Готовый перевод Wind Rider's Oath by David Weber / Клятва Оседлавшего ветер: Глава 14

Глава четырнадцать

Над горшком с рагу поднимался пар.

Еще больше пара поднималось от случайных капель дождя, залетавших под навес, установленный Каэритой для защиты огня. Столетиями сотойцы садили деревья вдоль дорог, в основном для защиты от ветров, но так же и для той цели, с которой Каэрита использовала эту густую рощу. Хоть было только начало весны, но деревья уже покрылись свежими зелеными листочками, которые немного защищали ее маленький лагерь. И, конечно, здесь было много дров, пусть и сырых.

Накрытый попоной вьючный конь был привязан к дереву рядом с бурно разлившимся от дождя шумным ручьем, у подножья невысокого холма, на котором Каэрита разбила лагерь. О том, чтобы привязывать Тучку, и речи не шло — даже сама эта идея стала бы смертельным оскорблением для сотойских боевых коней. Лошадь, побродив там и тут, выбрала место с подветренной стороны костра. То ли для того, чтобы отчасти защитить огонь от ветра, — то ли просто греясь у потрескивающего пламени. В любом случае Каэрита не возражала.

Она снова помешала мясо, взяла ложку, попробовала. И вздохнула. Мясо было горячее, почти готовое, но Каэрита знала: что-что, а готовить она никогда не умела. Вот Брандарк — тот прекрасно управлялся со стряпней, а от одного воспоминания о том, как готовит Тала, слезы навернулись на глаза, пока Каэрита разглядывала плоды собственных усилий.

Состроив гримасу, она сидела на корточках под прикрытием своей распахнутой настежь палатки, установленной очень продуманно, на основе опыта, заработанного немалым трудом. Навес и склон холма отражали прямо в палатку тепло костра, с совсем небольшой примесью дыма. Даже на Равнине Ветров, насквозь пропитавшейся влагой, Каэрита обеспечила себе максимально возможные в таких обстоятельствах удобства — и сухость.

Что ни говори, это был совсем не пустяк.

Она встала и начала собирать хворост, складывая его под навес, где ему не угрожал дождь, а костер давал возможность подсохнуть. Она уже почти закончила, когда Тучка внезапно подняла голову. Навострила уши, чуть наклонив их вперед, и повернулась в сторону дороги.

Каэрита сунула руки под пончо, расстегнула ремни, на которых крепились ее короткие мечи, и как бы случайно изменила положение, оказавшись лицом к возможной угрозе.

Слух у Тучки был несравненно острее, чем у нее. Даже зная это, Каэрита удивлялась, как кобыла могла услышать что-то сквозь несмолкающий перестук дождя. Спустя некоторое время мелькнула мысль, что, может, Тучка на самом деле и не слышала ничего, но тут из-за пелены дождя в вечернем сумраке проступила призрачная фигура. Стало ясно, что у кобылы не просто разыгралось воображение.

Каэрита стояла, в молчании наблюдая за приближающимся всадником. По большому счетоу, королевство Сотойя было мирным, а его граждане законопослушными… сейчас, по крайней мере. Так, однако, дело обстояло далеко не всегда, и до сих пор встречались разрозненные шайки разбойников, несмотря на то что такие лорды, как Телиан, безжалостно расправлялись с теми, кого ловили на месте преступления. Бандиты могли посчитать одинокого путника, в особенности женщину, легкой добычей, не зная, что она избранница Томанака. Пока Каэрита видела лишь одного всадника, но их могло быть и больше, и она внимательно наблюдала, как непрошенный гость приближается к огню.

Вряд ли это разбойник, подумала она, лучше разглядев как двигается его конь. Было слишком туманно и дождливо, чтобы разобрать цвет или отметины, но двигалась эта лошадь почти так же хорошо, как Тучка. Ни один конокрад не осмелился бы оставить у себя такое легко узнаваемое животное. Возможно, он был не один... Все это, однако, ничего не говорило о том, что делает тут этот человек, в особенности с учетом надвигающейся ночи.

"Эй, там, у костра! Приветствую!" крикнул звонкий голос, и, услышав его, Каэрита закрыла глаза.

"Почему я?" пробормотала она. "Почему это всегда я?"

Пасмурная ночь не удостоила ее ответом. Она вздохнула и открыла глаза.

"Приветствую тебя, Лиана", крикнула она в ответ. "Полагаю, ты хотела бы присоединиться ко мне и отдохнуть."

* * *

Леди Лиана Глорана Силивесте Лучник, наследница Бальтара, Западного округа и еще по меньшей мере дюжины больших и малых поместий, скрестив ноги, сидела у костра напротив Каэриты и куском хлеба выскребала остатки мяса из своей плошки. Лицо у нее было в грязи, золотисто-рыжая коса, точно толстая, насквозь промокшая змея, бессильно висела на спине, в каждом движении заметно проступала усталость.

"Ты, наверно, сильно проголодалась," заметила Каэрита. Лиана вопросительно посмотрела на ее и та пожала плечами. "Мне слишком часто приходится есть свою стряпню, чтобы питать иллюзии о своих кулинарных талантах."

"А по-моему, получилось совсем неплохо, в самом деле, госпожа Каэрита," вежливо ответила Лиана. Каэрита фыркнула.

"Лесть повару тебе ничем не поможет, девушка," ответила она. "Учитывая, что ты больше похожа на полуголодную, едва не утонувшую, забрызганную грязью крысу, чем на наследницу одного из самых влиятельных людей в королевстве, я решила дать тебе согреться, прежде чем расспрашивать. Теперь пора перейти к делу."

Лиана вздрогнула от колкого тона Каэриты, но уклоняться от разговора не стала. Положила ложку в опустевшую плошку, аккуратно отставила ее в сторону и взглянула прямо в лицо Каэриты.

"Я сбежала из дома," сказала она.

"Об этом я уже догадалась," сухо ответила рыцарь. "Так что почему бы нам просто не выяснить два "почему"?"

"Два "почему"?" озадаченно повторила Лиана.

"Первое почему: почему ты убежала. Второе почему: почему ты ведешь себя так, будто думаешь, что я не отправлю тебя обратно."

"Ох." Леана немного покраснела и потупилась, Ее зеленые глаза несколько секунд смотрели на потрескивающий между ними костер. Затем Лиана посмотрела на Каэриту.

"Я не вдруг решила убежать сегодня", сказала она.""На то есть множество причин. Впрочем, большинство из них вы уже знаете."

"Полагаю, что да." Каэрита вглядывалась в лицо девушки, чувствуя, как смягчается выражение ее собственного лица, и не в силах справиться с этим. "Но я знаю и другое - как сейчас обеспокоены и огорчены твои родители. И я уверена, ты тоже это знаешь." Леана вздрогнула, и Каэрита кивнула. "Почему ты так поступила с ними?", холодно закончила Каэрита, и взгляд Лианы снова уткнулся в огонь.

"Я люблю своих родителей," после долгой, тягостной паузы ответила девушка так тихо, что Каэрита едва расслышала ее сквозь шум дождя. "И вы правы — они беспокоятся обо мне. Я понимаю. Просто…"

Она снова замолчала, потом глубоко вздохнула и подняла глаза на Каэриту.

"Отец получил официальное предложение от человека, претендующего на мою руку," сказала она.

Теперь Каэрита отвела взгляд. Она опасалась чего-нибудь в этом роде, но теперь, когда причина стала ей известна, легче не стало. Она обдумывала разные соображения, которые могла бы высказать, и отбрасывала их одно за другим, помня свой недавний разговор с Лианой.

"От кого?" спросила она вместо этого.

"От Ральта Черного Холма", ответила Лиана ровным голосом. Каэрита явно не поняла о ком речь, так что девушка поморщилась и продолжила. "Он протектор Траншара… И осенью ему исполнится пятьдесят лет."

"Пятьдесят?", помимо воли Каэрита не смогла скрыть удивление. Она нахмурилась, когда Лиана угрюмо кивнула. "С какой стати мужчина в таком возрасте хоть на мгновение поверит, что отец согласится на его брак с тобой?"

"А почему бы ему не верить?" задала Лиана простой вопрос, и Каэрита уставилась на нее.

"Да потому что он почти в четыре раза тебя старше, вот почему!"

"Но еще он невероятно богат, любимец премьер-министра, член Королевского Совета, а еще по крови и через брак состоит в родстве с бароном Кассаном," ответила Лиана.

"Но ты же говоришь, что ему почти пятьдесят!"

"Какое это имеет значение, особенно для Совета?" спросила Лиана. "Он недавно овдовел, имеет четырех детей от первого брака, двое из них мальчики, самому младшему меньше года. Ясно, что он в состоянии зачать детей… и, весьма вероятно, сыновей."

Лиана произнесла эту речь таким рассудительным тоном, что Каэрита вынуждена была прикусить язык. Ее охватила злость — как можно быть такой рассудительной! Однако, чуть погодя, она заставила себя утихомирить злость. Лиана говорила тоном человека, понимающего мир, в котором выросла. Она говорила рассудительно, но отнюдь не соглашаясь.

"Ты в самом деле думаешь,"спросила рыцарь спокойным тоном после короткой паузы, "что твой отец позволит кому-то столь старому, независимо от занимаемого положения, получить тебя?"

"Не думаю, что он сделал бы это по доброй воле," все так же тихо ответила Лиана. "На самом деле мне кажется, он откажет. Но уверена я быть не могу. А главное, если даже и откажет, будет только хуже."

Она посмотрела Каэрите в глаза, как бы умоляя о чем-то. О сочувствии, но еще больше о понимании.

"Что значит "хуже"?", спросила Каэрита.

"Ральт Черный Холм — могущественный, честолюбивый человек," ответила Лиана. "Так же он имеет определенную репутацию, о которой предполагается, я ничего не знаю, злоупотреблять своим положением каждый раз как его взгляд падает на симпатичную дочь... или жену вассала," добавила она поморщившись. "Но главное - он тесно связан со своим кузеном и шурином бароном Кэссаном. А барон Кэссан и отец... не ладят между собой. Не любят друг друга, расходятся по большинству политических вопросов, и барон Кассан возглавляет при дворе группировку, резко выступающую против любых форм «умиротворения» градани. Фактически, он также убеждал короля отвергнуть ходатайство отца о низвержении Матиана Красного Шлема, он едва не добился успеха, и Черный Холм поддерживал его. Им обоим — и тем, кто думает так же, как они, — брак наследницы отца с одним из союзников Кассана доставил бы огромное удовольствие."

Ее юное лицо напряглось от отвращения и гнева. Каэрита медленно наклонила голову.Конечно, судя по рассказу Лианы о репутации Черного Холма, ему, разумеется, охота затащить к себе в постель столь привлекательную девушку, как Лиана, с иронией подумала рыцарь. Ну а мысль, что он силой заполучил единственную дочь своего политического противника, только добавила бы удовольствия.

"Думаю, Кассан отдает себе отчет, что все эти соображения лишь подтолкнут твоего отца к тому, чтобы отказать Черному Холму," сказала она.

"Наверняка," согласилась Лиана. "Более того, он, скорее всего, на это и рассчитывает."

"Теперь ты меня совсем запутала," призналась Каэрита.

"Кассан ненавидит отца. И жаждет любым способом дискредитировать его. И хотя брак с человеком возраста Черного Холма меня, безусловно, не привлекает, по всем остальным меркам это превосходная партия."

"Даже учитывая его вольности по отношению к вассалам?" спросила Каэрита, приподняв бровь. Леана пожала плечами.

"Большинство советников скорее всего слышали о его любвеобильности, госпожа Каэрита. Но он - лорд-губернатор. Никто не станет об этом открыто говорить, потому что не захочет чтобы его собственную репутацию рассматривали под увеличительным стеклом. Так что Кэссан может быть уверен, что некоторые члены Совета окажут огромное давление на отца, чтобы он принял это предложение. И мало кто его поддержит в случае отказа. И если отец в самом деле откажет, то сторонники Кэссана могут убедить короля, чтобы он приказал отцу принять это предложение. Я знаю, что некоторые думают, что отец слишком умен, чтобы попасться в эту ловушку, но попытки выкрутиться могут дорого обойтись в политическом влиянии. Особенно когда он уже настроил против себя людей своей "сдачей" принцу Базелу."

Каэрита покачала головой.

"Все это слишком хитроумно и сложно для моей бедной головы, учитывая, что родом я из простых крестьян," сказала она и насмешливо фыркнула под пристальным взглядом Лианы. "Ох, я не хочу сказать, что не верю тебе, девочка. Мозгами я даже могу понять, что путем ряда беспринципных рассуждений можно прийти к такому выводу. Я просто не понимаю всего этого как человек."

"Хотелось бы и мне не понимать этого," ответила Лиана. "Или, по крайней мере, не иметь обязанности понимать."

"Охотно верю." Каэрита подбросила веток в костер и помолчала, прислушиваясь к шипению испаряющейся под воздействием пламени влаги. Потом она снова посмотрела на Лиану.

"Значит, кто-то, кто тебе не нравится и за кого ты не хочешь выходить замуж, просит твоей руки у твоего отца, и ты опасаешься, что, отказавшись от этого предложения, он огребет большие неприятности. Поэтому ты сбежала?"

"Да." Было в этом односложном ответе что-то заставившее Каэриту вопросительно вскинуть брови. Нет, не ложь, вне всякого сомнения. Однако и не вся правда, остро ощутила Каэрита. Она подумала было нажать посильнее, но оставила эту мысль.

"И каким образом твой побег может решить все эти проблемы?" спросила она вместо этого.

"Мне кажется, это очевидно, госпожа Каэрита," удивленно ответила Лиана.

"Все же растолкуй мне," сухо сказала Каэрита. "Хотя в целом я, кажется, представляю себе твою стратегию. Нет, я не стану льстить себе, думая, что ты последовала за мной, рассчитывая на защиту избранницы Томанака. Я подозреваю, что на самом деле ты стремишься в Калатху, вдохновленная легкомысленной, романтической идеей стать «девой войны», чтобы ускользнуть из сетей нежеланного поклонника. Так?"

"Да," робко, словно защищаясь, ответила Лиана.

"А ты хорошо обдумала, от чего при этом отказываешься?" возразила Каэрита. "Я, как тебе уже известно, из крестьян, леди Лиана. Не думаю, что твоя жизнь в качестве «девы войны» окажется столь же трудной, как моя в Мореце, но она будет совсем-совсем иной по сравнению с тем, к чему ты привыкла. А пути назад уже точно не будет. Ни семья, ни происхождение больше не защитят тебя — в сущности, для своей семьи ты как бы умрешь."

"Знаю," прошептала Лиана, глядя на костер. "Знаю," повторила она чуть громче, поднимая глаза на Каэриту. "Знаю," повторила она в третий раз, и ее нефритовые глаза были полны слез. "Но я также знаю, что родители всегда будут любить меня, независимо от того, дочь я им по закону или нет. Этого не изменит ничто. А если я уйду в «девы войны», то избавлю отца от необходимости принимать решение. Никто не сможет упрекнуть его за отказ Черному Холму, если я больше не его дочь. И," она сумела криво улыбнуться, "позорный поступок, который я собираюсь совершить, перейдя все границы дозволенного, поставит меня в такое положение, что даже столь честолюбивый человек, как Ральт Черный Холм, перестанет считать этот брак достойным."

"Но тебе ведь еще и пятнадцати нет." Каэрита печально покачала головой. "Ты слишком молода, чтобы принимать такое важное решение. Я не знаю твоего отца так хорошо, как ты, но, по-моему, он был бы против. Ты думаешь, что делаешь это для него, но, как по-твоему, на самом деле он хотел бы этого?"

"Наверняка нет," с легким оттенком гордости призналась Лиана. "Он понял бы меня, но это не то же самое, что хотеть, чтобы я так поступила. Уверена, он со своими людьми уже бросился следом за мной. И если он догонит меня, то решит, что должен увезти меня домой, хочу я этого или нет. Потому что он любит меня и потому что, как и вы, считает, что я слишком молода для принятия такого решения."

"Но согласно хартии «дев войны», моих лет достаточно. У меня есть законное право принять это решение, если я сумею добраться до одного из вольных городов прежде, чем отец догонит меня. А когда дело будет кончено, он уже не заставит меня вернуться домой, независимо от того насколько он меня любит, или насколько я люблю его. А раз он не сможет заставить меня вернуться домой, то Черный Холм с Кэссаном больше не смогут использовать меня против него."

Слеза наконец сорвалась, покатилась по ее щеке, и Каэрита глубоко вздохнула. Потом она снова заговорила.

"Тогда, полагаю, нам лучше лечь спать," сказала она. "Мы обе устали и наверняка уснем, а утром сможем встать пораньше. Посмотрим, догонит ли он нас."

* * *

Когда утром они сворачивали лагерь, дождь наконец прекратился. Это что-то да значит, сказала себе Каэрита, вскочив в седло и сунув в держатель у правого стремени толстый конец посоха, который носила вместо традиционного копья. И вообще-то — она глубоко вдохнула влажный, чистый, прохладный утренний воздух — это нам на руку.

Пока они собирались в путь, она исподтишка наблюдала за Лианой. В девушке ощущалась почти болезненная готовность справиться с любыми трудностями, которые ее ожидают, хотя не вызывало сомнений, что с большинством из них она никогда прежде не сталкивалась.

Как любой из сотойских дворян, будь то мужчина или женщина, она села в седло примерно в то же время, когда научилась ходить без посторонней помощи, и прекрасно владела навыками верховой езды. Ее жеребец, удостоившийся еще более заумного имени, чем Темная Боевая Туча, прекрасно отзывался на дружеское Сапожок, и Каэрита невольно задавалась вопросом, называют ли вообще боевых скакунов Сотойя их официальными именами. Насколько это возможно при такой сырости и грязи, Сапожок (гнедой жеребец, получивший свое прозвище из-за черных ног и белых «сапожек» на передних ногах) был безукоризненно вычищен, седло и упряжь почти сверкали. К сожалению, его всадница гораздо хуже разбиралась в других мелких хозяйственных делах, неизбежных при путешествии по дикой местности. Ну, по крайней мере, она преисполнена рвения, отметила Каэрита, и ведет себя удивительно хорошо для человека столь высокого происхождения. В целом, Каэрита склонялась к мысли, что в характере девушки есть стальные нотки.

И лучше, чтобы их было побольше, мрачно подумала рыцарь, глядя, как Лиана проворно взлетает в седло. Каэрита не могла не уважать мотивы девушки, но один факт не вызывал у нее сомнений: та не имела — да и не могла иметь — сколько-нибудь реалистического представления о суровых переменах, которые ее ожидают. Не исключено, что, если шок не сломит девушку, новая жизнь понравится ей даже больше, чем теперешняя. Каэрита надеялась, что так и произойдет, и все же пропасть между дочерью одного из четырех самых влиятельных земельных лордов королевства и безымянной «девой войны», презираемой фактически всеми в том единственном мире, который она до сих пор знала, была глубже, чем обрыв за краем крепостного вала Замка Стража Холмов. Пережить это падение — ей по силам, но такой опыт может оказаться поистине сокрушительным, во всяком случае для выращенного в холе и безопасности цветка благородной женственности. И не важно, насколько старательно готовила себя Лиана к тому, что ей предстояло.

С другой стороны, Каэрита никогда не видела смысла в этих самых "выращенных в холе и неге цветах благородной женственности". Может, именно поэтому она согласилась помочь девочке выбраться из ситуации, в которую загнал ее безжалостный рок? Часть ее хотела думаю, что это было именно так. А другая часть хотела думаю, что она делала это, потому что это было обязанностью избранников Томанака спасать беспомощных от преследования. Учитывая данное Лианой едкое описание Ральта Черного Холма и его репутации, его брак с юной девушкой воспринимался Каэритой как самая что ни на есть грубая форма преследования.
"Брак" там или нет, но это выглядело не более чем узаконенная форма изнасилования, и Томанак, как Бог Справедливости, был всегда на стороне преследуемых. Кроме того, Лиана права: она имеет законное право сделать свой выбор... если сумеет добраться до Калатхи.

Обе причины достаточно весомы, размышляла Каэрита. Однако сердцем понимала, что существует еще одна, может быть, даже более глубокая. Воспоминание о тринадцатилетней сироте, которая, угодив в ловушку другой, даже более страшной жизни… отказалась смириться с приговором.

На мгновенье взгляд сапфирово-голубых глаз госпожи Каэриты стал темнее, глубже и холоднее, чем воды залива Белхадан. Однако мрачное настроение рассеялось, и она, как промокшая собака, стряхнула с себя воду воспоминаний и вгляделась в прохладное, туманное утро. Солнце расплавленным золотым шаром висело над горизонтом прямо впереди, утренний туман окутывал его, словно пар — кузнечный горн, последние облака вчерашнего дня громоздились на юге, верхушками касаясь золотистого мерцания, и быстрый северный ветер гнал их прочь. Дорога не стала менее раскисшей от грязи, однако день обещал быть прекрасным, и Каэрита почувствовала, как внутри страстно зашевелилось нетерпеливое желание. Желание отправиться в путь и снова начать действовать.

"Ты готова, леди Лиана?" спросила она.

"Да," ответила Лиана, направляя Сапожка к Тучке, и рассмеялась. Каэрита посмотрела на девушку, та усмехнулась. "Мне просто кажется, что звучит естественнее, когда вы называете меня "девочка", а не "леди Лиана"", объяснила она в ответ на молчаливый вопрос Каэриты.

"Неужели?" фыркнула Каэрита. "Может, это моя крестьянская сущность проявляется. С другой стороны, тебе, наверно, и впрямь стоит привыкать к недостатку почтительности."

Она мягко сжала каблуками бока Тучки, и кобыла послушно двинулась вперед. Лиана что-то негромко пробормотала Сапожку, мерин догнал кобылу и поскакал рядом с ней голова к голове, как будто они были запряжены вместе.

"Я понимаю," заговорила девушка спустя несколько минут. "В смысле, что мне надо начать привыкать к этому. Думаю, недостаток почтительности будет волновать меня меньше, чем отсутствие служанок, которые наполняют ванну и расчесывают мне волосы." Она подняла грязную руку и поморщилась. "Я уже уяснила, что между реальной жизнью и песнями бардов существует огромная разница. Или, по крайней мере, барды не упоминают о некоторых неприятных мелочах, без которых невозможно никакое «приключение». И разница между охотничьими походами, с должным количеством охраны и слуг, готовых удовлетворить все мои нужды, и путешествием налегке оказалась достаточно болезненной."

"Несколько ночей под дождем определенно способствуют пониманию этой разницы," согласилась Каэрита. "А у тебя, я вижу, даже палатки нет."

"Нет," ответила Лиана с еще более несчастным лицом. "Мне было достаточно сложно в течение нескольких дней потихоньку собирать еду на дорогу и прятать в седельные сумы Сапожка, чтобы думать еще и о дорожном снаряжении." Она вздрогнула. "Первая ночь и впрямь была очень тяжелой. Я так и не сумела разжечь костер, а пончо было нужнее Сапожку, чем мне. Он тяжело работал, а я не могла ему еще чем-то помочь."

"Трудно развести огонь без сухого дерева," заметила Каэрита, изо всех сил стараясь скрыть всплеск сочувствия, который ощутила, представив себе Лиану одну в холодной, дождливой ночи, без палатки, костра и даже без защиты пончо. Что ни говори, а девушка, как бы ни старалась казаться кем-то другим, оставалась изнеженной молодой аристократкой. Девушка была права, используя пончо для защиты разгоряченного мерина, вместо собственной, но наверное, это была самая тягостная ночь в ее жизни.

"Именно это я и обнаружила," в усмешке Лианы не чувствовалось жалости к себе. "На следующее утро, осознав свою ошибку, я потратила около часа на поиски большого бревна. Кинжалом настрогала из него сухих щепок и набила ими половину седельной сумки." Протянув правую ладонь, она со смешком показала свежие волдыри. "По крайней мере, я согрелась. И на следующую ночь я первым делом разожгла костер. Это было божественно!"

Она так забавно вытаращила глаза, что Каэрита не могла удержаться от смеха. Потом покачала головой, переключила внимание на дорогу и пустила Тучку рысью. Кобыла охотно подчинилась и в сопровождении Сапожка быстро поскакала по дороге, разбрызгивая грязь.

«Да, — думала Каэрита, — это истинное сокровище — прекрасные зеленые глаза, которые умеют смеяться, когда их хозяйке холодно, мокро и, без сомнения, страшно. В ней, без сомнения, чувствуется звон металла, слава Томанаку! »

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/37496/135345

Переводчики: Anatar