Готовый перевод Mary Hoffman. Stravaganza. City of Masks / Мэри Хоффман. Страваганца. Город масок: Глава 20 - Без тени

Люсьен уже целый день находился в плену в Беллецце. Ему ослабили путы на руках так, что ему удалось сдвинуть повязку, и он увидел, что находится в маленькой комнате с каменным полом и практически без мебели. Там был стул, соломенный матрас и запертый деревянный сундук, на котором стояли тазик и большой кувшин с водой. В углу стояла бадья - аналог туалета.

Ещё было одно окно, расположенное очень высоко. Как только в запястьях восстановилось кровообращение, Люсьен составил на пол кувшин и тазик, подвинул сундук к окну и выглянул наружу.

Открывшийся вид сказал ему немногое; мальчик убедился, что его комната расположена далеко не на первом этаже, а по расположению церковных шпилей и колоколен Беллеццы он примерно догадался, где находится само здание.

Но это мало могло помочь. Он был почти уверен, что находится в апартаментах Реманского посла. Но важно было не то, где он находится, а как вернуть обратно блокнот. Тогда он мог бы сразу стравагировать домой. А сейчас он застрял в этом мире, совсем как Уильям Детридж.

Время шло, утомительные часы казались нескончаемыми. Вот бы сбежать хотя бы к Родольфо! В полдень, если судить по скудному свету из окошка, женщина принесла Люсьену ещё эля, хлеба, немного засохшего сыра и оливок. Не проронив ни слова, она оставила еду в дверях и торопливо выскользнула обратно. Ключ в двери повернулся, как только она исчезла за порогом.

Люсьен обозвал себя слабаком. Он спокойно мог броситься на женщину, но это было настолько чуждо его натуре - причинять боль кому-то безоружному и безобидному, к тому же, принёсшему еду. Тем не менее, он решил попытаться сделать это в следующий раз.

Он съел и выпил всё, что принесли, лёг на матрас и заснул, впервые с того момента, как его похитили.

***
- Я кое что нашёл! - воскликнул Детридж, который всматривался в волшебные зеркала практически непрерывно с момента исчезновения Люсьена.

Родольфо мигом оказался возле него и впился взглядом в зеркало, показывающее мир Люсьена. На кровати Люсьена, прижимая к груди подушку, лежала женщина, Зеркало не передавало звуков, однако было очевидно, что она плачет. Родольфо дал знак Детриджу отойти и закрыл зеркало серебристой занавесью.

- Что Вы думаете? - спросил Детридж. - Это его мать?

- По-видимому, да, - печально ответил Родольфо. - Она страдает, а я никак не могу помочь ей. Может, мне стравагировать в мир Люсьена?

Не успел Детридж ответить, как в лабораторию ввалился задыхающийся после бега по крутой лестнице Альфредо.

- Хозяин, - выдохнул он. - Ди Кимичи созывает Народный Сенат на завтра. По городу расклеены плакаты.

Государственный Сенат заседал ежемесячно по требованию Герцогини и рассматривал гражданско-правовые вопросы. Но у каждого гражданина, при поддержке одиннадцати единомышленников, было право созвать "Народный Сенат" на случай чрезвычайных обстоятельств. Тогда двадцать четыре Сенатора заседали в большом Зале Советов, а не в Зале заседаний Сената. Двенадцать горожан, созвавшие Сенат, излагали суть дела, и его слушание было публичным. Беллецианцев пускали в комнату, где обычно заседали двести сорок Советников.

Такие события происходили очень редко, но были абсолютно законны. Само собой, ди Кимичи никого не созывал сам, так как был гражданином Реморы, а подкупил двенадцать беллецианцев. Уговорить их было несложно, так как ажиотаж вокруг выборов уже утих, и все былине прочь обсудить свои сомнения насчёт новой Герцогини.

В тот вечер в лаборатории Родольфо состоялось экстренное собрание. Альфредо привёл двух женщин из дома Леоноры, а Арианна, получив записку от Родольфо, пришла к нему, впервые воспользовавшись секретным ходом. В освещённой свечами комнате её встретили серьёзные лица. Как бы она хотела, чтобы с Лучиано всё было в порядке, и он был здесь, рядом с ней, среди мрачных взрослых.

- Что случилось? - поинтересовалась она.

- Ринальдо ди Кимичи организовал на завтра созыв Народного Сената, - сообщил Родольфо. - И мы не можем его отменить.

- Но тебе не придётся возглавлять его, - отметила Сильвия, - потому что коронация ещё не состоялась. Заседание возглавит Родольфо как Старший Сенатор.

- Моё присутствие необходимо? - испуганно сказала Арианна.

- Боюсь, что так, - кивнул Родольфо. - Мы подозреваем, что дело касается тебя. Ди Кимичи будет искать лазейку для признания результатов выборов недействительными.

- Что мы можем сделать? - спросила Арианна.

- Он может оспорить твою законнорожденность, - ответила Сильвия. - Это никогда особо не волновало беллецианцев, но в законе есть статья, запрещающая незаконнорожденным детям участвовать в выборах. Мне следовало исправить это, когда я была у власти.

Арианна пришла в ужас.
- Но это значит, что выборы признают недействительными!

- Подожди, девочка моя, - подала голос Леонора.

- Мы можем бойкотировать данное слушание, - Родольфо внимательно посмотрел на Арианну. - Но мы не знаем, что ещё они планируют. Боюсь, что они стоят и за исчезновением Лучиано. Мои люди ведут розыск по городу, но результатов пока нет. Наверняка, его держат взаперти. Но меня беспокоит ещё кое что.

Он начал мерить шагами комнату.
- Лучиано рассказал нам с доктором Детриджем, что его болезнь вернулась. Взаперти он или нет, я знаю, что он может вернуться в свой мир. Мы не можем знать, ни сколько времени там прошло, ни что его родители думают о его безжизненном теле. Судя по рассказам доктора, он выглядит спящим - дышит, но в сознание не приходит.

- Это ужасно! - воскликнула Арианна. - Они же подумают, что это действие болезни!

Родольфо и Детридж были мрачнее тучи, и Арианна испугалась ещё больше. Она была настолько погружена в события своей жизни, что новости о Люсьене повергли её в шок. Мысль о том, что она может больше его не увидеть, подавляла её.

***
Мистер Ласки и невролог, мисс Бомонт, терялись в догадках. Кома Люсьена длилась уже три недели. Через несколько часов ему потребовалось питание через трубки. Через несколько дней он уже не смог самостоятельно дышать. Теперь он был бледен и измождён.

- Нужно поговорить с его родителями, - настаивала мисс Бомонт. - Признаки активности мозга отсутствуют. Он не очнётся. Единственный выход - отключить приборы.

***
Начало Народного Сената было назначено на три часа пополудни. С самого утра люди начали собираться к Пьяцце, чтобы занять место. Когда места Советников были заполнены, люди вставали вдоль стен. В Зале Советов становилось душно.

***
Люсьена снова связали. Прошлым вечером ему не пришлось бороться с совестью, потому что еду ему принёс человек с кинжалом. Он понял, что это Вонючий, а также человек в синем плаще, который несколько недель следил за ним в городе.

Утром мужчина вернулся, связал ему руки, затянул повязку на глазах и повёл прочь из комнаты, вниз по лестнице. Они вышли из дома, и Люсьен почувствовал тепло беллецианского солнца. Потом повязку сняли, и он понял, что находится недалеко от Пьяццы. Мальчик вдыхал полной грудью свежий воздух, не обращая внимания на неприятный запах канала.

- Делай, что я скажу, - прошипел его похититель. - И помни - у меня кинжал. Иди как обычно. Мы направляемся во дворец Герцогини.

***
- Но ещё слишком рано! - воскликнул Дэвид Малхолланд. - Вы же говорили, что рак не является причиной комы.

- Да, реакция необычная, - согласился мистер Ласки. - И она длится уже так долго, что у мальчика очень мало шансов очнуться.

- Но три недели - ничто, - повторила побледневшая Вики Малхолланд. - Говорят же о людях, очнувшихся, пролежав в коме несколько месяцев, даже лет.

- Это не относится к людям с раком мозга. К тому же у всех очнувшихся весь период комы фиксировалась мозговая активность, - мягко пояснила мисс Бомонт. - Боюсь, налицо все признаки того, что мозг Люсьена повреждён. И повторю, что нет признаков мозговой активности. В сущности, мальчик уже мёртв.

- Вы хотите сказать, что надежды нет? И никакой альтернативы отключению его от приборов? - выговорил Дэвид Малхолланд.

Консультантам нечего было сказать. Родители в отчаянии сцепили руки над телом своего сына.

***
- Всем встать! - объявил Секретарь Сената, и сотни белллецианцев поднялись со своих мест, пока Сенаторы располагались на помосте. Первый ряд сидений для Советников был не занят. Там расположились Арианна и Леонора; Сильвия хотела пойти с ними, но все убедили её, что это может быть опасно. Двенадцать беллецианцев, созвавших Сенат, расселись рядом. Несколько кресел остались свободными, но Родольфо объявил заседание открытым, и все заняли свои места.

- Кто созвал этот Сенат? - задал Родольфо формальный вопрос, и секретарь зачитал имена двенадцати горожан, которые поочерёдно вставали и снимали шляпы.

- Какова причина?

Первый горожанин, некто Джованни Риччи, поднялся со своего места, откашлялся и произнёс заготовленную речь.
- При всё уважении к покойной Герцогине, мир праху её, и к её дочери, избранной ей на смену, мы хотим поднять вопрос о рождении девушки. Мы все слышали показания синьоры Ландини, акушерки, о том, что она приняла роды у Герцогини. Но разве Герцогиня Беллеццы не должна быть рождена в браке?

Риччи уселся на место, радуясь, что наконец-то выполнил задание. В зале поднялся гул. Беллецианцы не хотели, чтобы у них так скоро отнимали новую Герцогиню, но и разобраться в деле было необходимо. Арианна заметила, что на первый ряд проскользнул Ринальдо ди Кимичи.

Родольфо встал и обратился к Сенату; в руках он держал пачку бумаг.

- Сенаторы и жители Беллеццы, - начал он. - Синьор Риччи прав. Я проверил по конституции и нашёл статью под номером 67в, согласно которой Герцогиня должна быть законнорожденной, а также непорочной и иметь хорошую репутацию среди своего окружения.

Шум в зале усилился.

- Однако, - продолжил Родольфо, - вы должны помнить, что по Талианским законам, потомок пары, юридически зарегистрировавшей брак, считается законнорожденным. У меня на руках документ, подтверждающий законный брак покойной Герцогини, мир её праху, с отцом новой Герцогини, Арианны Гаспарини.

Шум усилился, и под него ди Кимичи передал записку оратору. Риччи снова поднялся, нервно комкая в руках шляпу.

- Сенатор, я очень рад слышать это. А можно ли узнать, кто отец?

- Конечно, - кивнул Родольфо. - Вы лично и остальные одиннадцать горожан, созвавших этот Сенат, можете ознакомиться со свидетельством о браке, которое я сначала передам Сенаторам. Там говорится о заключении брака между Её Светлостью, Герцогиней Сильвией Изабеллой Беллини, и мной, Сенатором Родольфо Клаудио Росси, имевшем место в день Обручения с морем в этом году.

Зал взорвался возгласами удивления. Но Арианне казалось, что в мире осталось только двое людей - она и человек, только что объявивший, что является её отцом. Теперь он смотрел прямо на неё, и девушка неминуемо покраснела. Леонора взяла её за руку.

- Почему он не сказал, что является моим отцом? - прошептала Арианна тёте.

- Она не говорила ему до самых выборов, - ответила Леонора. - Ума не приложу, как ей удалось уговорить его сделать это тайно, хотя он всегда потакал ей. Уверена, что у твоей матери были свои причины для выбора именно того момента. Но про тебя она сказала ему только позавчера. Он ещё не свыкся с этой мыслью.

Сенаторы закончили изучать Свидетельство, и Родольфо передал его синьору Риччи. Тот с товарищами устроил целое представление по внимательному изучению документа. Арианна была уверена, что они даже не смогли бы отличить его от подделки. Скорее всего, не все и читать-то умели.

Родольфо выждал несколько минут и добавил:
- Я также пригласил брата Лодовико, который провёл церемонию в личной часовне Герцогини, чтобы подтвердить достоверность документа.

На помост поднялся маленький человек в коричневой рясе, и Арианна поняла, что именно его она видела в ночь, когда пряталась на Loggia degli Arieti. Вот что за монаха она заметила в деревянном переходе под крышей собора. Должно быть, он обвенчал её родителей прямо перед пиром, сразу после церемонии Обручения с морем. Но тут Арианна вспомнила, что Сильвия, скорее всего, не принимала участия в церемонии,а воспользовалась двойником.

В зале стало очень жарко; неожиданные события последнего часа заставили беллецианцев попотеть. Арианне уже становилось дурно от духоты и вони. Она уже перестала что-либо понимать.

***
- Я не вынесу этого, Дэвид, - прошептала Вики Малхолланд. - Я сойду с ума.

- Знаю, знаю... - повторял её муж, крепко обнял её и зарылся лицом в её волосы.

- Мне невыносимо думать о том, что он будет лежать здесь и постепенно таять. Мне хватило новости о вернувшемся раке, - заговорила Вики. - Я и подумать не могла, что всё получится вот так, даже без возможности попрощаться.
Она думала, что выплакала все слёзы, но они появились снова, когда Дэвид сказал:
- По крайней мере, мы провели с ним отпуск в Венеции...

***
- В свете сегодняшних новостей, - произнёс синьор Риччи, радуясь возможности сказать что-то от себя в Зале Советов, - я надеюсь, что смогу от имени всех горожан выразить искренние соболезнования Вам, Сенатор, по случаю кончины Вашей супруги, которой, как мы выяснили, являлась любимая всеми нами Герцогиня.

- Хорошо сказано, - слова эхом прокатились по залу, и Арианна очнулась от едкого запаха нюхательной соли, которую Леонора сунула ей под нос. И когда ди Кимичи вскочил с криком: "Есть ещё одно дело!", ей показалось, что она всё ещё в обмороке.

Родольфо спокойно парировал.
- Вам, Посол, как почётному гостю Беллеццы, разрешено беспрепятственно посещать публичные заседания Сената. Но Вы должны понимать, что выдвигать дела может только горожанин.

- Само собой, - ди Кимичи уселся на место. - Прошу меня простить. Я просто случайно услышал, что инициаторы созыва обсуждают процесс и вспомнил, что изначально дела было два.
И он выразительно посмотрел на Риччи, который тут же вскочил.

- Ах да, Сенатор! Я чуть было не забыл со всей этой суетой насчёт брака, - заговорил оратор. - Мы также обеспокоены слухами о том, что среди ближайших друзей новой Герцогини практикуется колдовство.

- Колдовство? - повторил Родольфо. - Вы можете уточнить?

- Магия, - неохотно подобрал слово Риччи. - Общение с духами.

Родольфо скептически выгнул бровь.

- У неё есть друг, - продолжил Риччи. - Особенный друг, с которым она проводила много времени, молодой человек.

- Вы говорите про моего ученика, Лучиано? - догадался Родольфо.

- Да, верно, его зовут Лучиано. У нас есть доказательство, невероятное на первый взгляд, что он...как бы это сказать? Не является простым смертным.

- И в чём состоит это доказательство? - поинтересовался Родольфо.

- С Вашего позволения, Сенатор, мы приведём мальчика сюда и продемонстрируем.

Зал снова зашумел, когда вошёл Энрико, толкая перед собой упирающегося Люсьена.

- Лучиано! - воскликнула Арианна. А Риччи в этот момент сказал:
- Сейчас вы увидите, что мальчик не отбрасывает тени!

***
- Вы готовы? - спросил мистер Ласки.

Родители Люсьена кивнули. Они стояли по обе стороны от мальчика и держали его за руки.
- Прощай, мой дорогой, - печально сказала мама.

***
На мгновение солнце скрылось за облаком, но потом снова засияло ярче прежнего, освещая Зал Советов через высокие зеркальные окна. Люсьен стоял как раз напротив них лицом к западу и понимал, что сейчас в нём распознают Страваганте. Всё получилось так ужасно. Он смотрел на Арианну и думал, чем это обернётся для них обоих.

И в этот самый момент Родольфо крикнул: "Лучано, лови!" и бросил ему что-то; мальчик машинально протянул руки, но они были связаны, поэтому предмет упал на пол.

Как раз тут солнце выглянуло из-за туч и Люсьен увидел то, что никогда раньше не видел в Талии - свою длинную тень на полу. К нему пришло необычное ощущение цельности, но он не успел понять, что это означает, потому что увидел, как Леонора оттолкнула ди Кимичи от упавшего предмета и спрятала его в карман, и вслед за этим зал взорвался от смеха.

- По-моему, об отсутствии тени здесь речи быть не может, - Родольфо с большим трудом удавалось сохранять твёрдость в голосе. - Если других претензий нет, я объявляю Народный Сенат закрытым.

***
Врач закрыл Люсьену глаза.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/37995/139225

Переводчики: LeeS