Готовый перевод American Sniper / Автобиография американского снайпера: Prologue

Пролог

Зло под прицелом

Конец марта 2003.

Территория Насирии, Ирак

Я смотрел сквозь прицел снайперской винтовки, следя за дорогой в небольшом городке в Ираке.

В пятидесяти ярдах отсюда женщина открыла дверь маленького дома и вместе с ребенком вышла на улицу.

Улица была пустынна.

Местные жители, напуганные, прятались по своим домам.

Некоторые любопытные подглядывали из-за занавесок, ожидая.

До них доносился рев приближающейся американской части.

Морские пехотинцы заполнили всю дорогу, они направлялись на север, чтобы освободить страну от Саддама Хуссейна.

Моей задачей было защищать их.

Наш отряд еще утром захватил здание, чтобы занять позицию, обеспечивающую "прикрытие" - чтобы не дать противникам заманить в засаду морскую пехоту, проходящую через город.

Эта задача не казалась сложной, и если что - я был рад, что пехота на моей стороне. Я видел их силу в действии, и мне ненавистна мысль, что я мог бы воевать против них.

У иракской армии не было шансов.

На самом деле, кажется, она уже оставила город.

Война началась около двух недель назад.

Мой отряд "Чарли" (позже "Кадиллак") из Третьего подразделения «морских котиков» помог провести атаку ранним утром 20 марта. Мы высадились на полуострове Фао и захватили нефтебазу, чтобы Саддам не мог поджечь ее, как во время первой Войны в Заливе.

Теперь мы должны были помогать морской пехоте, пока та продвигалась на север к Багдаду.

Я был "котиком", морским десантником, обученным в специальных операциях.

"Котики" проводят свои операции на море, суше и в воздухе (SEAL - от английского Sea (море), Air (воздух), Land (земля). В данном случае мы были глубоко внутри полуострова, намного дальше от тех мест, где "котики" обычно проводят свои операции. Хотя чем дольше длилась эта война с террористами, тем более обычным это становилось.

Почти три года я тренировался и учился быть солдатом. Я был готов к этой битве настолько, насколько это было возможно.

Я держал в руках .300 ВинМаг - очень точную снайперскую винтовку со скользящим затвором, принадлежавшую командиру моего отряда. Он

долгое время прикрывал улицу, и ему нужно было отдохнуть.

Командир выбрал меня в качестве своей замены и отдал винтовку, это значило, что он верит в меня. Я был новичком, зеленым новобранцем в подразделении.

По меркам «котиков» мне еще только предстояло пройти испытания.

И я еще не тренировался в качестве снайпера у «котиков»

Я очень хотел им стать, но впереди был еще долгий путь.

Выдав мне винтовку тем утром, командир по-своему проверял, гожусь ли я для этой работы. Мы были на крыше ветхого здания на краю города, пехота должна была пройти мимо.

Ветер гонял грязь и бумагу по разбитой дороге перед нами.

Здесь воняло канализацией - Ирак смердел, и к этому я так и не смог привыкнуть.

"Пехота на подходе", - сказал командир, когда здание начало дрожать.

"Продолжай наблюдать"

Я смотрел сквозь прицел.

Единственными, кто двигались, были женщина и, возможно, пара детей неподалеку.

Я видел, как наши войска остановились.

Десять молодых, гордых пехотинцев в форме вышли из боевых машин и организовали пеший патруль.

. Пока американцы готовились, женщина достала что-то из под своей одежды и резко дернула.

Она дернула чеку гранаты. Я не сразу это понял.

"Что-то желтое" - сказал я командиру, описывая то, что увидел, пока он сам наблюдал сквозь прицел.

"Желтое, основа..."

У нее граната", - ответил командир

"Это китайская граната"

"Черт"

"Стреляй"

"Но..."

"Стреляй. Достань гранату. Пехота..."

Я колебался. Кто-то пытался установить связь с пехотой по радио, но безуспешно.

Они шли вниз по улице по направлению к женщине.

"Стреляй", - приказал командир.

Я нажал на курок. Пуля вылетела. Я выстрелил.

Граната упала. Я выстрелил снова, и граната взорвалась.

Я в первый раз убил кого-то из снайперской винтовки.

Первый и единственный раз в Ираке, когда я убил кого-то,

кто не был бойцом мужчиной

Выстрелить было моим долгом, и я не жалею об этом. Эта женщина была уже мертва.

Я только убедился, что она не заберет с собой на тот свет никого из пехоты.

Было очевидно, она не только хотела убить их, ей было все равно, что кто-то еще рядом взорвется или погибнет в перестрелке.

Дети на улице, люди в домах, может быть, ее собственный ребенок ...

Она была ослеплена злом и не замечала их. Она хотела, чтобы американцы умерли, во что бы то ни стало.

Мои выстрелы спасли несколько американцев, чьи жизни были, конечно же, дороже, чем ее искалеченная душа.

Моя совесть чиста перед Господом в том, что касается моей работы.

Но я по-настоящему глубоко ненавидел то зло, которое овладело женщиной. Я все еще его ненавижу.

Дикое, гнусное зло. Вот с чем мы боремся в Ираке.

Вот почему многие, в том числе я, называем врагов "дикарями".

Нет другого способа описать то, с чем мы столкнулись там.

Люди все время спрашивают меня: "Скольких ты убил?"

Я всегда отвечаю: "Точное количество сделает меня меньше или больше человеком?"

Число неважно для меня. Мне жаль, что я не убил больше.

Я не хвастаюсь. Я просто верю, что мир становится лучше без дикарей, которые отнимают жизни американцев.

Все, в кого я стрелял в Ираке, пытались ранить американцев или иракцев, лояльных новому правительству.

У меня, как у «котика», была работа. Я убивал врагов - врагов, которые, как я видел, каждый день планировали убийство моих товарищей американцев. Меня преследуют мысли о возможном успехе врагов. Их было мало, но одна потерянная жизнь американца - это уже слишком много.

Меня не беспокоит, что другие думают обо мне. Именно это больше всего нравилось мне в отце, когда я был маленьким.

Он плевал на чужое мнение. Он был тем, кем он был.

Это одно из тех качеств, которые позволяли мне сохранять рассудок.

В то время как эта книга отправляется в печать, мне все еще неловко от мысли, что будет опубликована история моей жизни.

Во-первых, я всегда думал, что если вас интересует, на что похожа жизнь «морского котика» - вы должны получить свой Трезубец - заслужить нашу медаль, символ того, кто мы есть.

Пройдите наши тренировки, принесите жертвы, физические и моральные.

И только так вы поймете.

Во-вторых, что более важно, никому нет дела до моей жизни, ведь так?

Я ничем не отличаюсь от других людей.

Мне приходилось бывать в скверных ситуациях. Люди говорят мне, что это интересно. Мне так не кажется.

Другие люди говорят, что хотят написать книгу о моей жизни, о тех вещах, которые я делал.

Мне это кажется странным, но я знаю, что это моя жизнь и моя история. Думаю, лучше я сам напишу о том, что на самом деле

случилось.

Многие люди заслуживают признания, и если я не напишу свою книгу, их могут обойти стороной.

Мне не нравится, что так может произойти. Мои парни заслуживают куда большей похвалы, чем я.

ВМС США приписывает мне больше убийств, чем любому другому американскому снайперу, в прошлом и настоящем.

. Наверное, это правда. Они постоянно выясняют, сколько именно

В один день - это 160 (официальное количество для этой книги, если уж на то пошло), затем намного больше, затем - что-то среднее.

Если вам необходимо количество, спросите ВМС, вы, может, даже получите верный ответ, если обратитесь к ним в нужный день.

Людям постоянно нужно знать количество. Но даже если бы ВМС мне позволила, я не собираюсь его сообщать. Я не человек чисел.

«Котики» - молчаливые бойцы, а я «котик» - до мозга костей. Если вам нужна вся история - получите Трезубец.

Если хотите меня проверить - спросите «котиков».

Но если вам достаточно того, чем я готов поделиться, и даже немного того, о чем я рассказываю с неохотой, продолжайте читать.

Я всегда говорил, что не был лучшим стрелком или снайпером. Я не преуменьшаю свои способности.

Мне действительно пришлось тяжело потрудиться, что развить их. Мне повезло с блестящими наставниками, которые заслуживают признания.

И мои парни, приятели из «морских котиков», морской пехоты и солдаты, которые воевали со мной и помогали мне

в работе, были ключевой составляющей моего успеха.

Но мои высокие показатели и так называемая "легендарность" были связаны с тем, что мне часто приходилось оказываться в дерьме.

Другими словами, у меня было больше возможностей, чем у других. Я непрерывно участвовал в операциях с самого начала войны в Ираке до своего возвращения в 2009 году.

Мне повезло оказаться в эпицентре боевых действий.

Люди часто задают еще один вопрос: «Тебя не напрягало убийство такого количества людей в Ираке?»

Я отвечаю: «Нет».

И я действительно так думаю. Когда ты впервые стреляешь в кого-то, ты немного нервничаешь.

Ты думаешь, я действительно могу застрелить того парня? Это точно можно делать?

? Но после того, как ты убьешь своего врага, ты понимаешь, что так можно делать. Ты говоришь, отлично.

И ты делаешь это снова. И снова. Ты делаешь это, чтобы враги не убили тебя или твоих сограждан.

Ты убиваешь до тех пор, пока не останется никого.

Вот что такое война.

Я любил свою работу. И все еще люблю. Если бы обстоятельства сложились по-другому, если бы моя семья не нуждалась во мне - я бы вернулся в самое пекло

Я не лгу и не преувеличиваю, когда говорю, что это круто. Часть своей жизни я был «морским котиком».

Люди пытаются навесить на меня разные ярлыки: крутого, хорошего парня или придурка, или снайпера, «морского котика» и другие непечатные определения.

непечатные определения.

В любой момент это все может оказаться правдой. В конце концов, моя история об Ираке и жизни после – больше, чем просто история об убийстве людей или борьбе за свою страну.

Она о том, что значит быть мужчиной. Она о любви, также как и о ненависти.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/37767/136690

Переводчики: Karla110, drunk_desman, Hardballer