Готовый перевод Mary Hoffman. Stravaganza. City of Masks / Мэри Хоффман. Страваганца. Город масок: Глава 13 - Смертный приговор

До путешествия в Венецию оставалось всё меньше и меньше времени. У Люсьена было буквально несколько дней, чтобы всё обдумать и предупредить Родольфо о своём вероятном отсутствии в Беллецце. Ему не терпелось увидеть настоящий город, а также, говоря откровенно, немного отдохнуть от своих ночных приключений. Если ему и удавалось вздремнуть днём, без стравагации, то его преследовали кошмары о человеке с кинжалом на мандоле Герцогини.

Он ушам своим не поверил, когда Родольфо рассказал, что преступника отпустили, и теперь он учится в Школе мандольеров.

- Но почему? Разве он не опасен?

- Больше нет, - улыбнулся Родольфо. - Он у Сильвии с рук ест.

- А разве ему не положено наказание? И что с тем, кто его нанял? Ведь это ди Кимичи, да?
У Люсьена складывалось мнение, что его героический поступок, пускай даже и невольный, оказался бесполезен.

- Думаю, Парола как раз и получает наказание, - ответил Родольфо. - Если ему искренне жаль, что может быть хуже, чем жить с ощущением собственного предательства? Что до ди Кимичи,, Сильвия собиралась провести показательный суд, но я убедил её, что есть более утончённые способы отомстить врагу. А ещё она согласилась, что люди не должны узнать о двойниках.

- То есть Вы считаете, что сейчас она в безопасности? - спросил Люсьен.

- Я бы так не сказал, - мрачно сказал Родольфо. - Во всяком случае, пока.

- Я что хотел сказать, - вспомнил Люсьен. - Начиная с послезавтра, я некоторое время не смогу появляться в Беллецце. Я с родителями еду за границу. А пока я вне Англии, то в Талию попасть не смогу.

Родольфо прищурился.
- То есть в твоём мире тебе стало лучше?

- Похоже, что да, - признал Люсьен.

- А куда вы едете?

- В Венецию.

Родольфо улыбнулся.
- Значит, ты как будто и не уедешь из Беллеццы. А когда вернёшься, сможешь рассказать мне, так ли наш город красив в твоё время.

***
Уильям Детридж оставил лошадь на материке и нанял лодку до Беллеццы. Он покинул Монтемурато ночью из страха, что его жизнь в опасности. Он решил жить у мастера Родольфо, где, на его взгляд, было безопаснее. Даже по прошествии полутора лет, он не мог разделить Талию и Италию своего времени.

В Италии, равно как и в Англии елизаветинских времён, всё магическое вызывало подозрение и ненависть. И не имело значения, что у королевы был личный астролог, выбравший для неё день коронации по звёздам. Теперь необъяснимое приравнивалось к незаконному, а любой человек, как и сам доктор, имеющий отношение к Италии, автоматически попадал под подозрение. Ведь именно там жили великие мастера оккультизма - и это, похоже, было общим для обоих измерений.

Детридж доверял Родольфо и был уверен, что он является самым могущественным Страваганте в Талии. Если под давлением ди Кимичи Талия отвернётся от магии, то связь с Родольфо может стать опасной. Однако Детридж предпочитал верить в могущество волшебника, чем жить в одиночестве за стенами незнакомого города. С недавних пор везде, где он бывал, слышалось слово "стрега", означавшее "ведьма" помимо крепкого напитка. А в центре города взялись возводить большой костёр.

Страх сгореть на костре преследовал его с тех самых пор, как ему удалось избежать исполнения приговора в своём мире. А возвращение тени и навечное поселение в Талии вконец свели его с ума. Он не вынес мыслей о том, что никогда не увидит жену и детей, и так и не поверил в то, что избежал гонений. Увидев готовящийся костёр, он тут же уверился в том, что кто-то в Монтемурато понял, кто он есть на самом деле - или кем он был.

И когда в лучах восходящего солнца вдалеке заискрился серебряный город, он впервые за несколько дней вздохнул с облегчением. С трудом верилось в то, что в таком красивом месте тоже может быть опасно.

***
Энрико укрепил свою дружбу с Джузеппе, шпионом Герцогини, пропустив по стаканчику его любимого ликёра. Они уже встречались несколько раз с того дня, как столкнулись у дверей дома Леоноры Гаспарини и обменялись информацией. Сегодня они смаковали "Стрега" в маленьком баре возле заколоченного театра. Вечерело, и оба соглядатая казались всё более симпатичными друг другу. Им уже стал казаться таковым даже угрюмый бармен.

- Повтори! - заплетающимся языком крикнул Энрико. - Принеси и мне ещё. И тебе, мой друг с бутылкой. Возьми и себе тоже.

Никто в Беллецце никогда не говорил слов типа "А тебе не хватит?" Там не было автомобилей, за руль которых могли сесть пьяные горожане, не было даже карет с лошадьми. Так что вред они могли нанести только себе самим. Самое худшее, что могло случиться с пьяным - это падение в канал, но и то, в девяти случаях из десяти, холодная вода приводила его в чувство.

Такое уже случалось с Энрико. Однако теперь он не был настолько пьян, насколько казался. Ему была нужна информация, которую могли предоставить только Джузеппе и бармен, и как хороший шпион, но не мог упустить возможность.

- Помнишь того парня, которого мы тогда обсуждали, - обратился он к лендлорду, посчитав, что момент настал. - Того, которого ты видел на Giornata Vietata, - понизил он голос.

- А что с ним? - лендлорд нервно оглянулся. Разговор был опасным.

- Ну, ты помнишь девчонку, что об раза была с ним?

- Симпатичная, - протянул лендлорд. - Знаю её. Живёт вместе с тёткой возле San Sulien.

Энрико торжествуще посмотрел на своего нового друга. Это оказалось проще, чем он думал.
- Видишь, Беппе! Та же самая, за которой ты следил на островах. Расскажи теперь нашему другу, что ты узнал.

- Она только этим летом приехала к тётке, - сообщил Джузеппе. - А родилась она на Торроне. Там и родители её живут.

- Видишь! - громким шёпотом заговорил Энрико. - Ещё один предатель! Они оба были в городе в Запретный день!

Лендлорд занервничал. Одно дело - мальчишка; это почти мужчина. Но юная девушка, да ещё такая миленькая... думать об этом было невыносимо.

- Наверное, вам обоим захочется выступить свидетелями на суде, правда? - спросил Энрико и достал кошелёк, чтобы заплатить за напитки. Собутыльники заметили, что серебра в нём хватает. - Такса та же, что и за мальчишку, - предложил он лендлорду. - Половина сейчас и половина после того, как предоставишь доказательства.

Лендлорд нервно облизнул губы. В конце концов, непозволительно отпускать парочку за такое богохульство. Каждый в Беллецце знает про Запретный день. И он едва заметно кивнул. Этого было достаточно для Энрико.

- Повторить! - громко крикнул он. Теперь у него было два свидетеля, которые определят судьбу ученика Родольфо и его юной подружки. А важнее всего было то, что Герцогине, возглавляющей Суд, придётся лично объявить для них смертный приговор. Единственной причиной помилования могло стать присоединение Беллеццы к Республике. Тогда федеральный закон отменит местечковые законы Беллеццы.

Таким образом, лучший друг и почитатель Герцогини перейдёт на сторону ди Кимичи и станет уговаривать её подписать соглашение, чтобы спасти мальчика. А мальчик будет уговаривать Родольфо спасти девчонку. Прекрасно! Результат гарантирован. Энрико опрокинул ещё один стакан; теперь в ясности мозгов нужды не было. Надо сказать Джулиане, чтобы завтра заказывала своё приданое.

***
Арианна загрустила. До отъезда Люсьена осталось всего несколько дней, но из-за ссоры она не была уверена, что они проведут эти дни вместе. Конечно, его не будет всего неделю, но ей казалось, что за это время всё изменится. Лето близилось к концу, и ей придётся вернуться на Торроне.

Она не знала, как сможет это перенести. Скоро ей исполнится шестнадцать, её станут склонять к замужеству, а ей и в голову не приходило, кто из всей Талии сможет понравиться ей после дружбы с черноволосым юношей из другого мира.

Тяжело вздохнув, она расправила плечи. В Беллецце так не поступают. Живи моментом. Наслаждайся каждым днём. И когда Люсьен пришёл к фонтану, Арианна встретила его своим обычным сияющим взглядом, без намёка на расстройство.

- Сегодня мы посетим необычное место, - заявила она и повела его через сад, сквозь лабиринт улочек к пристани, где можно было сесть на паром через Большой канал. Паромная переправа стоила дешевле мандолы, как и Венеции из мира Люсьена. Паромы сновали по каналу подобно передвижным мостикам.

Переправившись на ту сторону Большого канала, Люсьен и Арианна прошли еще квартал и оказались на каменном мосту. Под ними на воде покачивались с дюжину черных мандол.

- Что это за место? - поинтересовался Люсьен.

- Площадь Флорио и Лауро, - ответила Арианна. - Это святые. Видишь, вон там большой храм? Он выстроен в их честь.

- Кем они были? - заинтересовался Люсьен. Он знал не так много святых, и об этих точно не слыхал.

- Просто близнецами, - пожала плечами Арианна. - По легенде, они спасли остров от захватчиков своими молитвами. Но некоторые считают, что это те самые Близнецы, что образовали созвездие.

- А они не являются покровителями мандол? - вспомнил Люсьен практичное отношение местных к религии.

- Точно не знаю... Площадь назвали так, потому что рядом с ней храм.

Все мандолы были поцарапанными, с проконопаченными швами. Но среди всех выделялась одна, ещё недостроенная. И самая красивая из всех. Она была чёрной, как и все остальные, но намного изящнее. Люсьена охватило желание встать на её корму и скользить по каналам Беллеццы. Взглянув на Арианну, он увидел то же выражение на её лице. Они улыбнулись друг другу. Кто знает? Быть может, когда-нибудь у него будет своя мандола в Беллецце, вот эта самая или такая же.

***
В последнее утро перед путешествием в Венецию Люсьен явился на уроки к Родольфо и с удивлением увидел сидящего в кресле Уильяма Детриджа.

- Приветствую тебя, юный Люциан, - промолвил старик. - Не ожидал меня здесь встретить?

- Не ожидал, - признал Люсьен. - Но я рад встрече, - и он неуклюже пожал ему руку.

- У твоего ученика хорошие манеры, - одобрил его поведение старик, повернувшись к Родольфо, всматривающегося в свои волшебные зеркала.

Родольфо с улыбкой обернулся и с поклоном произнёс:

- Это честь для меня - принимать двух Страваганти в своей лаборатории.

- Всё не так, - затряс головой Детридж. - Я уже не такой. Теперь я просто алхимик.

- А Вы пытались стравагировать в свой мир? - поинтересовался Родольфо.

Детридж побледнел.
- Я не вернусь в тот ужасный мир, где меня хотели сжечь на костре!

- Я не это имел в виду, - успокоил его Родольфо. - Как Страваганте с этой стороны, Вы попадёте в будущее своего мира. Вы очутитесь во времени Лучиано - двадцать первом веке. Всё, что Вам понадобится, - талисман из этого мира. У Вас сохранилось то медное блюдце?

Детридж достал из камзола блюдце. "Самая обыкновенная вещь дала начало целому искусству стравагации", - подумал Люсьен. Старик с благоговением смотрел на медную посудину.

- Благодарю Вас, мастер Рудольф. Вы дали мне надежду на спасение, если я попаду в беду здесь. В мире Люциана не сжигают ведьм?

- Нет, - ответил Люсьен. - Я видел людей, называющих себя колдунами средь бела дня.

Мужчины посмотрели на него так, словно он сморозил глупость.

- Ладно, это к делу не относится, - продолжил Родольфо. - Думаю, я понял, что Вас так напугало в Монтемурато, доктор.

Он подозвал их к зеркалам и показал на то, что было настроено на город двенадцати башен. Там виднелся большой костёр, сооружённый на главной площади. Уильям Детридж вздрогнул при его виде. В зеркале крошечные человечки затаскивали на самый верх кучи дров что-то, похожее на чучело, набитое соломой.

Люсьен всё понял.
- Это же чучело! - воскликнул он. - Они собираются сжечь чучело, доктор Детридж, а не человека. У нас в Англии так сжигают чучело Гая Фокса в ночь на 5 ноября, а после все смотрят фейерверк - но, конечно, им далеко до Ваших, Родольфо.

Но маг и алхимик молчали. Знания Люсьена по истории страны здесь постоянно подвергались проверке.
- Наверное, Гая Фокса ещё не было, когда Вы покинули Англию, доктор. Он пытался взорвать здание Парламента. По-моему, это как-то связано с католиками.

Детридж явно был потрясён.

- Ах, да, католики, - вспомнил Родольфо. - Я как раз хотел поговорить о них с Вами, доктор. Но, возвращаясь к Монтемурато, фигура на вершине костра действительно изображает ведьму, как догадался доктор. Этот безобидный праздник - Festa della Strega (Фестиваль ведьм) - всегда проводится в это время года. Он связан с легендой о ведьме - strega - которая сто лет назад перелетела через городские стены и наложила на город проклятие. Жители не позволяют ему сбыться, раз в год "сжигая ведьму" и напиваясь ликёра под названием "Стрега". Должно быть, Вы поселились в Монтемурато сраз после предыдущего праздника, поэтому и ничего о нём не знали.

Детридж вздохнул с облегчением.
- Стало быть, в Талии не сжигают людей за колдовство?

Родольфо медлил с ответом. Очевидно, он не хотел пугать старика.
- Было дело, - наконец, признал он. - Но в последнее время всё не так плохо. Дело в том, что многое из того, что в Вашем мире называется колдовством, в Талии называется наукой. Однако ди Кимичи разжигают страх и ненависть к тем вещам, которыми занимаюсь я. Думаю, в скором времени они начнут казнить Страваганти, предварительно вытянув из них все секреты. Но сейчас Вам нечего бояться.

***
- Давайте скорее, мы опоздаем на самолёт! - торопил отец, пока мама в сотый раз проверяла паспорта, билеты и деньги. Люсьен долго сомневался, брать ли с собой блокнот, и так и не решился его оставить. Ему было спокойнее иметь его под рукой.

Наконец они выехали в аэропорт. Весь полёт Люсьен дремал. Вчерашний день (ночь по здешним меркам) он провёл в Беллецце, изучая принципы стравагации вместе с двумя мастерами. А вторую половину дня он провёл с Арианной. Они гуляли в южной части города, а потом вернулись в лабораторию - Люсьену надо было рано вставать.

Самолёт приземлился в маленьком аэропорту, и они отправились в Венецию с помощью маминого путеводителя. Автобус выехал на шоссе, и Люсьен вспомнил, как они плыли на лодке, а потом ехал верхом в Монтемурато вместе с Родольфо. По шоссе попасть в город было, несомненно, намного удобнее.

- А теперь мы пересядем на речной трамвайчик - vaporetto! - жизнерадостно заявила мама. Она подготовилась и уверенно повела их к причалу №82. - На этом мы по Большому каналу доберёмся до площади Сан Марко.
Она оказалась права.

Люсьен во время водной прогулки не вымолвил ни слова. У него буквально перехватило дыхание. Это был его город - и не его город. Канал кишмя кишел vaporetti, баржами и моторными лодками, гондол было почти не видно. Но они скользили между прочими судами, чёрные и узкие. Если не отводить от них взгляд, можно представить себя в Беллецце. За исключением того, что гондольеры были слишком старые и толстые, чтобы понравиться Герцогине. Люсьен не удержался и фыркнул.

- Что тебя развеселило, Люсьен? - поинтересовался отец.

Тот лишь широко улыбнулся в ответ.

Родители с довольным видом переглянулись. Они не догадывались, над чем он смеётся, но видели, что он счастлив.

Радости Люсьену добавил вид собственной тени на палубе vaporetto.

***
Стук в дверь был громким и требовательным. Открывшую горничную грубо отодвинули в сторону. Двое стражников ворвались в сад, где Леонора пыталась научить племянницу вышивать бордюр из листьев земляники. Арианна было обрадовалась их приходу, пока один из них не заявил: "У нас ордер на арест Арианны Гаспарини по подозрению в государственной измене".

Леонора уронила пяльцы.
- Что за вздор? - ахнула она. - Моей племяннице нет еще и шестнадцати. Как она может представлять угрозу правящему дому?

- Она нарушила один из старейших законов, - сурово объяснил стражник. - Есть доказательство, что она находилась в городе в день Giornata Vietata, не являясь при этом горожанкой Беллеццы.

Тётушка Леонора вспыхнула и прижала руки к губам. Арианна остолбенела. Она осознавала риск, когда решила спрятаться в храме Маддалены три месяца назад. Теперь она поняла, что настало время расплаты за последствия своих действий.

***
Двое других стражников колотили в двери лаборатории Родольфо.

- Откройте! Во имя городской стражи Беллеццы! У нас ордер на арест!

Они уже были готовы выломать дверь, когда Родольфо впустил их. Они осмотрели комнату в поисках мальчика, но обнаружили только забившегося в угол старика.

- Где мальчишка? - потребовал старший охранник. - У нас ордер на арест некоего Лучиано, фамилия неизвестна, по подозрению в государственной измене.

- Юного Люциана? - переспросил старик, поднимаясь из кресла. - Какую измену мог совершить такой юный мальчик? Вы, верно, ошибаетесь.

- Ошибки нет, уважаемый, - ответил второй стражник. - Сенатор, Вы в ответе за своего ученика?

- Да, он мой ученик, - подтвердил Родольфо.

- Тогда где же он? Разве сейчас не время для занятий?

- Он где-то в городе, - в ответе Родольфо была часть правды. - Покажите мне ордер.

Пробежав глазами текст на куске пергамента, он увидел слова "Giornata Vietata". Сердце ушло в пятки, но внешне Сенатор оставался спокойным.

- После обеда у нас не бывает уроков, - сообщил он, возвращая ордер. - Так что здесь ждать бесполезно.

- Тем не менее, мы подождём, - стоял на своём первый стражник.

- В таком случае, мы с моим другом покинем это место, - спокойно сказал Родольфо.

- Вы не можете этого сделать, - подал голос второй стражник.

- Да что вы, - Родольфо удивлённо вскинул брови. - У вас есть ордер и на мой арест? И на арест этого уважаемого англиканина, Гильермо Кринаморте?

Детридж в недоумении уставился на Сенатора, но поднялся и последовал за ним к дверям.

- Альфредо, - обратился Родольфо к слуге, ожидающему за дверью. - Позаботься о моих гостях. Они пробудут здесь некоторое время, так что обеспечь их всем необходимым. Прошу Вас, доктор.

И оба Страваганти выскользнули из лаборатории.

На лестнице Родольфо прошептал: "Быстрее, в мою мандолу. Я встану за весло. Нужно найти Сильвию. Слава Богу, что мальчик не в Талии".

***
Семья Малхолландов остановилась в небольшом отеле на Calle Specchieri. Лифт в нём был таким крошечным, что в него помещались только трое. Поэтому носильщику в красной униформе пришлось бежать с багажом по лестнице. Их комнаты были расположены рядом на третьем этаже. Так что отец вручил мальчику щедрые чаевые.

Тот вернулся через несколько минут с подносом, на котором было три тонких стакана и бутылка в ведёрке со льдом. Люсьен как раз начал открывать ставни в комнате родителей, чтобы посмотреть, куда выходят окна.

- Но я ничего не заказывал, - удивился отец. - Это, должно быть, ошибка.

- Offerto dalla casa, - заулыбался носильщик.

- Это же просекко, - понял Люсьен. - Похоже на шампанское. И, думаю, он говорит, что это подарок от управляющего.

- Si, - закивал мальчик. - Salute!

С этими словами он ушёл. Отец пожал плечами и с хлопком откупорил бутылку. Наполнив три бокала охлаждённым вином, он протянул самый маленький Люсьену.

- Смотрю, от тебя здесь будет много пользы. За твоё крепкое здоровье!

- Спасибо! - поддержал тост Люсьен.

***
В это время в Талии захлопнулась дверь одного из подземелий Герцогини. Арианна дождалась, пока шаги стражника затихнут вдали, упала на кучу соломы и расплакалалсь.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/37995/139215

Переводчики: LeeS