Готовый перевод Mary Hoffman. Stravaganza. City of Masks / Мэри Хоффман. Страваганца. Город масок: Глава 5 - Жемчужина лагуны

К своему удивлению, Арианне было скучно. Да, она жила не на острове, вдали от любопытных глаз соседей. Но здесь, в Беллецце, она не представляла собой ничего особенного, была одной из многих девушек. К примеру, сейчас они стояли с тётей в очереди за овощами и фруктами, и ни одна живая душа с ней не поздоровалась, не поинтересовалась, как там больная дедушкина нога... Взгляд Арианны упал на собор. Вот куда занесло её большое приключение. Вместо того, чтобы катать богатых туристов по городским каналам, она уподобилась домохозяйке, главная проблема которой - выбрать самый блестящий баклажан.

Арианна вздохнула. Уже не единожды задавалась она вопросом, что бы случилось, останься она с Лучано. Можно было бы представиться его сестрой, а потом, в отсутствие Герцогини, занять его место. Ох уж эта Герцогиня! Это нечестно, что у неё столько власти, а у беллецианских женщин - так мало прав. Арианна ненавидела её.

Неожиданно очередь заволновалась: женщины уступали дорогу высокому человеку в чёрной одежде. "Доброе утро, сир", "Приветствую, сенатор", - неслось со всех сторон, все кланялись и кивали. Сенатор остановился, чтобы сказать пару слов тёте, и заинтригованная Арианна подняла голову. Леонора выглядела смущённой. Неужели у неё новый кавалер? Он довольно красив, и составил бы прекрасную пару богатой вдове, но вроде по слухам у него роман с Герцогиней?

- Значит, сегодня после полудня. До свидания. Всего хорошего, дамы, - кивнул он и зашагал через площадь, заставляя за своей спиной много сердец биться чаще.

- О чём вы говорили? - поинтересовалась Арианна по пути домой. - Не думала, что ты знаешь синьора Родольфо.

- Мы едва знакомы. Однажды он помог моему мужу, - ответила тётя, оглядываясь украдкой, чтобы их не подслушали. - Похоже, он интересуется тобой.

Арианна удивлённо спросила: - Мной? С чего бы это?

- Понятия не имею. Но сегодня после полудня он посетит нас, и велел предупредить тебя, что у него есть новости о твоём друге Лучано.

Арианна фыркнула.
- Тоже мне друг называется!
Больше она не сказала ни слова, да и Леоноре нечего было добавить, так что следующие несколько часов прошли в тревожном ожидании. Леонора сдерживала своё любопытство, занявшись уборкой своего и без того безупречного дома и полировкой бесценного серебряного кофейника. Арианна выполняла поручения, но её мысли были далеко.

Сенатор показался в палисаднике, когда большой колокол пробил три часа пополудни. Перед тем как усесться, он удовлетворённо осмотрелся и поблагодарил Леонору. Затем перевёл пронизывающий взгляд на Арианну. Неожиданно для себя, она покраснела. Он был так спокоен и уверен в себе, а у неё было странное ощущение, что ему всё известно про её неудачную попытку стать мандольером. Должно быть, Лучано рассказал ему, бессердечная скотина! Но смущение быстро переросло в страх: она поняла, как опасно то, что об этом кто-то знает.

Когда на столе появились кофе и печенье, Родольфо подался вперёд и вежливо обратился к Арианне.

- Я так понимаю, что ты знакома с моим юным учеником Лучано?

- Вашим учеником, сир? Я думала, он должен стать мандольером, - Арианна не смогла скрыть горечи. - Разве Герцогиня не выбрала его?

- Выбрала, - кивнул Родольфо. - Но я уберёг её от ошибки. Простое недоразумение, так как он пришёл не для того, чтобы поступить в Школу. Он хотел встретиться со мной.

"Что за игру он ведёт?" - подумала Арианна. Когда она спасла его несколько дней назад, Лучано не отличил бы Сенатора Родольфо от копчёной селёдки. А тут он уже его ученик... В то же время она поняла, что испытала облегчение, услышав, что он не собирается стать мандольером. Теперь можно на него не сердиться.

- Хочешь с ним встретиться? - поинтересовался Родольфо, и тут же обернулся к Леоноре. - Само собой, если это угодно Вам, синьора. Он не знает никого из ровесников в Беллецце, а я считаю, что Ваша племянница будет ему подходящим другом. Он раньше не был в Беллецце, может быть, она покажет ему город?

Целый час после ухода высокого гостя Леонора была погружена в размышления. Наконец она задумчиво посмотрела на Арианну.

- Значит, ученик синьора Родольфо - не беллецианец, и тем не менее, он был в Школе на следующий день после Обручения с морем? Из этого следует, что вы оба были в городе в Запретный день. Будь добра, объясни, как вы с ним встретились?

***
Люсьен проснулся от того, что возле него сидела мама, вглядываясь ему в лицо. Это было настолько необычно, что он не сразу понял, что уже не в Беллецце.

- О, Люсьен, - она прикусила губы. - Ты так напугал меня. Я не могла тебя разбудить. Как ты себя чувствуешь?

Он не знал, как ей ответить. С одной стороны, ему было так же гадко, как обычно. Но, с другой стороны, настроение у него было прекрасное, и адреналин придавал ему сил. Беллецца была настоящей, и ему спокойно удалось совершить своё первое сознательное путешествие туда и обратно. Он осуществил "стравагацию", как называл её Родольфо, и это оказалось на удивление легко.

Он улыбнулся матери.
- Хорошо. Правда! Я так выспался! Я не слышал тебя, потому что крепко спал.
Он потянулся, изобразив зевоту, и лицо матери перестало быть таким испуганным. Она улыбнулась ему в ответ.

- Хочешь позавтракать?

- Хочу! Сделаешь мне бутерброд с ветчиной?

Она радостно бросилась исполнять его просьбу. Он так давно не просил ничего подобного!

У Люсьена закружилась голова, и он упал на подушки. Он был уверен, что его дни сочтены, когда предстал перед Герцогиней, но, к счастью, вслед за ним появился Родольфо и всё ей объяснил. Она казалась не такой страшной, когда Родольфо был рядом. Очевидно, что они знали друг друга давно, и он её совсем не боялся.

Втроём они придумали легенду для Люсьена. По ней его звали Лучано, он был племянником Родольфо из Падавии и приехал, чтобы учиться у него. Ему выдадут местную одежду в соответствии со статусом, а также предоставят комнату в палаццо Родольфо. Но для прикрытия он должен в самом деле учиться у Родольфо. Помимо всего прочего, он не должен перемещаться в свой мир вопреки своей воле, и обязан изучать науку стравагации.

Но Люсьену ещё многое было не понятно. Он понял, как попасть в Беллеццу из своего мира: для этого надо уснуть с мыслями о городе на воде, зажав в руках блокнот. В первый раз у него получилось вернуться домой случайно, но теперь стало понятно, что если он потеряет сознание в Беллецце, то вернётся в свой мир - но только если у него в руках будет блокнот.

- Значит, мне нельзя спать в Беллецце? - спросил у Родольфо Люсьен, когда они вернулись в лабораторию.

- Нет, если ты держишь в руках блокнот, - подтвердил Родольфо, который успел расспросить мальчика о том, как происходили его прошлые путешествия.

- А сюда я могу попасть, только заснув в своём мире? - продолжил Люсьен. - Я заметил, что когда здесь день, то у меня дома - ночь.

- По-видимому, так и есть, - согласился Родольфо. - У доктора Детриджа всё было точно так же, хотя даже он не знал, почему. Нам известно, что Страваганти из твоего мира проще путешествовать в наш мир, чем нашим Страваганти - в ваш. Возможно, потому что первый член братства, доктор Детридж, открыл этот путь, а он был из твоего мира. Мы до сих пор знаем очень мало о разнице во времени между мирами.

Неважно, по какой причине, но Люсьен мог вернуться в свой мир, держа в руках блокнот и думая о доме. Он даже сумел в ту же ночь на минутку вернуться в Беллеццу, чтобы доложить учителю о результатах путешествия. Как выяснилось, одним из правил было прибытие в то же самое место, где он засыпал, причём разница во времени составляла всего несколько мгновений, несмотря на то. что в своём мире Люсьену приходилось ждать по несколько часов, чтобы заснуть.

Вероятно, поэтому он так обессилел. Однако бутерброд с ветчиной съел почти целиком, к вящей радости матери. Люсьен втайне надеялся, что его активность в Беллецце - ходьба, приём пищи и прочее - сможет повлиять на его жизнь здесь, сделать его сильнее. Все его помыслы были теперь направлены на возвращение туда.

- Тебе нужно как можно больше узнать о Беллецце, - посоветовал ему Родольфо минувшим вечером, когда в доме зажгли свечи. - Я найду тебе проводника, который научит тебя всему необходимому.
Дома Люсьен открыл глаза на рассвете.

Чем же ему заняться до наступления ночи?

***
Арианна растерялась. Но всё же решилась рассказать тёте всю правду.
- ...И когда я увидела, что Герцогиня поманила его к себе, я убежала и вернулась домой, - закончила она.

Леонора расхаживала взад и вперёд по дворику.
- Мне это совсем не нравится, - говорила она. - Я не вижу в этом никакого смысла. И я боюсь впутывать тебя. Политика всегда предвещала беду у нас в лагуне, да и во всей Талии. А если это связано с Герцогиней, то наверняка имеет отношение к политике. Однако сенатор Родольфо - уважаемый человек, и если он взял под своё крыло этого странного мальчика, то не вижу вреда в том, чтобы вы проводили с ним время.

Леонору гораздо менее заботило происхождение Люсьена из другого мира, нежели его причастность к интригам Герцогини. Тут она вспомнила про другую часть истории.

- Как же ты додумалась остаться в городе в Запретный день! Если бы тебя поймали, то наверняка арестовали и присудили бы к смертной казни! Не зря твоя мать волновалась. Надо же, стать мандольером! Никогда не слышала о девушках этой профессии.

Арианна хотела поспорить, но остановилась. Ведь Леонора не запрещает ей встретиться с Лучано, а узнав, что он теперь ученик Родольфо, ей очень этого хотелось. "Наверное, он сам незаурядный учёный, - думала она, - а то бы синьор Родольфо не взял бы его к себе. Тем более, он хочет, чтобы я показала ему город - а здесь не обойтись без приключений. В любом случае, это намного интереснее, чем полировать серебро!"

***
В одном из баров в северной части города человек в синем плаще заказал очередной бокал хорошего травяного ликёра. Произошедшее с ним того стоило. Вот он шпионит за домом сенатора Родольфо - и внезапно оказывается в Падавии. Возвращение в Беллеццу заняло несколько дней, поэтому настроение у него было хуже некуда. В следующий раз он запросит с хозяев цену повыше, если речь пойдёт о слежке за могущественным учёным типа Родольфо. Во всяком случае, чтобы хватило на поездку домой, если его снова унесёт из города чёрт знает куда.

- Анкора! - велел он бармену повторить. У него было единственное желание - напиться, а потом, возможно, наведаться к своей невесте, Джулиане.

***
- Вот так встреча! - воскликнул Люсьен, когда слуга впустил в лабораторию Арианну.

Она рассмеялась.

- Ты теперь в Беллецце как у себя дома, бритоголовый! - поддразнила его она. - Ты можешь себе представить, сколько горожан хотели бы оказаться на твоём месте? Синьор Родольфо - очень важная персона, к твоему сведению.

- Благодарю за комплимент, - шагнул из тени сенатор. - Я рад, что ты меня ценишь.

Арианна низко присела в неуклюжем реверансе и сотворила знак "руки Фортуны".

- Прошу, не стоит, - Родольфо жестом попросил её подняться. - Идолопоклонству не место в научной лаборатории.

- Я и представить не мог, что моим проводником станешь ты, - признался Люсьен. - Хочешь, я объясню, что случилось в Школе?

- Я уже знаю, - остановила его Арианна. - Герцогиня увидела тебя, и ты ей понравился. Это одна из традиций Беллеццы - встречать по одёжке. Я знала, что ты не виноват.

- Именно традициям Беллеццы ты должна научить Лучано, - вставил Родольфо. - Мы объявим, что он прибыл из Падавии, но, думаю, ты знаешь правду?

Арианна медленно кивнула и повернулась к Люсьену.
- Так это правда? Ты из другого мира?

Да, - подтвердил Люсьен. - Я Страваганте.

Арианна не удержалась от знака "руки Фортуны". Все в лагуне слышали это слово, но лишь немногие знали его значение. Оно несло с собой власть, тайну и опасность. Приключение само нашло её.

- Так ты поможешь нам? - повторил Родольфо. - Научишь Лучано вести себя по-беллециански?

***
Следующие несколько недель были самыми счастливыми на памяти Люсьена. Дни проходили медленно и болезненно, как и раньше. А вот по ночам он с радостью окунался в беллецианскую жизнь. Носил бархатные одежды, пил вино, утром с удовольствием занимался наукой, а послеполуденные часы проводил с Арианной, путешествуя по улицам и мостам чудесного города. Единственное, о чём ему не следовало забывать - так это держаться подальше от солнечных лучей, чтобы никто не заметил отсутствие тени.

Лёжа дома в постели, он зачитывался книгами о Венеции. Отец был только рад его новому увлечению, и вдобавок к библиотечным книгам накупил новых.

- Вот вернёшься в школу - прослывёшь экспертом, - говорил он. - Только географию с историей подтянуть.

Но чем больше Люсьен узнавал о Венеции, тем больше отличий от Беллеццы находил. Для начала, в Беллецце серебро ценилось намного больше золота, которое считалось второсортным металлом. Все купола и мозаики большого собора Беллеццы были сделаны из серебра. Когда он указал на это Арианне, она фыркнула в своём духе.

- Конечно, а чего ты ожидал? Золото тускнеет. Становится чёрным со временем. Мы называем его morte d’oro. В твоём мире разве не так?

- Не так, - покачал головой Люсьен. - Чернеет серебро, если его не чистить. А золото в чистке не нуждается.

- А мы серебро не чистим, - ответила Арианна. - Только иногда полируем.

Люсьену стало интересно, что произойдёт, если он возьмёт немного золота, которое в самом деле было доступным и дешёвым в Беллецце, в свой мир.

- Ты начинаешь думать как ди Кимичи, - ответил на его вопрос Родольфо.

Люсьен ужаснулся, но понял, что это правда.
- Так это правило работает в обоих направлениях? - уточнил он. - Мне нельзя и отсюда ничего забирать?

- Только блокнот, который ты принёс с собой, - пояснил Родольфо. - И только когда станешь экспертом науки Странствий, тебе могут поручить взять с собой ещё один талисман - объект, который поможет следующему Страваганте совершить путешествие из твоего мира в наш.

- Именно так Вы взяли с собой блокнот?

Родольфо кивнул, а Люсьен вздохнул. Ему вряд ли удастся стать таким же экспертом, как Родольфо. Уроки были очень сложными. Они изучали материалы и геологию, но Люсьен не мог вполне назвать это наукой. Процесс был больше похож на медитацию. Родольфо стремился развить способности Люсьена к концентрации.

- Освободи свой разум, - обычно говорил он, но Люсьен считал, что это невозможно. - Теперь сосредоточься на каком-нибудь месте в городе. Представь его. Теперь опиши мне. Цвета, запахи, звуки, текстуры.

Это упражнение получалось у Люсьена всё лучше с каждым днём, благодаря ежедневным прогулкам с Арианной. Наконец, настал день, когда он изучил улочки, площади и подворотни Беллеццы не хуже улиц, парков и аллей своего родного Северного Лондона. Но странности от этого не поубавилось.

Город был похож на паутину. Вдоль и поперёк его перерезали сотни маленьких и больших каналов. Куски земли между ними отличались причудливой формой и соединялись между собой мириадами каменных и деревянных мостиков. Теснившиеся на них высокие дома были как роскошными, так и более скромными, но функциональными. На каждой, даже самой крошечной, площади был вырыт колодец - это являлось естественным местом сбора соседей. Большая часть жизни проводилась на улице, в отличие от Лондона.

Люсьену приходилось напоминать себе, что город насчитывает более четырёхсот лет истории. Каналы не бороздили моторные лодки, электричества тоже не было, впрочем, как и нормальных туалетов. Он выработал привычку терпеть до возвращения в свой мир, нежели пользоваться примитивной канализацией беллецианцев. Ведь как бы ни прекрасен был город - он всего лишь турист во времени и пространстве.

Единственное, что убеждало его в том, что находится в прошлом - новизна некоторых значительных зданий Беллеццы. В городе вовсю шло строительство; мандолы и баржи перевозили каменные блоки по каналам. Мир Арианны не стоял на месте, он был полон новых идей.

- Не может быть! - не переставала восклицать Арианна, когда он пытался рассказать ей о своём мире. - У каждого в гостиной стоит ящик с движущимися картинками? И у наших ровесников в спальнях тоже? А у большинства есть отдельные комнаты? И они могут болтать с друзьями с другого конца города, не выходя из дома? Не может быть!

Некоторые вещи он даже не пытался объяснить. К примеру, смысла портативных GameBoy она вообще не понимала. Что касается футбола, то, чем больше Люсьен описывал правила и обычаи, тем более нелепыми они казались ему самому. - А почему они натягивают эти, как ты их называешь, футболки, на голову? - вполне могла спросить Арианна, а ответа у него не было.

Чем больше он узнавал о её мире, тем больше отдалялся от лондонской жизни. Арианна рассказала ему о том, как много у них фестивалей и праздников. Само собой, карнавал, о котором он уже читал в книгах про Венецию. Церемония Обручения с морем, в день которой они встретились. Ещё проводились гонки на мандолах, соревнования гребцов, праздники света, когда все мандолы были украшены факелами. Были оборудованы специальные мосты, на которых ставились показательные битвы между местными группировками. Перечислять можно было бесконечно. У набожных и беспечных жителей лагуны почти каждую неделю находился повод для праздника. И каждый праздник сопровождался пиром и фейерверком.

- У вас так весело, - позавидовал Люсьен. - Беллеццианцы явно знают толк в развлечениях.

- Мы не всегда веселимся, - Арианна внезапно посерьёзнела. Они ели сливы, сидя на каменной скамье возле Большого канала. Она указала на почти законченное красивое здание на том берегу. - Вон та новая церковь называется Santa Maria delle Grazie - в честь Св.Марии Благодарной.

- Благодарной? - переспросил Люсьен. - Почему её так назвали?

- Двадцать пять лет назад, ещё до моего рождения, город поразила чума. Она убила треть всех жителей.

- Какой ужас! - Люсьен сразу представил, если бы у него осталась треть одноклассников или один из троих соседей.

- И не говори, - кивнула Арианна. - Но могло быть и хуже. Церковь заложили в честь того, что не было. Что погибла только треть, а две трети выжили.

Рассказывая про чуму, Арианна постоянно делала рукой жест, который Родольфо называл "manus fortunae" - "рука Фортуны". Он считал это суеверием и всегда выговаривал своего слугу Альфредо, если заставал за этим занятием. Люсьен заметил, что горожане постоянно осеняют себя этим знаком, причём непроизвольно, как мы стучим по дереву, но только намного чаще. Настал подходящий случай расспросить Арианну про этот обычай.

Она так и замерла с поднятой вверх рукой - этот жест был настолько автоматическим, что она его не замечала.

- Он означает: "да помогут нам Дева-богиня, её царственный супруг и сын их", а также "да не прервётся круг нашей жизни".
Объяснение было похоже на заученный урок.

- Дева-богиня? - уточнил Люсьен. - Здесь же всем церковь заправляет. Разве она не христианская?

Арианна пожала плечами. - Христианская. Но она не наказывает за обращение к старым богам, так? Я-то знаю, кого хочу иметь на своей стороне, если чума вернётся.

Люсьен вспомнил, как Родольфо рассказывал о ди Кимичи, которые мечтают украсть лекарства из его времени и использовать только для себя. От этого только шаг до появления здесь и болезней XXI века. Люсьен вспомнил о СПИДе, поёжился и тайком от Арианны сотворил знак "руки Фортуны".

Как только они с Арианной продолжили прогулку вдоль Большого канала, из подворотни выглянул человек в синем плаще и осторожно двинулся вслед за ними.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/37995/139206

Переводчики: LeeS