Готовый перевод David Weber - A Beautiful Friendship (novel, 2011) / Дэвид Вебер - Прекрасная дружба (Стефани Харрингтон - 1): 25

Стефани Харрингтон волновалась, когда она накренила свой тигрово–полосатый планер для окончательного подхода к общине древесных котов.

Она не поделилась ее беспокойством со своими родителями, прежде чем отправиться в это утро, отчасти потому, что она не была уверена, что это было оправдано, а отчасти потому, что она боялась, что они, возможно, запретят ей идти, если они решат, что оно было оправдано. Тем не менее, ей было болезненно очевидно, что Львиное Сердце был чем–то глубоко обеспокоен. На самом деле, она чувствовала это беспокойство кипящим в ее собственных эмоциях.

Ей становилось ясным, что в то время как древесные коты могут быть эмпатами, а люди ими не были, было что–то в ее связи с Львиным Сердцем, что сделало ее, по крайней мере, периферийно сознающей его эмоции. Она не могла чувствовать той единственной вещи, которой любой другой древесный кот был обеспокоен, но она была уверена, что она чувствовала его эмоции, хотя и не точно. Это было единственное объяснение, что она могла придумать для случайных «звуков», которые она улавливала от него, но никто еще не мог услышать вообще. И из–за этой связи с его эмоциями, ей было слишком хорошо известно о его крайнем… беспокойстве.

«О, я хотела бы, чтобы ты мог говорить, — думала она, адресуясь Львиному Сердцу, когда дельтаплан замедлился еще больше, а ноги нашли твердую почву. Она пробежала вперед несколько метров, поглощая последний импульса планера, затем остановилась, сняла шлем и начала отстегивать их обоих. — Если бы ты мог объяснить мне в чем дело, я бы исправила это с большим удовольствием!»

Но Львиное Сердце не мог говорить, и даже если она начинала ощущать его эмоции, она не была телепатом. Так что единственное, что она могла сделать, это пойти с ним домой, как он, очевидно, хотел, чтобы она сделала и надеяться, что она каким–то образом выяснит, что случилось, когда окажется там.

* * *

Теннесси Больгео вышел из дверей склада и закрыл их за собой с чувством глубокого удовлетворения.

Дюжина древесных котов в больших, комфортабельных клетках, скрытых в пределах склада, выглядели несомненно одурманенными, но казались в отличном здоровье с другой стороны. Это было хорошо. Его исследования предполагали, что препарат, который его помощники добавляли в их в пищу будет держать их постоянно дезориентированными, не причинив никакого долгосрочного ущерба. Конечно, расчет безопасно поддерживаемой дозы, чтобы сохранять их таким образом был немного сложен, но человеку профессии Больгео пришлось разработать хорошее чувство для ксено–биологии, и казалось очевидным, что он получил его только правильным.

Вопрос, подумал он, прогуливаясь к довольно большому аэрокару с грузовым кузовом, был в том, скольких еще он мог захватить до того, как маленькие существа выяснят, что происходит. Он хотел как минимум, скажем, пятьдесят или шестьдесят, прежде чем покинуть Сфинкс. На самом деле, он хотел бы больше, чем это, так как он полагал, что шансы были против его жизни и возможности вернуться для другого улова, хотя он может быть неправ. Если он уладит это правильно и никто на самом деле не потрудится проверить его верительные грамоты от Университета Свободы, он вполне может быть в состоянии возвратиться в конце концов. Если это окажется возможным то, то что он был здесь раньше на самом деле сработает в его пользу. Он был бы известен большому количеству, насколько сфинксианцы были бы заинтересованы.

Хотя лучше не рассчитывать на то, что это произойдет. И это означало, что в этот раз ему нужно больше, чем он смог поймать. Кроме того, до сих пор ему удалось захватить только самцов. На самом деле, он не был уверен, что любой человек когда–либо фактически встречал самку древесного кота, каковое заставляло его задаваться вопросом, почему это было. Казалось маловероятным огромное неравенство между самцами и самками в чистом виде млекопитающих. Он не был похоже на однояйцевых, как пчелиная матка в улье. Нет, должно было быть достаточно самок, чтобы приносить достаточно молодняка для вида, поддерживающего себя, но, по–видимому, никто никогда не сталкивался ними.

Он изучал доступные образы, сделанные с дальнего расстояния Лесной Службой Сфинкса, записанные в клане, которому она помогала после катастрофы «БиоНерии», и он заметил, что в то время как все самцы, за кем следили — и все самцы, что он поймал, если на то пошло — имели те же самые серые шубки с кремовым цветом меха на животе, с темными полосами вокруг их хвостов, были и другие древесные коты, которые имели другую окраску. Чьи шубки были пятнистыми коричнево–белыми — скорее вроде палевого Старой Земли — и которые, казались, меньше, в среднем, чем их собратья в серых шубках. Очевидно, он должен был быть осторожным в том, чтобы судить о размере, так как все, что он имел, были кадры Лесной Службы и всегда было рискованно делать поспешные выводы о размерах или массе тела из чего–то подобного.

Несмотря на это, он пришел к выводу, что окраска древесных котов была настолько связана с их полом, как цвет перьев и узоры были среди многих видов птиц Старой Земли. Кардинал приходил на ум, например. Если он был прав, то коричнево–белые древесные коты были самками, и он очень, очень хотел, по крайней мере нескольких из них. Они, несомненно, получат высокую цену у любителей комнатных животных, особенно если они будут доступны только в ограниченном количестве. Если говорить более конкретно, было бы невозможно для «Устинов Экзотикс» (или любой из генетических лабораторий, о которых Больгео мог думать) поддерживать пригодную популяцию без самок приносящих дополнительный молодняк или по крайней мере обеспечивающих яйцеклетки для искусственного разведения.

Проблема была в том, что они, казалось, не отваживались появляться далеко от дома. Или, если они делали это, казалось, что самцы брали себе рискованные задачи. Каковое имело смысл. По большому счету, Природа, казалось, предполагала, что самцы были более расходуемыми, чем самки, независимо от планеты. Вынашивающие детенышей были всегда важнее в конечном счете для выживания вида, когда все было сказано. Каковое было очень понятным во всем, но оставляло Больгео разочарованным и больше, чем немного раздраженным.

Его улыбка исчезла, когда он поднялся в аэрокар и закрыл люк. Системы искусственного климата заработали, сохраняя интерьер приятной прохлады, но он сидел в течение нескольких минут, барабаня пальцами по органам управления, пока он размышлял.

Ловушки, которые он подготовил, хорошо себя зарекомендовывали до сих пор. На самом деле, он в действительности должен был сделать сносно несколько модификаций по проекту, что он несколько раз использовал в прошлом. Ему пришлось перепрограммировать их хамелеонную «умную краску», но не было трудно создать почти идеальный камуфляж, хорошо подходящую для растительности Сфинкса. Пока они на самом деле не набрасывались, они были только небольшими, компактно сложенными фигурами, которые практически невозможно увидеть на любом расстоянии выше метра, даже если кто–то точно знал, что искать.

Для верхней части камуфляжа, он очень тщательно подобрал свои места. Он использовал маленькие удаленные платформы — этот вид обычно использовался геодезистами и старателями — чтобы получить хороший взгляд на местность на расстоянии нескольких километров от GPS–координат, которые его транспондер дал ему. Получение их в соответствии с такого рода лесным покровом было делом нелегким, и он потерял две из них, по–видимому столкнувшихся с ветвями частокольного леса. Он боялся, что древесные коты могли услышать их и панически бежать из этой области, но не было никаких признаков такого ответа. Хотя на всякий случай, он ждал целые местные полторы недели после отправки платформ, прежде чем как–либо приближаться к древесным котам вновь.

Время даром не прошло. Со съемками подвижной платформой — особенно тепловой съемки — он смог определить пути древесных котов в частокольном лесу, используемые наиболее сильно, затем поискал конкретные боковые ответвления, полые стволы и другие природные укрытия вблизи этих путей. У него были строгие критерии к пятнам, которые он хотел, и только после того как он был удовлетворен, что нашел их, он взял свои ловушки однажды ночью и поставил их на место.

Его катализаторы видения низкой освещенности сделали ее ярче дневного света, даже под чрезвычайно глубоким навесом листьев на частокольном лесу и королевских дубах, и он носил защитный скафандр. Он был тяжелый и неуклюжий, но это был очень специальный костюм, который был обработан так, чтобы убить все внешние следы, а его опечатки во внешней среде помешали бы ему вывести его собственный любой запах. Ловушки же имели угощение с умопомрачительным запахом удовольствия, и он положил наживку в каждую из них с соком сельдерея.

Он был осторожен, чтобы не использовать слишком много. Идея заключалась в том, чтобы использовать только достаточно, чтобы отправить заманчивый запах, доносящийся туда, где древесный кот, который проходил не более чем в метре или двух, возможно, трех, сможет обнаружить его. Больгео хотел, чтобы они были достаточно близко, чтобы почувствовать запах этого и пойти расследовать — убедиться, что они были на самом деле чуящими — и зайти в ловушку, прежде чем случиться так, что они вызовут любого из своих друзей присоединиться к ним.

Отснятый материал Лесной Службы по выжившим в инциденте «БиоНерии» предполагал, что древесные коты обычно идут к своим повседневным задачам как индивидуалисты, а не в парах или группах. Возможно, потому что этой расе телепатов не было необходимости оставаться в непосредственной физической близости, чтобы общаться друг с другом? Он не знал этого, но имел в виду, что было маловероятным, что другой древесный кот будет в пределах видимости в момент, когда один из них зайдет в одну из его ловушек. Он поместил эти ловушки достаточно далеко от гнезд древесных котов, так что (надеясь, по крайней мере) они должны были бы сделать телепатический эквивалент громкого крика, чтобы быть услышанным кем–либо за пределами видимого диапазона, также. К сожалению, он не мог быть уверен в расстоянии, на котором они могли бы сделать так, чтобы один из их вида «услышал» их, так что он не мог быть уверен, что ему это удалось. Но он мог хотя бы попытаться сохранить ловушки достаточно далеко, чтобы никто не смог просто «подслушать» их мысли, когда они обнаружат восхитительный аромат сельдерея.

После того, как они подойдут достаточно близко, датчики, встроенные в ловушках, выпустят мощную, направленную струю газа. Больгео испытал газ (осторожно и очень конфиденциально) на нескольких представителях сфинксианской дикой природы сначала и потерял довольно много испытуемых в процессе. В конце концов, однако, он нашел тот, который сбивал древесного кота практически мгновенно без заметных побочных эффектов. И, как только маленькое существо оказывалось без сознания, ловушка отключала себя от ветви дерева или ствола или изнутри полого пространства, к которому она была прикреплена. Ее вытянутые механические ноги, подойдут к спящему древесному коту, и развернут себя, пока она не сможет очень тщательно и осторожно перестроиться в клетку вокруг своего пленника. Затем она пошлет кодированный радиоимпульс, объявляющий, что она выполнила свою миссию и ждет — наблюдая за древесным котом и применяя больше газа, когда он покажет признаки пробуждения — пока она может быть подобрана.

До сих пор система, казалось, работала хорошо. Бессознательные древесные коты, очевидно, не были сумевшими позвать на помощь, и Больгео или один из его помощников могли собирать занятые ловушки с простой поездкой на аэрокаре. Все, что они должны были сделать, это летать над районом, где ловушка лежала, ожидая, и запускать ее антигравитационный блок. Выносливость аппарата была не более пяти минут, но этого было достаточно для того, чтобы подняться над навесом листьев, а пилот аэрокара, оставивший свое транспортное средство в парении, откроет окно и заберет ловушку (и ее содержимое) простым ручным тяговым лучом, вроде тех, что используются на любом складе. Возвращение ловушки на место и новая установка были сложнее, требуя еще и ночного посещения в скафандре, но даже это было едва ли сложной задачей.

За исключением того факта, что ему кроме того нужно захватить одну самку, думал Больгео. Должен быть способ, каким он мог…

Его размышления прервались, когда его уни–линк выдал мягкий музыкальный перезвон. Большинство людей предположило бы, что это указание на то, что кто–то оставил ему голосовое сообщение, или, возможно, текстовое сообщение. Большинство людей, однако, было бы неправо, и Больгео улыбнулся подтверждению того, что другая его ловушка только заполучила своего древесного кота для него.

Он ввел код, проверяя ярлык, и задумчиво нахмурился. Это уже третий с момента последнего полетного сбора прежней ночью. Учитывая местоположение ловушек и погоду, вряд ли любой из пленников собирался страдать от обезвоживания и голода, прежде чем они будут собраны. Но чем больше число ловушек, сидящих с дремлющими древесными котами, тем больше шансов, что незаманенный древесный кот может случайно оказаться вместе и увидеть одну из них. И несмотря на то, что он не любил собирать их в дневное время, он не хотел приземляться, так или иначе.

Он думал об этом в течение еще нескольких секунд, затем пожал плечами. У него не было любого места, где он должен был быть, поэтому он мог бы также слетать и собрать их сейчас. Если ему нужно будет сесть по любой причине, защитный скафандр был готов и ждал в очень большом грузовом отсеке его аэрокара, и там же была винтовка–транквилизатор. Он не хотел использовать ее, если сможет избежать этого, но дротики винтовки имели эффективную дальность почти в триста метров. Они были гарантированы, чтобы оглушить любого древесного кота, а Теннесси Больгео был отличным стрелком. Кроме того, кто знает? Он не планирует использовать винтовку–транквилизатор, но если произойдет так, что он должен будет приземлиться, и он случайно увидит одну из тех пятнистых коричнево–белых шубок, он не упустит возможность, наконец, завладеть древесной кошкой.

* * *

— Я не понимаю, что случилось, — проговорила Стефани, сидя на ветви частокольного дерева в четырнадцати метрах над землей, болтая ногами в пустоте. Стройная, пятнистая древесная кошка стояла на ее коленях и пристально глядя в ее глаза выдавала звуковое «пыхтение» очевидного разочарования, и Стефани погладила шелковистую шкурку изящного существа.

— Мне очень жаль, Моргана, — смиренно сказала она, отражая свое сожаление так сильно, как только могла, — и я действительно пытаюсь. Но я просто не понимаю, что вы пытаетесь сказать мне.

<Я понимаю, почему ты считаешь это таким разочаровывающим, Лазающий–Быстро,> — сказала Поющая–Истинно, оглядываясь на брата. — <Погибель–Клыкастой–Смерти так старается понять, что мы говорим ей, тем не менее мы не можем сделать ее понимающей!>

<Я знаю,> — ответил Лазающий–Быстро, — <но вина, если есть одна, лежит на нас, а не на ней. Она очень умна, Погибель–Клыкастой–Смерти, но она не может слышать наши мыслеголоса, так же, как мы не можем слышать ее… если двуногие действительно имеют их. Я иногда думаю, из опыта работы с Врагом–Тьмы, что они делают почти тоже, но если это так, это слишком отличается от Народа, чтобы мы услышали друг друга.>

<Если бы только у нас был какой–то способ делать эти движущиеся образы двуногих, которые ты описывал,> — проворчала Поющая–Истинно.

<Даже это не помогло бы в этом случае,> — указал Лазающий–Быстро. — <Чтобы сделать движущиеся изображения, двуногому требуется вещь, которую Погибель–Клыкастой–Смерти использовала ночью, когда мы впервые встретились, и я считаю, что они могут делать только движущиеся изображения чего–то, что на самом деле видят. А это является проблемой здесь, не так ли? Никто не видел, что случилось с нашими пропавшими представителями Народа.>

<Ты можешь быть очень раздражающим временами, брат мой,> — ответила язвительно Поющая–Истинно, и Лазающий–Быстро мяукнул смешок.

<Возможно, но лучше быть раздражающим и точным, чем утешающим и ошибающимся. Кроме того…>

<Сломанный зуб! Поющая–Истинно! Лазающий–Быстро!>

Ментальный крик был на самом деле весь одной мыслью, но Поющая–Истинно и Лазающий–Быстро резко вскочили, повернув автоматически головы в том направлении, откуда он пришел.

<Придите!> — звал далекий мыслекрик. — <Придите сейчас! Что–то случилось с Ткачом–Веток!>

Для Лазающего–Быстро было очевидно, что только певица памяти или спаренная женщина могла бы донести ее крик через расстояние, охватывая так явно. И даже когда он думал это, он признал вкус Танцующей–на–Воде, супруги Ткача–Веток. Но что она делает так далеко от центрального места гнездовья? И что могло случиться с Ткачом–Веток?

<Я не знаю, что завело ее так далеко от ее гнезда и котят, также,> — сказала Поющая–Истинно, явно чувствуя его внутренние мысли. — <Тем не менее возможно, что Танцующая–на–Воде наткнулась на то, что происходило с представителями Народа.>

<Действительно. И, возможно, мы не будем нуждаться в одном из делателей–картинок двуногих, в конце концов!> — Лазающий–Быстро махнул головой в направлении своего человека. — <Погибель–Клыкастой–Смерти здесь, Поющая–Истинно. Мы должны заставить ее пойти с нами, чтобы спасти Ткача–Веток и узнать, что с ним случилось.>

<Ты уверен в этом, Лазающий–Быстро? Мы не знаем — еще — что случилось с Ткачом–Веток, и при всем ее мужестве, Погибель–Клыкастой–Смерти все еще детеныш. Все, кого мы знаем, те из клана, кто откликнется на зов Танцующей–на–Воде, может быть бросятся в опасность. Ты хотел бы выставить Погибель–Клыкастой–Смерти на такое?>

<Она может быть детенышем,> — гордо возразил Лазающий–Быстро, — <но она полна мужества и она любит нас. Если мы не возьмем ее, и позже она узнает, что мы не сделали этого, она будет сердиться. И если что–то страшное постигло Ткача–Веток, а мы не дадим ей шанса помочь нам спасти его, ее сердце будет разбито. Я не буду делать этого с ней.>

* * *

Стефани понятия не имела, что происходит.

Минуту, древесная кошка, которую она окрестила «Моргана» — она подозревала, что та вполне может быть сестрой Львиного Сердца — смотрела ей в глаза, почти вибрируя от интенсивности ее усилия заставить Стефани понять то, что по–настоящему волновало всех древесных котов. В следующее мгновение, Моргана и Львиное Сердце развернулись и уставились на другое. А потом, внезапно, Моргана соскочила с колен Стефани, чтобы присесть на ветку рядом с ней.

— Что там? Что происходит? — резко спросила Стефани, оглядываясь назад и вперед между двумя древесными котами.

Они не платили ей абсолютно никаким вниманием несколько секунд. Не оскорбляя, а потому что они были настолько очевидно сосредоточены на чем–то еще. Затем Львиное Сердце оглянулся на нее, его огромные зеленые глаза были так темны и почти… умоляющи, как она когда–либо видела их. Его оставшаяся истинная–рука потянулась и стройные, жилистые пальцы сомкнулись теплом вокруг мизинца ее собственной правой руки и дернули.

— Мяв, — настойчиво сказал он. — Мяв!

Она посмотрела на него, пытаясь понять, и две дополнительные истинные–руки сомкнулись на большом и указательном пальцах левой руки.

— Мяв! — вторила Моргана Львиному Сердцу. — Мяв! Мяв!

Они оба дергали ее в одном и том же направлении, и она посмотрела назад и вперед между ними еще мгновение, затем кивнула.

— Хорошо, я иду! — сказала она им, и активировала свой поясной антигравитационный блок и соскользнула с ветки, на которой сидела.

* * *

Лазающий–Быстро и Поющая–Истинно привыкли к чудесным инструментам двуногих, в том числе тому, который позволял Погибели–Клыкастой–Смерти как будто летать. Они поняли, некоторое время назад, что гудящее устройство на поясе двуногого детеныша на самом деле не позволяло ей летать, так как она, казалось, была не в состоянии двигаться быстро или контролировать свое направление без ее личной летательной вещи, но оно позволяло ей проноситься по самым высоким веткам. И потому, что они поняли это, они не были удивлены, когда она оттолкнулась от ветви и начала, постепенно дрейфуя, опускаться к земле до самого низа. Вместо того, чтобы паниковать, они просто обернули свои руки и средние конечности вокруг ее предплечий и понеслись вниз вместе с ней.

В большинстве случаев, они оба мяукали бы безумно в восторге. На самом деле, Погибель–Клыкастой–Смерти иногда набирала охапки котят в подобные полеты, и весь клан ими очень наслаждался. На этот раз, однако, они были слишком обеспокоены — слишком хорошо осведомлены о далекой беде Танцующей–на–Воде и повышении уровня тревожности остальных взрослых Яркой Воды.

<Что ты намереваешься делать, Поющая–Истинно?> — потребовал Сломанный–Зуб, когда ноги Погибели–Клыкастой–Смерти коснулись земли.

<Точно то, что ты думаешь я намереваюсь делать,> — ответила язвительно Поющая–Истинно.

<Нет,> — твердо сказал Сломанный–Зуб, запрещающе садясь на свои задние лапы и складывая обе руки и средние конечности. — < Не в этот раз, Старшая Певица Памяти. Нет необходимости — и нет оправдания — для прихватывания тебя самой или любой из других певиц памяти в то, что может быть опасным.>

Поющая–Истинно сердито застыла, но ее брат быстро коснулся ее одним плечом. Она посмотрела на него, и он дернул ушами, его мыслесвет излучал смешанное понимание, сочувствие, и развлечение.

<Сломанный–Зуб сказал главное, сестра,> — быстро проговорил ей Лазающий–Быстро. — <Я думаю, что ни у кого из клана не будет вопроса об этой спасательной миссии. Нет необходимости для тебя вести их всех, чтобы сохранить твоего импульсивного брата от его собственной глупости в этот раз! Кроме того,> — его веселье поднялось, — <учитывая то, что произошло в последний раз, когда ты возглавила спасателей, они, вероятно, в ужасе от того, что ты могла бы принести из этого!>

<Я бы определял это не совсем так сам,> — сказал Сломанный–Зуб. — <С другой стороны, я бы не спорил с изложенным Лазающим–Быстро, Поющая–Истинно. Более того, ты знаешь, что он прав. То, что мы правы.>

<Не ожидайте, что я удовольствуюсь этим просто потому, что вы правы!> — сказала она Сломанному–Зубу и своему брату угрожающим тоном.

<Никто из нас недостаточно глуп, чтобы ожидать чего–либо рассудительного,> — заверил ее Лазающий–Быстро. — <Мы знаем, что ты слишком хороша.>

<Я рада, что один из нас думает, что ты смешной, братик,> — зловеще сказала она, и он мяукнул полусмешок. — <Но я не буду спорить. Только идите — все вы! И будьте осторожны!>

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/37236/134194

Переводчики: loks