Готовый перевод Mary Hoffman. Stravaganza. City of Masks / Мэри Хоффман. Страваганца. Город масок: Глава 3 - Сад на крыше

Люсьена встряхнуло - и он вернулся в своё тело. Вообще возвращение в своё тело трудно с чем либо сравнить. На него немедленно навалилось привычное утомление. Если бы он не лежал в постели, то наверняка бы упал. Горло пересохло и саднило. Он провёл рукой по голому черепу. Он не сдержал слёз - настолько обидно было терять волосы второй раз.

И всё-таки это был сон... Но такой чудесный. Такой реальный. Как же ему удалось придумать Арианну, Герцогиню и весь этот невероятный город, так похожий и непохожий на Венецию? Всё было настолько реально, что сейчас, прикованный к постели, он ощущал себя во сне, Люсьену даже казалось, что на нём всё ещё куртка и штаны Арианны. Но это было не так. Только синяя пижама, в которой он путешествовал в Беллеццу.

В дверь постучали, и вошёл отец.

- Доброе утро, сынок. Ты выглядишь немного лучше. Не такой бледный.

Люсьен удивился. Он чувствовал себя отвратительно. Но надо признать, что это по сравнению с ощущениями в Беллецце. Возможно, ему было немного лучше, чем до путешествия за пределы своего тела. Или за пределы кровати. Без разницы.

- Горло болит? - сочувственно спросил папа. - Можешь писать в блокноте, не забудь.

Блокнот! Люсьен достал его из кармана и написал: "Расскажи мне ещё про Венецию".

***
Родители были очень сердиты на Арианну, но она едва это замечала. После того, как Герцогиня вызвала Люсьена на помост, она убежала, и не останавливалась, пока не достигла переулков Санта Магдалены и Пьячетты, а там было пришвартовано несколько лодок. На деньги, припасённые для вступительного взноса в Школу Мандольеров, она наняла лодочника, который доставил её на Торроне.

Пришлось отдать всё, чтобы уговорить коренного горожанина покинуть Беллеццу в Запретный день. Он ворчал всю дорогу до острова, но Арианна не обращала внимания. Одной рукой она держалась за борт, а другой заткнула себе рот, чтобы не зарыдать от отчаяния.

Так нечестно! Этот мальчишка - Лучано - сорвал все её планы, и спокойно занял её место. Отчасти она понимала, что он не виноват, что он не мог специально попасться на глаза Герцогине. Какой-то простофиля, не знающий ничего ни о Герцогине, ни мандольерах, ни о Беллецце вообще.

Но с другой стороны, она отчаянно ему завидовала. Скоро он будет катать туристов по Большому каналу, а его курчавые волосы, тёмные глаза и застенчивая улыбка обеспечат ему успешное будущее. Она ни на секунду не сомневалась, что Герцогиня его выбрала. Несмотря на то, что едва проходит по критериям поступления в Школу, внешность сыграет ему на руку. А он ведь даже не Талианец, не говоря уже о том, что и не житель Беллеццы!

Арианна плеснула в лицо водой. Они были посреди лагуны, далеко от солоноватых вод каналов. Лучано сказал, что он Англиец, и она поверила, хотя по-талиански он понимал, но вот остальной части истории она уже не верила. Да и как поверить? С его слов, он болел - а он был здоров, а еще что у него выпали волосы, а потом - бах! Она усмехнулась своим мыслям. Наверняка он её обманул. Его история не имела смысла. Может, он и не дурачок вовсе, а просто очень хитёр.

К тому времени, как лодка причалила к пристани Торроне, гнев Арианны утих, осталась лишь горечь. Человек, поставленный следить за морем на случай её возвращения, радостно помахал ей и убежал прочь по берегу главного канала. Арианна побрела в сторону дома.

Она лучше других знала, какой перполох поднимется на Торроне в случае её отсутствия. Ведь она была их Figlia dell’Isola - Дочерью острова. Единственным ребёнком, родившимся здесь за последние двадцать лет.

Все жители Торроне были взрослыми. У Арианны не было друзей, кроме родителей и старших братьев. На Торроне жило всего несколько семейств. Отец Арианны - Джанфранко - жил на острове всю жизнь, и работал смотрителем маленького музея при соборе. Собор острова Торроне был самым древним зданием во всей лагуне. Когда его возвели, на месте Беллеццы было болото. Туристы со всего мира приезжали посмотреть на его великолепные серебряные мозаики.

Но на острове не было ни магазинов, ни школы. Арианна посещала школу большого острова Мерлино, куда добиралась на лодке. Там работали её братья, там же стоял их прибрежный коттедж. На острове были рынки, где продавалась еда и предметы роскоши с большой земли. Летом на Торроне приплывали торговцы с маленького острова Бурлеска, привозили пирожные, вино, кружево и изделия из стекла для продажи туристам. Зимой на Торроне питались только рыбой и тем, что выращивали сами. Именно зимой Арианна чаще всего мечтала о побеге.

Мать Арианны - Валерия - выбежала из маленького побеленного домика возле собора и заключила беглянку в объятия, плача и смеясь от радости. Не обошлось и без ругани и угроз. Вестник побежал в собор, обрадовать Джанфранко.

- Где ты была? - снова и снова спрашивала Валерия. - Мы так волновались! Томмасо и Анджело без ума от горя. Сегодня у них должен быть выходной, а знаешь, что они делают? Они на своей лодке поплыли к Беллецце.

Арианна бормотала, что почувствовала зов природы, а потом потерялась в толпе. Она и не ожидала, что ей поверят. Если она и вправду не смогла найти братьев, то могла бы попросить кого угодно захватить её на любой другой остров. Главное, покинуть город.

Она даже не думала, что сказать семье, если её разоблачат в Школе. Планы заканчивались на то, чтобы туда попасть. Возможно, когда она бы уже выучилась, то могла бы снять маскировку и тем самым доказать Герцогине, что девушкам тоже можно проходить обучение. Но, честно говоря, Арианна не ожидала, что девушки устремятся на обучение в Школу Мандольеров после неё. Все её планы касались только неё самой.

Её ругали весь день: сначала мать, потом поспешно вернувшийся из музея отец, а потом и братья, голодные и расстроенные. Да и соседи, заглянувшие убедиться, что с ней всё в порядке, сокрушённо качали головами, жалея родителей и осуждая её непослушание.

Арианне не нравилось быть центром всеобщего внимания. Она часто жалела, что на Торроне нет других детей, тогда доставалось бы не только ей.

***
- ... и никто не знает, сколько ей осталось существовать, - заончил папа. - Вода поднимается ежегодно, и если не построят защиту от наводнений, то город исчезнет под водой, как Атлантида.

Нет, это не Беллецца. Люсьен был уверен, что город из его сна не собирался уходить под воду. Беллецца не была похожа на город, чья судьба предрешена, наоборот, она была оживлённой, процветающей, самодостаточной. Да и Герцогиня, насколько он успел про неё узнать, не позволила бы морю отнять у неё город.

- Тебе интересно знать про Венецию? - спросил папа. - Я могу принести тебе книги из библиотеки.

Люсьен кивнул и написал:
- Ты там был?

Отец смутился.
- Был однажды, - ответил он. - До того, как познакомился с твоей мамой.

Люсьен догадался, что отец был там с предыдущей подружкой.

- А ты посещал острова? - написал он.

Отец в замешательстве посмотрел на него.
- Откуда ты знаешь про острова? Я про них ничего не говорил. Да, мы были на островах. То есть я был. На том, где живут стеклодувы, на том, где все дома раскрашены в разные цвета, и на том, где стоит древний собор с золотыми мозаиками.

- Торроне? - написал Люсьен.

- Мне кажется, название было более приторным, - задумался отец. - Но что-то вроде того. Лучше я принесу тебе книги.

Когда он ушёл, мама принесла завтрак. Он осилил несколько ложек кукурузных хлопьев и полчашки чая и в изнеможении откинулся на подушки. Он слышал, как щелкнул замок двери, когда мама унесла поднос, и провалился в беспокойный сон.

И тут же очнулся в поту, ему приснилось, что он стоял на корме узкой чёрной лодки с длинным веслом в руках. Герцогиня сидела на другом конце лодки, делая пометки в книге, как будто отмечая его успехи.

- Если ты не побьёшь рекорд, я сниму маску, - проговорила она.

Во сне это было самым страшным событием. Люсьен заставил себя проснуться, нежели предстать перед тем, что ожидало его под той маской. Но даже лёжа в поту от страха, его не оставляло любопытство. Если это был сон, то тогда - вовсе не сон. Сейчас был обычный сон по мотивам малобюджетных ужастиков, ничуть не похожий на логичную реальность его ночного путешествия в Беллеццу. Город, в котором жили Арианна и Герцогиня, был настоящим; он был уверен в этом.

Больше всего ему сейчас хотелось понять, как попасть обратно.

***
Назавтра было воскресенье, и хотя родители не разговаривали с Арианной, всё равно взяли её с собой на ежегодную мессу в собор Санта Магдалена. Вся семья рано утром прибыла к пристани Пьячетты и пришвартовала лодку рядом с остальными жителями лагуны.

Под молчаливыми сводами собора Арианна подняла глаза к галерее, ведущей на Loggia degli Arieti, где она провела прошлую ночь с баранами. Её взгляд перехватил монах в коричневой рясе, он был прямо под крышей собора, в одной из деревянных галерей. Она вспомнила, что когда карабкалась в своё укрытие, то видела такую же (или ту же самую?) фигуру.

Тогда она едва заметила его, потому что торопилась исполнить свой план, но теперь, во время службы, у неё было время поразмышлять. Почему монах был в соборе вместо того, чтобы смотреть на площади фейерверк, как все?

Жители Беллеццы уделяли больше внимания торжественным церемониям и празднествам, чем религии, даже монахи и священники. Традиции значили очень многое в лагуне. Именно поэтому семья Арианны была сегодня здесь. Все островитяне оставили свои церкви, даже такую особенную, как на Торроне, и прибыли на воскресную мессу в базилике Санта Магдалены после церемонии Обручения с морем. Сама Герцогиня сидела в первом ряду, стройная как невеста, вся в белом, и в серебристой маске в виде кошачьей мордочки на лице.

Арианна участвовала в церемонии все пятнадцать лет своей жизни, и она всегда была одинаковой. Но сегодня всё пошло иначе. Покинув собор, родители повели её по узким улочкам на север от главной площади.

- Мы идём в гости к твоей тёте Леоноре, - такое было объяснение.

Наконец они прибыли к дому невестки Джанфранко, в Кампо-Сан-Сульен. Арианне нравилось бывать здесь из-за необычного сада с каменным фонтаном. Вода в сердце города, окружённого водой - это неожиданно. Но было ясно, что этот визит не для развлечений.

Леонора пригласила их внутрь и угостила красным вином. Но атмосфера была напряжённой. Братья Арианны ёрзали на краешках стульев. Джанфранко откашлялся.

- В связи с тем, что ты ослушалась не только нас, но и законов города, Арианна, - начал он, - подвергла себя опасности и причинила нам столько беспокойства, мы попросили твою тётушку ненадолго приютить тебя. Быть может, это заставит тебя выбросить Беллеццу из головы. Быть может, ты научишься ценить родной дом, который, хоть и не очень интересный, но зато безопасный и полон людей, которые тебя любят.

Закончив свою необычно длинную речь, он высморкался, и Арианне очень захотелось обнять его. Но она была так удивлена, что не могла двинуться с места. Что это за наказание такое? Всё равно что приговорить ребёнка, таскающего марципан, к целой неделе в кондитерской. Арианна знала, что у Леоноры не было детей. Её муж, старший брат Джанфранко, умер несколько лет назад, оставив ей приличное состояние, сколоченное на продаже безделушек туристам. Дом содержался в порядке, и Ленора была доброй женщиной. И жила в Беллецце! Арианна очень легко отделалась.

Но когда родители и братья начали прощаться, её глаза наполнились слезами. Как ни наскучила ей жизнь на Торроне с бесконечной монотонностью и отсутствием приключений, она отчаянно затосковала по дому и прижалась к матери, умоляя простить её.

***
Люсьен проснулся на узкой жёсткой кровати; солнце светитло в окно. Он выглянул и увидел зелёные воды канала и ярко-синее небо.

Он вернулся. Было похоже, что в Беллецце наступил следующий день, хотя свой мир он покинул ночью. В Лондоне он провёл бесконечно длинный и скучный день, его развлекали только цветные картинки в библиотечных книгах о Венеции.

Люсьен поднёс руку к голове, едва веря в то, что пальцы снова погрузились в густые кудри. В дверь постучали, и показалась голова уродливого старика.
- Поторопись, - проворчал он. - Мы должны вывести до того, как они поймут, что ты сбежал.
Не дожидаясь ответа, он под локоть вывел Люсьена из комнаты и провёл через двор на пристань, где была пришвартована узкая чёрная мандола. Он затолкал Люсьена в лодку, искусно вывел её в боковой канал и поплыл прочь с приличной скоростью.

- Куда мы направляемся? - поинтересовался Люсьен, не уверенный, спасают его или похищают. Как и в прошлый свой визит в Беллеццу, ему оставалось только плыть по течению, наслаждаясь своим отличным самочувствием в окружении совершенно странных событий.

- В лабораторию, - коротко ответил мандольер. - Тебя ожидает синьор Родольфо.

Так как он всё равно ничего не мог изменить, Люсьен хранил молчание всю дорогу до пристани недалеко от площади, где он оказался днём раньше. Над крышами виднелись серебряные купола собора.

Проводник повёл его вверх по мраморным ступеням прочь от канала, через несколько открытых тяжёлых деревянных дверей. В доме или дворце, куда он попал, было темно, и Люсьен споткнулся, так как зрение не сразу перестроилось с яркого солнечного света.

Они шли и шли вверх по ступеням, похлже, на самый верх здания. Мандольер остановился перед тёмной массивной дверью и постучал, пропуская Люсьена вперёд.

Люсьен остановился на пороге, пытаясь понять, что же он видит. Комната была одновременно и мастерской, и химической лабораторией, и библиотекой. Чучело крокодила, конечно, с потолка не свисало, но смотрелось бы здесь очень гармонично. Кругом было полно книг в кожаных переплётах, полки были уставлены банками и стеклянными бутылками с разноцветными жидкостями и неизвестными предметами внутри. Он увидел огромные глобусы и странную коллекцию металических кругов на подставке. А ещё модель солнечной системы, которая двигалась.

В углу, возле большого окна с низким подоконником сидел мужчина, одетый в чёрный бархат с богатой отделкой. Люсьен сразу понял, что перед ним важная персона, хотя это было понятно скорее из-за его ауры, а не из-за одежды. Седой, худой и высокий незнакомец сгорбился в кресле, похожий на ястреба на насесте.

Но пугающего в нём не было ничего, хотя и веяло скрытой силой. Незнакомец велел слуге, Альфредо, уйти, и Люсьен услышал, как тяжёлая дверь захлопнулась за ним.

- Добро пожаловать, - произнёс Родольфо. Его глаза сверкали от волнения. Он едва руки не потирал от радости. - Я ждал тебя.

- Обалдеть... - глупо пролепетал Люсьен. - Но я не знаю, как. То есть, я-то сам не знаю, как сюда попал. И почему.

- Должно быть, ты понял, что это связано с твоим блокнотом, - подсказал Родольфо. - Ведь ты здесь уже во второй раз.

- Да, но... - Люсьен умолк. Откуда незнакомец знает про блокнот и про его второй визит? Дома он весь день пытался заснуть с блокнотом в руках - а сон всё не приходил. И только он положил его в карман, как в дверь ворвался тот странный человек. Блокнот до сих пор лежал в кармане, под одолженной у Арианны одеждой, которую он так рад был снова видеть.

- Я не знал, что жду именно тебя, - продолжил Родольфо. - Но я понял, что это именно ты, когда увидел тебя в Школе Мандольеров.

- А я Вас не видел, - вспомнил Люсьен.

- Меня там и не было, - загадочно ответил Родольфо.

Он поднялся и знаком велел Люсьену следовать за ним в тёмный угол комнаты, где со стены свисала серебристая парчовая штора. Когда Родольфо отодвинул её, Люсьен сперва не понял, что именно он видит. Больше всего было похоже на телеэкраны, но это звучало слишком технологично для окружающей обстановки.

На шести маленьких овальных зеркалах в резных рамах чёрного дерева двигались картинки, причём некоторые из них были Люсьену уже знакомы. Там были Школа и Пьяцца, где он познакомился с Арианной, внутреннее убранство какого-то собора и незнакомые места - три богато украшенные комнаты, очевидно в Беллецце.

Под зеркалами была целая россыпь кнопок с рифлёными краями и латунных рычагов под высеченными знаками, похожими на Зодиак, только некоторые были Люсьену незнакомы. Понять всё это было нелегко. Проще было снова считать Беллеццу красивым сном.

Родольфо указал на зеркало, в котором виднелась Школа Мандольеров, и Люсьен понял, каким образом его увидели вчера. И как раз, когда он зачарованно разглядывал зеркала, в раме показалась крошечная мандола, из неё на пристань шагнула элегантная фигурка и посреди кланяющейся и расшаркивающейся толпы служителей вошла в Школу.

- Это Герцогиня? - спросил Люсьен.

- Прибыла проверить своих новых учеников, - кивнул Родольфо. - И несомненно заинтересуется твоим отсутствием.

- Свет мой, зеркальце, скажи... - вспомнил Люсьен детскую сказку. Родольфо в недоумении посмоторел на него.

- Магия? - спросил Люсьен.

- Вовсе нет, - с отвращением ответил Родольфо. - Это наука.

- Теперь понятно, как Вы меня увидели, - сказал Люсьен. - Но как Вы поняли, что ждёте именно меня? Из-за того, что я не был похож на местно жителя?

Родольфо всмотрелся в его лицо.
- Ты в самом деле не догадываешься? Пойдём, я покажу тебе кое что.

Он направился к окну, распахнул его и, к удивлению Люсьена, ловко перелез через подоконник. Оказалось, что на крыше за окном разбит сад. Родольфо поманил мальчика, и тот тоже вылез в окно.

Это был настоящий оазис в сердце города. Однако Люсьен сразу заметил, что сад выглядит гораздо больше, чем должен. Он простирался дальше, чем крыша, на которой они находились. Люсьену даже показалось, что вдалеке ходят павлины.

В огромных горшках росли деревья, повсюду благоухали цветы. В центре сада журчал фонтан - снова магия, подумал Люсьен. Сад был тенистым, между апельсиновыми деревьями даже был натянут гамак. Но ближе к каменной баллюстраде, ограждавшей сад, солнце ярко освещало выложенную плиткой террасу.

Родольфо ждал его на солнцепёке. Когда Люсьен подошёл ближе, он взял его за плечи и заставил опустить голову.

- Что ты видишь? - спросил он.

Первым делом Люсьен увидел сквозь баллюстраду прекрасную панораму Беллеццы, серебряные шпили и колокольни, сверкающие на фоне синего неба. Но Родольфо говорил не про это. Он хотел, чтобы Люсьен посмотрел на плитки пола с затейливым астрономическим узором. Именно такие и должны быть в саду у волшебника, подумал Люсьен.

И тут он понял, что именно он должен увидеть. У ног вытянулся лишь один чёрный силуэт.

- Я ждал того, кто не отбрасывает тень.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/37995/138770

Переводчики: LeeS