Готовый перевод Robin Hobb - City Of Dragons / Робин Хобб - Город Драконов: Chapter Two

Глава вторая

БИТВА ДРАКОНОВ
Солнце прорвалось сквозь облака. Туман, скрывавший луг на склоне холма бурной рекой, начал испаряться. Синтара подняла голову, уставившись на далекий горящий шар. Свет падал на ее чешуйчатую шкуру, но не слишком грел. Пока туман поднимался стелящимися завитками и исчезал от прикосновений солнечных лучей, жестокий ветер пригнал с запада густые серые облака. Будет еще один дождливый день. В далеких землях восхитительный крупнозернистый песок раскалялся под жарким солнцем. В ее голову вторглись наследственные воспоминания, каково валяться в песке и чистить чешую, пока она не начинала светиться. Она и ее собратья драконы должны переселиться.

Они должны были подняться блестящей бурей мелькающих крыльев и хлещущих хвостов и оказаться в далеких южных пустынях месяцы назад. Охота в скалистых возвышенностях, окружающих пустыни, всегда была хороша. Будь они сейчас там, они бы охотились, ели до отвала и долго спали после пропитанного жарой полудня, а затем поднялись бы в ярко-синее небо, плавая в горячих воздушных потоках. Поймав правильный ветер, дракон может без усилий парить над землей. Королева могла бы сделать это, могла бы переместить крылья и, скользя, смотреть как более тяжелые самцы сражаются в воздухе под ней. Она представляла себя там, глядящей на них, как они сталкивались и плевались, как они взмывали ввысь, налетали друг на друга и хватали когтями.

В конце такого боя один самец будет торжествовать. Его побежденные соперники вернутся в пески, чтобы погреться и пообижаться, или, возможно, отправятся в богатые развлечениями холмы выместить свое разочарование в диком веселье убийства. Одинокий самец поднимется в воздух, хлопая крыльями, на высоту, достаточную для кружения, наблюдая за самками, и выделит ту, за которой он стремился ухаживать. Тогда начнется битва другого рода.

Блестящие медные глаза Синтары были полуприкрыты веками, голова возвышалась на длинной и мощной шее, обращенная к далекому солнцу. Ее бесполезные синие крылья непроизвольно распахнулись. В ней всколыхнулось вожделение. Она почувствовала жаркую волну, прокатившуюся по чешуйкам на животе и горле, и учуяла запах собственного желания, выделяемый железами под крыльями. Она открыла глаза и опустила голову, пристыженная. Истинная королева, достойная спаривания, должна обладать могучими крыльями, способными поднять ее над теми облаками, что сейчас угрожали промочить ее насквозь. Ее полет бы распространял запах мускуса и пробуждал вожделение в каждом самце на милю вокруг. Истинная драконья королева никогда бы не блуждала по этим промокшим берегам в компании неумелых нелетающих самцов и еще более бесполезных хранителей.

Она оттолкнула прочь мечты о славных сражениях и спариваниях в полете. Низкий гул недовольства прошел дрожью по ее бокам. Она была голодна. Где Тимара, ее хранительница? Она должна была охотиться для нее, и принести ей только что убитую добычу. Где эта бесполезная девчонка?

Внезапно налетел жестокий ветер и принес с собой сильный запах самца. Она вовремя сложила свои полуоткрытые крылья.

Его когтистые лапы коснулись земли, и он скользнул к ней и остановился, едва не врезавшись. Синтара вскинулась на задние ноги, выгнув блестящую синюю шею, вытянувшись в полный рост. Несмотря на это Кало по-прежнему возвышался над ней. Она увидела в его глазах с вихрями света удовольствие, когда он осознал свое преимущество. Большой самец вырос и набрал мышечную массу и силу с того момента, как они добрались до Кельсингры.
- Это пока что мой самый длинный полет, - сказал он ей и потряс широкими темно-синими крыльями, стряхивая дождевые капли и заодно забрызгав ее, а затем аккуратно сложил их и устроил на спине. - Мои крылья становятся длиннее и сильнее с каждым днем​​. Скоро я снова буду владыкой небес. Что насчет тебя, королева? Когда ты поднимешься в воздух?​​

- Когда я пожелаю, - ответила она и отвернулась. Он пах похотью; его целью была не дикая свобода полета, а то, что могло произойти во время него. Она не будет даже задумываться о нем. - И я бы не назвала это полетом. Ты разбежался и прыгнул с холма в воздух. Прыжок - это не полет.
Ее критика была не совсем справедливой. Кало был в воздухе в течение пяти ударов крыльев, прежде чем приземлиться. С позором, перемешанным с яростью, она вспомнила свою первую попытку взлететь: хранители обрадовались, когда она подпрыгнула и оторвалась от земли. Однако ее крыльям не хватило сил, чтобы поднять ее, и она упала, плюхнувшись в реку. Поток швырял и бил ее, и она появилась из стремительной мутной воды, покрытая синяками. <i>Не вспоминай то унижение. Но никто и никогда больше не увидит твоей неудачи.</i>

Свежий порыв ветра принес первые капли дождя. Она спустилась к реке только чтобы напиться и собиралась вернуться под слабое укрытие деревьев.

Но едва она отвернулась от Кало, как он выбросил голову вперед. Его челюсти сомкнулись у нее на шее, сразу под головой, чтобы она не могла извернуться и укусить его или плюнуть ядом. Она замахнулась на него когтистой передней лапой, но его шея была длиннее и мощнее, и он держал ее подальше от себя, так что ее когти только зря полоснули воздух. Она взревела от ярости, и тогда он отпустил ее, сразу же отпрыгнув, так что и вторая ее атака пропала втуне.

Кало широко распахнул крылья, готовый отбить нападение, если она еще раз кинется на него. В его глазах, серебристых с проблесками зеленого, кружилось бешеное веселье.

- Ты должна учиться летать, Синтара! Ты должна снова стать настоящей королевой, владычицей моря, земли и неба. Оставь этих земные червей и взлети вместе со мной. Мы будем охотиться, убивать и улетим далеко от этого холодного дождя и глубоких лугов на дальние южные пустыни. Прикоснись к своей наследственной памяти и вспомни, кем мы хотим стать!

Ее шея болела, там где его зубы задели плоть, но куда больше была задета ее гордость. Наплевав на опасность, она напала на него снова, распахнув пасть и собрав яд в мешки, но он перескочил через нее с восторженным ревом. Когда она развернулась, чтобы противостоять ему, она обнаружила, что к ним с шумом приближаются алый Ранкулос и лазурный Сестикан. Драконы не были предназначены для путешествия по земле. Они неуклюже бежали вместе, как жирный скот. Изящная оранжевая грива Сестикана стояла на затылке. Едва Ранкулос домчался до них, сверкая полураскрытыми крыльями, как агрессивно заорал:
- Оставь ее в покое, Кало!

- Не нуждаюсь в вашей помощи, - протрубила она им, отвернувшись и удаляясь от сблизившихся самцов. Удовлетворение от того, что они будут драться за нее, боролось с унижением, что она не достойна их схватки. Она не могла подняться в небо, продемонстрировав изящество и скорость; не могла бросить вызов победителю этой глупой схватки, используя ее собственную ловкость и бесстрашие. Тысяча наследственных воспоминаний о других сражениях-ухаживаниях и брачных полетах мелькала на краю ее мыслей. Она выбросила их из головы. Она не оглядывалась на рев и звуки бешено хлопающих крыльях.
- Мне нет необходимости летать, - презрительно сказала она через плечо. - Здесь нет никого достойного брачного полета.

Ответом был рев боли и ярости Ранкулоса. Дождливый день вокруг Синтары разразился криками тревоги и визгливыми вопросами от спешащих людей, когда драконьи хранители выплеснулись из своих разбросанных домиков и подбежали к дерущимся самцам. Идиоты. Драконы могли бы растоптать их или даже хуже, если бы они вмешались. Это было дело драконов, люди не должны влезать. Ее раздражало, когда хранители относились к ним, как к скоту, которым нужно управлять, а не как к драконам, которым нужно служить. Ее собственная хранительница, пытаясь удержать рваный плащ запахнутым на бугристой спине и плечах, бежала к ней, крича:
- Синтара, с тобой все в порядке? Ты ранена?

Она высоко вскинула голову и приоткрыла крылья.
- Думаешь, я не в состоянии защитить себя? - требовательно спросила она Тимару. - Думаешь, я слабая и...

- Берегись! - предупреждающе крикнул кто-то, и Тимара, послушавшись, тотчас же пригнулась, закрыв голову руками.

Синтара весело фыркнула, когда золотистый Меркор промчался мимо них, широко распахнув крылья, вырывая когтистыми лапами пучки грязной травы, словно он едва касался земли. Руки Тимары не смогли бы ее защитить, если бы острое драконье крыло ее задело. Один лишь ветер от его бега сбил Тимару на землю и прокатил по мокрой траве луга.

Человеческие вопли и драконий рев заглушил трубящий во все горло Меркор, врезавшийся в сплетение дерущихся самцов.

Сестикан упал, сбитый ударом. Его распахнутое крыло опасно изогнулось, когда дракон прокатился по нему, и Синтара услышала его яростный вопль боли и ужаса. Ранкулос оказался в ловушке под вертящимся Кало. Кало попытался развернуться и встретить Меркора более длинными когтями своих мощных задних лап. Но Меркор вскинулся на свои задние лапы на куче дерущихся драконов. Он вдруг прыгнул вперед и лапами прижал распростертые крылья Кало к земле. Дикие удары когтей придавленного дракона пробороздили раны под ребрами Меркора, но прежде чем он смог нанести другие травмы, Меркор сдвинулся выше. Голова Кало и его длинная шея хлестали как кнут, но преимущество явно было у Меркора. Подмятый двумя огромными драконами, Сестикан ревел в бессильной ярости. Сильный запах мускуса драконьих самцов поднялся над схваткой.

Толпа испуганных и сердитых хранителей окружили дерущихся драконов, вопя и выкрикивая имена бойцов или пытаясь удержать других таращившихся драконов от ввязывания в драку. Подошедшие самки меньшего размера, Фенте и Верас, вытянули шеи и, игнорируя своих хранителей, отважились приблизиться на опасное расстояние. Балипер, хлеставший алым хвостом, бродил вокруг столкновения, отправляя хранителей в безопасную зону, и скрипел от негодования.

Схватка закончилась так же внезапно, как и началась. Меркор откинул золотую голову, а затем выбросил ее вперед, раскрыв челюсти. Послышались крики хранителей и встревоженный рев наблюдающих драконов, ожидающих смерть Кало от распыленной кислоты. Вместо этого в последний момент Меркор захлопнул челюсти. Он бросился головой вниз и плюнул, но не туманом или потоком, а только одной каплей кислоты на уязвимое горло Кало. Сине-черный дракон закричал в агонии и ярости. Тремя мощными ударами крыльев Меркор поднялся в воздух и опустился на расстоянии длины корабля от него. Кровь свободно стекала из длинной раны на его ребрах, покрывая золотые чешуйчатые бока. Он тяжело дышал, его ноздри были раздуты. Цвет струился по его чешуе, а защитные гребни вокруг глаз были высоко подняты. Он хлестнул хвостом, и запах его вызова наполнил воздух.

Едва Меркор оторвался от Кало, тот перекатился на лапы. Рыча от своего разочарования и унижения, он направился сразу к реке смыть кислоту с плоти, прежде чем она проест ее глубже. Карсон, хранитель Плевка, побежал рядом с Кало, крича ему, чтобы тот остановился и позволил ему осмотреть рану. Черный дракон проигнорировал его. Избитый и потрясенный, но не сильно раненый, Ранкулос, пошатываясь, вскочил на ноги. Он потряс крыльями, а потом сложил их медленно, как если бы они болели. Затем, с тем достоинством, какое он мог собрать, он похромал от вытоптанной земли места схватки.

После отступления Кало Меркор прорычал: "Не забывай, что я мог убить тебя! Даже не думай забывать об этом, Кало!"

"Ящерицыно отродье!" - темный дракон огрызнулся, но не замедлил своего отступления к ледяной реке.

Синтара отвернулась от них. Все было кончено. Ее удивило, что все продлилось столько, сколько продлилось. Дрались и спаривались драконы в воздухе. Умей самцы летать, битва могла бы длиться часами, возможно даже целый день и оставила бы их всех кровоточащими и обожженными кислотой. На мгновение, родовая память о таких состязаниях захватила ее сознание и сердце забилось от восторга. Самцы сражались бы за ее расположение, и в конце, когда остался бы только один, даже тогда он еще должен был принять ее вызов и доказать что подходит ей в полете, прежде чем предъявить права на то чтобы спариться с ней. Они взмыли бы в воздух, поднимаясь все выше и выше, самец пытался бы повторить ее петли, резкие спуски и мощные подъемы. И если бы он преуспел, если бы ему удалось подойти достаточно близко, чтобы поравняться с ней, он прицепился бы к ее телу, а когда их крылья забились бы вместе...

"СИНТАРА!"

Рев Меркора отвлек ее от размышлений. Не только она обернулась, чтобы узнать, что золотой дракон хочет от нее. Каждый дракон и каждый хранитель, находившиеся на лугу, смотрели на него. И на нее.

Огромный золотой дракон поднял голову и резко, с отчетливым хлопком распахнул крылья. Волна его свежего запаха смешалась с ветром. "Ты не должна начинать то, что не можешь закончить," - упрекнул он ее.

Она смотрела на него, чувствуя, как от ярости становятся ярче ее цвета. "Это не имело к тебе отношения, Меркор. Возможно тебе не стоило вмешиваться в то, что тебя не касается."

Он раскинул крылья шире и поднял тело выше на мощных лапах. "Я буду летать." Он не рычал, но даже так его слова были ясно слышны сквозь дождь и ветер. "Как и ты. И когда придет время для брачных игр, я одержу верх. И ты будешь моей."

Она смотрела на него, шокированная больше, чем могла предположить. Немыслимо для самца, высказать такое наглое требование. Она старалась не чувствовать себя польщенной оттого, что он сказал что она будет летать. Когда тишина затянулась и она осозала что все смотрят на нее, ожидая ответа, она разозлилась. "Это ты так говоришь," - неуверенно сказала она. Ей не нужно было слышать презрительное фырканье Фенте чтобы понять, никого ее слабый ответ не впечатлил.

Отвернувшись от всех, она гордо направилась назад к лесу под прикрытие редких деревьев. Ей все равно. Ее не волнует что сказал Меркор и что Фенте высмеяла ее. Там не произошло ничего стоящего внимания. "Вряд ли это можно назвать славным сражением," она тихонько усмехнулась.

"Славное сражение" - это то чего ты пыталась добиться?" - ее бесцеремонная маленькая хранительница, Тимара, внезапно оказалась рядом с ней, и побежала рядом. Ее темные волосы свисали в беспорядке, в растрепанных косах кое где еще отсались деревянные талисманы. Стремительный спуск с холма, украсил потрепанный плащ пучками мертвой травы, ноги обмотаны разноцветными тряпками, самодельные ботинки из темной, плохо обработанной оленьей кожи. За последнее время Тимара стала выше и тоньше, кости ее лица обозначились четче. Крылья, которыми одарила ее Синтара, слегка подрагивали под плащем на бегу. Несмотря на грубость первого вопроса, голос Тимары прозвучал озабоченно, когда она сказала, "Остановись на секунду, нагнись, дай осмотреть твою шею, там где он укусил тебя."

"Он не поранил меня." Синтара едва могла поверить, что отвечает на столь бестактный вопрос простого смертного.

"Я хочу посмотреть, похоже несколько чешуек ослаблены."

" Я ничего не сделала, чтобы спровоцировать эту глупую склоку." Синтара резко остановилась и опустила голову так,чтобы Тимара могла осмотреть ей шею. Она злилась делая это, чувствуя, будто подчиняется воле человека. Ярость клокотала внутри. Она решила "случайно" сбить Тимару с ног резким поворотом головы, но чувствуя как сильные руки девочки нежно расправляют растрепанные чешуйки на шее, смягчилась. Хранительница и ее чуткие руки могли быть полезными.

"Ни одна из чешуек не оторвана до конца, но рано или поздно ты можешь их потерять."

Синтара чувствовала раздражение хранительницы пока та расправляла чешую. Несмотря на частую Тимарину грубость по отношению к Синтаре, драконица знала, что девочка беспокоится о ее здоровье и внешнем виде. Любое повреждение Синтары терзало и Тимару. И настроение драконицы она тоже чувствовала.

Когда она сосредоточилась на чувствах девочки, то поняла, что они разделили не только раздражение, но и обиду. "Мужчины!" - неожиданно воскликнула девочка. "Похоже что спровоцировать дракона на глупость не сложнее, чем мужчину."

Комментарий раздразнил любопытство Синтары, но она не показала этого Тимаре. Она вспомнила наиболее частые причины девочкиных расстройств и предположила причину ее кислого настроения. "Решать тебе, а не им. Ну и глупо же ты себя ведешь! Спарься с обоими, или ни с кем. Покажи им что ты королева, а не корова ждущая пока бык покроет ее."

"Я решила не быть ни скем," - ответила Тимара на вопрос, так и не заданый драконицей.

Чешуя была разглажена и Синтара продолжила свой путь к кромке леса. Тимара ускорилась, чтобы держаться рядом, размышляя на бегу. "Я просто хочу чтобы все это закончилось, чтобы все было как раньше. Но не похоже, что они позволят этому случиться." Она встряхнула головой и ее косы взлетели в такт движению. "Татс мой самый старый друг, я знаю его еще по Трехогу, до того как мы стали хранителями. Он часть моего прошлого, воспоминаний о доме. Когда он настаивает на том чтобы мы переспали, я не знаю, это оттого что он меня любит или оттого, что я ему отказала. Я боюсь потерять его окончательно, если мы станем любовникми и ничего не выйдет.

"Тогда спарься с Рапскалем и покончи с этим," - предложила драконица. Тимара навевала на нее скуку. Как люди всерьез могли полагать, что драконам могут быть интересны подробности их жизней? Все равно что беспокоиться о мошках или рыбе.

Хранительница восприняла реплику драконицы как приглашение продолжить разговор. "Рапскаль? Я не могу. Я знаю, что если выберу его себе в пару, это разрушит мою дружбу с Татсом. Рапскаль красивый и забавный... и немного странный. Но мне нравятся его странности. И мне кажется я ему и правда не безразлична. Когда он уговаривает переспать с ним, это не только ради удовольствия." Она встряхнула головой. "Но я не хочу спать ни с кем из них. Ну, то есть хочу, если оставить только физическую часть, не принимая в расчет как это осложнит все остальное. Но я не хочу забеременеть и не хочу принимать необдуманных решений. Если я выберу одного, потеряю ли я второго? Я не знаю что де.."

"Ты мне наскучила," - остановила ее Синтара. "Есть гораздо более важные дела которыми ты должна заняться. Ты сегодня охотилась? У тебя есть для меня мясо?

От внезапной перемены темы разговора Тимара опешила. "Нет еще. Я пойду когда дождь закончится, нет смысла идти сейчас." - отвтила она неохотно. Последовала пауза и затем она коснулась другого опасного вопроса: - "Меркор сказал что ты полетишь? Ты пробовала? Ты тренировала крылья сегодня, Синтара? Разрабатывать мышцы это единственное что мо..."

"Я не хочу скакать по пляжу как чайка со сломанным крылом. У меня нет желания выставлять себя на посмешище." И еще меньше ей хотелось провалиться, упасть в ледяную реку и утонуть. Или, как однажды Балипер, переоценить свои возможности и рухнуть на кроны деревьев. Его крылья были так сильно повреждены, что он не мог сложить их, и он сломал коготь на левой передней лапе.

"Никто не смеется над тобой! Упражнения необходимы, Синтара. Ты должна научиться летать, все драконы должны. Вы все выросли с момента отъезда из Кассарика, и скоро я не смогу приносить достаточно дичи чтобы прокормить тебя, даже несмотря на то, что ее здесь много. Тебе придется охотится самой, а для этого ты должна летать. Разве ты не хочешь стать одним из первых драконов который покинет землю или ты хочешь быть последней?

Эта слова задели ее. Мысль о том, что более мелкие самки, Верас и Фенте поднимутся в воздух раньше нее была нестерпима. Вообще-то, этим чахлым тощим созданиям возможно даже будет легче взлететь. Гнев воспламенил ее кровь, а ее медные глаза, она знала это, превратились в яростные водовороты от переполнявших ее эмоций. Она должна убить их, вот и все. Убить их, до того как они унизят ее.

"Или ты можешь взлететь раньше чем они," - успокаивающе заметила Тимара.

Синтара резко обернулась, чтобы посмотреть девочке в глаза. Иногда той удавалось услышать мысли драконицы, а иногда даже хватало наглости отвечать на них.

"Мне надоел дождь. Я хочу уйти под деревья."

Тимара кивнула и когда Синтара двинулась прочь, девочка покорно последовала за ней. Драконица обернулась только раз.

Ниже, у реки остальные хранители прнзительно спорили о том, кто из драконов начал потасовку. Охотник Карсон, со скрещенными руками упрямо продолжал спорить с Кало. С темного самца стекала вода, он уже смыл кислоту Меркора с горла. Маленький серебряный дракон Карсона, Плевок, угрюмо наблюдал с безопасного расстояния. Человек глуп, подумала Синтара. Большой сине-черный самец не слишком жаловал людей, если его спровоцировать, мог разорвать Карсона надвое.

Татс помогал Сильве обследовать длинные раны на ребрах Меркора, пока его собственный дракон, Фенте, ревниво когтила грязь и бормотала неясные угрозы. Ранкулос держал расправленным одно крыло, чтобы хранитель мог осмотреть его - как минимум сильный ушиб. Покрытый грязью Сестикан уныло звал своего хранителя, но Лектера нигде не было видно. Потасовка закончилась. Ненадолго они стали драконами соперничающими за внимание самки, а теперь снова вели себя как скот. Синтара презирала их и ненавидела себя. Не стоило их провоцировать. Они только заставили ее думать о том, кем они все не были. Кем не была она.

Если бы только, подумала она и перечислила свои злосчастья, событие за событием: Если бы только драконы вышли из коконов полноценными и здоровыми; если бы они были в лучшей форме, когда строили коконы для трансформации из морских змеев в драконов; если бы они начали миграцию на десятки лет раньше; если бы старшие не вымерли; если бы гора не разверзлась и не уничтожила привычный мир. Она стала бы настолько большим чем была теперь. Драконы выходили из коконов уже способные к полету и к первому убийству, дающему силы. Но никто из ни не был на это способен. Она была словно яркий осколок стекла, выпавший из прекрасной мозаики изображающей старших, города с высокими башнями, драконов в полете. Выпавший чтобы лежать в грязи, оторванный от всего, что некогда составляло его судьбу. В ней не было смысла без того мира.

Она пыталась летать и не однажды. Тимаре незачем было знать о множестве ее тайных унизительных провалов. Ее сводило с ума, что полоумная Хеби могла летать и самостоятельно охотиться. С каждым днем, красная самка становилась больше и сильнее, а ее хранитель, Рапскаль без устали распевал хвалы своей "прекрасной, восхитительной девочке" Он придумал глупую песню, скорее нескладные стишки чем настоящая поэзия, и громко пел ей каждое утро, пока чистил. Синтаре хотелось откусить ему голову. Хеби могла сколько угодно прихорашиваться пока ее хранитель пел ей, все равно она оставалась тупой коровой.

"Лучшей местью могло бы стать то, что ты научилась бы летать" - снова предложила Тимара, отвечая скорее на чувство, чем на мысль.

"Почему бы тебе самой не попробовать?" - едко парировала Синтара.

Тимара напряженно промолчала.

Синтара сообразила не сразу. Она была поражена. "Что? Ты пробовала, не так ли? Ты пробовала летать?"

Тимара не смотрела на драконицу пока они брели через луг в сторону леса. По лугу были разбросаны небольшие каменные дома, некоторые, не более чем разрушенные стены с провалившейся крышей, но часть из них хранители восстановили. Когда-то здесь был поселок, место где жили люди, ремесленники. Они совершали здесь сделки, представители торгового сословия и слуги старших, живших в сверкающем городе на другой стороне бурного потока. Она бы удивилась, если бы Тимара знала об этом. Скорее всего нет.

"Ты заставила их появиться," - наконец ответила Тимара. "Раз уж они есть, раз уж мне приходится жить с чем-то что не позволяет мне одеть обычную рубашку, с чем-то что сбрасывает плащ с моей спины, так, что любой ветерок пронизывает меня, я по крайней мере должна сделать их полезными. Да, я пробовала взлететь. Рапскаль помогал мне. Он говорит, что однажды у меня получится. Пока что, все чего я добилась это разбитые во время падения колени и содранная кожа на руках. Я не смогла. Тебя это радует?"

"Меня это не удивляет." Ее это и правда порадовало. Человек не должен летать, когда драконы не могут! Пусть хоть тысячу раз расшибет свои колени и наставит синяков. Если Тимара полетит первая, драконица съест ее! Голод подступил к горлу и она пришла в себя. Не имело смысла давать девочке почувствовать это, по крайней мере, пока она не вернется с охоты.

"Я буду продолжать попытки," - сказала Тимара тихо. "И тебе стоит."

"Делай что хочешь и я поступлю так же" - ответила драконица. А сейчас лучше бы тебе захотеть пойти на охоту. Я голодна. Она мысленно подтолкнула девочку.

Тимара сощурилась, почувствовав что драконица использовала чары. Не важно. Ее все равно будет преследовать неопреодолимое желание пойти на охоту. Понимание того, откуда взялось это желание не отменит его.

Зимние дожди вызвали буйный рост растительности. Высокая мокрая трава цеплялась за ноги пока они брели сквозь нее. Они взобрались по склону и открывшийся их глазам лес манил их. Под деревьями можно было хоть как-то укрыться от дождя, несмотря на то, что многие деревья сбросили листья. Лес казался Синтаре и знакомым и незнакомым одновременно. Ее личные воспоминания ограничивались густым непроходимым лесом Дождевых Чащоб, тогда как родовая память говорила о близком знакомстве с такими лесами. Названия деревьев - дуб и береза, ольха и ясень пришли ей на ум.

Драконам были известны такие деревья, такие леса и даже конкретно это место. Но они редко задерживались в этих местах во время холодных зимних дождей. Нет. На это неприятное время года драконы должны улетать греться в сердце пустыни. Или скрываться в убежищах специально построенных для них старшими - хрустальных залах, с подогреваемыми полами и бассейнами наполненными горячей водой. Она повернулась чтобы посмотреть через реку на легендарную Кельсингру. Они так далеко зашли, а убежище все еще оставалось вне досягаемости. Бурная река была глубока и коварна. Ни один дракон не смог бы переплыть ее. Полет был единственным способом попасть домой.

Древний город старших стоял практически нетронутый, точно такой как рисовала его наследственная память. Даже под хмурым небом, сквозь пелену дождя, высокие здания из черно-серебряного камня мерцали и манили к себе. Когда-то, прекрасные, покрытые чешуей старшие жили там. Друзья и слуги драконов, они одевались в яркие одежды и украшали себя золотом, серебром и яркой медью. Широкие улицы, изящные здания были построены одинаково удобными и для драконов и для старших.

Там была украшенная статуями площадь, вымощенная плитами, зимой дававшими тепло, хотя похоже теперь эта часть города исчезла в гигантской трещине, поглотившей ее древние дороги и башни. Раньше там были бани, от бассейнов наполненных горячей водой шел пар и старшие вместе с драконами пережидали там скверную погоду. Ее предки купались там не только в горячей воде, но и в медных бассейнах с кипящим маслом, дарившим шкуре чудесный блеск и делавшим когти прочнее.

А еще там было... что-то еще. Что-то, что она не могла четко вспомнить. Ей казалось что это была вода, но нет, не вода. Что-то восхитительное, что-то, что даже сейчас сверкало, переливалось и звало ее через смутные воспоминания.

"На что ты смотришь?" - спросила Тимара.

Синтара не заметила, что замерла уставившись на другой берег. "Ни на что. На город." - Сказала она и продолжила свой путь.

"Если бы ты могла летать, то смогла бы перебраться через реку в Кельсингру."

"Если бы ты могла думать, то ты бы знала, когда стоит замолчать," - огрызнулась драконица. Глупая девчонка что, не понимает как много она об этом думала? Каждый день. Каждый час. Магия дающих тепло плит старших возможно до сих пор действует. И даже если нет, здания могли послужить укрытием от бесконечного дождя. Может в Кельсингре она бы снова почувствовала себя настоящим драконом а не змеей с ногами.

Они дошли до кромки леса. Ветер подгонял их, направляя дождь под спасительные ветви деревьев. Синтара высказала свое недовольство: - "иди, охоться," - сказала она девочке и усилила мысленный приказ.

Обиженная, ее хранительница повернулась и поплелась с холма обратно. Синтара не потрудилась посмотреть как она уходит. Это был долг Тимары. Хранители для того и нужны. Это было единственное для чего они были нужны.

- Карсон!

Охотник сделал в сторону Седрика успокаивающий жест раскрытой ладонью. Карсон стоял неподвижно напротив черно-синего дракона. Он не говорил, просто смотрел в его глаза. Карсон был крупным мужчиной, но соседство с Кало как будто уменьшило его до размеров игрушки. Игрушки, которую разъяренный дракон мог втоптать в землю или обжечь до костей одним ядовитым выдохом. И Седрик ничего не смог бы с этим поделать. Его сердце колотилось в груди, он не мог вздохнуть. Он обхватил себя руками, дрожа от холода и страха. Зачем Карсон так рискует собой?

Я буду защищать тебя. Релпда, дракон Седрика толкнулась в его мысли и легонько боднула тупым носом.

Он быстро повернулся и положил ей руку на загривок, успокаивая, точно так же, как пытался успокоить собственные мысли. У маленькой медной самки не было ни шанса против Кало, выступи она на стороне Седрика. И любой вызов сейчас мог спровоцировать Кало на необдуманный и жестокий ответ. Седрик не был хранителем Кало, но он чувствовал его эмоции . Волны ярости и обиды исходившие от дракона чувствовали все.

"Давай немного отойдем," - предложил он медной и подтолкнул ее. Она не шелохнулась. Когда он посмотрел на нее, было похоже что ее глаза вращаются, темно синие, с редкими серебряными проблесками. О боже, она решила что Кало угрожает ему.

Карсон заговорил спокойно, без злости. Его мускулистые руки были скрещены на груди, показывая что угрозы нет. Темные глаза под тяжелыми бровями были почти добрыми. Ветер с дождем растрепал его волосы, и унизал каплями его подстриженную рыжую бороду. Охотник игнорировал дождь и ветер так же, как игнорировал превосходящую силу дракона. Выглядело так, будто он не боится Кало и его подавленной ярости. Он говорил медленно, глубоким, спокойным голосом. "Кало, тебе нужно успокоиться. Я послал найти Дэвви. Твой хранитель скоро будет здесь, чтобы позаботиться о твоих ранах. Но ты должен перестать угрожать всем."

Сине-черный дракон пошевелился и под дожем его чешуя сверкнула серебром. Его глаза закружились водоворотом зеленого, цвета медной руды, было похоже что они вращаются. Седрик смотрел на них со смесью восхищения и ужаса. Карсон стоял слишком близко, а дракон не казался ему спокойнее и если бы он решил броситься на Карсона, или плюнуть ядом, даже реакции охотника не хватило бы чтобы спастись от смерти. Седрик набрал воздуха, чтобы попросить его отступить, но сжал зубы. Нет. Карсон знает что делает и последнее что ему сейчас нужно это отвлекаться на любовника.

Седрик услышал за спиной топот бегущих ног и обернулся чтобы увидеть как Девви несется в их сторону со всей скоростью на которую способен. Щеки молодого хранителя раскраснелись, а волосы развивались вокруг лица и плеч. Лектер бежал рядом с ним по мокрой луговой траве, похожий на мокрого ежа. Шипы на его шее переходили в гриву на спине, в точности повторяя гриву его дракона, Сестикана. Лектер уже не мог скрывать их под рубашкой. Они были синие с оранжевыми крапинками и встопорщились пока он глубоко пыхтя пытался держаться наравне с Девви. Девви набрал воздуха и закричал, - "Кало! Кало, в чем дело? Я здесь, ты ранен? Что случилось?"

Лектер свернул, направляясь к Сестрикану. "Где ты был?" заревел его дракон капризно и зло. "Смотри, я избит и весь в грязи. А ты не уделяешь мне внимания."

Девви подбежал прямо к своему огромному дракону, с полным небрежением к тому насколько тот был зол. С того момента как мальчик появился, все внимание дракона сосредоточилось на нем. "Почему тебя не было рядом чтобы позаботиться обо мне?" - взревел дракон с упреком. "Смотри как я обожжен! Твое безразличие могло стоить мне жизни!" Дракон задрал голову чтобы продемонстрировать кровоточащую рану на горле, там где кислота Меркора обожгла его. Она была размером с блюдце.

Седрик вздрогнул от вида раны, а Девви побледнел как мертвец.

"Ох, Кало, ты ведь будешь в порядке? Мне так жаль! Я был на реке, проверял ловушки для рыбы, не попалось ли что!"

Седрик знал про ловушки. Он видел, как Карсон и Девви устанавливали их вчера. Две корзины, закрепленные на концах жерди, вращающейся благодаря течению. Корзины были сконструированы так, чтобы зачерпывать рыбу из реки и сбрасывать ее по желобу в плетеный накопитель. У Карсона и Девви ушло несколько дней чтобы построить ее. Если она сработает, они собирались построить еще несколько, чтобы облегчить ежедневную работу по поиску еды для драконов.

"Не проверял он никакие ловушки," - тихо сказал Карсон подходя к Седрику. Кало сел, А Девви взволнованно охал, осматривая расправленные крылья дракона в поисках других повреждений. Лектер с виноватым видом вел Сестикана к реке, мыться.

Седрик заметил как парень украдкой застегнул пряжку на ремне. Карсон недовольно покачал головой, а Седрик ухмыльнулся. "Нет, не проверял," подтвердил он.

Карсон бросил на него взгляд, который стер усмешку с его лица.

"Что?" спросил Седрик, озадаченный суровым выражением на лице охотника.

Карсон заговорил тихим голосом. "Мы не можем допустить этого, Седрик. Оба парня должны стать более ответственными."

"Не можем допустить чтобы они были вместе? Как мы можем запретить им это не став лицемерами? Седрика ранили слова Карсона. Он что, ожидал что мальчики станут скрывать что без ума друг от друга? Он что, осуждал их открытость?

"Это не то что я имел ввиду." Старший мужчина положил руку Седрику на плечо и развернул его прочь от Кало. Он тихо заговорил. "Они всего лишь мальчишки. Они нравятся друг-другу, но это больше касается секса чем их самих. Не так как у нас. Их развлечения могут подождать, пока работа не будет выполнена." Мужчины начали взбираться на холм по мокрой траве. Релпда прошла за ними несколько шагов, а затем внезапно развернулась и направилась к берегу реки.

"Не так как у нас." Седрик нежно повторил его слова. Карсон покосился на него и кивнул, легкая улыбка подняла уголки его губ и разожгла пожар в животе у Седрика. Седрик надеялся, что направление выбранное Карсоном означало что они идут к дому. Небольшое, холодное строение с каменными стенами и выложенным плитками полом было немногим лучше пещеры, но по крайней мере крыша спасала от дождя, а в каминной трубе была хорошая тяга. Если разжечь в очаге огонь, там было почти тепло. Почти. Он подумал о том, как еще там можно согреться.

Как будто отвечая на мысли Седрика, Карсон сказал, - "Есть работа которая не может ждать. Нам нужно пойти в лес и поискать сухой хворост. Зеленые ветки которые ты пытался жечь вчера только дымили и совсем не давали тепла." Он обернулся на Девви и Лектера. Кало склонился к земле вытянув шею так, чтобы мальчик мог осмотреть кислотный ожог. Прикосновения мальчика успокоили огромное создание, дракон выглядел почти умиротворенным.

"Он гораздо больше подходит Кало чем Грефт." - заметил Седрик.

"Он подходил бы больше, если бы больше старался." Карсону всегда было трудно похвалить паренька. Он любил Девви как сына и предъявлял ему по отцовски высокие требования. Он отвернулся и покачал головой. "Я понимаю что они с Лектером друг от дружки без ума, но это не повод пренебрегать своим долгом. Мужчина сначала заботится о своих обязанностях и только потом, об удовольствиях. А Девви уже достаточно взрослый, чтобы я рассчитывал что он будет вести себя как мужчина. Успех этой экспедиции зависит от того, насколько честно каждый из нас будет тянуть свою лямку. Когда придет весна, или когда придет груз, тогда Девви сможет расслабиться и побаловать себя. Но не раньше. У каждого из них есть дракон о котором нужно заботиться каждый день, прежде, чем задумываться о чем-то еще.

Седрик знал, что Карсон не хотел упрекать его. Однако, временами он особенно остро чувствовал что не умеет делать ничего полезного. Бесполезен как вымя у быка, говорил о таких людях его отец. Это не моя вина, успокаивал он себя. Здесь я как рыба без воды. Если бы вдруг Карсон перенесся в общество, к которому я привык в Удачном, он бы тоже чувствовал себя бесполезным и не в своей тарелке. Было ли в действительности недостатком то, что Седрик лучше разбирался в том как выбрать вино для банкета, или как дать портному указания о том как подогнать пиджак чем в том как махать топором чтобы превратить сухое бревно в дрова или разрезать животное на куски так, чтобы оно поместились в горшок? Он так не думал. Он не был бесполезным или некомпетентным. Он просто был вне своей среды. Он посмотрел вокруг, на склон холма под дождем и тенистый лес. Далеко от своей среды обитания.

И он страдал от этого. Он с тоской вспомнил Удачный. Шум и болтовня рыночной площади, широкие, мощеные городские улицы, ухоженные особняки, таверны и чайные на каждом углу! Открытые площади рынков и прохладная тень городских садов! Что бы подумал портной Джефдин, если бы увидел своего лучшего клиента в лохмотьях? Ему вдруг остро захотелось подогретого вина со специями в красивом подогретом кувшине. Чего бы он только ни отдал, за единственную трапезу, еда для которой была бы приготовлена не на костре! Стакан хорошего вина, кусочек хлеба! Даже за миску горячей каши со смородиной и медом! Что угодно, что не было бы пойманной дичью или рыбой или собранной зеленью. Что-то что было бы хоть чуть-чуть сладким. Что угодно бы отдал, за один ужин, хорошо приготовленный, поданный на тарелке, на столе покрытом скатертью!

Он взглянул на Карсона идущего рядом. Его щеки над аккуратно подстриженной бородой разрумянились, темные глаза полны забот. Вспомнилась недавняя сценка: Карсон сидит на низком табурете с закрытыми глазами, похожий на разомлевшего кота, пока Седрик используя ножницы и маленький гребень подравнивает ему бороду. Он неподвижен и покорен, поворачивая голову только когда Седрик просит об этом, восхищенный и как будто согретый его вниманием. Увидев как сильный мужчина подчиняется его прикосновениям, Седрик почувствовал себя мастером. Он и буйную гриву ему подровнял, совсем чуть-чуть. Странно сказать, но большая часть привлекательности охотника для Седрика заключалась в его дикости. Он улыбнулся себе, вздрогнул, от воспоминания об удовольствии, волоски на шее и руках встали дыбом. Что ж, пожалуй есть кое-что, от чего Седрик бы не отказался ради возвращения в Удачный.

Он коснулся плеча Карсона пока они шли рядом. Карсон усмехнулся и вдруг поднял руку и обнял Седрика. Без колебаний. Сердце Седрика подпрыгнуло. Гест никогда бы не выказал ему столь явное расположение на людях. Да и наедине тоже, если быть честным. Карсон обнял его крепче и Седрик склонился к нему пока они шли. Охотник был крепок и мускулист и это было все равно что опираться на дуб. Седрик улыбнулся, осознав что думает о своем любовнике такими словами. Похоже он уже привыкал к жизни здесь, в глуши. Грубый плащ и непокорная шевелюра Карсона пахли дымом костра и мужчиной. Серебряные блики чешуек стали появляться в уголках его глаз. Его дракон менял его. И Седрику нравилось как это выглядит.

Карсон потер его плечо. "Ты замерз. Почему ты не одел плащ?"

Плащ Седрика давно сгинул в едких водах Дождевой реки. Предмет одежды о котором говорил Карсон был грубо выделанной шкурой оленя с шерстью. Карсон сам снял ее с убитого животного, обработал и обрезал по форме. Он завязывался на шее Седрика кожаными ремешками, которые пришил Карсон. Седрик привык к мягким мехам, на тканых подкладках. Этот плащ, немного жесткий, цвета сливок со стороны кожи, скрипел на ходу. Оленья шерсть, это не мех, он был жестким и щетинистым. "Он такой тяжелый," ответил Седрик виновато. Он не стал упоминать, что пах он, ну, в общем, как оленья шкура.

"Да, тяжелый. Но он защитил бы тебя от дождя и тебе было бы теплее."

"Слишком далеко за ним возвращаться."

"Да. А сбор хвороста согреет нас обоих."

Седрик не стал говорить о том, что знает лучший способ согреться им обоим. Он не был ленив, но не любил тяжелый физический труд, который Карсон привычно считал своей жизнью. До того как Элис втравила его в свое безумное путешествие вверх по Дождевой реке, Седрик вел жизнь приличествующую торговцу Удачного. Хоть его семья и не была зажиточной. Он усердно работал, но головой а не своим горбом! Он вел счета, по дому и по многочисленным контрактам которые Гест заключал для своей семьи.

Он заботился о гардеробе Геста, и следил за его встречами. Он передавал инструкции Геста по ведению дома слугам и разбирался с их вопросами и жалобами. Вел список прихода и ухода судов в гавань, чтобы быть уверенным, что Гест получит лучшие товары и что он будет первым, кто встретит нового купца. Он был необходим для того, чтобы хозяйство и дела Геста шли гладко. Необходим. Важен.

Затем воспоминание о язвительной усмешке Геста перекрыло и рассеяло приятные воспоминания о тех временах. Хоть что-нибудь в его жизни было на самом деле таким как он полагал? Он горько задумался. Ценил ли Гест его социальные и организаторские навыки? Или просто наслаждался использованием его тела. И как он сносил все унижения которым подверг его Гест? Он прикрыл глаза от струй дождя. Был ли прав его отец? Не был ли он бесполезным хлыщем, способным только заполнять красивую одежду, за которую платил его работодатель?

"Эй, вернись." Карсон нежно потряс его за плечо. "Когда у тебя появляется такой взгляд, это не сулит ничего хорошего ни одному из нас. Все кончено, Седрик. Давно закончилось и прошло. Как бы то ни было. Отпусти это и перестань мучить себя."

"Я был таким дураком." Седрик покачал головой. "я заслужил эти мучения."

Карсон покачал головой и нетерпение прозвучало в его голосе. "Тогда перестань мучить меня. Когда я вижу это выражение на твоем лице, язнаю что ты думаешь о Гесте" Он вдруг замолчал, как будто собирался сказать что-то, но передумал. Спустя мгновение он сказал с наигранной улыбкой: - "Ну, и что напомнило о нем на этот раз?"

"Я не сучаю по нему, Карсон, если ты об этом подумал. Я не мечтаю о том чтобы вернуться к нему. Я более чем удовлетворен тобой. Я счастлив."

Карсон снова пожал плечами. "Но не настолько счастлив чтобы перестать думать о Гесте." Он кивнул и насмешливо посмотрелл на него. "Мне не кажется что он хорошо с тобой обращался. Я не понимаю его власти над тобой."

Седрик встряхнул головой так, будто мог вытряхнуть все воспоминания о Гесте. "Трудно объяснить. Он очень харизматичен. Он получает то что хочет потому, что искренне верит что заслуживает этого. Когда что-то идет не так, он никогда не признает свою вину. Он перекладывает ответственность на кого-то другого и просто отходит в сторону, неважно, каким бы серьезным не было несчастье. Мне всегда казалось что Гест сможет отмахнуться от любого плохого события, даже если сам его спровоцировал. Когда бы не казалось, что ему придется столкнуться с последствиями, неожиданно, для него открывался другой путь." Его голос стих. Карсон смотрел на него своими темными глазами и пытался понять.

- И это все еще восхищает тебя?

"Нет! Тогда мне казалось что ему сопутствует невероятная удача. Сейчас, когда я оглядываюсь назад, то вижу что он просто очень хорошо избегал обвинений. И я позволял ему. Часто. Так что я на самом деле думаю не о Гесте. Я думаю о своей жизни в Удачном, о том в кого он меня превратил... или скорее в кого я позволил себе превратиться." Седрик пожал плечами. "Я не горжусь тем кем я стал пока был с Гестом. Не горжусь тем что планировал и не горжусь тем что совершил. Но в каком-то смысле я все тот же человек и не знаю как измениться."

Карсон посмотрел на него искоса и широко улыбнулся. "О, ты изменился. Поверь мне, парень, ты очень изменился."

Они вышли на опушку леса. Голые деревья на границе леса практически не спасали от бесконечного дождя. Выше на холме были вечнозеленые деревья, которые стали бы лучшим укрытием, но здесь было больше мертвых стволов и опавших веток.

Карсон остановился около ясеневой рощи. Он подготовил два кожаных ремня, каждый с петлей на конце. Подавив вздох Седрик взял свой. Он напомнил себе две вещи: когда он работал становилось теплее и когда он держался наравне с Карсоном, то больше уважал себя. Будь мужчиной, сказал он себе и разложил ремень на земле, как Карсон учил его. Охотник уже начал носить хворост и складывать его на ремень. Иногда большой человек ломал ветку о колено, чтобы ее было удобнее нести. Как-то Седрик тоже попробовал, что оставило заметный кровоподтек, один вид которого заставил Карсона вздрогнуть, больше он не пытался.

"Мне нужно будет вернуться с топором и повалить парочку тех елок. Больших. Мы можем свалить их и оставить сохнуть на сезон. А на следующий год мы их разрубим и получим отличные дрова. Что-то посущественнее чем это, что-то что будет гореть всю ночь."

"Было бы неплохо," - Седрик согласился без энтузиазма. Еще больше тяжелой работы. Кроме того мысли о заготовке дров на следующий год, заставили его осознать, что следующий год он возможно проведет здесь. Жить в маленьком доме, есть мясо приготовленное на костре и носить Са знает что. И следующий год. И следующий. И еще. Он проведет здесь жизнь и состарится? Кто-то из хранителей говорил, что изменения, через которые проводят их драконы, превратят их в старших и значительно удлиннят срок жизни. Он взглянул на тонкие чешуйки на тыльной стороне запястья. Сто лет здесь? Жить в крохотной избушке и заботиться о своем эксцентричном драконе. Такой будет его жизнь? Когда-то старшие были для него изящными и прекрасными созданиями, жившими в поразительных городах полных магии.

Вещи старших, найденные в Дождевых Чащобах, при раскопках погребенных городов были загадочными: драгоценные камни, светящиеся собственным светом и ароматические камни, каждый со своим собственным сладким запахом. Графины, которые охлаждали все чем бы их не наполнили. Джидзин - волшебный металл который начинал светиться от прикосновения. Удивительные ветряные колокольчики, наигрывающие никогда не повторяющиеся мелодии. Камень хранящий воспоминания, разделить которые можно было прикоснувшись к нему... Так много удивительных вещей принадлежало старшим. Но они давно исчезли с лица земли. И если Седрик и остальные хранители станут их наследниками, они без сомнения станут гнилой ветвью семейного древа: в союзе с драконами, которые едва ли смогут летать, лишенные магии старших, влачащие жалкое существование в примитивном окружении.

Порыв ветра окатил его душем холодных капель с голых веток над головой. Со вздохом он стряхнул их со своих штанов. Ткань истончилась а манжеты обтрепались в лохмотья. "Мне нужны новые штаны."

Карсон протянул мозолистую руку и взъерошил его мокрые волосы. "Тебе и шляпа нужна," - заметил он буднично.

"И из чего мы ее сделаем? Из листьев?" Седрик постарался, чтобы вопрос прозвучал озадаченно, а не горько. Карсон. У него был Карсон. Разве он не предпочел бы жизнь с Карсоном в простом мире, жизни в особняке в Удачном но без него?

"Нет. Из коры." - прагматично сказал Карсон. "Если нам удастся найти нужный сорт дерева. В Трехоге есть купец, она разделяет кору на волокна, а затем ткет из них. Кое что она пропитывает дегтем, чтобы сделать водонепроницаемым. Она делает шапки и кажется, плащи. Я ни разу не покупал у нее, но принимая в расчет наши нынешние обстоятельства, я готов попробовать что угодно. Не думаю что у меня осталась хоть одна рубашка или пара штанов."

"Из коры," - повторил Седрик насмешливо. Он попытался представить себе, как такая шляпа будет выглядеть и решил, что лучше ходить с непокрытой головой. "Может капитан Лефтрин привезет ткань из Кассарика, кажется до тех пор, я смогу продержаться с тем что есть."

"Ну, нам придется, так что хорошо что ты полагаешь что у нас получится." Подобная реплика от Геста была бы полна уничижительным сарказмом. В устах Карсона это было разделенное беспокойство о трудностях, переносимых вместе.

Ненадолго оба погрузились в задумчивое молчание. Карсон собрал солидную кипу хвороста. Он затянул ремень на вязанке и приподнял для пробы. Седрик добавил несколько палок к своей куче и с трепетом окинул ее взглядом. Вязанка обещала быть тяжелой и палки будут колоть его, спина сегодня ночью будет болеть. Снова. А тут еще Карсон заботливо добавил несколько палок к его куче, еще увеличив ее в размерах. Седрик попытался подумать о чем нибудь приятном. "Когда Лефтрин вернется из Кассарика, разве он не привезет нам одежду вместе с остальными грузами?"

Карсон добавил палки которые принес к остальным и затянул ремень. Затягивая его он сказал: - "Многое будет зависеть от того, заплатят ли ему члены совета все что должны. Мне кажется, они будут тянуть время. И даже если заплатят, то что он сможет привезти, будет ограничено выбором товара в Кассарике и возможно Трехоге. В первую очередь это будет еда, я полагаю. Затем запасы вроде дегтя, лампового масла, свечей, ножей и луков для охоты. Все, что поможет нам самим позаботиться о себе. Одеяла, полотно и тому подобные вещи пойдут в последнюю очередь. Тканые вещи всегда были дороги в Кассарике. На болотах нет пастбищ, а значит нет и овец. Здешние луга и есть та причина по которой Лефтрин был так взволнован включая в заказ скот из Удачного. Стоит понимать, что пройдут месяцы, прежде чем скот прибудет и Смоляному придется совершить за ним еще одно путешествие.

Капитан Лефтрин собрал их несколько вечеров назад на палубе Смоляного. Он сообщил что отправляется обратно в Кассарик и Трехог чтобы купить столько припасов, сколько сможет. Он сообщит совету торговцев Дождевых Чащоб что выполнил свои обязательства и заберет их деньги. Если хранители хотят чтобы он привез из Кассарика что-то особенное, они должны сказать ему и он попытается достать это. Двое хранителей сразу сказали что их заработки должны быть отданы их семьям, остальные хотели передать родственникам послания. Рапскаль объявил что хочет потратить все свои деньги на сладости, на все возможные виды сладостей.

Хохот не стихал пока пока Лефтрин не спросил не хочет ли кто-нибудь отправиться обратно в Трехог. Повисла полная тишина, хранители обменялись озадаченными взглядами. Вернуться в Трехог? Оставить связанных с ними драконов и вернуться к жизни отщепенцев среди собственного народа? Если их сторонились до их отъезда из Трехога, то что же остальные жители Дождевых Чащоб подумали бы теперь? Долгое пребывание рядом с драконами не уменьшило их странности. Совсем наоборот: чешуи стало больше, больше шипов и в случае с Тимарой, пара прозрачных крыльев. Похоже теперь драконы направляли их превращение, так что перемены были более приятными для глаз, при этом почти все хранители уже мало походили на людей. Никто из них не смог бы вернуться к прежней жизни.

Элис не была связана с драконом и выглядела как человек, но Седрик знал что она не вернется. В Удачном ее не ожидало ничего кроме несчастья. Даже если бы Гест пожелал принять ее обратно, она не вернулась бы к оковам брака без любви. С тех пор как он признался ей в природе своих отношений с Гестом она считала свой брачный контракт с преуспевающим торговцем недействительным. Она останется здесь в Кельсингре и будет ждать возвращения своего неряшливого речного капитана. И даже если Седрик не мог понять, что ее в нем привлекало, он вынужден был признать, что она выглядела гораздо более счастливой, живя в каменной лачуге с Лефтрином, чем за все время своей жизни в особняке Геста.

А он сам?

Он окинул Карсона взглядом и мгновение просто смотрел на него. Охотник был простым крупным мужчиной, привлекательным на свой грубый манер. Сильнее чем Гест когда-нибудь станет. Нежнее, чем Гест когда-либо был.

Если подумать, он тоже был счастливее живя в каменной лачуге с Карсоном, чем в особняке Геста. В его жизни больше не было лжи. Не было обмана. Зато был маленький медный дракон, который любил его. Его тоска по Удачному поблекла.

- Чему ты улыбаешься?

Седрик помотал головой, а затем честно ответил: - "Карсон, я счастлив с тобой."

Искренняя радостная улыбка осветила лицо охотника от этих слов. А я счастлив с тобой, парень из Удачного. И мы оба будем еще счастливее сегодня, когда разложим и подготовим этот хворост." Карсон наклонился, подхватил вязанку за ремень и вскинул на плечо. Он легко разогнулся и ждал что Седрик сделает тоже самое.

Седрик повторил его движения и с кряхтением взвалил свою вязанку на плечо. Он смог разогнуться только сделав два неловких шага чтобы удержаться на ногах. "Дыхание Са, как тяжело!"

"Да, тяжело." Карсон ухмыльнулся. - "Это в два раза больше того, что ты смог бы унести месяц назад. Я тобой горжусь. Пойдем."

Он им гордится.

"Я сам собой горжусь," - пробормотал Седрик и пошел следом за ним.

Седьмой день месяца Надежды, седьмой год Вольного союза торговцев
От Детози, смотрителя голубятни в Трехоге

Рейалу, исполняющему обязанности смотрителя голубятни в Бингтауне

Дорогой племянник, привет.
Эрек и я советуем тебе сдержать свой ​​нрав в этом вопросе. Не позволяй Киму спровоцировать вас на гнев или обвинения, которые мы не сможем доказать. Это не первый раз, когда мы вели с ним неприятную переписку. Я по-прежнему считаю, что он получил должность с помощью взяток, но, похоже, у него есть друзья в Совете Кассарика, подтвердившего его продвижение по службе, и, подавая жалобы, мы ничего не добьемся.

Я все еще знаю несколько его подмастерьев, потому что они учились со мной здесь, в Трехоге. Я потихоньку все разузнаю у них. В то же время будет мудро передать сообщение вашим наставникам и отложить решение вопроса. Пока твой статус не подтвердится, тебе будет трудно поговорить с Кимом наравне. Мы с Эреком сомневаемся, что следует возлагать эту трудную задачу на тебя.

На нынешний момент ты сделал все необходимое, что мог на своем посту. Мы с Эреком по-прежнему уверены в твоих способностях в обращении с птицами.

Теперь о хорошем. Две пятнистых быстрых птицы, которых ты послал нам в качестве свадебного подарка, выбрали себе партнеров и начали размножаться. Я с нетерпением жду прибытия к вам нескольких их птенцов, чтобы мы смогли рассчитать длительность их обратного полета. Я чувствую огромный энтузиазм по поводу этого проекта.

Мы с Эреком все еще спорим, кто из нас к кому переедет, это сложный вопрос. В нашем возрасте, мы хотим быстрой и тихой свадьбы, но никто из нашей семьи к такому не расположен. Бедные мы, бедные!

С любовью и уважением,

Тетя Детози

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/38202/139652

Переводчики: Kapibara, Vilce