Готовый перевод David Weber - A Beautiful Friendship (novel, 2011) / Дэвид Вебер - Прекрасная дружба (Стефани Харрингтон - 1): 23

Стефани наблюдала за верхушками деревьев, скользящими по низу, когда она и Львиное Сердце плыли к сердцу территории его клана. Медленные, текущие сезоны Сфинкса поворачивали эти верхушки деревьев монотонно густых и лиственных, и часть ее все еще хотела проскочить планером сквозь ближайший просвет в этом навесе на землю, чтобы она и ее спутник могли исследовать прохладные, зеленые глубины леса. Она чувствовала как все эти еще невидимые деревья и холмы и потоки и существа взывают к ней, и когда–нибудь она ответит на этот зов. Но не сегодня. Сегодня она была связана еще одним посещением родственников Львиного Сердца, и она нашла, что длительный полет был хорошим временем, чтобы все обдумать.

Она слегка накренилась, компенсируя боковой ветер и почувствовала Львиное Сердце, переместившего свой вес в тандеме с ней. Чтобы за связь между ними ни была, она превратила его в идеального пассажира. Может быть, это была его древесная эволюция, но он, казалось, обладал инстинктивным пониманием того, как помочь контролировать их полет… и быть в курсе, что она собирается сделать еще прежде чем она.

Она улыбнулась при этой мысли, но потом улыбка исчезла, когда она обдумывала ее проблемы. По крайней мере, некоторые из ее и Скотта друзей и союзников были готовы сделать все возможное, чтобы помешать тому, что доктор Больгео мог замышлять, но в действительности было не так много, что они могли сделать. Фрэнк Летбридж и Эйнсли Йедрусински согласились помочь следить за ним, но Лесная Служба не давала им много свободного времени в последнее время. На самом деле, давления Министерства внутренних дел, чтобы обеспечить сопровождающих для всех инопланетных ученых так стремящихся на экскурсии в чащу в поисках древесных котов, было достаточно, чтобы большинство рейнджеров работали сверхурочно.

Это, возможно, работало бы на них, поскольку наличие Летбриджа или Йедрусински назначенных сопровождать Больгео было бы идеальным способом убедиться, что он не получал чего–то, что не должен. К сожалению, Больгео больше не углублялся в чащу. На самом деле, он не был там уже несколько недель. В более разумном мире, тот факт, что он мирно жил в Явата Кроссинг должен был сделать ее менее подозрительной, предположила Стефани, но не в его случае.

«Если он действительно здесь, чтобы изучать древесных котов, то он должен быть в чаще, пытаясь изучать их, а не сидеть на заднице в городе, — мрачно подумала она. — Но он даже не пытается получить список запросов для сопровождающих Лесной Службы. Или нанять частного сопровождающего, вроде мистера Франкитти. Если на то пошло, он даже больше не приставал к доктору Хоббард! Так что если он не будет их изучать, почему бы ему просто не купить себе билет домой и не оставить всех нас в покое?»

Она сжала кнопку на правой рукоятке, чтобы открыть голографический дисплей из встроенного в ее планер GPS. Движущаяся карта выскочила на визор ее шлема, достаточно прозрачная для нее, чтобы видеть сквозь, но автоматически удерживаемая по центру в ее поле зрения, пока она держала кнопку нажатой, и она позволила себе определенное чувство самодовольства, когда зеленый значок дорожкой вел непосредственно по карте к месту назначения. Теперь, если только остальная часть ее жизни может остаться, она твердо стоит на пути!

Ее удовлетворение исчезло и она выпустила кнопку, когда ее мысли вернулись к Больгео еще раз, вроде немногочисленного космического мусора всасываемого в планетарный гравитационный колодец. Жаль, что она была своего рода доказательством того, что антипатия Львиного Сердца и Фишера к нему была заслужена, а не только тем, что она могла показать ее другим людям. Она ненавидела это чувство недоверия и подозрительности, когда она не могла доказать того, что это было оправдано, даже самой себе.

«И я не могу доказать это — не на самом деле, — призналась она. — Конечно, он ведет себя довольно странно для ксено–антрополога, но это не совсем противозаконно. И по крайней мере он не один из «ученых», пытающихся настаивать на изучении выживших «БиоНерии». Идиоты. — Она поморщилась. — Как будто кто–то с любым здравым умом собирался позволить им подчеркнуть, что тем бедным котам еще труднее после всего, что уже случилось с ними! И как будто изучая столь разрушенный клан древесных котов, они собирались рассказать им что–нибудь о взаимодействии нормальных древесных котов, так или иначе».

Она покачала головой с отвращением, хотя часть ее признала (очень неохотно), что должно было быть невероятно сложным для любого ксено–антрополога смириться с отказом от возможности наблюдения из первых рук за единственным известным кланом. Не то, чтобы это сделало ее больше сочувствующей усилиям некоторых из них заключить Львиное Сердце и Фишера в среду́, вроде какого–то зоопарка образцов. Были на самом деле разговоры о получении постановления суда о предоставлении доступа к двум «пленным древесным котам», но главный рейнджер Шелтон жестко наступил на них.

Он сделал это публично, также, и, несмотря на ее беспокойство, Стефани широко улыбнулась, когда она в уме прокручивала интервью, в котором местный газетчик «сболтнул», спросив его об этом. Газетчик в вопросе был другом Скотта МакДаллана, но Шелтон казалось не знал об этом, когда он объяснял в разъяренных терминах, что, насколько ему было известно, ни Львиное Сердце, ни Фишер не будут переданы любому общественному зоопарку (или любому другому государственному учреждению) и что ни он, ни суды Звездного Королевства не имели намерения посягать на личную жизнь Харрингтонов или доктора МакДаллана. И, кстати, если кто–то еще лелеял всякую мысль сделать что–нибудь подобное, он рекомендует им воспользоваться хорошим долгим взглядом на строгие правовые санкции за нарушение границ частной собственности и нарушение личной жизни. Что он, как судебный исполнитель, конечно, будет обязан провести в жизнь… предполагая, что фригольдеры в вопросе не будут просто стрелять нарушителей владения в вопросе, оказавшихся в поле зрения.

Он выглядел на удивление не стесненным каким–либо ужасом при мысли о том, что для проведения в жизнь этих санкций могли бы вызвать его к тому же, подумала она.

«По крайней мере, он на нашей стороне… отчасти, по крайней мере. Или я думаю, что он является таким, так или иначе. Я вполне уверена, что он не на другой стороне, по крайней мере. Я просто хотела бы, чтобы я знала, что он на самом деле думает. Особенно про Больгео».

* * *

— Доктор Хоббард, — сказал главный рейнджер Гэри Шелтон, так терпеливо, как мог, — что именно вы хотите, чтобы я сделал? Я имею в виду, если вы хотите, чтобы я арестовал этого человека, то я могу подумать о по меньшей мере десятке доморощенных ученых, которых я бы скорее запер первыми!

Командир Лесной Службы Сфинкса откинулся на спинку рабочего кресла и поднял обе руки в жесте, который выражал смешанные беспомощность и разочарование, и Санура Хоббард тяжело вздохнула.

— Я понимаю, шеф Шелтон, — сказала она. — И я не знаю, что я хочу, чтобы вы сделали, на самом деле. Просто… просто для кого–то из такого престижного университета, он прямо–таки не очень хороший ксено–антрополог. Я имею в виду, это почти так, словно он знает теорию, но, кажется, не имеет никакого практического полевого опыта работы. И кто–то с его статусом должен быть довольно хорошо представлен в литературе в сфере деятельности к тому же, но я интенсивно обшарила наши библиотечные записи, не найдя ни одного опубликованного документа под его именем.

— Я горжусь Звездным Королевством, как и все, доктор, — сказал Шелтон с кривой улыбкой, — но мы не совсем в центре исследованной вселенной здесь. Является ли таким удивительным, что все наши библиотечные файлы — особенно в области такой эзотерической, как ваша — должны быть немного отстающими по сравнению с лекалом?

— Конечно, нет, — согласилась Хоббард. — На самом деле, мы, вероятно, по крайней мере, в пятнадцати или двадцати стандартных годах — или больше! — за основной научностью Солнечной Лиги в целом ряде областей. Это неизбежно, когда мы так далеко от основных миров и крупнейших университетов и исследовательских центров.

— Тот факт, что вы не нашли ни одной его книги или статьи не означает, что они не были опубликованы, — указал Шелтон.

— Нет, это не так, — вздохнула она. — Все–таки я просто не думаю, что это так просто, шеф. И я полагаю, что я сама чувствую себя немного защищающей древесных котов. Может быть, я проводила со Стефани слишком много времени!

— Девочка имеет такое влияние, не так ли? — Шелтон широко улыбнулся. — Вы восхищаетесь ей к тому же. Даже если она держит рот на замке относительно половины вещей, которые вы и я просто желали бы знать о древесных котах!

— Я постоянно говорю себе, что рано или поздно она выяснит, что она может доверять мне и открыться, — сказала Хоббард. — И когда она это сделает, у меня есть ощущение, что она будет в состоянии многое нам сказать. Может быть, это одна из причин, почему я так волнуюсь о Больгео, теперь, когда я думаю об этом. Я познакомила его с ней — не то, чтобы у меня был особый выбор, имея письмо министра Васкес — и если окажется, что он не то, кем и чем, как он утверждает, он является, он подорвет много доверия, которое я пробовала установить. Не говоря уже о том, что если выяснится, что он использовал меня, чтобы добраться до нее, я собираюсь быть по–королевски обоссанной сама по себе.

Санура Хоббард редко использовала такого рода язык, размышлял Шелтон, каковое говорило совсем немного о том, насколько серьезно она восприняла все это дело.

— Хорошо, — сказал он вслух, — я постараюсь наблюдать за ним как можно ближе, насколько позволит мой личный состав. Вы знаете, как мы привязаны людям, все же. Я не могу гарантировать сделать его основной ответственностью, доктор. Как вы только что указали, его бумаги из кабинета министров полностью в порядке, а поэтому и вся остальная его документация. У меня точно ноль доказательств, чтобы оправдать инициирование какого–то уголовного расследования в этот момент. Так что я буду делать то, что я могу, но чтобы быть абсолютно честным, это, вероятно, не будет многим.

* * *

Доктор Теннесси Больгео вновь сидел в своем гостиничном номере, наблюдая за голографическим дисплеем. Тот показывал вид сверху на Медностенные горы и их предгорья, и он смотрел на маленький зеленый значок, уходящий медленно, но неуклонно на восток, вглубь горы.

«Ты знаешь, — думал он восхищенно, — что на самом деле являешься одной умной маленькой булочкой. И ее родители должны быть в этом замешаны тоже».

Он потратил бо́льшую часть трех местных недель, отслеживая местоположения транспондеров, которые он насадил на аэрокары Харрингтонов. Он был удовлетворен некоторыми ответами Стефани — и даже больше некоторыми вопросами, на которые она тщательно не ответила — что она знала точно, где найти «ее» древесных котов. Даже без этих подсказок, никто, потративший пятнадцать минут в компании девушки, не мог предположить и на мгновение, что она бы не нашла других древесных котов в настоящее время.

В то же время, было очевидно, из того, что другие исследователи (и журналисты) рассмотрели, область обитания древесных котов не была фактически во фригольде Харрингтонов. Она должна была быть значительно дальше, или некоторые из тех, кто ищет так усердно, нашли бы ее к настоящему времени. Такая логика предполагала, что она добиралась взад и вперед в аэрокаре родителей. Но после недели отслеживания каждого перемещения этих аэрокаров, стало очевидно, что где бы они еще не бывали, они не были в сердце Медных стен.

Затем его ударило: дельтапланеризм. Это было то, что она делала в тот день, когда древесные коты спасли ее от гексапумы! Итак, было возможно, что она получила благословение своих родителей на использование ее замененного планера для посещения «диких» древесных котов, которых никто, казалось бы, не был в состоянии найти?

Чем больше он думал об этом, тем более логичным это казалось, но что с этим делать? К счастью, каждая планета, даже такой новый колониальный мир, имела свою теневую сторону, свои криминальные элементы. Находить их было не так уж сложно, и помогло то, что прибыли трое его соратников из «Экзотов Устинова». Они прибыли по отдельности, на двух разных кораблях, и никто из них не имел с ним никаких контактов. Не любой открытый контакт, так или иначе. Но это не удержало их от принятия нескольких тихих мер для него, или от связи его через посредников с некоторыми из менее аппетитных местных жителей. Ни один из мантикорцев не знал точно, чем их новые работодатели были, но они не очень были этим озабочены, также, при условии, что зарплата была хорошая, и никто, казалось, не получал травму.

С их помощью не было трудным получить посаженный транспондер на планере девушки. Попытка получить жучок, посаженный прямо на нее, была бы намного сложнее, учитывая систему раннего предупреждения ее древесного кота, но на планер было легко. Он следил за графиком доктора Хоббард, поэтому он знал, когда она и ее родители были в городе, чтобы встретиться с ксено–антропологом. Исходя из этого было просто использовать одного из этих местных жителей, чтобы посетить фригольд в их отлучку и установить крошечный, почти полностью неопределяемый жучок внутри антигравитационного генератора ее домашнего планера. Затем все, что Больгео пришлось делать, это сидеть сложа руки и ждать, пока она не приведет его прямо к тому, что он искал.

«И если говорить об указании мне места, — подумал он, слегка наклонившись вперед, глаза его сузились, — я полагаю, что она перестала двигаться. А это значит, что она приземлилась».

Он набил запрос на клавиатуре и улыбнулся при виде появившегося набора координат GPS.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/37236/134192

Переводчики: loks