Готовый перевод David Weber - A Beautiful Friendship (novel, 2011) / Дэвид Вебер - Прекрасная дружба (Стефани Харрингтон - 1): 22

Стефани решила, что Доктор Болгео не был одним из тех людей, которые становились более симпатичными, когда ты их лучше узнаёшь.

Она все еще не могла решить точно, почему он не понравился ей так сильно. Это было не просто потому, что он тогда много улыбался, претворяясь, что не думал о ней, только как о ребенке. И это не было только потому, что у неё было отчетливое впечатление, что он старался выманить из нее больше информации. Это было так, будто он отличался в этом от остальных. Доктор Хоббард продолжала пытаться получить от нее больше, и ей на самом деле нравилась доктора Хоббард. Это было почти, как если бы они обе участвовали в игре, правила которой обе понимали, и доктор Хоббард была оппонентом, который заслуживал уважение Стефани. Доктор Хоббард играла открыто, без попыток подкрасться и обмануть Стефании, рассказывая что-то свое. Она была совершенно уверена, что Болгео применил все уловки, которые только мог, но она могла жить с этим. На самом деле, она, как правило, получала определенное удовольствие, когда подбрасывала ему ложную информацию, позволяя ему думать, что он обманывает ее, раскрывая правду. Поэтому это не было тем, что она находила таким раздражающим. Также, ей не был так сильно неприятен Болгео только потому, что он не оставляет её в покое.

Нет, там было что-то большее, чем это... и она хотела, понять, чем это "большее" было на самом деле.

Скотт МакДаллан и Ирина Кисаева на данный момент уже встретились с чаттанугеанцом, и он им также не очень понравился. Не понравился и Карлу, если на то пошло. Никто из них не мог сказать точно, почему это так, не больше чем сказала Стефани, но очевидно, что он не был в их списке любимых людей. И, что интересно, Фишер, как и Львиное Сердце, отреагировали на него очень сильно.

К сожалению, как заметил МакДаллан: фразы "Он нам очень не нравится", было недостаточно, чтобы избавить её от необходимости быть с ним вежливым. И именно поэтому, к своему отвращению, она в настоящее время сидела за столом, задрапированным тканью с расцветкой шахматной доски в Кафе Красная Буква - ресторана под открытым небом, в том месте, что считалось деловым районом Твин Форкс, и ждала еще одного интервью с ним. Она была уверена, что ее родители нашли бы способ вежливо отклонить приглашение на обед, если бы Болгео не заполучил в сопровождающие доктора Хоббард и главного рейнджера Шелтона.

Стефани не знала, как чаттанугеанец выяснил о ее намерении стажировки в лесной службе, хотя это, вероятно, не было слишком сложно, учитывая то, как все газетные истории подчеркивали её "заинтересованность" со временем, сделать карьеру в лесной службе. Но возможность пообедать с Шелтоном и улучшить отношения с ним не повредит, и она действительно стремилась показать главному рейнджеру большее из ее отношений с Львиным Сердцем. И ей нравилась доктор Хоббард, чтобы быть невежливой, отказавшись пообедать с ней. Она знала, что ее родители также относились к обоим гостям Болгео, и она должна была признать, что пригласив их вместе, было проницательным шагом с его стороны.

Харрингтоны прибыли в кафе заранее, чтобы уладить вопросы с владельцем ресторана и персоналом, на случай если они не разрешат "животное" на своей территории. Стефани не была уверена, есть ли что-то в санитарном кодексе, что будет препятствовать рестораторам это разрешить. Но Твин Форкс был небольшой город, такой, где все знали всех, а она и Львиное Сердце были знаменитостями. Кроме того, Эрик Флинт, владелец Красной Буквы, был одним из друзей Стефани. Несмотря на некоторую репутацию скряги, он всегда говорил с ней как с равной (что многие взрослые, казалось, конституционно не в состоянии были сделать), и это он указал ей на некоторые интересные источники для ее уроков истории и экономики. Кроме того, он был с планеты Нью-Чикаго, а Нью-Чикаго был свалкой для радикальных анархистов, социалистов, и - особенно, членов Ассоциации Уравнителей, которых правительство Старой Земли могло схватить после "Последней Войны". Потомки тех депортированных имели ревностно поддерживаемую репутацию нарушителей закона и правил, и Стефани было ясно, что мистер Флинт в тайне надеялся, что некоторые общественные здравоохранительные надоеды придут и возразят против его решения усадить Львиное Сердце за стол.

Однако, никаких возражений не возникло, и сейчас она слушала сочный хруст, когда Львиное Сердце восторженно поедал веточки сельдерея.

- Знаешь, если продолжишь в том же духе, мы скормим тебе еще больше слабительного. И на этот раз, думаю я попрошу папу, найти тот, который вы не любите, - предостерегающе сказала она. Львиное Сердце, как и ожидалось, не обратил на неё внимания, и ее отец усмехнулся.

- Не волнуйся, Стеф. Я уверен, что смогу придумать достаточно плохой вкус, после которого он не будет спешить повторять опыт.

- Хорошо, - сказала Стефани, ухмыляясь своему отцу. - В последний раз когда он съел весь свой сельдерей, он не давал мне заснуть всю ночь!

- Ему ведь он так нравится, - заметила Марджори Харрингтон, и её муж фыркнул.

- Это словно сказать, что мне "нравится" кислород, Мардж! Я бы очень хотел выяснить, что такого в этом сельдерее, и только в сельдерее! что, вызывает такую зависимость от него в каждом древесном коте.

- Ну, пока это не обернулась появлением каких-либо долгосрочных негативных эффектов, не думаю, что это действительно важно, - медленно сказала Марджори. - Тем не менее, ты прав. Выяснить, почему они все жаждут его так сильно, было бы неплохо. Помимо прочего.

- Ага, например, почему они не... - начала Стефани, затем сделала паузу, когда Львиное Сердце внезапно перестал жевать очередную сельдерейную веточку.

Древесный кот выпрямился, усевшись прямо на высоком стуле, предоставленном ему мистером Флинтом. Сельдерей и зубы древесного кота созданы для неряшливого принятия пищи. Конец стебля свисал из его передней лапы в виде влажных, хорошо измельчённых ошметков, и он не уделял ему никакого внимания. Вместо этого, он повернул голову с прижатыми к ней ушами, и уставился на тротуар по другую сторону низкой стены, отделяющей столики Красной Буквы от мостовой.

- Львиное Сердце? - спросила Стефани, она прищурилась, когда заметила оцепенелость древесного кота. Он, казалось, внимательно слушал, сфокусировавшись на чём-то, что человеческое ухо не может слышать, и он, очевидно, не был в восторге от того, что привлекло его внимание.

Стефани посмотрела на своих родителей. Они были так же сбиты столку как и она. Ее отец пожал плечами, и все трое повернулись, чтобы посмотреть в ту сторону, куда так пристально уставился Львиное Сердце.

Твин Форкс был достаточно мал и люди обычно ходили по делам пешком. Тёплый (для Сфинкса) солнечный свет и густые, удобные тени от зелёных зон, которые градостроители предусмотрели для города, делали это предпочтительным способом передвижения. Поэтому, даже относительно небольшое население создавало большое количество пешеходов, особенно, во время обеденного перерыва. Тротуары были переполнены. Впрочем, в прохожих ничего не казалось примечательным. Конечно, "ничего", не сфокусировало бы внимание Львиного Сердца так сильно, и Стефани в недоумении нахмурилась. Секунды текли, медленно и неуклонно превращаясь в минуты.

По ощущениям, прошло полчаса, но, скорее это было максимум пять минут, и она уже собралась задать Львиному Сердцу вопрос, в попытке выяснить, что его беспокоит, когда трио пешеходов обогнуло угол, направившись к ресторану. Было не трудно признать в них доктора Хоббард, главного рейнджера Шелтона, и доктора Болгео.

Львиное Сердце увидел их в тот же момент, что и Стефани, и она снова услышала низкое, почти рычание, такое же, как в тот раз, когда они в первый раз встретились с доктором Болгео. Она быстро взглянула на него, потом посмотрел на своих родителей.

- Ты это слышала мам? - спросила она её.

- Слышала что, милая? - спросила Марджори, глядя на нее хмурым взглядом. Любопытство Стефани возросло. Почему она может это слышать, тогда как, очевидно, её родители не могут?

- Не бери в голову, - сказала она быстро, слегка понизив голос, когда доктор Болгео и другие его гости к обеду подошли ближе. - Я объясню позже.

Её мать подняла бровь. На её лице было любопытство, но она просто кивнула. Это было одна из черт, которые Стефани любила в ней - она знала, были моменты, когда лучше не задавать вопросов. И она была готова доверять суждению Стефани в таких вещах.

Стефани улыбнулась ей через стол, потом протянула руку и мягко коснулась Львиного Сердца. Он посмотрел на нее, уши вернулись вверх, в нормальное положение. Он издал мягкий звук, который они все могли расслышать.

- Время для нас, вести себя прилично. Для нас обоих, - предупредила она его, стараясь одновременно собраться с мыслями. Он оглянулся на нее через какое-то мгновение, и она посмотрела в его зеленые глаза, надеясь, что он понял сообщение, которое она пыталась донести. Затем он моргнул и кивнул - жест, который он узнал от своей человеческой семьи.

Я не думаю, что он понимает, почему мы должны вести себя прилично, размышляла она, и я его не виню. Я начинаю думать, что у древесных котов, скорее всего, есть это правило Скотта о "необходимом убийстве"! Вероятно коты, как это мама называет, "прямолинейные личности". Так что, может это было просто из-за того, что доктор Болгео организовал для нас встречу в таком приятном и публичном месте, где Львиное Сердце, с меньшей вероятностью, попытается вырвать ему глазные яблоки.

Мысль о возможных страданиях чаттанугеанца, от кровоподтеков и рваных ран от лап Львиного Сердца была весьма привлекательной. Но она заставила себя отогнать эту мысль, поднялась и вежливо улыбнулась пригласившему их человеку, когда трое взрослых вошли в ресторан.

* * *

Что ж, это действительно сработало достаточно хорошо, поздравил сам себя доктор Теннесси Болгео позже тем же вечером, когда он сидел, изучая изображение на настольном терминале своего гостиничного номера.

Он не ожидал узнать очень многое из своего послеполуденного разговора, но он в итоге получил несколько лишних лакомых кусочков в конце концов, не так много из чего-либо что Харрингтоны могли предложить, сколь из интерпретации комментариев, которые делала Хоббард. Ксено-антрополог, очевидно, сопоставляла факты вместе долгое время, и ее вклад в разговоре за столом разъяснил несколько моментов, которые, Болгео был уверен, эти замкнутые Харрингтоны предпочли бы оставить неразъясненными.

Это было хорошо, но это не было тем, чего он действительно хотел, и он внимательно рассмотрел числа, отображаемые в небольших окнах, открытых на изображении перед ним. Числа в окне в нижнем правом углу терминала были временным дисплеем с камеры, которой записывалось изображение; числа в окне в нижнем левом углу терминала были с GPS устройства его комма. На данный момент, этот комм был подключен по сети к терминалу, и компьютер сравнивал локаторные временные метки записи перемещения Болгео с временными метками на видео. Вот теперь, это было плевым делом для компьютера отобразить его точное расстояние от кафе Красная Буква в любой момент.

Которое было, как он знал, что он находился именно в ста четырнадцати метрах от ресторана, когда Львиное Сердце вдруг перестал жевать свой сельдерей и уставился в том самом направлении, откуда Болгео приближался.

Это оказалось менее дорогостоящим, чем Болгео ожидал. Непосредственный фурор значительно улегся, но девушка и ее древесный кот остались фигурами большого интереса как здесь на Сфинксе, так и на Мантикоре, и было не трудно убедить одного из местных новостных репортеров, позволить ему заполучить копию изображений. Это было просто услуга за услугу, в конце концов. Болгео объяснил, что он действительно хотел иметь возможность изучить видео Львиного Сердца, когда Львиное Сердце не понимал, что его записывают. Исключительно с высокими научными побуждениями, конечно. И оператор был более чем готов позволить ему получить это, в обмен на заблаговременный намек об обеде семьи Харрингтон с приглашенными одетым по форме командующим Сфинксианской Лесной Службы и главой комиссии Короны изучающей недавно открытых древесных котов. Он был на месте, тщательно скрытый за окном офиса верхнего этажа на другой стороне улицы, почти за час как Харрингтоны прибыли в Красную Букву, и он записал каждый момент их времени в ресторане.

Болгео полагал, что ему, вероятно, придется нанять частного детектива, следить за ребенком и древесным котом, чтобы получить такие именно кадры, и он ожидал, что это будет стоить немалых центикредитов. Не бывает много частных детективов на таких недавно заселенных колониальных мирах, как правило, поэтому он боялся, что ему придется вербовать кого с гораздо более густонаселенной планеты Мантикоры, где сейчас достаточное количество людей, чтобы сделать поиск кого-то, готового красться вокруг и шпионить за своими соседями, довольно простым. Впрочем, ему не понравилась такая перспектива. Такой сорт частных детективов, кто следовал бы за четырнадцатилетней девочкой по воле чужака из иного мира, был также тем сортом, кто, скорее всего, задался бы вопросом, почему иномирянин подозрительно интересовался ребенком. Возможность того, что он попытался бы шантажировать деньги из Болгео в обмен на не упоминание его интереса к Стефани Харрингтон властям - сугубо как обеспокоенного гражданина, конечно! - не казалось за пределами возможного. И учитывая отношение большинства колониальных планет к растлителям малолетних, Болгео был уверен, объяснение своего интереса этим властям не было бы самым приятным впечатлением его жизни.

Вместо этого, он справился с этим за не более чем стоимость обеда на шестерых человек и одного древесного кота, что сделало это одной из самых выгодных вещей, которые ему когда-либо удавались.

Он запустил изображение снова, проверяя тот момент, в который Львиному Сердцу стало известно о его приближении, в третий раз, затем быстро перемотал вперед, когда он объявил о своем собственном отбытии. Он извинился досрочно за ответ на предварительно организованный комм вызов, но он призвал своих гостей, закончить свою трапезу в свое удовольствие и поручил их официанту добавить любые десерты, которые они могут выбрать, к заказу на кредитный ваучер, который он уже авторизовал. Затем он ушел… и повернутая голова Львиного Сердца выслеживала его с безошибочной точностью даже после того как он исчез среди пешеходов. Фактически, древесный кот смотрел ему вслед, пока его GPS не указал, что он был в ста одиннадцати метрах от ресторана.

Значит, он думал в данный момент, откинувшись на спинку кресла и сцепив руки на затылке, когда он смотрел в потолок, эта маленькая тварь почуяла меня в чуть более ста метрах. И он следил за мной уходящим чуть более ста метров. Значит, я думаю, мы, вероятно, может принять его… "эмпатическую дальность обнаружения", за неимением лучшего термина, за сто метров. Конечно, это здесь, в городе. Твин Форкс может быть захолустный маленький городишко, но здесь, наверное, достаточно людей вокруг, чтобы производить много… фонового шума.

Он задумчиво нахмурился. Не было никакого способа узнать, насколько отвлекающими эмпат может считать эмоции других. Это было бы словно попытка слушать один голос в комнате, полной разговаривающих людей? Или, может, древесные коты блокируют эмоции, которые они не хотят слышать? Могут ли они слушать одиночный эмоциональный… отпечаток пальца, назвать его так, не отвлекаясь на других людей в области?

Лучше предположить, что его дальность уменьшается обратно, если есть много других людей в непосредственной близости, решил Болгео. Это будет намного умнее работать на предположении, что он может "слышать" меня - или кого-то еще - с большего удаления в лесу. С другой стороны, давайте не будем слишком увлекаться с учетом этого. Так что, если он мог почуять меня в ста метрах здесь, в городе, давайте предположим, что он сможет почуять меня в… ох, двухстах метрах в кустах.

Его хмурость превратилась в улыбку, и он усмехнулся.

Я могу работать с этим, подумал он.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/37236/134191

Переводчики: chilin, sofo