Готовый перевод SWAN SONG / Лебединая песнь: ssa080

Чем ближе цель, тем сильнее я распаляюсь. Бушующие в груди чувства, не находя выхода, грозят разорвать её.

"Твоё лицо выглядит потрясающе."

"Като-кун смотрит на моё лицо и смеётся.

"Я родился с таким лицом."

Лицо задубело от вьюги, но я улыбаюсь.

Пронзительные завывания ветра подбадривают меня. И пейзажи мёртвого города, и неистовая пляска снега тоже. Всё, что раньше казалось враждебным, теперь словно благословляет меня.

В отдалении, за метелью, пляшут оранжевые языки. Как мило, отважно и безумно с их стороны, развести огонь в такую погоду. От мысли, что их ждёт, по телу пробегает горячая волна возбуждения.

Мои люди расходятся, и мы окружаем небольшую площадку перед каменными ступенями.

Со ступеней снег счищен, но по обе их стороны он навален выше моего роста. Здесь единственный вход и выход из храма, так что если мы окружим это место, иного пути у них не будет. Наша цель не захват, но уничтожение. Мы должны убедиться, что убьём всех до последнего.

Враги понимают, что они окружены, но могут только наблюдать. Их задача охранять вход, а не ввязываться в драку. А даже если бы они и захотели нас отбросить, у них не хватит на это людей.

Я смотрю в подзорную трубу и вижу, как сильно они взволнованы. Девушка бледна, она дрожит и что-то бормочет. Она очень красивая.

Но мужество у них определённо имеется, раз они одеты лишь в тонкие белые одеяния.

Комитет бдительности движется размеренно. Никакого страха или возбуждения. Они хладнокровно и с достоинством занимают позицию. Со стороны храма раздаются выстрелы, но мы слишком далеко. Мы не обращаем на них внимания, только усиливая разброд в стане врага.

После того, как мои люди рассредоточились, я больше не вижу их, так-как на пути хватает препятствий. Но рация сообщает мне, что они заняли свои места. Я отдаю приказ стоять. Я смотрю в подзорную трубу, чтобы увидеть, что делают враги.

Большое их количество торопливо спускается по лестнице. Должно быть они, получив известие о нас, выслали подкрепление. Я надеюсь, что они бросятся но нас, но всё складывается не так удачно. Они сжимают оружие и всматриваются в окружающую их темноту.

Мне не нужно, чтобы они стояли на лестнице. Я хочу их выманить, так что я привожу в действие заготовленный план.

Я раздеваю приведённую с собой пленницу и бью её ножом в бедро. Татем я выпускаю её на снежное поле.

Девушка плачет, кричит и катается по снегу. Я бью её палкой, и она начинает ползти в сторону храма, оставляя за собой кровавый след. Она бормочет уже ставшее привычным заклинание.

Мы светим на неё фонарями. Враги, кажется, понимают, что та, с которой мы так жестоко обращаемся, одна из них. Но они держат позицию и не двигаются. Ну и ладно. Я просто продолжу свой план.

Я жду, пока девушка выползет на подходящее место, затем спускаю собаку. Собаки - удивительные животные. Они преданы хозяину без оглядки на собственную жизнь и на то, хорош или плох приказ. Этот пёс по имени Бинго - одна из собак школы. Он самый послушный, дружелюбный и умный. Должно быть, он получил соответствующую подготовку, поскольку может напасть на человека, если ему приказать. Я в тайне натаскал его на кое-что особенное.

Бинго отталкивается от снега, бросая вперёд своё большое, чёрное тело. Девушка может только извиваться, как жук, так что ей от него не убежать. Она садится на снег и в ужасе смотрит на Бинго. Бинго прыгает на неё, и из храма доносятся вопли.

Бинго вонзает клыки в её руку, которую она подняла, пытаясь защититься, и они легко пронзают кожу. Девушка отталкивает челюсти Бинго и падает на снег. Она в панике и плачет не останавливаясь. Бинго, не обращая на это внимания, тут же кусает её за голень.

Пока я не отдам ему особый приказ, он не убьёт её. Должно быть, его обучали хватать жертву. Бинго быстро скачет вокруг девушки, уворачиваясь от отчаянных взмахов рук и ног, и продолжает мучить её. При каждом укусе кожа девушки рвётся, орошая её и морду Бинго кровью.

Но люди Общества Даичи не двигаются. Я терзаю своего врага, а они не двигаются, в то время как одного из них пытают до смерти. Интересно, кто из нас сошёл с ума.

Бинго кусает снова и снова.

Девушка, покрытая кровью, наконец сдаётся и теперь просто лежит. Из её тяжело вздымающейся груди в морозный воздух вырываются клубы белого пара. Она безвольно лежит, а в глазах у неё стоят слёзы.

Бинго тоже останавливается. Он не будет нападать, если его жертва прекратила сопротивляться. Оставаясь на месте, он пристально следит за девушкой. Он сконфуженно смотрит на меня и ждёт следующего приказа.

"Они не выйдут."

Като-кун утирает нос.

"Да. Я этого ожидал. Выбора не остаётся."

"Значит, мы сделаем это?"

"Да."

И я отдаю приказ.

Бинго нетерпеливо запрыгивает на девушку. Та распахивает глаза и со страхом смотрит на Бинго. Тот впивается в её мягкую, беззащитную шею. Лицо девушки напрягается, но она не может ничего сделать. Бинго яростно мотает головой, не разжимая клыков, и вырывает кусок плоти. Кровь бьёт фонтаном, и девушка теряет сознание.

Я приучил Бинго к человеческому мясу. Его глаза загораются, когда он начинает пожирать тело девушки. Она ещё жива, тело сотрясают конвульсии. Бинго, не обращая на это внимания, разрывает плоть и вгрызается во внутренние органы.

От храма доносятся крики. Я вижу бегущего к нам человека. За ним следуют ещё несколько. Наконец-то они зашевелились.

Бинго бросает труп и бежит обратно к нам, словно дразня преследующих его людей. При приближении врага мои люди подготавливают метательные снаряды. Я глажу вернувшегося Бинго по голове, и он радостно виляет хвостом.

Легко убить тех, что сами идут в пасть смерти. Когда они добираются до центра окружения, мы открываем огонь из арбалетов и швыряем камни. Враги падают, не в силах ничего сделать. Тех кто пришёл, чтобы спасти их, ждёт та же участь. Их трупы падают на трупы их товарищей. Если же кто-то намеревается прорваться через окружение, тот, кто оказался с врагом лицом к лицу, просто отбегает, а стоящие рядом сосредотачиваются на нападающем противнике, а потом добивают его, ослабленного, при помощи оружия ближнего боя. Они действуют так, как мы и рассчитывали.

Враги быстро падают один за другим. В конце концов они понимают собственную глупость и прекращают атаку. Те, кто бежали к нам, тоже отступают.

После того, как они отступают, я дую в трубу, что взял в кабинете музыки. Неуместный здесь весёлый звук взрезает вой ветра.

Теперь наш черёд атаковать. Мы сжимаем окружение и набрасываемся на пытающихся скрыться врагов.

Они полностью утратили боевой дух и теперь убегают. Им остаётся только бежать, даже если кто-то из них падает и просит о помощи. Мы убиваем упавших и продолжаем преследование.

Враги оставляют вход на лестницу. Они забывают, что должны её охранять, и бегут на вершину горы. Мы так разгорячены, что без колебаний бросаемся за ними.

Каменная лестница узкая и длинная. Поднимаясь по лестнице, наши люди выстраиваются в колонну. Когда мы минуем около половины пути, мы видим, как на верхних ступенях во множестве появляются какие-то острые штуковины.

Едва увидев их, я понимаю, что это куски дерева, которое они использовали для возведения колонн. Их концы заострены и их вот-вот столкнут на лестницу. Я ожидал, что против нас будет применено метательное оружие, но не ожидал, что настолько большое.

Но мы должны сохранить наступательный порыв и взобраться на лестницу.

Когда я уже собираюсь отдать приказ...

"Назад! Если эти штуки столкнут, нам не удержаться!"

Кричит кто-то абсолютно не нужный сейчас призыв.

"Поворачивать бесполезно! Только вперёд!"

Но мой приказ запаздывает. На обуянных страхом напирают снизу, создавая на каменной лестнице переполох и толчею. Те, кто поскальзывается и падает, увлекают за собой стоящих позади, делая ситуацию безнадёжной. Люди лежат друг на друге, и в этот момент на нас градом начинают сыпаться стрелы.

Вот только убойная сила у них не как у града. Самодельные копья падают на людей, пронзая множество тел. В воздух взлетают брызги крови.

Те, кто стоит на ногах, пытаются увернуться, но колья продолжают сыпаться. Тех, кто падает, пронзают острия.

"Это не фестиваль Онбашира!"

Като-кун взбирается на снег сбоку от лестницы и кричит с серьёзным лицом. Я смеюсь, ведь это действительно смешно. Спастись от смерти, сыплющейся сверху словно стихийное бедствие, можно только справа и слева. Это действительно похоже на какой-то ритуал.

После того, как дождь из кольев иссякает, каменная лестница напоминает картину из ада. Куда ни посмотри, валяются раненые и убитые. За десять минут с десяток человек выведено из строя. Кровь множества людей смешивается, образуя целые лужи.

"Странный запах."

Като-кун, подсчитывающий наши потери, прав. Я чувствую что-то странное. Это запах масла. Он исходит он кольев у нас под ногами. Я касаюсь одного из них и вижу, что они пропитаны им.

Я задаюсь вопросом, к чему такое расточительство, но, подняв глаза, мгновенно понимаю, зачем нужно масло. В руках у членов Общества Даичи горящие бутылки.

В центре стоит женщина в странном одеянии. Это Рюдзю?

"Бросай!"

Кричит женщина, и зажигательные снаряды по параболе падают вниз.

"Вперёд! Бежать бесполезно!"

Если мы спустимся, наше оружие их не достанет, а вот их нас может. Мы окажемся в невыгодном положении. В конечном итоге, мы окажемся в тупике и будем вынуждены отступить, что сделает нашу атаку бессмысленной. Тогда те, кто погиб, погибли напрасно. Всё, что мы можем, это двигаться вперёд. Я кричу снова и снова, но мои парни не двигаются.

Бутылки разбиваются, поджигая древесину и одежду. Паника нарастает, и ситуация выходит из под контроля. Бутылки с зажигательной смесью начинены камнями и острыми обломками. Пронзённые тела поджариваются.

Я смотрю наверх и вижу, что их бросают даже маленькие дети. Их глаза сверкают.

Рюдзю, стоящая впереди, холодно смотрит на нас.

"Это Рюдзю! Убейте эту женщину! Нам нужно только подняться по лестнице! Смотрите, они даже детей послали в бой! У них не так много бойцов! Не бойтесь! Вперёд! Вперёд!"

Кричу я, но все охвачены паникой и не в могут двигаться. Так мы ничего не добьёмся.

"Като-кун!"

Кричу я, и он кивает. Поздно отдавать приказы, но я проталкиваюсь через своих людей, пробираясь вперёд. По пути я наступаю на огонь и трупы товарищей.

Когда я выбираюсь вперёд, на вершине лестницы снова показывается какая-то тёмная масса. Я колеблюсь, решив, что это новая порция кольев, но это не так. Оно чёрное, круглое и металлическое. Это колокол, которому полагалось висеть на колокольне.

"Давай!"

Кричат толкающие его дети, и эта громадина выкатывается на лестницу.

Новогодний колокол, что мы все когда-то слышали, теперь несётся на нас как живое, танцующее существо. Он ревёт при каждом подскоке, и нет способа уклониться от столь непредсказуемо движущегося объекта. Я прикрываю голову и ничком падаю сбоку от лестницы.

После мгновения тишины я слышу за спиной крики. Колокол врезается в парней позади меня. Я оглядываюсь и вижу, как колокол несётся вниз, увлекая за собой несколько человек и наматывая их конечности на себя, катясь по ступеням. Жалкие останки напоминают мне лягушек, раздавленных машиной. Поразительно, люди как мусор. Мне хочется расхохотаться, но сейчас этого делать не стоит.

К счастью, с Като-куном всё в порядке.

"Убейте этого человека!"

Рюдзю указывает на меня с вершины лестницы.

"Я сам тебя убью!"

Кричу я и бегу по лестнице. Я смотрю на Рюдзю, которая в свою очередь смотрит на меня ледяным взглядом. Като-кун бежит за мной.

Вниз дождём сыплются зажигательные бомбы и крупные камни. Они вспарывают воздух, задевают плечи и голову, рассекая кожу.

Когда я уже почти взбираюсь наверх, дорогу мне преграждает человек с винтовкой. Я узнаю его. Это тот полицейский. Так он ещё жив?

"Рюдзю-сама, пожалуйста, позвольте детям уйти!"

Кричит он и целится в меня. Я тут же отскакиваю в сторону.

Винтовка плюётся огнём прямо перед моими глазами, от выстрела едва не лопаются барабанные перепонки, но я невредим. Полицейский орудует затвором, вытаскивая гильзу. Пока он пытается перезарядить винтовку, сбоку на него прыгает Като-кун. Полицейский падает, и Като-кун начинает его пинать. К тому времени, как он, тяжело дыша, останавливается, шея полицейского выгнута под странным углом, и он не двигается.

Я осматриваюсь и вижу, что на вершине лестницы никого не осталось.

Мы взбираемся наверх. Я вижу Рюдзю, удирающую вместе с женщинами и детьми. Кажется, мы, пусть страшной ценой, но заняли эту позицию.

Вода стекает в глаза, затуманивая взгляд. Я утираю её, думая, что это пот, но руку покрывает кровь.

"Ребята, чего вы так долго? Быстрее сюда!"

Кричу я парням, что по-прежнему топчутся возле горящих кольев. Затем я оглядываюсь на подворье. Кажется, они отступили в дальнюю его часть, но там ничего не происходит. Они собираются перегруппироваться и вернуться в бой или они уже неспособны сражаться?

Я делаю шаг, собираясь броситься вперёд, но тут мне в лицо летит зажигательная бомба. Я отмахиваюсь рукой, и бутылка разбивается, заливая меня прозрачной жидкостью. Она гораздо холоднее, чем я думал, и когда я уже собираюсь отпрянуть назад, всё перед глазами поглощает пламя.

Люди часто пользуются метафорами и когда они предельно сконцентрированы или полны энергии говорят, что они объяты пламенем, но я сейчас и в самом деле горел. Выброс эндорфина столь силён, что я, кажется, слышу, как он течёт по венам, и хотя я знаю, что это очень горячо, удовольствие пересиливает. Горящий, я бегу туда, откуда прилетела бутылка. Я вхожу под тень здания и вижу мальчика среднего школьного возраста, глядящего на меня. Он дрожит. Почему? Разве не должны подростки переходного возраста быть более упрямыми? О, должно быть, это потому что я спокоен, хотя мои одежда и кожа горят. Я должен выглядеть кошмарно.

Я счастлив и взбудоражен. Наверно, я даже в таком состоянии смогу смеяться. Но стоит ли? Я буду похож на сумасшедшего. Но попытаться будет не так уж и плохо.

"А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!"

Я смеюсь громче, чем рассчитывал. И стоило мне начать смеяться, это кажется мне ещё более забавным.

"Ох... Хии..."

У мальчика подкашиваются ноги.

"А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!"

Хохоча, я вонзаю копьё ему в грудь.

"Ты как?"

Пока я протираю раны снегом, ко мне подходит Като-кун.

"Нормально, нормально. Потом будет больно, но сейчас я в порядке. Я крайне возбуждён. Наверное, это счастье."

Я встаю и оборачиваюсь, но все отводят взгляд. Не делайте такие лица. Я - по-прежнему я. Ну, я знаю, что не потушил огонь достаточно быстро, поэтому волосы сгорели, а кожа на лице опалена.

Я снимаю с тела мальчика белый шарф и заматываю им лицо на манер мумии.

"Теперь вы не можете видеть моё уродливое лицо, верно? Давайте начинать."

Я улыбаюсь, но понимаю, что на этом обожжённом лице улыбка бессмысленна. Действительно. Ха-ха.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/39521/146684

Переводчики: mamavl