг друга.

"Эй! Не воруй из моей тарелки!"

"Она не только твоя! Буфет для всех."

Маттиа взял из тарелки Джорджии оливку и быстро закинул её в рот.

"Перестань!" Джорджиа ударила его в плечо.

Мама начала их ругать. "Может хватит спорить?"

Но мальчик схватил маленький кусочек моцареллы, и разжевывая, оставил течь по губам свежее молоко.

"Маттиа, не ешь, как свинья!" Она вытерла ему губы салфеткой, нить плавленного сыра упала ему на рубашку. Затем она абстрагировалась от роли матери и осмотрелась вокруг. Её взгляд блуждал от столика к столику, пока не наткнулся на Танкреди. Он улыбнулся ей.

Роберта на миг покраснела. Но потом вернулась к роли мамы.

"Если вы не перестанете спорить, больше сюда не придем."

Официант подошел к столику Давиде и Танкреди. "Доброе утро, господа, вы готовы сделать заказ?"

"Что вы нам порекомендуете?"

"Ну, на первое ...»

Танкреди уверенно перебил официанта. "Здесь делают отличный Паккьери с помидором и моцареллой"

"Хорошо, придется подождать пока приготовят."

"Мне пока салат из кальмара.У вас есть холодное белое вино? Бокал Chablis Grand Cru Les Clos, пожалуйста."

Официант ушел.

"Может быть, потом возьмем жареного кальмара или морского окуня. Рыба здесь всегда свежая."

Они сидели, ожидая заказа. Танкреди повернулся в сторону нижней части парка. Там был Грегорио Савини, стоял на входе в клуб и, казалось, не смотрел в их сторону. У него были короткие волосы, легкий костюм, и его черные непроницаемые глаза следовали за людьми, почти не отвлекаясь, выражая всё и ничего, сосредоточено ловя любое движение.

Танкреди налил Давиде немного воды .

"Никогда."

"Он знает все о твоей семье. И даже даёт с собой еду на вынос."

"Да. Я был ещё молод, когда он приехал сюда, но, кажется, что он тут был всегда ".

Подошел официант, налил вино и удалился.

"Это хорошо, когда есть такой человек. Нет ничего, чего бы он не знал. Трудно человеку совсем не иметь секретов, не так ли? "

Танкреди сделал глоток воды. Потом отставил стакан и отвернулся.

"Да. Это невозможно ."

Давиде расплылся в улыбке. "Он также знает эту женщину? Роберту?"

"Это он дал мне её номер и всю информацию о ней."

"В самом деле?"

"Конечно. Он всегда делится со мной необходимой информацией. Ювелирные изделия, которые носит женщина, цветы, которые она предпочитает, места, которые она часто посещает... Иначе я не смог бы сделать все, что я делал, в столь короткое время ".

"И чтобы попасть в этот круг, что ты должен делать?"

"Это было несложно.

Я узнал, что у них были некоторые расходы, которые вылезут наружу, и я инициировал покупку акций."

В этот момент официант появился в дверях. Он осмотрелся, затем увидел человека, которого он искал.

Официант пересек газон и не спеша прошёл между рядами столиков. Танкреди не отрывал от него взгляда. "Смотри. Не пропусти эту сцену."

Друг посмотрел на него с любопытством. Он не понял, что тот имел в виду. Официант остановился возле столика, за которым сидела семья Де Лука.

"Прошу прощения..."

Фабрицио с удивлением поднял голову от тарелки, .

Роберта также перестала есть.

"Это для синьоры" и поставил перед ней красивый цветок, дикую орхидею, пеструю, в коробке, покрытой целлофаном с запиской.

"А это для вас, доктор Де Лука."

Фабрицио взял в руки конверт. С любопытством повертел его в руках. На конверте не было никакого заголовка. Как раз в тот момент Роберта открыла записку. "В самом деле, ты меня любишь?"

Затем она быстро подняла голову и встретилась взглядом с Танкреди. Он с бокалом белого вина, смотрел на нее, подняв чашу, как тост на расстоянии. Потом он пригубил. Вино было идеальной температуры.

"Да, это отличное Шабли."

Совсем рядом, за другим столом, Фабрицио Де Лука вдруг побледнел. Он открыл конверт. Он не мог поверить своим глазам. Некоторые фотографии не оставляли сомнений. Его жена Роберта c другим человеком в экстремальных позах и со сценами насилия. Как доказательство того, что фото сделаны недавно, был кулон, который он подарил ей на десятилетнюю годовщину свадьбы, отчётливо попавший в кадр. Значит всё это происходило в последние недели, так как подарок он сделал ей только месяц назад.

Фабрицио Де Лука показал фотографии своей жене и, прежде чем она смогла оправиться от удивления, отвесил её пощечину. Роберта упала со стула. Джорджиа и Маттиа притихли и оставались неподвижными.

Затем Джорджиа начала плакать. Маттиа всё ещё был ошеломлен.

"Мама ... Мама ..."

Она не знала, что делать. Вместе двое детей помогли ей встать на ноги. Фабрицио Де Лука взял несколько фотографий, которые, несомненно, были бы полезны для адвокатов в случае развода, а затем ушёл прочь под изумленным взором членов клуба.

Роберта начала успокаивать Джорджию.

"Тихо, солнышко, ничего страшного..."

"Но почему папа сделал это? Почему он избил тебя?"

В этот момент одна фотография упала со стола. Джорджиа подняла её. "Мама ... но это ты!"

Роберта вырвала фотографию из рук дочери, и со слезами, что текли по ее лицу, положила её в задний карман джинсов. Затем она взяла на руки Джорджию, взяла за руку Маттиа и пошла шаткой походкой, под пристальными взглядами, со всех сторон направленными на неё. На её щеке расплылся красным отпечаток пяти пальцев мужа. Она остановилась перед столиком Танкреди.

Давиде был смущен. Роберта стояла перед ними безмолвно. Слезы продолжали течь по её щекам.

Маттиа не мог понять, почему они остановились, и тянул её за руку.

Мама, почему ты плачешь? Ты поссорилась с папой? Можно узнать, что происходит?

"Я не знаю, родной."

Затем она посмотрела на Танкреди. "Вы мне скажите."

Танкреди молчал. Он взял вино и сделал глоток. Затем вытер губы своей салфеткой и медленно положил ее обратно на ноги.

"Может быть, вы устали от счастья. Иногда нужно его потерять, чтобы понять это ."

"Милый, ты дома?" Как только она произнесла эти слова, сердце Софии сжалось. Как могло быть иначе? Куда он мог пойти?

А самое главное как? И именно в этот момент ей показалось, что она слышит эхо тормозов, а затем удар, битое стекло, скрежет металла, который мнется, все это пронеслось, как в замедленной съемке, в ее голове.

Она положила сумку с покупками на стол. Дотронулась до лба, он был вспотевший. Затем положив руки на бедра осмотрелась вокруг. Эта жалкая кухня, эти старые бокалы с поцарапанным стеклом от частого употрбления. Увидев отражение в зеркале почти не узнала себя. Ее усталое лицо, растрепанные волосы, а особенно этот взгляд, в котором не осталось света. Вот чего ей не хватало: света. Ее красота, та которую всегда восхваляли, как будто это было ее единственным достоинством, иногда почти раздражая, все еще была очевидна. Она просто устала. София поправила волосы, потом сняла жакет и повесила его на стул. Начала раскладывать покупки. Поставила молоко в холодильник. Еще с детства она боролась со своей красотой, хотела чтобы о ней судили по ее огромной страсти и невероятному таланту, этому подарку полученному с рождения, ее любви к музыке.

Фортепиано, было ее единственным смыслом в жизни. Ноты заполняли ее мысли. В возрасте шести лет, во время ее первых уроков, она выбрала несколько классических произведений. Попросила взять домой ноты, и сделав аранжировку и интерпретировав на свой лад, сделала из них музыкальное соправождение к своей жизни. Качаясь на качелях, бегая, ныряя в море, смотря на заходящее солнце, она была постоянно с этими нотами в голове. Каждый момент ее жизни сопроваждался музыкальным произведением, отображая ее в полной мере.

София была такой. Она выбрала Après une lecture de Dante Ференца Листа, как гимн её любви.

Она решила, что будет играть только для своего мужчины, того, кто дал бы ей почувствовсть себя счастливой и влюбленной. Но этого пока еще не случилось. До тех пор пока она не встретила Андреа, архитектора и игрока в регби.

Физическая привлекательность и разум сочетались в нём, прямо как страсть и рациональность сочетались в ней.

Они пoзнакомились на вечеринке и начали встречаться. Впервые в жизни, она плыла по течению и этот момент наступил. Она влюбилась. Oна могла бы сыграть свой гимн любви. До этого она репетировала множество раз, чтобы все было идеально, так, как она хотела, как она чувствовала, как хотела бы сыграть для него, только для него, для своего Андреа.

И этот вечер наступил, если бы только не случилось...

Она только что вернулась домой, когда услышала, что звонит телефон. София закрыла дверь, положила свою сумку и побежала, чтобы ответить.

"Алло?"

"Наконец-то! Но где ты была? "

"На уроке. Только что вернулась".

"Хорошо, любимая. Я взял для тебя пиццу с помидорами черри и моцареллой."

"Но я же просила только с помидорами черри, помидоры и больше ничего!»"

"Любовь моя, почему ты такая агрессивная?"

"Потому что ты никогда меня не слушаешь."

"Но моцарелла, когда я вернусь домой, будет уже холодной и ты сможешь легко ее убрать. Таким образом останутся только помидоры черри и всё, именно как ты хочешь."

"Проблема не в пицце, а в том, что ты меня не слушаешь! Можешь ты это понять, или нет?"

"Понял... я возвращаюсь."

"Я тебе не открою!"

"Даже если я вернусь и принесу тебе пиццу с черри и моцареллой?"

"Я тебе сказала, только с черри!"

"Да, знаю!... Я пошутил!"

"Да, да. Мало того, что ты меня не слушаешь, так еще и обращаешься всегда со мной, как с дурочкой."

"Слушай, конечно, когда тебе хочется поругаться, и ты все для этого делаешь, тебя не остановить..."

"Ты обращаешься со мной, как моя мать! Я ушла из дома именно из-за этого, как только мне исполнилось восемнадцать лет...

И сейчас оказалась рядом с тем, кто меня не слушает и подшучивает надо мной."

И она бросила трубку. Андреа положил мобильник в карман пиджака, встряхнул головой, завел мотоцикл и нажал на газ, злой и раздраженный ее желанием выговаривать все любой ценой. Первая скорость, вторая. "Возможно ли, что с ней нужно постоянно ругаться? Какого хрена! Ну ладно, я забыл, что она не хотела моцареллу, и что? Из-за этого надо обижаться?"

Третья скорость, четвертая, еще быстрее, еще злее, вниз по сьезду, направляясь опять в сторону этой пиццерии. Восемьдесят. Сто. Стодвадцать. Стосорок. Из-за огромной скорости, видимость дороги сужается, злость почти ослепляет, вместе со слезами на глазах вызванных ветром, из-за которых не возможно рассмотреть в конце спуска машину остановившуюся на углу.

Чья-то рука включила поворот, мигнуло один раз, два, потом не ожидая, машина выехала из темноты, и выскочила вперед. Выехала на дорогу именно в тот момент, когда подъезжал Андреа на полной скорости. Все произошло в один момент.

За рулем этой машины была пожилая женщина.

Увидев внезапно приближающийся свет фар, она испугалась. Замерев пораженная на середине дороги и не двигаясь ни вперед, ни назад, не способная двинуться с места.

"Но..." У Андреа не осталось времени, чтобы сбросить скорость, затормозить, он был ашеломленный, с широко раскрытыми глазами. Казалось будто эта машина остановившаяся на середине дороги, приближается на сврхзвуковой скорости.

Он не мог даже кричать, ничего, схватившись крепко за руль он закрыл глаза. Не осталось больше времени, что бы что-то предпринять, даже на молитву, только последняя мысль: «Пицца с помидорами черри, без моцареллы». Он не мог этого забыть. Никогда больше.

Темнота.

"Я боюсь знакомить тебя с ним."

"Почему?"

"Потому что он может тебе понравиться больше чем я."

"Это невозможно." Бенедетта засмеялась прикрывая рот рукой. Потом отпила немного "Bitter", который заказала, и пожала плечами.

Жанфилип посмотрел на нее с любопытством. "Почему невозможно? Он моложе меня... Красивее меня, а самое главное он намного, гараздо намного, богаче меня..."

Бенедетта внезапно стала серьезной. "Значит он мне ужасно понравится."

Жанфилип приподнял бровь. "А."

"Да... особенно потому, что ты придурок." Сейчас она была определенно раздражена. "Ты и вправду думаешь, что он может меня заинтересовать, потому что богаче тебя?"

"Я сказал, что он намного, гараздо намного богаче."

"Значит ты намного, гараздо намного еще больший придурок!"

Жанфилипп отпил глоток своего Кампари. Затем улыбнулся и попытался успокоить. "Милая, с тобой и пошутить нельзя!"

"Ты не шутил". Бенедетта решительно пожала плечами и развернулась на три четверти. Посмотрев вглубь гостинной. Картины, статуи и, наконец, гости из охотничьего клуба, одного из самых эксклюзивных.

Все выглядели спокойными и уверенными. Некоторые приветствовали друг друга улыбкой, они давно знали друг друга, маленький круг, самый могущественный и богатый во всем Риме.

Джанфилиппо попытался взять ее за руку. «Ну же, не говори так».

Бенедетта быстро выдернула руку. «Это была плохая шутка, я не понимаю, почему тебе нравится шутить о том, что он богаче тебя ...»

Джанфилиппо развел руками. «Но я не шучу! Он ...ну очень богат ".

Бенедетта повернулась и покачала головой. Ничего не поделаешь. Он никогда не поймет. Но в конце концов спорить было бесполезно. Пусть это останется только его преувеличением.

Как он мог быть намного богаче его?

Джанфилиппо был самым богатым человеком, которого она когда-либо встречала. И в тот же момент она поняла, что эта мысль отразилась у неё на лице, она обнаружила, что улыбается ему немного смущенно, поэтому сразу же попыталась отвлечь его.

Давай, не будем ссориться. Мне любопытно, расскажи мне больше о своем брате, пока он не пришёл."

Джанфилиппо вздохнул.

«Он всегда был безрассудным. Он регулярно попадал в аварии на мотоцикле, катался на серфинге и объездил полмира, в зависимости от того, где проходили гонки, Гавайи, Канарские острова ... Потом была очередь каноэ, парашюта, парапланеризма. Короче говоря, ничего не пропустил. Я думаю, он пробовал все самые экстремальные виды спорта, связанные с риском для жизни ... "

И в этот момент он услышал ее голос. «В общем, я не очень умный!» Бенедетта резко обернулась. Перед ней стоял мужчина.

«Судя по его рассказам, я тот, кто неоднократно пытался покончить с собой, но не преуспел даже в этом».

Он был высоким, стройным, на нем была идеально выглаженная белая рубашка, рукава закатаны так, чтобы обнажать мускулистые предплечья, слегка смуглое лицо, ярко-голубые, полные жизни глаза. «Они заставляют его выглядеть внушительнее, - подумала Бенедетта, - настоящим мужчиной, человеком способным защитить, человеком... способным на всё».

Она улыбнулась ему. «Я не знаю, намного ли, как говорит Джанфилиппо,я богаче его, но одно можно сказать наверняка: я намного, намного красивее».

Он элегантно сел перед ней, затем пожал ей руку и представился.

Танкреди

Бенедетта

Затем он скрестил ноги и положил руки на стул. «Итак, что такая красивая женщина делает с кем-то вроде этого ... как его ... не могу подобрать нужное слово».

Танкреди скривился. «Это действительно было не то слово, которое я искал».

«Если, чтобы не быть скучным, нужно вести такую ​​жизнь, как у вас, то я счастлив быть таким, каким я есть».

"Почему?" Танкреди посмотрел на него с притворным удивлением.

"Что-то не так с тем, что я делаю?"

На самом деле, брат не знал большей части того, что он делал, а тем немногим, что знал, ни с кем не делился. Джанфилиппо пытался найти некоторую безопасную средину. «Что ж, то, что вы еще живы, уже кажется мне большим успехом, я бы даже сказал чудо ...»

В этот момент Бенедетта взяла оливку, воткнула в неё зубочистку и, мокнув в , в оставшееся на дне бокала вино, съела.

Братья переглянулись, Джанфилиппо наконец улыбнулся, Танкреди опустил взгляд. Бенедетта осталась с оливкой во рту, пораженная странным молчанием.

Джанфилиппо посмотрел на нее и слегка покачал головой, как бы говоря: «Ничего, я тебе потом объясню». В этот момент она услышала

"Бенедетта, что ты здесь делаешь!"

У входа в гостиную, недалеко от того места, где они сидели, остановилась привлекательная девушка. У неё были светлые волосы. Она была одета в синий костюм с маленьким клатчем от Gucci. Бенедетта встала, и улыбаясь, направилась к ней навстречу, оставив за столом двух недоумевающих братьев. "Габриэлла! Сколько лет ... ». Они обнялись и начали болтать.

Джанфилиппо посмотрел на Танкреди, улыбнулся. Танкреди, подняв руку, подозвал официанта.

«Прошу прощения?»

"Не чувстсвуешь неловкости?" спросил Джанфилиппо

Танкреди вздохнул. "Чувствую"

Наконец подошел официант.

"Не могли бы вы принести мне пива?"

"Конечно, синьор"

Отлично!

Но Сара была другого мнения. И в одно мгновение развеяла все любопытство Танкреди. Она сбросила халат на пол. И осталась полностью обнаженной.

"Я не нашла подходящего купальника."

Не то, что бы ей ничего не понравилось, или не подошло. "Никакой купальник не подошел." По крайней мере, она выбрала эту фразу специально в качестве оправдания. Она оставалась так неподвижно, слегка раздвинув ноги и вытянув руки по бокам.

Тусклый свет подчеркивал совершенство ее тела, утонченные и длинные ноги, узкую талию, натуральную грушевидную грудь. Еще ниже между ног прекрассно ухоженные волоски, ровно подстриженный треугольник. Танкреди понял, что задержал свой взгляд именно на этом месте, и поднял голову. В этот раз Сара была другой, более зрелой женщиной.

"Ничего не поделаешь. Все мужчины одинаковы."

подумала она. Раздвинув ноги еще провокантнее, она сняла заколку для волос и кинула ее на пол. Тряхнув головой, она распустила волосы, затем улыбнулась и нырнула. Задержав дыхание и оттолкнувшусь поплыла под водой, чтобы вынырнуть недалеко от него.

Приглушенные огни фонарей, тихо скользили по воде. Эхо в закрытом бассейне было единственным шумом, вместе с ихним дыханием. И с их молчанием. Сара опять нырнула с головой и выныривая откинула волосы назад.

«Итак?» Она улыбнулась ему, своей полной наготой. "Ты не угостишь меня шампанским?"

Она подошла и облокотила локти на краю бассейна. Двигая ногами, чтобы держаться на поверхности, нижний свет смешивался с ее движениями. Танкреди сделал несколько небольших гребков на спине и зашел внутрь большого Джакузи, потянувшись немного, чтобы взять только что наполненный бокал шампанского Cristal, не успел он повернуться, как Сара уже была рядом с ним. Улыбаясь и медленно двигаясь в воде, она села рядом и взяла бокал.

"Спасибо..." И выпила все на одном дыхании. "Замечательное. Ммм, к тому же ледяное в самый раз..."

Разговаривая, она проскользнула ногами к нему и потихонько придвинулась. "Нальешь мне еще, пожалуйста?"

Танкреди повернулся и налил еще немного шампанского.

Потом почувствовал на себе руки Сары, обнявшие его сзади.

Почему?

"Ты уверен?"

"Конечно, с большим удовольствием, и если ты не пообещал уже кому-нибудь другому. Только при одном условии. Мне хотелось бы, чтоб это было для всех сюрпризом, и для Сары тоже."

"Для нее тоже? И почему?"

"Хочешь, чтоб я там был? Сделай так, чтоб она не узнала."

"Обещаю. Даю тебе мое слово."

И Давид сдержал свое слово. Таким образом Сара должна была пережить свой самый счастливый день в жизни, как самый худший кошмар. Когда она произнесла свое "Да", мечта всей ее жизни оказалась позади, и теперь она была уверенна, что потеряла ее навсегда.

И выходя из церкви, ей показалось, что она видела его улыбку.

"Любимая?"

Сара перестала сушить свои волосы. "Да?"

"Я не помню, если в субботу мы пригласили друзей к нам на ужин?"

"Да."

"Кто должен прийти?"

"Семья Салетти, семья Мадия, Августо и Сабрина..."

"Как думаешь, может позвать еще Танкреди со своей подружкой?"

Сара на секунду замолчала. "Конечно... Хотя я уверенна, что он не сможет. Ты заметил, что он никогда не общается с нами вместе? Он общается только с тобой."

Давид задумался на мгновение. "Не правда, прошлый раз в доме Раньери мы были все вмести."

"Здрасьте, мы только приехали вместе, и больше не виделись. Там было около двухсот человек."

"По моему ты слишком зациклилась на этом. В любом случае, если ты не против, я попробую ему позвонить."

"Конечно, о чем речь. Я буду только рада. Но увидишь, что он откажется. Придумает какую-нибудь причину, чтоб не приехать."

Давид решил, что она не права. Взял мобильный телефон и набрал личный номер Танкреди. Он был единственный у кого был этот номер, не считая Григория естественно, и одно это уже было невероятным знаком доверия и настоящей дружбы.

"Эй, привет" ответили ему после первого гудка.

"Как поживаешь Давид? Какую прибыль для тебя, и очередную подставу для меня ты хочешь предложить?"

Давид решил тут же поддержать шутку. "Ок, тогда я звоню Паоли, никаких проблем..."

Паоли был предпринимателем, с которым они не раз соревновались. Танкреди же помогая финансово, всегда вел учет. И даже, если на бумаге эти инвестиции были больше, чтобы бросить вызов, чем все остальное, в конечном итоге, они становились настолько прибыльными, что он отлично еще и зарабатывал. Это было невероятно, но каждое дело, к которому Танкреди прикладывал руку становилось очень выгодным.

"Паоли?" засмеялся Танкреди. "Он что еще не все деньги растратил? Тогда это наверное не очень большое дельце... Наверное одно из тех, что тебе очень нравятся: что-нибудь купить, быстренько продать, и что-то заработать по мелочи..."

Давид рассмеялся. По правде говоря, этот тип был не так уж и плох в деле. Тебе нужно было только иметь немного ликвидности и найти человека, который бы быстренько купил все, что у тебя простаивало.

"Нет, нет... На этот раз не придется много тратить. Самое большее, принеси бутылку вина и цветы для хозяйки дома. Мы хотели пригласить тебя в субботу вечером на ужин у нас дома. Будут семьи Салетти и Мадиа, и Аугусто с Сабриной, знаю, что они тебе симпатичны."

Давид подождал немного. Подумал о Танкреди, который принесет бутылку Cristal, или даже две, потому как ожидалась большая компания. Но не это был повод, из-за которого он очень хотел его пригласить. Ему действительно было бы приятно увидеться, но самое главное, чтоб каким-то образом опровергнуть абсурдную уверенность Сары. Танкреди по другую сторону телефона встал из-за стола, выглянул в окно. Мост Golden Gate собирал все тепло от солнца, которое сияло над заливом Сан-Франциско. Позже, он идет на обед с Григорио в кафе Фрэнсиса Форда Копполы, на дегустацию вина Rubicon из его последнего урожая. Он бы напрямую с ним поговорил, потому что хотел войти в производство с Zoetrope и финансировать его следующий фильм, кто знает, если он позволил бы ему.

Он знал, что для Коппола важнее симпатия, чем деньги или деловые предложения. "Так даже лучше"

подумал Танкреди. "Будет еще проще, я буду симпатичен."

Постепенно воображение, завело его в мир кино и он представил себе сцену.

Кинокамера перемещается на тележке и фокусируется на двери квартиры. Затем она останавливается. Фрагмент руки звонит в дверь.

Внутри дома Сара перестает расставлять разные предметы на обеденном столе и пересекает гостинную. "Я открою." Подходит к дври и открывает ее, не спрашивая кто там. Видит перед собой огромный букет красных роз, обрамленный вокруг маленькоми белыми полевыми цветами. Внезапно появляется Танкреди.

"Привет... Мы можем забыть ту ночь?"

Сара стоит перед ним в тишине. С общего плана, рамка медленно сжимается на его крупный план. Музыкальный фон подчеркивает ожидание ее ответа.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/37159/133795

Переводчики: ColdWarKid, debby, olzinka, PETRIKA

LobbyGoon, AD82CD