Готовый перевод Lili St. Crow ;Strange Angels. Jealousy / Странные ангелы. Ревность: 30 глава

ГЛАВА 30

В самом центре главного здания Школы, в том, где сходятся все крылья, как будто паук обнимает свою паутину, есть огромное открытое пространство со стеклянной крышей. Я говорю стеклянная крыша, но что я действительно имею в виду, так это купол, достаточно большой, чтобы провести Глубокое Южное Шоу с оружием, сделанный из огромных стеклянных панелей, закрепленных каменными опорами. Вероятно, это было чудом архитектуры, но выглядело так, будто может рухнуть в любой момент. В центре, на высоких помостах, стояли семь железных стульев, по три с каждой стороны были обрамлены огромными выступами и большой красной подушкой, увешанной алым шелком.

У меня есть две догадки, чьи они, и первая не в счет. Горячая желчь подкралась к горлу. Я следовала за Кристофом, прямо за мной — Леон, и держала голову опущенной, поглядывая лишь быстрыми рывками.

Широкое пространство заполнялось дампирами, большинство из них были более старыми. Младшие заходили и стояли сзади, и я увидела одного или двух оборотней, слоняющихся возле выхода. Они ушли, как только я дважды глянула на них, вытягивая шею.

Стулья стояли по направлению на юг, и прямо перед ними, слева, было своего рода ограждение. Высотой по талию перила из темной, старой древесины с вырезанными крестами и сердцами, окружали твердые скамейки. Кристоф открыл мне калитку и с полупоклоном указал идти туда.

— Пожалуйста, пташка. Оставайся здесь.

Леон последовал за мной, и когда я села в первом ряду, он выбрал место прямо позади меня и немного слева. Кристоф облокотился на перила передо мной.

— Что бы ни случилось, Дрю, не беспокойся. Не думаю, что кто-то причинит тебе вред в присутствии всего Братства.

Я ничего не сказала. Кто знает, у скольких из них есть ко мне претензии? Анна ненавидела меня, и видеть, что Кристоф не мог гарантировать того, что она будет в хорошем настроении, тоже угнетало.

Мне также было о чем волноваться.

Если бы Грейвс был здесь, мы могли бы общаться в доли секунды: посылать друг другу Многозначительные взгляды. Вы не можете общаться таким способом с кем попало.

Но в моем кармане лежал кусочек ткани. Как только я осталась одна, я смогла прочистить голову и посмотреть, куда меня все это может привести. Это был бы не первый раз, когда я нашла кого-то, используя дар.

Однако это был бы первый раз, когда я нашла кого-то без отца.

— Я серьезно, — настаивал Кристоф. — Ты в безопасности. Я обещаю.

Прибыло еще больше дампиров. Я могла чувствовать их взгляды на себе. Снова новая девочка, в трехсотый раз. Кристоф смотрел на мое лицо, изучая его, как будто он ожидал найти золото там.

— Не беспокойся обо мне, — наконец сказала я. — Серьезно. Я больше волнуюсь о тебе, — и даже больше волнуюсь о том, где Грейвс.

— Правда? — обреченная улыбка осветила его лицо, и у меня перехватило дыхание. Для меня было шоком увидеть его таким счастливым. — Тогда ладно.

Леон наклонился вперед, и я почувствовала движение даже при том, что он не коснулся меня.

— Сюда заходит Бенжамин. Сделайте вид, будто вы не удивлены.

Бенжамин пересек камень, его лицо — грозовая туча. Он протолкнулся мимо Кристофа, через маленькие ворота, и сел на скамейку с другой стороны от меня.

— Проклятье, — прошептал он, губы почти не двигались. — Никто ничего не знает. Что, черт возьми, происходит?

— Вы нашли Грейвса? — мне было все равно, что кто-то услышал меня. — Пожалуйста, скажите мне, что вы нашли его.

Я знала, что он не нашел, прежде чем он потряс головой, темные глаза двигались по толпе.

— Его личные вещи все еще находятся в вашей комнате, миледи. Разорванные и забрызганные кровью носферату, но все еще там. Куда бы он ни пошел, он не взял те вещи с собой. Спиннинг был последним, кто видел его. Он не может найти место, где спрятался Грейвс, вообще ни волоска. Томас и Джорж все еще ищут, но у вас не будет недостатка в защите. У меня есть еще две резервные команды, и я лично ручаюсь за них.

Мое лицо ожесточилось. Если бы они знали, что такое ад, то мое лицо в тот момент стало бы прекрасной картиной.

— Я знаю, что он оставил одежду. Там было место, за спортзалом... — слова столкнулись друг с другом, пытаясь первыми выйти наружу, чтобы рассказать ему, как я видела, куда пошел Грейвс прямо после...

— Шш, — Бенжамин сделал быстрое, успокаивающее движение руками. — Я думаю что-то... нет, полагаю нет. Пока нет.

Тишина спустилась на присутствующих дампиров. Толпа увеличилась, пока я не наблюдала за ней. Стеклянный купол заполнился солнечным светом, розовыми облаками и оранжевым свечением, как слепой разноцветный глаз. Просто предположение, что даже потолок уставился на меня. Господи!

Каждый раз, когда я оглядывалась, я замечала все больше дампиров. Когда все они смотрят на вас, вы можете увидеть некоторую схожесть в структуре кости — не имеет значения, какого цвета кожа. Яркие глаза, и шепот, проходящий по ним. Трансформация волной прошлось по толпе: клыки выставлены, а волосы меняют оттенки.

Вы когда-нибудь прислушивались к шелесту кукурузного поля в свежий день? Бывали ли вы на Великих равнинах и (если да) видели ли вы, как ветер гулял по высокой траве, расчесывая ее как волосы? Так вот это походило на то, что происходило с трансформацией дампиров в этом зале. Я сгорбила плечи. Но Кристоф был прямо передо мной, прислоняясь к ограде, и каждый раз аромат дыхания яблочного пирога задевал меня.

Я не буду лгать. Это было утешительным. Но мой блуждающий взгляд продолжал останавливаться на стульях, отделанных красной тканью.

— Оборотни, — Леон наклонился вперед, руки скрещены на позади моей скамейки. — Они тоже внимательно следят. Хочешь поспорить, почему?

— Это оскорбительно, — челюсть Бенжамина сжалась, как бетон, и намек мальчика-эмо в его глазах соединился вместе с темно-рыжими бликами.

— Это не личное, — Леон практически фыркнул, смеясь. — Они никому не доверяют. И я не виню их.

Я увидела Зика в шелковой рубашке цвета сапфира, его синие глаза были полны беспокойства. Я практически подняла руку и помахала ему, но быстро пожалела об этом. Он почти что покраснел, опуская глаза, и несколько его друзей пихнули его локтем. Кто-то засмеялся, и мои щеки заалели.

Пришла суббота, а значит мое свидание и кофе. Я не рассчитывала на это, но черт!

Леон снова засмеялся — странный сдавленный смешок — и я подумывала о том, чтобы развернуться и ударить его кулаком в лицо.

— Кто это? — Кристоф хотел знать, но я просто опустилась на скамейку и закатила глаза.

— Никто. У нас с ним общий урок истории, — черт, я хотела, чтобы здесь был Грейвс. Не имело значение, чем все это закончится, но первое, что я сделаю, когда выберусь отсюда, — это пойду искать Грейвса. Я собиралась ускользнуть отсюда любыми способами, и следовать за даром, пока он не приведет меня к нему. Я собиралась найти его и заставить всех оставить нас одних на достаточно долгое время, чтобы я смогла рассказать ему...

... что? Что могло улучшить эту ситуацию?

Я не знала, но я бы нашла слова. Я бы рассказала все, что надо, чтобы заставить его понять.

Толпа снова затихла, но в этот раз по другой причине. Когда я посмотрела наверх, то увидела почему. Прибыл Совет.

Они стояли напротив стульев слева направо: Кир со своими красными волосами, вторящими пылающему небу под куполом, Маркус уже в другом сером костюме, и Брюс шагнул вперед и оказался на полпути между своим стулом и большим красным троном. С другой стороны Элтон выглядел мрачным, сложил руки и просматривал толпу, Хиро постоянно смотрел на меня с чем-то, что я думаю, было ободряющим выражением, а Эзра одергивал рукава свитера и принял положение осторожной неподвижности.

Я забыла дышать. Сделала глубокий вдох.

Брюс немного склонил голову. Ему не пришлось кричать; слова прорезали тишину, как горячий нож масло.

— Куросы собраны. Начинаем Судебный процесс, — на мгновение уголки его рта опустились, как будто он пробовал что-то горькое. — Кристоф Рейнард, ты обвиняешься в измене. Представься.

Один уголок его рта приподнялся. Он стоял там же, где и несколько мгновений назад, пристально смотря на меня, затем выпрямился. Повернулся на пятках и шагнул к помосту, где толпа волшебно растаяла.

Он вышел в то пространство, как будто владел каждым его дюймом.

— Разве глава Братства не должна быть здесь? — можно было бы добавить чуть больше «пошел к черту» в его тон, но часть этого могло выплеснуться в стороны.

Кир напрягся. Хиро выглядел скучающим, но его глаза блестели. Я знала этот взгляд, видела его в нескольких барах, куда папа брал меня, чтобы найти информацию об Истинном мире, пока я потягивала кока-колу и игнорировала все, кроме людей, с которыми он разговаривал.

— Можно подумать, он стал тактичным, — шепот Леона прокрался в мое правое ухо. — Дышите, миледи.

— Тебя будут судить твои ровесники, Рейнард, — Хиро перенес свой вес на пятки, и вокруг него потрескивала трансформация. Волосы встали: короткие черные шипы терлись друг о друга.

Я начала чувствовать себя слабой. В глубине души.

— И кто среди вас мой ровесник? Моя родословная древняя, а мои подвиги рассказываются на ваших уроках. Я спас светочу, что намного больше, чем любой из вас сделал за последние шестьдесят лет. Я всегда был на шаг впереди носферату, и те послали убить меня — Куросы послали убить меня. Я здесь, потому что я выбрал это, потому что миледи просит об этом, — он немного наклонил голову в мою сторону, и мне стало интересно, как он сделал так, что всем стало ясно, о ком он говорит. Конечно, я была единственной девочкой в комнате. Но я искала взглядом Анну. Она должна быть где-то здесь.

— Никто из Куросов не был послан, чтобы... — начал Элтон.

— Их послали, — Кир стал зеленым под своей бледностью. — Я подписал приказ. По просьбе главы Братства.

Никто не двигался; никто даже не моргал. Клыки Брюса скользнули из-под верхней губы. Он стоял неподвижно, и у меня появилось плохое предчувствие. Тошнота и ужас — все вместе смешалось, досаждая моему животу.

Кристоф стоял очень прямо и изящно, его ботинки размещались по-военному точно на каменном полу.

— Настроить всех друг против друга. Разделяй и властвуй. По крайней мере, она хорошо училась.

— Приказ на уничтожение другого Куроса? — Хиро потряс головой. — Это против Кодекса.

— Миледи... — Кир съежился. — Глава Братства сказала, что это была необходимость. Она... она показала мне расшифровку стенограммы... звонка, сделанного, чтобы выдать местоположение Элизабет Лефевр. Она умерла одиннадцать лет назад, а стенограмма была доказательством того, что Рейнард сдал ее носферату.

Рука Леона опустилась на мое плечо. Он толкнул меня вниз на скамью.

— Но... — начала я. Лефевр? Должно быть, это ее девичья фамилия. Забавно, раньше я никогда не думала об этом. Такое ощущение, что мамина жизнь начиналась с папой и со мной.

— Будь тихой, — прошипел он мне в ухо. — Пожалуйста, Дрю!

Я затихла.

— Ложь! — прокричал кто-то в толпе. — Ложь, и я могу доказать это!

Секундочку. Я знала этот голос, и если бы Леон не держал меня, я бы взлетела со скамейки, как ракета.

Брюс не выглядел удивленным, но он поднял голову и уставился прямо в том направлении, откуда звучал голос.

— Подойди, — все, что он сказал.

— О, Боже, — застонал Кир. — Что я сделал?

— Она обещала сделать тебя Принцем, не так ли? — руки Кристофа сжались в кулаки. — Мне было интересно, кто подписал приказы. Ты также подписал директиву о том, чтобы послать группы оборотней за мной в Дакоту?

Кир практически споткнулся и упал на свой стул.

— Да. Клянусь Богом, Рейнард, она сказала мне, что мы должны защитить...

— Что насчет Дрю? — Кристоф был безжалостен. — Ты подписал директиву о том, чтобы сослать ее, незащищенную и уязвимую, в исправительную Школу? Не так ли?

— Нет, — Маркус стоял прямо и вызывающе. — Я подписал ее. Глава Братства сказала мне, что это для новых трудных Куросов, не для светочи. А когда я позже вернулся, чтобы проверить эти документы — после того, как миледи Дрю рассказала нам свою историю — я обнаружил, что они исчезли.

О. Супер, вот и ответ на этот вопрос. Не то, чтобы я была удивлена, но я была рада знать. Отчасти.

Теперь, если я смогу удержать содержимое желудка внутри, чтобы оно не расплескалось по полу; я была бы потрясающей.

В толпе образовался проход. Я издала бездыханный крик. Это был дампир, которого я знала, его светлые волосы спутались, а глаза сверкали. Он был покрыт коркой сухой крови. Его стандартная униформа из белой майки, красной фланелевой рубашки и джинсов была изодрана и порвана. С одной стороны ушибы украшали его знакомое лицо, и он держал — о, Господи! — красную папку с файлами.

— Я могу доказать это! — прокричал он снова. Он держался прямо, та же самая наплечная кобура и знакомое ружье показались, когда он двинулся.

— Огги... — это был почти шепот. Мой рот не мог правильно работать. О Боже мой, это он! Это действительно он!

— Я едва избежал самого Сергея, — это имя заставило всех вздрогнуть и послало стеклянный всплеск боли в мою голову. Я наконец стряхнула руку Леона и вскочила на ноги. — Всё здесь. Оригинальная расшифровка стенограммы и запись. Предательство такое невыразимо мерзкое, что похитило бы сердце любого, кто слышал это. Копии директив, подписанных каждым членом Совета, изменились после подписания, — Огаст задохнулся дыханием, и Кристоф отступил в сторону, ловка фокусируя на нем взгляд своих глаз. Я видела это, даже если не верила. Облегчение было... Господи.

Неописуемым. Это было единственное слово, которое я могла применить.

Огаст использовал свое второе обличье ни один раз, когда я оставалась у него в бруклинской квартире в тот месяц. Он уходил почти каждую ночь, охотился и возвращался иногда побитым. Я готовила ему ужин. Я помогала ему перевязываться и никогда не думала много о том, как быстро он исцелялся. В Истинном мире все может произойти. У меня не было дара исцеления; это было по бабушкиной части.

Тем не менее увидеть его, даже таким побитым и всего в крови, каким он был, походило на Рождество.

— Огаст! — прокричала я и вытащила руки из толстовки, поскольку Леон схватил ее. Я за секунду перелезла через деревянные перила и бросилась к нему. — Огаст!

— Ээ, Дрю, — наполовину Бронкс, наполовину Бруклин — весь Огги. — Никогда не думал, что увижу тебя снова.

Я просунулась мимо Кристофа и обернула свои руки вокруг Огаста. Сильно обняла. От него ужасно пахло, но я уловила знакомый запах сигаретного дыма. Огаст мог высечь яркую искру из кончика указательного пальца!

Он был настоящим, и он был здесь, и он был кусочком той жизни, которая, как я думала, ушла навсегда. Я забыла все остальное в наводнении ошпаривающего облегчения, даже беспорядок из-за пропажи Грейвса и скрытие Анны.

Горячие слезы текли по щекам. Я просто продолжала повторять его имя, снова и снова. Он вздрогнул, и я немного ослабила объятия.

— Дрю... — сказал Кристоф, пытаясь оттащить меня.

Но я вцепилась в Огги. Я бы не отошла от него. Он обернул одну руку вокруг меня.

— Полегче, принцесса. Хочешь сломать мне ребра, а?

— Огги! — слабость прошла. Я обняла его еще сильнее, снова забыв, что он был побит. И запах засохшей крови не позволял трансформации выйти наружу. Я была слишком, черт возьми, счастлива. — Господи! Огги!

— Ступай, — сказал он. — Теперь будь тихой, Дрю. Пускай они продолжают свою работу.

Я заткнулась, но все еще продолжала обнимать его.

— Я пришел вовремя, — он поднял большую красную папку свободной рукой. Она была забрызгана кровью — черной и засохшей красной. — Все здесь. Кристоф?

— Я не сомневался в тебе, Огаст, — Кристоф забрал ее из его рук. Открыл папку и вытащил мини-магнитофон. Бумаги прошелестели, поскольку он закрыл папку лентой и отбросил ее. Бесстрастный, точный бросок, папка пролетела прекрасной дугой и приземлилась у ног Брюса.

— Я прошу Совет посмотреть — и послушать — доказательства, — сказал Кристоф и достал запись.

Он нажал кнопку проигрывания. Это была старая модель, и шипение ленты наполнило выжидающую, водянистую тишину. Мне, возможно, следовало бы волноваться о том, что никто не способен услышать запись в таком каверзном пространстве, но дампиры были совершенно тихими.

Я читала стенограмму, когда Дилан дал мне ее. Однако я не была подготовлена к шоку. Первый голос был мужским и холодным, с забавным лепечущим тоном, потому что клыки препятствовали четкой речи. Это был голос кровососа, холодный и решительный, как могила, скрежещущий ненавистью.

— У тебя есть это?

Другой голос... Боже.

— Все сведения засекречены и хорошо охраняются.

Кровосос говорил так, будто терял терпение.

— Не твое дело. Где она? Мы готовы заплатить.

— Оставь свои деньги при себе, — сказала Анна. — Эта сука должна умереть.

Кровосос засмеялся, ужасный, мягкий как шелк, гниющий звук.

— Могу устроить.

Кир издал высокий стон. Никто не обратил внимания.

— Как мы можем быть уверены? — продолжил кровосос. — Ему нужны гарантии.

Анна издала короткий, презрительный звук. Вы бы смогли увидеть, как она махнула рукой, делая это так, будто это был мелкий вопрос.

— О, это легко. Я позабочусь об этом. Условный сигнал, из самого местоположения. Вы позаботитесь о ней, и я...

Затем статика заполнила ленту. Мой рот был сухой пустыней.

— Эфиальт, — прошипел кровосос. Я превратилась в ледышку, стала мокрая от пота. Испытывала боль, поскольку держалась за Огги. Он обнял меня. Но Кристоф повернулся и уставился прямо на меня.

«Видишь? — спрашивали его холодные глаза. — Теперь ты видишь, Дрю?»

И я видела. Но не понимала. Как можно продать кого-то вампирам? И если Анна была с Братством, она должна была знать, что кровососы могли сделать. Как они терзали дампира, не останавливаясь, пока тело не будет уменьшено до размеров лоскутков из плоти и осколков кости.

И я снова услышала ее, из глубин памяти, где скрывались действительно плохие вещи. Вещи, о которых я не хотела думать, вещи, которые показал мне дар и которые я не хотела видеть.

«Не позволяй носферату кусаться... Условный сигнал, из самого местоположения». То есть наш дом. Мамин дом. Дом, в котором я спала, пока она не разбудила меня. Желтый дом с дубом перед ним, его ветви скрутились и почернели от того, что Сергей сделал с телом мамы.

Как Анна могла предать другую светочу, даже если она ненавидела ее? Как вообще кто-то мог сделать это?

— Оставь комментарий при себе и передай сообщение, — сказала спокойно Анна. Послышался звук того, как кладут телефон в установку, прежде чем Кристоф нажал на кнопку «стоп». Он все еще смотрел прямо на меня, его рот — тонкая линия, и у меня появилось чувство, что он пытался сказать мне что-то.

Я не знала что. Я даже не могла начать строить предположения. Как будто он бросил мне пару строк, и тонкий шнур, который простирался между нами, послал поток тепла мне в сердце. Оно поднялось к моим щекам, и я закрыла глаза и прислонилась к Огги. Он слегка качнулся.

— Вам следует поискать вашего предателя в другом месте, Куросы. Это не я, — каблук Кристофа царапнул пол, когда он отвернулся.

Ропот промчался через толпу. Мне хотелось раскрыть землю и заползти туда. Я чувствовала слабость. Это была Анна. Анна сделала это: сдала мою маму вампирам.

«Не позволяй носферату кусаться».

Почему?

Но я знала почему. Ужасная форма под покрывалом дернулась у меня в голове.

«Где он... если ты прячешь его...»

— Дрю, — теперь Кристоф был очень близко. — У тебя есть что-то, чтобы рассказать нам. Что-то, что ты помнишь.

Я потрясла головой. Нет! Боже, нет! Я ничего не хотела вспоминать из той ночи. Я не хотела вспоминать, что случилось после того, как я легла спать. Я не хотела вспоминать визит Анны или маму, прячущую меня, прежде чем уйти драться.

Единственное, что я хотела помнить, это папино лицо, когда он открыл спрятанную дверь в чулан и забрал меня. Он сказал, что я в безопасности, и засунул в машину, и мы уехали на несколько дней в бабушкин дом.

Я больше ничего не хотела помнить. Ничего. Даже мамино лицо, или ее парфюм, или...

Но Кристоф был безжалостен.

— Вот почему Анна приехала увидеть тебя в ту Школу, — терпеливый и спокойный, как учитель с отстающим учеником. — Ты была так близка, Дрю. Так близка к воспоминаниям. Но не вспомнила, пока не вспомнила. Это было так давно, и ты была такой маленькой.

Я действительно помнила, но не собиралась рассказывать ему.

— Заткнись, — прошептала я.

— В этом нет необходимости, — сказал Брюс. — Доказательства...

— Это необходимо, — он противоречил самому себе, как если бы он был единственным ответственным за все. Из всего, что я знала, так и было. Определенно это выглядело так, будто он находился далеко от этого места. — Вы не поверите мне. Вы можете даже спрятать доказательства или лгать об этом. Но слово светочи... кто может противостоять ему? — слова были противными, каждое из них — разорванная пуля гнева. Они царапали мне череп, как острая ненависть носферату.

Кристоф хоть слышал себя со стороны? Он говорил так же, как его отец.

Я не хотела участвовать в этом. Я просто хотела, чтобы меня оставили одну, чтобы я смогла понять, как сбежать из этого места.

— Заткнись, — снова прошептала я. — Заткнись.

— Ты высказал свое мнение, Крис, — руки Огги напряглись вокруг меня.

Кристоф повернулся в сторону, ярость вокруг него пахла сгоревшим изоляционным материалом, разбитым стеклом, болью и бесцветным дымом ярости. Его ботинок сделал черную метку на мраморном полу.

— Не думаю так. Как много лет прошло с тех пор, как Братство было способно спасти светочу? Конечно, мы находили их. Мы даже находили их до становления. Но носферату похищали их за час, полчаса прежде, чем мы находили их. Почему? Почему так случалось?

Кир снова застонал.

— Боже мой, я не знал! Я не знал!

Интересно, он пытался убедить их или себя.

— Заткнись, Кир, — сказал тихо Хиро. — Или я сам тебя убью.

Звучало так, будто именно это он и сделает.

Послышался звук шелестящей бумаги.

— Они законны, — Элтон казался таким же слабым, как я чувствовала себя. Огаст снова качнулся.

Я открыла глаза и попыталась обхватить его. Под синяками, кровью и грязью он был серого цвета. Это плохо.

— Огги, — я говорила так, будто была такой маленькой, какой чувствовала себя. — С тобой все хорошо?

— Чудесно, — его разбитая губа изогнулась, когда он пытался улыбнуться. — Это была тяжелая неделя, Дрю. Быть преследуемым каждым носферату на планете, чувствовать себя так, будто моя подушка сгорела. Это действительно хитрость быть близко к смерти и получить информацию, что Дилан...

— Дилан? — дыхание покинуло меня. — Он жив?

— Надеюсь, — его больное выражение лица сказало мне все, что я хотела знать. — Он послал мне сообщение, что другая Школа разрушена, Дрю. Он думал, что может доверять мне — я так полагаю.

— Конечно они законны! — прорычал Кристоф. — Я снова спрашиваю, почему вы не смогли спасти другую светочу?

— П-п-почему? — Маркус пошатнулся и упал на стул. Он заскрипел под его весом. — Боже мой. Почему?

Собранные дампиры зашептались.

У меня было очень плохое предчувствие по этому поводу.

— Потому что, — наконец сказал Кристоф, как если бы отвечал на вопрос в классе, — Красная Королева думает, что нам нужна только одна светоча.

Кто-то засмеялся. Это было высокое, женское хихиканье, отскакивающее и отражающееся от всех камней и стекла. Каждая голова откинулась назад, и там, высоко над всеми, на одной из резных каменных опор, опоясывающих низ купала, стояла Анна.

— Почему? — прокричала она. — Хотите знать почему? Спросите Рейнарда! Спросите его, что он знает! Он заставил меня сделать это!

Проносящееся эхо заставило меня чувствовать себя еще больнее. Нам с Огастом было тяжело стоять. Или он пьяно качался, или я, или мир накренялся под ногами, как карнавальная езда.

— Ничего из этого не произошло бы, если бы не он! — кричала Анна. Даже на таком дальнем расстоянии было видно, что ненависть исказила ее лицо. Ее волосы — дико вьющаяся масса красной темноты, и на ней был красный шелк. Еще одно из тех старых платьев развевалось, когда она нависла над опорами. — Она украла его у меня! Он был моим, а она украла его!

Кристоф резко вдохнул.

— Я никогда не любил тебя! — закричал он, и сила крика качнула меня на пятки. Второе обличье зажглось в нем, его волосы пригладились назад, и он выглядел достаточно сильным, чтобы запрыгнуть на купол.

Держу пари, он смог бы сделать это. Прямо сейчас я бы не стала ему препятствовать.

Во мне назревал отвратительный, темный, горящий смех. Торец ружья был между мной и Огастом, и вынуть его из кобуры не заняло бы много времени. Мне надо было выбирать, куда стрелять, и я знала, какой быстрой она была. Моя ладонь жаждала оружия, а пальцы скручивались.

— Ты бы любил, если бы не сучка! — лицо Анны снова исказилось. — Ты бы любил меня! — она плакала? Тяжело было сказать. Тошнота накатывала, звук крыльев заполнил уши, и я задохнулась.

Анна сделала быстрое движение. Винтовка прочно прижималась к ее плечу, и Кристоф снова крикнул.

— ДРЮ! — закричал он, разворачиваясь и напрягаясь, и собрался прыгнуть на меня. Анна крикнула еще раз — бессловесный крик ненависти и разочарования, и нажала на курок.

Эхо раздробило воздух в куполе. Дампиры засуетились, и сокрушительный удар врезался в мое левое плечо. Я потеряла равновесие.

Колени Огаста подогнулись. Он тяжело опустился вниз, и я попыталась остановить его. Но он был тяжелым, и я не могла хорошо схватить его, потому что левая рука больше не подчинялась мне. Мои колени сильно ударились, и я выпустила короткий рык удивления, пытаясь уберечь его голову от столкновения с каменным полом. Он наполовину оказался на моих коленях, а глаза с трепетом закрылись. Он сказал что-то очень низко, и я не смогла услышать, что именно, в этом шуме. Полетели куски камня, когда пули попали в стену.

Что-то еще врезалось в меня с боку, и я распласталась по полу. Боль накатывала огромными волнами цунами, плечо пульсировало и кричало. Я почувствовала на себе чьи-то руки — и знакомый запах яблочного пирога — пропитанные медной влажностью.

Оно болело. Так сильно болело! Место в моем горле, где живет жажда крови, захлопнулось, отрывая от меня трансформацию.

Что? Я билась, пойманная между Огастом и Кристофом. Огги лежал на полу, голова наклонена назад, горло работало, когда он пытался сдвинуться. Кристоф склонился ко мне, его руки были как сталь.

— Нет! — закричал он почти что мне в ухо. Послышался длинный ряд мерзко звучащих слогов, что, как я предположила, было проклятием на другом языке, прежде чем боль снова ударила, поглощая меня, и мир стал забавного серого цвета — цвета, который уходил от меня.

Крики. Вопли. Снова выстрелы. Укрытие. Добраться до укрытия. Я попыталась сдвинуться, мне удалось только немного покрутиться. Кристоф все еще склонялся ко мне, разглагольствуя, и я поняла, что он защищал меня. Полетело еще больше кусков камня, и стрельба достигла крещендо. Тело Кристофа дернулось, и он зашипел.

Внезапно Огаст дернулся в движении. Откатился в сторону, и моя голова повернулась в таком направлении, что я увидела, как превращение выходило из-под его контроля. Белые полосы скользили по его грязным волосам, клыки вылезли наружу, а глаза вдруг заблестели — ясно-желтый вместо темного. Я могла видеть сквозь туман, опускающийся на меня, хотя оставшаяся часть света высушивала свои цвета, превращаясь в темно-серый эскиз.

Он свернулся как мокрица, затем как-то встал на колени, оружие свободно скользнуло из наплечной кобуры и указало наверх, когда он торопился с выстрелом. Он выдохнул, сжал спусковой механизм, и ружье заговорило, его голос потерялся в какофонии звуков.

Всё прекратилось. Серый занавес опустился, и я услышала громкий топот.

Бум. Бум.

Пернатые крылья отчаянно бьются. Они прошлись по всему моему телу — маленькие пернатые поцелуи — кроме шара агонии, который поднимался по левому плечу. Я не чувствовала пальцы рук и ног, и когда попыталась встать (чтобы доползти до укрытия, потому что, эх, кто-то стрелял) я не смогла сделать этого. Горячий зародыш агонии снова ворвался в мою грудь, и я захныкала.

Бум... бум...

Длинный безмолвный момент, выстрелы прекратились. Всё закончилось? Я попыталась сдвинуться и снова молча всхлипнула. Больно даже пытаться двигаться!

Я поняла, что стук сердца пульсировал в моих ушах. Каждый глухой стук — это прикосновение крыльев, и я услышала мягкое совиное «кто? кто?»

Онемение подкралось к рукам. Что только что случилось? Что это было?

Я все еще пыталась выяснить это, когда мир стал белым. Звук, похожий на вой тысячи разговаривающих людей с другой стороны линии, заполнил мою голову. Сердцебиение запиналось, интервал между каждым стуком становился все больше и больше, пока мое перегруженное сердце...

... не остановилось.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/39675/156606

Переводчики: TheAngelOfNight, vampir6a555