Готовый перевод Mary Hoffman. Stravaganza. City of Masks / Мэри Хоффман. Страваганца. Город масок: Глава 14 - Мост Вздохов

В своё первое утро в Венеции семья Малхолланд поднялась пораньше, чтобы опередить толпы туристов на площади Сан Марко. Они оказались почти первыми в очереди в Базилику, и провели некоторое время под её тёмными сводами. Мозаика поразила больше родителей, чем Люсьена. В золоте она казалась ему аляповатой. Ему больше нравилась серебряная мозаика в Базилике св.Маддалены в Беллецце.

Он решил подняться по шаткой лестнице наверх, прошёл через музей с позолоченными фигурами лошадей и вышел на террасу, где стояли их копии. Оттуда открывался захватывающий вид, и именно здесь пряталась Арианна в Беллецце. Небо было ярко-синим, как на картинке, над площадью кружили стаи голубей, а над лагуной - чайки. Чёрные гондолы грациозно скользили по водам канала вдоль Пьяччетты, а фигуры св.Девы и крылатого льва охраняли город со своих высоких колонн.

И всё же Люсьен не считал этот город насоящим, а Беллеццу - альтернативным. Да, Венеция завораживающе прекрасна и намного чище, чем талианский город, но для Люсьена вид напоминал картину в галерее, сравниваемую с оригиналом. Трудно было поверить, что волны плещутся, птицы летают, а туристы бродят по площади.

Он встретился с родителями у выхода из собора. Мама открыла путеводитель.
- Такая красота! Теперь давайте посетим Дворец Дожей.

Они направились к каналу, лавируя между туристами, перешагивая через голубей, обходя палатки с шутовскими шляпами и пластиковыми позолоченными гондолами. Розовый дворец, занимающий всю сторону Пяччетты, привлекал толпы туристов, и за билетами уже начала выстраиваться очередь.

Кульминацией экскурсии было прохождение по крытому Мосту Вздохов в подземелье Дожей - тут проходил путь отчаявшихся приговорённых узников. К мосту тоже выстроилась очередь. Но как только они вошли во дворец, Люсьену стало нехорошо. Парадные залы были тёмными и мрачными из-за деревянных панелей и потемневших от времени полотен. Даже личные апартаменты Дожей не имели ничего общего с покоями Герцогини. Здесь не было ни Зеркальной комнаты, ни комнаты с канделябром в виде павлина и тайным проходом. И рядом не было палаццо, похожего на то, где жил Родольфо. Отличия между двумя городами сводили его с ума.

Но его родители уже заняли очередь на мост, так что он последовал за ними. На середине моста голову Люсьена пронзила дикая боль. Толпа разъединила его с родителями и несла за собой. С одной стороны моста были расположены крошечные камеры. Сейчас они были забиты туристами в футболках и шортах, которые в шутку изображали заключённых.

Люсьен не понимал, что с ним происходит. На старую болезнь не было похоже. У него перехватило дыхание и раскалывалась голова. Он забился в одну из камер и был уверен, что его сейчас стошнит. Ему стало страшно. Возникло ощущение, что этот страх - чужой, кого-то держали здесь перед ужасной смертью.

- Эй, кто-нибудь! - закричал какой-то американец. - Что с ребёнком? Похоже, он сейчас вырубится.

Родители тут же пробились к сыну через толпу, и вокруг них образовался полукруг сочувствующих, повторяющих: "Отойдите" и "Ему нужен воздух", совсем как в кино. Родители увели Люсьена прочь от моста. Чем дальше они отходили от подземелий, тем лучше он себя чувствовал.

- Мне лучше, правда, - заверил он родителей, которые уже собирались вызывать врача.

- В этом месте такая атмосфера, - рассказывал американец, который обнаружил Люсьена и решил их проводить. - Сотни людей шли отсюда на свою казнь. Наверняка это оставило какой-то след. Просто ваш мальчик чувствительнее остальных, вот и всё.

***
Девушка наняла лодку до Бурлески; её сердце пело, а кошелёк был полон серебра. Некоторые из её родных сомневались, что Энрико когда-нибудь назначит день свадьбы; они и так были чоень долго обручены. Но теперь, с деньгами, полученными от Герцогини, и серебром, добавленным её женихом, она собиралась заказать себе свадебное платье. А куда ещё ехать за белым кружевом, как не на Бурлеску?

Там жила одна старушка, чьи работы были настолько легки и воздушны, что славились и за пределами острова. Паола Беллини могла запросить больше, чем другие плетельщицы кружев, но на то она и лучшая. Подруги рассказали Джулиане, как найти её: "Ищи белый домик, он такой один".

***
Родольфо повёз Детриджа окольными путями в монастырь в северной части города, где Герцогиня должна была жертвовать серебро в приют для девочек. При выходе она в изумлении увидела его на борту собственной мандолы. Она тут же отпустила своего мандольера и присоединилась к Сенатору. В каюте она обнаружила седовласого старика. Он снял шляпу и, запнувшись, представился как Гильермо Кринаморте.

Родольфо увёл мандолу в боковой канал и пришвартовался. Затем спрыгнул в каюту.

- Что за секреты? - воскликнула Герцогиня. - И кто твой спутник?
Но улыбка сползла с её лица, когда она увидела выражение лица Родольфо.

- Я нечасто сообщаю тебе вопросы жизни и смерти, - начал он. - Так вот: сегодня именно такой случай. Ты знала, что выпущен ордер на арест чужака, которого видели в городе на Giornata Vietata?

Герцогиня кивнула.
- Да, я подписала его сегодня утром. Необычно, не правда ли? Скорее всего, это недоразумение.

- Очень надеюсь, - продолжил Сенатор. - Ты знаешь, на кого ордер?

- Нет, - ответила Сильвия. - Ты же знаешь, сколько бумаг мне приходится подписывать ежедневно. На имя я не посмотрела, только на тип правонарушения.

- Ордер был на Лучано, - сообщил Родольфо и был поражён её реакцией. Герцогиня побледнела и схватилась за горло, как будто ей не хватало воздуха.

- Не пугайтесь, - Детридж потрепал её по другой руке. - Юноши не было дома. Он вернулся в свой мир, и пробудет там неделю.

- Я кое что вспомнила, - взволнованно заговорила Герцогиня. - Я подписала два ордера. И точно помню, что начальник охраны сказал, что второй - для девчонки. Я не обратила внимание на имя, но ведь речь идёт о том дне после Обручения с морем, в который Лучано впервые попал в Беллеццу? А ведь он именно тогда встретил Арианну!

Родольфо удивился. Он никогда не говорил Герцогине, кто водил Люсьена по городу. И он ничего не знал о Джузеппе и остальных её шпионах.

- Мы должны вернуться и навестить тётю девушки - Леонору, - решил он. - Что за злой рок - послать на казнь такую юную девушку!

- Нет, Родольфо, ты не понимаешь! - вскричала Герцогиня. - Это не просто девушка. Я должна кое что тебе рассказать.

***
Родители отвели Люсьена в кофейню возле Дворца Дожей. Это было поистине беллецианское местечко, откуда можно было любоваться гондолами за чашечкой каппуччино. Они попали туда по рекомендации американца, который вернулся к своей экскурсии.

- Что с тобой было? - спросил отец, когда они уселись за столик и заказали кофе с миндальным бисквитами.

- Думаю, просто жара и толпа народу, - пожал плечами Люсьен. - Мне внезапно стало душно.
Но он был уверен, что дело не только в этом. Однако ему необходимо было убедить родителей, что с ним уже всё в порядке, и в отель возвращаться не надо.

Люсьен задавался вопросом, как долго после его выздоровления от рака родители станут носиться с ним как с писаной торбой. Неужели у них всегда теперь будет такой озабоченный взгляд, когда он чихнёт или зевнёт? А что было бы, если бы ему не стало лучше? Люсьен никогда не возражал против того, что он единственный ребёнок, но теперь он не отказался бы от брата или сестры, на которых могла бы переключиться родительская излишняя забота. "Теперь я знаю, что чувствует Арианна", - подумал он.

***
В белом домике на острове Бурлеска старушка демонстрировала образцы кружева молодой девушке. Будущая невеста без умолку болтала, выбирая ткань для платья, фаты и нижнего белья для медового месяца. По её словам, кружевная кайма для простыней уже лежала в кедровом сундуке у родителей. Пожилая плетельщица заинтересовалась, каким образом эта привлекательная, но совершенно не образованная девушка получила такое Corredo dalla Sposa - приданое.

Выбор и упаковка такого количества материи заняло немало времени, поэтому к концу дня Джулиана разговорилась. Все её мечты вот-вот должны были сбыться, и она беззаботно наболтала такого, что Паола без труда сложила два и два. И ей вовсе не понравилось упоминание Энрико и его богатого нанимателя из ди Кимичи.

Если Джулиана и удивилась количеству примерок, которые будут необходимы, по мнению старушки, она не подала виду. Ей было в радость провести побольше дней вот так, среди кружевной пены, болтая о будущей свадьбе.

***
Арианна безумно скучала по маме. С ней обращались сносно, но посещения были запрещены. Её мучала неизвестность. Арестовали Люсьена или нет? Или он успел стравагировать домой до прихода стражи? Ну, по крайней мере, м ним был Родольфо, у которого влияния побольше, чем у тёти Леоноры.

Ночь в камере прошла ужасно. Было темно, намного темнее, чем в её спальне на Торроне или в доме у Леоноры, потому что в камере не было свечей, а в коридоре - факелов. По крайней мере, солома была чистой, но она всё равно просыпалась от её шуршания, ей казалось, что это крысы.

На спасение надежды не было. Она созналась в преступлении, которое совершила. Тем более, что были свидетели. Она прекрасно знала, какое наказание будет, если её поймают. Когда она строила планы, они были основаны на то, что её не поймают. Она рассчитывала, что если её возьмут в мандольеры, то к тому времени, как её раскроют, это привлечёт больше внимания, чем день поступления в Школу. А выдавать себя за мальчика никаким наказанием не грозило.

Теперь она заглянула правде в лицо. Преступление, в котором она созналась, карается казнью через сожжение. На памяти живущих никто не осмеливался нарушить закон Giornata Vietata, однако все знали, что грозит в случае нарушения.

Сожжения за другие преступления были, например, за измену родине, Арианна помнила. Она знала, что костёр возводился между двумя колоннами, на одной была статуя Маддалены, на другой - крылатый овен. Они охраняли городские врата от наводнений. Сожжения были публичными, ведь беллецианцы верили, что любой, предавший город, не заслуживает жалости и снисхождения.

Арианна не присутствовала ни на одной из казней; родители ни за что не взяли бы её на такое страшное действо. Однако ей довелось видеть остатки костра, и богатое воображение дорисовало остальное. Здесь, в подземелье Герцогини, было очень легко представить языки пламени, отвратительный запах палёного мяса, невыносимую боль... Арианна не выдержала и закричала - но никто её не услышал.

И вдруг произошло нечто странное. Она увидела Люсьена, окружённого людьми в странной одежде. Он смотрел прямо на неё с выражением такого ужаса на лице, что Арианна тут же забыла о собственных страданиях. Образ растаял в воздухе, но ей стало легче. Не только она одна была в смертельной опасности, Люсьен тоже, а он был ни в чём не виновен.

Он понятия не имел о законе и о том, что нарушает его. Но правда не спасёт его, потому что кто ей поверит? Арианна чувствовала свою ответственность. Возможно, если бы она не увела его из того места, где обнаружила, то он вернулся бы домой скорее?

С мыслями о том, как помочь своему другу и отправить послание Родольфо, Арианна погрузилась в беспокойный сон.

***
Люсьену стало намного лучше. Неприятные ощущения возникли ещё раз, когда он проходил между двух колонн по пути к причалу vaporetto, но совсем не надолго. Оглянувшись, он увидел, что между колоннами проходили только туристы; местные жители обходили их стороной. Люсьен отметил про себя, что надо заглянуть в мамин путеводитель.

- Здесь сказано, - прочитала мама, - что на vaporetti можно купить абонемент. Дэвид, давай так и сделаем: купим три абонемента и будем путешествовать везде по воде, как настоящие венецианцы.

Люсьен обрадовался, что мамин энтузиазм временно отодвинул заботы о его персоне, и улыбнулся в ответ. Как здорово, что они организовали эту потрясающую поездку! Он собирался насладиться ей в полной мере. Возможно, он уже вырос из того возраста, чтобы проводить каникулы с родителями, но ему было интересно в их компании.

Люсьен стоял на пристани Сан Марко, рассматривая собор Санта Мария делла Салюте, расположенный на месте Chiesa delle Grazie в Талии. Именно отсюда фальшивая Герцогиня шла по лодочному мосту к церкви, в то время как настоящую пытались убить, а Люсьен нырял в грязный канал за сокровищами.

Прибыл vaporetto, и они отправились через пять остановок к рынку Риальто. В Венеции было так шумно, что в суете можно было и забыть о талианском городе. Особенно жизнь кипела на городском рынке, где можно было найти всё: от дешёвых безделушек до настоящих произведений ювелирного искусства.

О Беллецце напоминали только маски; целая череда магазинчиков и прилавков торговали ими. Многие венецианские маски закрывали всё лицо, их нужно было держать перед собой на позолоченной палочке. Но были и такие, как носила Герцогиня и другие женщины в Беллецце. Они прикрывали глаза и переносицу и удерживались на голове резинкой. В Беллецце для этого использовались бархатные или шёлковые ленты..

- Если хочешь, давай купим, - предложил Люсьену отец, увидев, как тот рассматривает маски.

- Ой, нет, спасибо, пап! Вернее, я хочу маску, но мне пока ни одна не понравилась.

- Тут есть, из чего выбрать, правда? - присоединилась к ним мама. - Держу пари, гораздо больше венецианских масок украшает дома по всему миру, чем используется на Карнавале.

- Что означает маска с носом, похожим на клюв? Такую продают во всех магазинах, - поинтересовался отец.

Мама сверилась с путеводителем.
- Это маска Чумного доктора. Как я поняла, чума свирепствовала здесь в шестнадцатом веке, и врачи носили такую маску, чтобы защититься от микробов.

- Но в то время ничего не знали о микробах, разве нет? - возразил отец, и они начали дискуссию, в которой Люсьену участвовать было не обязательно. По дороге к площади Сан Марко он вспомнил, что чума унесла жизни трети беллецианцев незадолго до рождения Арианны. Если бы доктора знали, как она распространяется, то погибло бы меньше народу?

- Невероятно! - громко воскликнула мама, словно сама обнаружила микроб. - Это отвратительно!

Люсьен огляделся. На краю площади виднелся МакДональдс. Мама была в ярости. Она пропагандировала остановить "загрязнение" старинных европейских городов американскими сетевыми закусочными.

Отец подмигнул Люсьену:
- Как насчет бургера и чипсов?

- Не заводи её, пап! - рассмеялся Люсьен. - Может, лучше по куску пиццы?

Они отыскали палатку, где продавали пиццу, сэндвичи из фокаччи и охлаждённые напитки, и уселись с едой на каменный бортик фонтана посреди площади. Мама не уставала морщиться на туристов, налегающих на гамбургеры. Затем они продолжили обратный путь к площади Сан Марко, ориентируясь по ярко-жёлтым знакам с причудливо изогнутыми чёрными стрелками.

- Смотри, Люсьен, - вдруг остановился отец. - Вон магазин, где продаются такие же блокноты, как у тебя. Ведь именно из-за него ты заинтересовался Венецией.

Они зашли внутрь. Это была настоящая пещера Аладдина бумаги с мраморным узором и красивых блокнотов всевозможных форм и размеров. Цены были астрономическими. Отец расстроился, но Люсьен нашёл карандаш с таким же красно-фиолетовым узором, как на его блокноте. Он даже вынул его из кармана для сравнения.

- Ты уверен, что это всё, что ты хочешь? - спросил отец. - Согласен, они составляют идеальную пару. Только блокнот немного поизносился. Что ты с ним делал? Купался в ванне?

Рядом с писчебумажным магазином располагался большой магазин с масками. Там Люсьен нашёл серебристую маску в форме кошачьей мордочки, которая напоминала ему Беллеццу. Она была намного качественнее тех, что продавались на рынке Риальто, и родители с радостью купили её. Ещё они нашли магазинчик с узорчатым бархатом и купили для мамы зелёный шарф, а для папы - красные домашние тапочки. В отель они вернулись усталые, но счастливые.

***
Герцогиня торопливо пересекла Мост Скорби, подметая подолом платья каменные плиты. Стражник отпер камеру, и она велела ему уйти. Мужчина медлил, не понимая происходящего, и она нетерпеливо добавила:
- Девчонка не представляет для меня угрозы. Вы же обыскивали её на предмет оружия? В том случае, если она попытается задушить меня соломенным матрасом, я обещаю, что позову на помощь.

Стражник зажёг факел в углу камеры, повернулся и вышел.

Девочка ещё спала. У неё был измученный вид, волосы растрепались, в них запуталась солома. Герцогиня тихонько прикрыла за собой дверь. От лязганья девочка проснулась, вскочила и уставилась на посетительницу. Но тут же разочарованно села обратно на тюфяк.

- Я думала, что пришла мама...

Герцогиня вздрогнула, но заговорила со своей обычной суровостью.
- Ты считаешь приемлемым говорить в таком тоне со своей правительницей? Ничего удивительного, что тебя обвиняют в предательстве.

Арианна снова вскочила.
- Ваша светлость, - пробормотала она, - прошу простить меня. Я просто удивилась, увидев Вас. И в мыслях не было грубить Вам...

Того, что случилось дальше, Арианна никак не ожидала. Она ненавидела Герцогиню так давно, что перестала думать о ней, как о живом человеке. И вдруг эта знатная дама, в чьих руках была жизнь Арианны, шагнула вперёд и посмотрела девочке прямо в глаза. Фиолетовые глаза мерцали в прорезях маски. Протянув руки, она заключила Арианну в крепкие объятия.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/37995/139217

Переводчики: LeeS