Готовый перевод Lili St. Crow ;Strange Angels. Jealousy / Странные ангелы. Ревность: 19 глава

ГЛАВА 19

Спиннинг прислонился к двери, его руки были скрещены.

— Полагаю, Грейвс хотел удивить тебя.

— Он не пошел на урок, — пальцы Дибса были нежными. Блондин-оборотень растирал вязкое вещество по моей ушибленной щеке. Он перевязал меня, а сейчас работал над моим лицом легким прикосновением бабочки. — Не двигайся. Жаль, что меня не забрали раньше. Я мало, что могу сделать, когда синяки становятся темными.

— Прости, — промямлила я. Моя разорванная губа болела. Каждая частичка меня болела. Казалось, сейчас было утро после исцеления — это когда вы измождены и жалеете, что вообще родились, не говоря уже о том, чтобы участвовать в бою. У меня даже не было скачка адреналина и чувства, будто я ударила мировую задницу.

Нет, я просто чувствовала себя побитой.

— Он видел тебя в таком состоянии? — Спиннинг продолжал повторять это. Он потянул вверх рукава своего голубого, вязанного свитера, показались его огромные костлявые запястья. — Братан, о, братан. О, братан.

— У меня даже не было шанса поговорить. Он совсем сошел с ума, — я вздрогнула, когда Дибс начал смазывать мое веко какой-то фигней. Он сказал, что это арника. Отлично для ушибов. Я бы предпочла бабушкину полынь и горстку аспирина. — Я, эээ, — я даже не знала с чего начать.

— Я не хочу оказаться тем оборотнем, который станет на его пути, когда с тобой что-то случится, — широкие, голубые глаза Дибса стали темными и обеспокоенными. Его черная медицинская сумка лежала открытой на кровати возле меня. Он продолжал вытирать арнику об свою серую футболку каждый раз, когда ему нужны были чистые пальцы. — Он безумно сумасшедший.

Я чувствовала Бенжамина, ожидающего и обеспокоенного, снаружи за дверью. Спиннинг попросил Бенжамин забрать Дибса из класса, и он же выпроводил его за дверь, когда я подралась и начала плакать еще больше. Куча одежды была разбросана по синему ковру, и особая тьма часа ночи заполнила окна.

Я уже жалела о том, что встала из кровати. Если бы не встала, то, вероятно, Грейвс все еще был бы здесь. Это было бы прекрасно.

Дибс слегка прикоснулся к моему глазу. Я зашипела и резко втянула воздух, и он бросил мне взгляд, полный сожаления.

— Ты отлично справлялась, — сказал внезапно Спиннинг. — Я имею в виду, что она старше. И хорошо натренирована. И ты все рано надрала ей задницу.

— Она злая, — и слабая. Я подавила желание убрать руки Дибса подальше от моего страдающего глаза. — Поэтому у меня был шанс. Я не думаю, что она тренируется.

— Красная Королева опасна. Не двигайся, — фигня, которой он меня смазывал, пахла ошеломляюще странно. — Она будет щипать, если я попаду тебе в глаз.

Подумаешь, еще одна вещь причинит боль. У меня был вопрос получше.

— Что именно ты знаешь? Была ли я единственным человеком, который не знал, кто она на самом деле?

Спиннинг пожал плечами. Он немного склонил голову, прослушивая зал.

— Бенжамин вернулся в свою комнату. Слава Богу, это начинало раздражать меня, — он немного расслабился. — Я действительно не знаю много. Только то, что глава Братства — Красная Королева. В течение долгого времени она требовала пересмотра некоторых условий Соглашения. Она получает многое из того, что хочет; Совет изнурен. Раньше мои родители часто говорили об этом после того, как дети ложились спать, — он пожал плечами. — Просто ходят... слухи.

— Какого рода слухи? — я закрыла глаза, когда Дибс пробормотал что-то мне. Он был таким нежным, что я начинала чувствовать себя чуть менее избитой. По крайней мере, здесь, кроме него и Спиннинга, никто не возился со мной.

— Просто слухи. Ничего, на что я могу указать, просто скажу, что лучше не стоять у нее на пути, — он кинул на меня долгий, оценивающий взгляд. — И я вижу почему.

Я тоже.

— Я не знала, что она ненавидела мою маму.

Он издал смешок, который походил на лай. Сверкнули белые зубы.

— Ты говоришь довольно уверенно.

— Это было предположение, — или это дар затуманил все в моей голове, показывая мне дела других людей. Бабушка никогда не лезла не в свое дело, но иногда ты просто не можешь не делать этого. — Полагаю, довольно хорошее.

Мысли о бабушке причинили моему сердцу боль. Ее сова спасала мою шкуру так много раз. Я всегда думала о сове, как о бабушкиной сове, потому что птица явилась в ночь, когда бабушка умерла.

Теперь я не была сильно уверена в этом.

— Почему она ненавидит твою маму? — Дибс закончил смазывать мое лицо вязким веществом. — Хорошо, вот и все. Позволь мне еще раз взглянуть на то запястье. Ты не правильно исцеляешься.

— Я не знаю, — я пыталась не казаться раздраженной. — Что ты имеешь в виду, говоря неправильно исцеляюсь?

— Слишком медленно, особенно если ты трансформируешься. Возможно это потому, что ты еще не прошла становления. Жаль, что я не подумал захватить ту книжку. Возможно, нам следует обратиться к Бенжамину...

— Нет! — я отдернула руку. Дибс пискнул. — Он обязательно спросит меня, что случилось!

— Ну и что в этом плохого? — Спиннинг отошел от стены. — Я свидетель. Она первая тебя ударила.

Не думаю, что мне надо было объяснять это им.

— Она глава Братства, правильно? Кто поверит, что она напала первой?

Кроме того, я не могла рассказать ему, что хотела найти Грейвса и убраться отсюда. Потребность уйти очень сильно зудела под кожей.

— Хотя это правда, — Дибс мягко, но твердо схватил мою руку, стал умело обращаться с моим левым запястьем. Оно болело. — Спиннинг видел это. Правильно?

— Ты такой оптимист, — Спиннинг вздохнул, пересек комнату и подошел к окну. — Она права. Ее единственный свидетель — оборотень из исправительной Школы. Никто не поверит в это. С другой стороны, ты отлично справилась с ней, Дрю. Может, она будет в замешательстве.

Какая веселая мысль. Мое запястье послало острые толчки боли, когда длинные, тонкие пальцы Дибса исследовали, тыкали, тянули.

Моя майка была грязной, с запекшейся кровью, пропитана потом и какой-то фигней (я даже не помнила, как она попала на майку).

— Ты привела в замешательство задиру. Они устроят для тебя ловушку. Ауч! Прекрати дергаться!

— Думаю, мне следует наложить шину, — морщинка стала глубже между светлыми бровями Дибса. Он всегда полностью погружался в свою работу, когда подлечивал кого-то. Трудно поверить, что он едва ли мог разговаривать со мной в публичном месте из-за своей застенчивости. — Так что же мы будем делать?

Мы? Я не знаю насчет вас, но я найду Грейвса, когда он успокоится, мы дождемся нужного случая и уберемся отсюда. Как вчера.

— Оставь это, я в порядке, — это сильно задело меня. Я опустила голову, мягко вздохнула. Он сказал «мы». Он принял как само собой разумеющиеся тот факт, что это и его проблема тоже. Мы. Я не думала, что буду так благодарна за одно маленькое слово.

Внезапно я почувствовала себя ужасно из-за того, что собиралась оставить его.

Дибс пожал плечами.

— Ждать и наблюдать. Это все, что мы можем делать. У Грейвса могла бы быть отличная идея. И Господи, Дрю. Тебе следует поговорить, по крайней мере, с Бенжамином. У него не было бы этой работы, если бы он не знал, как играть в эту игру.

— Ты продолжаешь говорить, что это игра, — я позволила Дибсу повозиться еще с моим запястьем. Блондин-оборотень вытащил совершенно новый, первоклассный перевязочный материал из глубин аптечки.

— Не двигайся, — он разорвал пакет белыми, острыми зубами.

Спиннинг выдавил ироничный смешок.

— Конечно это игра. Дампиры, как кровососы, всегда уважают только друг друга, — он бросил мне виноватый взгляд, дергая оконную раму. — Кроме тебя, конечно же. А еще есть Рейнард. Интересно, что у него с Красной. Ты говорила, что она пыталась склонить тебя на свою сторону относительно него.

— Если я найду его, я попробую заставить его ответить на несколько вопросов. Хотя удачи с этим, — было странно, что кто-то еще перевязывал меня. Я обычно оказывала первую помощь папе. Я помнила, что лечила также Огаста, больше, чем один раз. Мои плечи опустились. — У тебя есть еще аспирин, Дибс?

— Вероятно, ибупрофен будет лучше. Нам следует приложить лед, — он все еще выглядел обеспокоенным, начиная перевязывать мое запястье. — Спиннинг не имел в виду то, что дампиры плохие.

Он всегда был таким, пытался сгладить чьи-то чувства. Он говорил, что это из-за того, что он «нижний», что он родился таким. Единственный раз, когда я видела его со спины, это когда он перевязывал кого-то.

— Она знает, что я имею в виду, Дибси, — холодный ветер коснулся темных волос оборотня, ниспадающих на свитер. — Никогда не думал, что покину исправительную школу, — он играл со шторами, его пальцы перебирали бархат. Он вдохнул полные легкие ночного воздуха, перекатывая его во рту, как шампанское. — Хм.

Дибс поднял глаза. Его руки замерли, перевязочный материал был наполовину обернут. Его глаза расширились, и он фыркнул.

Напряженность пронзила мои больные мышцы. Я не чувствовала запаха из-за соплей (я очень сильно плакала).

— Что?

Спиннинг склонил голову. Это напомнило мне собаку на бабушкиных древних конвертах для пластинок, когда он делал так.

— Не знаю. Просто... пахнет неопределенно. Хотя это, должно быть, ты. Всякий раз, когда ты расстроена, пахнет пряностями.

— Пряностями? — этот разговор становился лучше и лучше.

— Ты пахнешь, как булочка с корицей, — услужливо вызвался Дибс. — Предполагается, что все светочи пахнут по-разному — некоторые цветами, некоторые пряностями. Все напрямую зависит от вас. Они пахнут так, независимо от того, ели они или нет.

— Стоп. Вернись назад. Я пахну? — жар поднялся из горла, затрагивая мои ушибленные щеки. Я снова краснела. По крайней мере, я не рыдала, как ребенок.

Учитывая все обстоятельства, я отлично справлялась. Я могла бы вернуть себе репутацию жесткой девушки, если все так будет продолжаться. Но, ауч. Я не хотела возвращать ее таким способом.

— Это не оскорбление! — Дибс, казалось, был в панике. — Он не говорит, что ты...

— Остынь, — Спиннинг стоял в окне. — Я не говорю, что ты глатер.

— Что? Ты знаешь обо мне, Спиннинг. Скажи, кто это, — то есть, я очень быстро училась, и я знала об Истинном мире слишком много всю свою жизнь, но то, что мы с папой были способны сделать вдвоем, было ничем по сравнению с тем, что могло сделать Братство. Вещи, которые даже дети-оборотни принимали, как само собой разумеющиеся, были в новинку для меня.

Блондин-оборотень закончил перевязывать мое запястье с чопорной точностью.

— Глатеры — это дампиры, которые питаются так же, как вампиры. Это делает их сильнее. Но дампиры, как предполагается, не питаются так. И мы можем почуять их, глатеров.

У меня появлялось плохое предчувствие.

— Но я никогда...

— Светочи пахнут так, потому что они, гм... когда они доходят до полового созревания, они... — Дибс посмотрел через плечо. Спиннинг ничего не сказал, но его плечи слегка дрожали.

Он смеялся?

Дибс взял себя в руки. Он начал чистить осколки используемых инструментов из аптечки, которая лежала на кровати.

— Когда они достигают возраста половой зрелости. Они хорошо пахнуть. Глатеры также пахнут, как леденцы. Что-то в метаболизме гемо. Ты не можешь распознать, если девушка-дампир глатер, но ты можешь распознать, если парень-дампир глатер.

— О, — я проверила повязку на запястье. Если бы я покраснела еще немного, то моя кожа, вероятно, воспламенилась бы. И теперь мне было интересно, почему от Кристофа пахло яблочным пирогом, но ни от кого из вампиров не исходил такой запах. Был ли он... он на самом деле... — Я не знала об этом.

— Я думал, что Грейвс уже вернется к этому времени. Он был очень безумен и убежал, но все же, — Спиннинг, видимо, решил, что пришло время перейти к этапу «преподать Дрю фигню, которую ей следует знать». — Если он не появится в кампусе к рассвету, для него же хуже. Но, тем не менее, он — твоя проблема. Или они так думают. Но они могут закрыть глаза на это.

— Он был действительно безумен, — предложила я неадекватно. — Ты сказал что-то об ибупрофене, Дибс?

— Ты ела что-нибудь? — у него было две огромных, горстки оберток от лейкопластыря, ватные шарики и пустой тюбик мази из-под арники. — Потому что если нет...

— Дай ей чертов эдвил[24], Дибс. Господи, — Спиннинг высунулся, проверяя ветер, и у меня было внезапное, яркое мысленное изображение того, что он падал. Подоконник упирался ему прямо в пресс, и все, что требовалось, это хороший толчок. Там даже не было решетки. — Она выглядит так, будто действительно нуждается в нем.

Дибс пожал плечами и направился в ванную, чтобы выбросить все. Послышался звук включенной воды. Он был помешан на том, чтобы мыть руки после перевязки. Я уже думала предложить ему футболку, так как его была измазана арникой.

Я нервно посмотрела на Спиннинга.

Несколько недель назад я даже не знала этих парней, и теперь здесь, я беспокоилась о том, что один из них может выпасть в окно и удариться. Я даже не знала, ранит ли это падение оборотня. Они могут вытворять разные забавные вещи.

— Будь осторожен, ладно? На окне нет решеток.

— Я заметил это. Хотя это кажется странным. В других окнах есть решетки, — он наклонился, оперся руками о подоконник. Несмотря на это, он выглядел сбалансированным, а не сгорбившимся. — Похоже, здесь была решетка до недавнего времени. Здесь также есть отметки царапин.

У меня не было решетки с тех пор, как я въехала сюда. В горле пересохло. У меня все болело, и внезапно я просто захотела заползти на кровать и накрыться одеялом с головой.

— Ты думаешь он вернется? — мой голос казался тонким. Кровать была мягкой, и к черту все, я не полезу в нее: я решила, что не буду против залезть под кровать и забыться на время.

— Грейвс? Да. Ему просто надо выпустить ярость, — Спиннинг пожал плечами. — Он бы вернулся за тобой в горящий дом. Возвращался уже однажды, — он развернулся на пятках и последовал в ванную.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что он возвращался? — я помнила, как горела Школа, и я помнила, что Кристоф вытащил меня оттуда. Но Грейвс...

— Именно он заставил нас вернуться и забрать тебя и Кристофа. За ним мы бы пошли в ад, — дверь ванной закрылась, и Спиннинг сказал что-то, что я не могла услышать сквозь плеск воды.

Каждый дюйм тела болел. Сердце болело больше всего. Я начинала думать, что это было нормально чувствовать так, будто оно все время выскакивает из груди. Туалет спустился через какое-то время, но, по крайней мере, оборотни были тактичны. О чем бы они ни спорили, они делали это тихо. Дибс казался обеспокоенным, Спиннинг — решительным.

Я оттолкнулась от кровати, заставила ноги выпрямиться. Одела толстовку, застегнула ее. Стояла, покачиваясь, несколько мгновений. Спальный мешок был аккуратно свернут и лежал возле ночного столика, а его подушка была брошена на кровать. Футболки Грейвса, включая ту «У этого велоцираптора есть световой меч!», — в которой он выглядел довольным — все еще весели в шкафу, половина ящиков в огромном, старом комоде также содержала несколько футболок. Я уже привыкла к звуку его дыхания в моей комнате. С тех пор, как ко мне пришел папа-зомби, Грейвс был единственным человеком, на которого я могла положиться.

Чего в действительности я боялась?

Полагаю, того же, что и всегда. Что меня оставят где-то позади — как в коридоре больницы после того, как умерла бабушка, повторяя снова и снова, что папа придет, что он знает, что делать, что он уже в пути, а я, как черт, надеялась, что это правда.

Папа вернулся и заботился обо всем, но я всегда боялась, что однажды его не станет. И в один день... он не совсем вернулся домой. Он притащился на кухню как зомби и пытался убить собственную дочь, и это сложно назвать грандиозным возвращением.

И Грейвс... он думал, что я была похож на его маму? Он решил, что со мной было слишком много проблем? Или что? Спиннинг сказал, что он вернется, как только избавится от ярости. Оборотни всегда так делают — они избавляются от нее.

Либо это, либо выследить кого-то и съесть его. Все должны быть рады, потому что они выбирают первый вариант. Кроме того, большинство нормальных людей никогда даже не слышали о такой фигне.

Тяжесть в горле, покалывание в глазах — это одиночество.

Туалет снова смылся. Вся энергия ушла из моих ног, и я осела. Я опять сидела и ждала, когда кто-то вернется. Но я слушала, как в ванной комнате спорили оборотни, а не звуки скрипа пустого дома, пока ветер с жадностью стонал снаружи.

Это, конечно, не лучше, но я приму то, что есть.

* * *

Дибс дал мне ибупрофен и сказал приложить лед к запястью. Он выглядел несчастным, но кинул Спиннингу многозначительный взгляд и вынес медицинскую сумку, тряся своей светлой головой. Спиннинг закрыл дверь, развернулся и впился в меня глазами.

Я стояла в середине большой, голубой комнаты и чувствовала себя так, будто потерпела кораблекрушение. Посмотрела назад на него. Глубокие, темные глаза, длинная, темная челка над ними превратилась в агрессивную, его рукава были подняты, выставляя наружу скудные мускулистые предплечья. Тишина растянулась между нами, как большая, старая резинка.

Я нервно облизала губы.

— Стань в очередь. Я имею в виду, если ты хочешь побить меня, стань в очередь. И это испортило бы всю работу Дибса.

Это была довольно жалкая шутка. Она была намного забавнее в моей голове.

— Пожалуйста, — он закатил глаза. — Грейвс убьет меня. Мне просто интересно, обеспокоена ли ты.

Обеспокоена? Я абсолютный параноик в этом смысле.

— Насчет Анны? Или насчет...

— Насчет того, кто снял решетку с окна. Кто навещал тебя? Или тебя не навещали, потому что кто-то еще спит в твоей комнате? — одна темная бровь исчезла за челкой. — Я спросил бы тебя по какую сторону забора ты играешь, но чем больше я нахожусь возле тебя, тем больше думаю, что ты вообще ни во что не играешь.

Я вздохнула так, что Дилан гордился бы мной.

— Я не...

Он поднял вверх обе руки.

— Я получил ответ. Хочешь дам тебе совет или снесешь мне голову только за то, что я сделал тебе это предложение?

Выбор, выбор.

— Вот это да.

— Потому что ты светоча, а я непритязательный оборотень из исправительной школы. Ты даже не можешь разговаривать с нами, тем более вести себя так, будто Дибс и я твои лучшие друзья.

— Но ты мой лучший друг. Я больше никому не могу доверять! — я практически сделала шаг вперед, кидая в него слова, как вышибала.

— Как я сказал. Но все же... я не верю этому. Как-то подозрительно это. Красная вымещает всю свою агрессию на тебя, и кто-то пробирался в твое окно, не упоминаю тот факт, что тебя не должны были сослать в глушь — в школу, и тебя упорно ищут больше вампиров, чем я видел за всю свою жизнь. И даже давай не будем говорить о Рейнарде, хорошо? — он сделал паузу, дождался моего кивка и продолжил: — Я лишь говорю, что это не такая хорошая идея спать здесь, если кто-то, кому ты доверяешь, не с тобой. Поэтому. Либо мы прячем тебя в место, о котором никто не знает, либо... — его лицо взбудоражилось, как будто он хорошенько присосался к лимону. Как будто я должна знать, куда он клонит.

Моему бедному, сломанному мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он предлагал.

— Или ты остаешься здесь. Гм, полагаю, нет, Спиннинг. Я доверяю тебе и все такое, но я не думаю, что это хорошая идея.

Он выглядел почти зеленым от облегчения.

— Ладно, круто. Потому что Грейвс пришел бы в ярость. Он, вероятно, вернется в любое время. Он знает, что мы не оставим тебя одну. Поэтому...

В моей голове загорелась лампочка.

— У меня есть идея, — сказала я и поведала ее Спиннингу.

Как я и ожидала, он даже не думал об этом.

— В конечном счете тебя подвяжут за кишки, Дрю.

Я потрясла головой.

— Он не причинил мне боль. Пока что не причинил. У тебя есть место получше? Никто бы не ожидал этого.

— Плохая идея, — Спиннинг так сильно тряс головой, что даже плечи двигались. — Господи Боже. Ты чокнутая. Сумасшедшая.

— Все, что тебе надо делать, — это вести себя так, будто я здесь, — я казалась совершенно разумной, даже для себя самой. — И ради Бога, я в любом случае не нахожусь там каждую ночь.

— Но... — он остановился. — Ты знаешь, это не такая уж плохая идея. Абсолютно сумасшедшая, но не такая плохая.

— Точно, — я осторожно засунула руки в карманы толстовки. Повязка на моем запястье помогала. Как только вы окажетесь в бинтах, борьба действительно закончится. Вы можете позволить себе немного расслабиться.

Может быть. Пока не появится следующий кризис. И я нервничала. А кто бы не нервничал после всего, что случилось?

Спиннинг думал, что уже все закончилось.

— Но когда Грейвс вернется...

— Он умный. Он выяснит, где я, — выяснил бы, и он будет либо злым, либо... каким? Каким он будет, когда вернется?

Я подошла к стене того, что еще не знала о Грейвсе. Совет больше не упоминал его файл, а я даже не испытывала желания спросить. Я полагала, что он расскажет мне то, что считает нужным, и...

Спиннинг сделал беспокойное движение, как собака, которая отряхивается от воды.

— Если он сможет узнать, где ты, то и кто-нибудь еще тоже сможет узнать.

Оборотни работают согласованно. Вымотать их или заставить что-то делать иногда практически невозможно. Не поймите меня неправильно — когда у вас есть зубы, и когти, и сверхчеловеческие рефлексы, легко заставить кого-то согласиться с вами, не допуская насилия. Я буду первой, кто признает это.

Но иногда это приводит меня в тупик.

— Затем они все смогут прийти, и мы посидим за чашечкой кофе, — я закатила глаза. — Он убил трех вампиров в другой Школе, Спиннинг. Он — отличная защита.

— Я не беспокоюсь о вампирах. Я беспокоюсь о том, что он сойдет с ума и вскроет тебя, как банку Принглс.

Я дошла до той точки, где эта мысль теряла способность напугать меня.

— Ладно, тогда это все теоретически, не так ли? И все будут счастливы, если избавятся от проблемы в моем лице, — я переместилась на другую сторону кровати, взяла спальный мешок и подушку. — Я сделаю это. Я спрячусь в месте, где никто не догадается найти меня, кроме Грейвса. Ты будешь болтаться возле комнаты, пока Бенжамин не придет проверить, есть ли я в комнате, и он будет притворяться, что я в ней. И та-да! завтра Грейвс должен будет вернуться и достаточно успокоиться, чтобы быть вменяемым, и тогда мы выясним... кое-что еще.

Как, например, убраться отсюда. Эй, ты даже сможешь пойти с нами. Чем больше, тем веселее. Я казалась безнадежной даже внутри собственной головы.

Спиннинг странно смотрел на меня.

— Он вернется сегодня ночью. Полагаю, я буду слоняться поблизости и ждать его. Ты действительно хочешь сделать это, Дрю, детка?

Я уже привыкла к тому, что парни смотрели на меня с насмешкой, но я одарила его улыбкой, и от этого у меня заболело лицо. Моя поврежденная губа немного потрескалась, а ушибы резко заболели.

— Да. Что может быть хуже?

Как только я сказала эти слова, мне было жаль, что я произнесла их. Но Спиннинг просто покачал своей темной головой, открыл дверь и осмотрелся снаружи, нюхая.

— Все чисто, — наконец пробормотал он. — Тогда вперед.

— Спасибо. И я именно это имею в виду. За все, — я переместила спальный мешок и сморщилась, когда мою руку свело судорогой — обычно такое случается, когда синяки подвергаются болезненному процессу исцеления.

Как обычно, когда я его поблагодарила, он тряхнул головой и фыркнул.

— Всегда был слишком любопытным для моего же блага. Будь осторожна, хорошо?

— Хорошо, — и я отправилась вниз по коридору, прежде чем кто-либо из нас мог смутиться еще больше.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/39675/156595

Переводчики: TheAngelOfNight