Готовый перевод El Pan Nuestro / Хлеб Наш: 11-20 стр

Рикардо: Да, сейчас.

Исидро: Передай мне сигаретку через Амелию. Хочешь?

Рикардо (достает портсигар и предлагает табак дону Хосе): Покурим?

Хосе: Хорошо. Давай подымим.

Рикардо (протягивая пачку сигарет Амелии): Возьми, отнеси ему. (Амелия достает одну сигарету и кладет пачку обратно ему в карман. Выходит и через мгновение возвращается).

Хосе (поджигая сигарету): Ну что там врут?

Рикардо: Да всё о том же. Ничего нового в поднебесной. (обращаясь к входящей Кармен): Что там, Кармен?

Кармен: Ничего, сынок. Холодно как! Уф!... Зуб на зуб не попадает.

Рикардо: Что правда то правда.

Кармен: Ещё как холодно!.. Я хотела вытереть фаянс чтобы лечь спать (ставя тарелки в шкаф) Уф!.. Вот это вечерок! Вам-то ничего, вы молоды!

Амелия: В этом доме всегда очень холодно.

Кармен: О чём я и говорю. Что нужно ждать, что нужно приложить усилие чтобы принести пару печек, но никому дела нет... Всё лень.

Амелия: Но тётушка!

Кармен: Что, "тётушка"? Скажи тогда, давай, пусть догадается, что у нас и печки нет. Ну и характер, вся в покойницу. Горбатого могила...

Амелия: Что ты сегодня делал?

Рикардо: Как обычно: думал о тебе.

Амелия: И больше ничего?

Рикардо: Разве этого мало?

Кармен: Ой, ой, ой!

Амелия: Тётушка, ложись спать.

Хосе: Да, родная, ложись.

Кармен: Нет, как вам это нравится! Ты уйдешь, а молодые останутся одни, и ни одного надёжного человека, который присмотрел бы за ними.

Хосе: Хорошо, хорошо, хорошо... Без всякого... присмотра... Хорошо, хорошо, хорошо. (уходит)

Сцена 12

Те же, кроме Хосе.

Кармен (подсаживаясь к влюбленным): Послушай, Рикардо. Мне нужна твоя консультация.

Рикардо: Ревматизм?

Кармен: Нет, нет, не о том. (загадочно): Ты обратил внимание на состояние этого бедняжки Хосе?

Рикардо: Ну?

Кармен: Тебе не кажется, что он помешался?

Рикардо (смеясь): "Один мудрец, в нужде глубокой, среди таких лишений жил, что только травами питался..." (цитирует Кальдерона).

Кармен: Ах, да! Держи меня за дурочку. Только этого мне не хватало.

Рикардо: Но тётушка... Вам что ли до всего есть дело?

Кармен: До всего... до всего... Ведь вроде не было ничего особенного... Это же надо пережить столько ударов, сколько он... Сначала смерть этой святой... (всхлипывая). Потом подлость этих бандитов. От такого рехнуться можно. Правда? Вот и говорю, что можно. Я хоть и не училась медицине, а замечаю больше, чем вы. Да на него взглянуть достаточно; за весь день не выронит ни слова, не слушает, что другие говорят. Такой мужчина, как он... какой он был всегда весёлый. Вот увидите, в один прекрасный день все мы забьем тревогу.

Рикардо: Не надо так думать.

Кармен: Как знаешь. Я тогда умываю руки. Но имей в виду, я тебя предупредила. (встает) Не хотите меня слушать? Смеетесь? Ладно... время покажет, время покажет. Бог с вами! (Уходит)

Сцена 13

Рикардо и Амелия.

Рикардо: Какое варварство, детка, я тебе сочувствую!

Амелия: Есть чему посочувствовать. Если бы не ты, если бы не часы, которые я провожу с тобой... Если бы ты знал, насколько я принадлежу тебе; как вещь, у которой нет жизни кроме той, что ты даёшь мне.

Рикардо: Так и есть: ты моя драгоценность... мое великое сокровище. Если бы ты знала, сколько гордости, сколько благородного эгоизма есть в этой святой любви, которую ты вдыхаешь в меня!..

Амелия: Ты всегда-всегда будешь меня любить?

Рикардо: С каждым разом всё больше. С каждым днём ты всё больше моя. Ты когда-нибудь сомневалась?

Амелия: Нет, никогда. То есть, иногда я думаю о разном, и на меня накатывает грусть, и в ней есть какой-то оттенок страха... Но это бывает только иногда... Очень редко.

Рикардо: Дурочка. Подари мне поцелуй.

Амелия: Что, только один поцелуй? (собирается поцеловать его, но останавливается) Нет, подожди, тётя Кармен всё ещё где-то здесь.

Рикардо: А Хулия? Что-то я её не видел.

Амелия: Пошла прогуляться, до дома Сары.

Рикардо: А!.. у этой подружки... Ну, девочки, не самая подходящая ночь для прогулок.

Амелия: Я ей так и сказала, но... её дело.

Рикардо: Так мало волнует тебя твоя сестра?

Амелия: Эй... почему ты мне говоришь такое?

Рикардо: Ну... потому что мне не понравилось, как ты сказала "её дело".

Амелия: А что я должна была сделать? С другой стороны, я же знаю: она дома у Сары.

Рикардо: Ты её знаешь?

Амелия: Нет, а что... почему ты так нахмурился?

Рикардо: Ни почему.

Амелия: Нет, скажи. Хотел опять наворчать на меня? Да или нет?

Рикардо: Да.

Амелия: И почему ты этого не делаешь? Дурачок. У кого есть право ворчать, кроме тебя? Ты меня как будто не знаешь. Если бы ты знал, как мне нравится, когда ты брюзжишь!...

Рикардо: Серьёзно?

Амелия: На полном серьёзе. Я будто ещё больше чувствую себя твоей.

Рикардо: Ловлю на слове.

Амелия: А, да, да, имей в виду. И поругай меня, только по правде. Начинай.

Рикардо (целуя Амелию): Начинаю.

Амелия: Обманщик; так не считается. Увиливаешь. Давай по делу.

Рикардо: В другой день поговорим об этом.

Амелия: В другой день... Ты заставляешь меня волноваться... Почему не сейчас? Говори... говори, Рикардо, умоляю тебя.

Рикардо: Да это не так важно, дорогая. Просто я слышал, как вы постоянно говорите об этой Саре, о том, как Хулита то и дело бывает в её доме...

Амелия: Рикардо!

Рикардо: Видишь?

Амелия: Нет, нет... Продолжай... продолжай...

Рикардо: Извини, Амелия. Я знаю, что не имею права. Но всё, что касается тебя, меня интересует как будто оно моё. Позволишь дать тебе один совет?

Амелия: Говори.

Рикардо: Попроси Хулию познакомить тебя с этой подругой, сходи в её дом, посмотри, разведай обстановку, и потом, если не заметишь ничего особенного... (наблюдая за Амелией, которая внезапно бросилась в слезы). Но что с тобой? Ты плачешь? Амелия, прости, прости меня, и...

Амелия: Нет, ты действительно прав, ты говоришь справедливо. Какое доверие могут внушать тебе мои сестры, или я, или кто-нибудь в этом доме?

Рикардо (с чувством): Амелия, я сержусь на тебя! Я сейчас уйду!

Амелия: Да, уходи. Иди и больше не возвращайся. Это лучшее, что ты можешь сделать. Для твоих родственников, для твоего будущего... для всего. Держись подальше от нашего позора.

Рикардо: Я считал тебя благоразумнее.

Амелия: Значит, ошибался. Ты не должен думать хорошо ни обо мне, ни о ком другом из этой семьи. Из семьи, над которой надругалась нищета, которая покрыта таким позором, что ты имеешь полное право подозревать всякое на наш счет.

Рикардо: Успокойся.

Амелия: Нет, я уже спокойна; я уже даже не плачу... Видишь? Бедный Дон-Кихот! Ты думал, что можно всё смахнуть, смести; слышать подозрения от всех вокруг и продолжать слепо доверять. Вовремя ты понял свою ошибку.

Рикардо: Ещё что-нибудь?

Амелия: Да, один совет. Теперь я, несчастная, позволю дать тебе совет. Забудь меня... Уйди...

Рикардо: Нет уж.

Амелия: Прошу тебя.

Рикардо: Вот нет. Сначала выслушай меня.

Амелия: Зачем?

Рикардо: Потому что я так хочу, и точка! Слушай сейчас же.

Амелия (смирившись): Говори.

Сцена 14

Те же и Луиса.

Луиса (из-за двери декорации): Весёленькая парочка! вы будто на панихиде. Да, подруга, я тебе говорила, он зануда. Смотри-ка ты, препирается, оставшись наедине с невестой!... (обращаясь к Рикардо). Про тебя, про тебя говорю. Не делай такое лицо. Вот зануда. Ну-ка посмотрим, о чём ругались? Рассказывайте!...

Амелия: Оставь нас одних, Луиса, уйди.

Луиса: Да, очень вам нужно оставаться одним! Не нравится мне, что вы ругаетесь!

Рикардо: Да мы уже не ругаемся, дурёха; ты пришла, когда мы почти помирились.

Амелия: Нет... Не верь ему.

Рикардо: До завтра, Луисилья!

Луиса: Зануда, да не просто зануда; теперь я уж точно уйду. Царапайтесь, если вам так нравится. (насмешливо) Спокойной ночи! (уходит).

Сцена 15

Те же, кроме Луисы.

Амелия: Садись.

Рикардо: Нет, я пойду.

Амелия: Сядь.

Рикардо: Ты пришла в себя?!

Амелия: Не думаю, что ты способна оклеветать кого-то. Но ты обронил обвинение.

Рикардо: Нет. Я поделился с тобой одним подозрением, которое меня беспокоит уже давно. Ты приняла это на свой счет, рассердилась... Дело твое.

Амелия: Извини, Рикардо; меня очень ранило то, что ты сказал; но я же тебя знаю, знаю, что ты не говоришь вещей, в которых не уверен. Объясни мне, не бойся причинить боль. От твоего молчания будет только хуже.

Рикардо: Я...

Амелия: Ты что-то знаешь... Не отрицай. Ты видел, слышал, ты в чем-то уверен. Иначе ты бы и не заговорил об этом.

Рикардо: Ну вообще... да.

Амелия: Что... что...

Рикардо: Я не уверен на все сто. Знаю, что... в общем, эта подружка... этот дом... не... В целом, может, я и ошибаюсь; может, еще есть время. Постарайся быть мудрой; в первую очередь; постарайся, ради Бога, чтобы никто не узнал.

Амелия: Не переживай... не переживай!... (Какое-то время плачет, подавляя всхлипы)

Рикардо: Ну-ну, успокойся.

Амелия: Бедный Рикардо; как ты должен страдать. Сколько всего ты наверняка слышал; что мог подумать обо мне, к своему сожалению.

Рикардо: Что я мог подумать? Что ты в этом доме единственная, кого можно спасти, вот что я думаю о тебе. И с каждым разом я люблю тебя всё больше.

Амелия: Какой ты хороший!

Рикардо: Нет, дурочка, ты что, я эгоист. Просто когда я думаю о тебе, когда вижу тебя здесь, в окружении твоих, на которых ты так не похожа...

Амелия: Рикардо, они не плохие.

Рикардо: Нет. Отчего ж плохие! Они несчастные, неприкаянные, неживые. Луисита, которая над всем смеется; шутник Пепе, Исидро, который мечтает выиграть в лотерею, твой отец, который уже ни о чем не мечтает и ничему не верит, ничего не ждёт; твоя тетка, которая вечно молится, Хулия, которая плачет... И среди них мы с тобой: здоровые, сильные, думающие, уверенные в себе. Мы - свежая кровь, полные веры в лучшее, месящие будущее железными кулаки. Они - удручающее настоящее, мы - будущее, полное надежд!...

Амелия: Как хороша твоя вера, говори мне это, говори, мой человечный, мой божественный, мой новый Дон-Кихот! Как я тебя люблю!

Сцена XVI

Рикардо: Хорошо, наконец ты пришла в себя; ты слышала? Будь очень осторожной, очень деликатной, прояви всю свою женскую душу в этом деле. Слышишь?

Амелия: Да, не переживай. Ты пойдешь?

Рикардо: Да, уже одиннадцать. Поцелуешь меня?

Амелия: Да (зовет) Папа! Рикардо уходит! (Оба выходят из прохода).

Хосе: Уже!

Рикардо: Да, мне завтра в клинику. Доброй ночи.

Хосе: Слушай... оставь-ка мне ещё сигарету, если есть.

Рикардо: Пожалуйста, сколько хотите. Берите себе.

Хосе: Нет, только одну.

Рикардо: Ну что Вы, берите!

Хосе: Хорошо, спасибо. До завтра. (поднимается на сцену, зажигая сигарету, делает долгую затяжку и потом, глядя на колечки дыма) Хорошо, хорошо, хорошо. Луиса!

Луиса (из-за кулис): Что? Я ложусь.

Хосе: Хулита ещё не вернулась?

Луиса: Нет. Они, наверно, пошли в театр.

Хосе: Хорошо, хорошо, хорошо...

Амелия (входит, делает нечеловеческое усилие, чтобы сдержаться): Ложись, пап. Я подожду Хулию.

Хосе: Я тебя как раз хотел об этом попросить, а то ноги уже окаменели. До завтра.

Амелия: Спокойной ночи, отец. (Хосе медленно уходит за декорации. Амелия выключает свет, уже не может держаться и даёт себе обрушиться на стул, обращаясь в рыдание. Через неплотно закрытую дверь из спальни входит луч света).

Медленно опускается занавес.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Те же декорации интерьера. На последней сцене первого акта поднимается занавес.

Amelia: (Продолжает сидеть, опираясь локтем на стол, в позиции глубокой задумчивости. Длинная тишина; слышится колокол часов соседней башни, которая дает четыре). Четыре!...

Хулия: (Появляется осторожно в двери на заднем плане, поожая на вора, который боится создать шум. Увидев свою сестру, направляется к ней) Амелия!...

Амелия: Это ты?

Хулия: (Идет до спальни на заднем плане, зажигает свет и оставляет на кровати шляпу и шубу) Ах, чадо, я думала, помру! Почти два часа без сознания, представь себе. И Сара настаивала на том, чтобы я осталась там …: Они узнали?

Амелия: Нет; говори тише.

Хулия: (Бросаясь на стул): Ай, чадо, я совсем плоха!... (Отвечая на взгляд Амелии) Но … почему ты смотришь на меня так?

Амелия: И ты меня спрашиваешь! Почему я на тебя так смотрю!

Хулия: Девочка моя, не вижу причин. Что ты хочешь чтобы я делала. Меня хватил обморок; меня не хотели отпускать...

Амелия: Но Хулия!

Хулия: Ах … Ты что ли не веришь? (С этой сцены и до момента, когда она искренносе отдаётся плачу, актриса должна сохранять вынужденную, порой циничную позицию, всё время агрессивную, в состоянии почти истерической нервности)

Амелия: Нет

Хулия: Откуда, ты думаешь, я пришла?

Амелия: Сама знаешь.

Хулия: Что ты хочешь сказать? Не смей! Слышишь - не смей!

Amelia: Говори тише. Имей в виду, сейчас четыре часа утра, что тебя может услышать Исидро, и ему будет очень трудно объяснить, откуда ты пришла в этот час. Так что, ни ради тебя, ни ради меня, сделаем это ради других.

Хулия: Чадо... Не понимаю тебя.

Амелия: Прекрасно понимаешь.

Julia: Ну, как хочешь. Я пришла с гулянки… Это - то, что ты мне хочешь сказать, правда? Так поздравляю тебя. Да, ты очень смышлёная!

Амелия: К чему комедии?

Julia: Я не ломаю комедии, знаешь? Я просто говорю тебе правду, вот и всё. Если не хочешь поверить мне … чего ты хочешь, чтоб я сдалала? (Обхватывая себя за плечи, будто желая этим закончить сцену) Мне жаль тебя.

Amelia: (По-матерински) Послушай Хулия, пойди сюда. Почему ты так со мной? Я замечаю тебя такой изменившейся в последнее время… Ты мне кажешься необщительной, агрессивной, враждебной, как будто я тебе мешаю, как будто ты боишься меня …, откуда мне знать …

Хулия: (Смеясь агрессивно) Как будто ты …, Вот я и говорю, что ты не в свём уме… С чего бы мне тебя бояться? Тебя, или кого-бы то ни было; ещё не хватало!

Амелия: Вот видишь? Почему ты мне так отвечешь?

Хулия: Потому что так хочется, да! Сегодня ночью у меня не хватит нервов на объяснения.

Амелия: Но Хулия!

Хулия: Оставь меня в покое; умоляю. Оставь меня в покое.

Амелия: Как ты изменилась! Какой другой я тебя нахожу. Ты никогда со мной такою не была.

Хулия: Каждая такова какая есть. Ты тоже уже не та; никто не остался прежним...

Амелия: Ты права, никто!

Хулия: Вот видишь.

Амелия: Несомненно. Ты и я, Хулия! Мы стали такими безразличными по отношению друг к другу. Ты и я!

Хулия: Ну а что ты хотела. Такова жизнь. Когда мы были счастливы, все были хорошими. Каждый хорош, когда счастлив.

Амелия: Но есть чувства, которе должны быть выше всего, и наше чувство было одним из этих.

Хулия: Казалось.

Амелия: И оно есть.

Хулия: Нет, ты же видишь, уже нет. Ещё два года назад, ты бы никогда не осмелились намекнуть … На то, на что ты только что намекнула, и я не ответила бы тебе так, как отвечаю сейчас.

Амелия: И всё равно, и всё равно. Еще есть время!... Давайте снова станем самими собой. Это так сладко, так хорошо иметь рядом родственную душу, которая понимает нас, и ободряет, и утешает.

Хулия: Ах!

Амелия: Раньше … у нас все было общим, между нами двумя… Куклы, когда мы были девочками; после наши сны, наши надежды, даже наши маленькие угрызения совести… Все было общим. И так - с самого мальства, и так всегда, практически до вчерашнего дня. Кто бы мог подумать, что наступит день, когда мы будем смотрть друг на руга как чужие. И даже прятать от другой свои слёзы!

Хулия: Ну вот видишь.

Амелия: Но почему? Почему это должно быть так? Нет; не может, не должно быть. Давайте вспоминать, оживлять…, давай снова становиться собой… Давай постараемся, по крайней мере. (Обнимая Хулию руками, с жестом, полным нежности) Приди ко мне, ты страдаешь! Не говори мне, что нет. Часто ночами меня будили твои всхлипывания. Сегодня вечером, когда я подошла к тебе поговорить, меня удивила влажность плача в твоих зрачках. Ты нервна, угрюма, больна. Ты показываешь себя агрессивной, чтобы избегать моих вопросов, будто боясь проявить ко мне доверие, которое сорвётся с твоих губ. Будто я могу что-то про тебя узнать. Почему ты притворяешься?... Зачем скрываешь свою боль?... Давай снова станем двумя сестрами, двумя подругами, какими мы были всегда.

Хулия: Если бы это было возможно...

Амелия: Возможно. Почему бы этому не быть? Не ужто два года сильнее, чем целая жизнь? Нет, давай превращаться в нас самих; давайте будем теми, кем мы были всегда, с девчачьего возраста… Ты помнишь?

Хулия: Какие времена!

Амелия: Ты помнишь? Тебе было почти пятнадцать, мне едва испонилось шестнадцать. Жизнь начинала открывать его горизонты перед нашими удивленными глазами, ненасытно открытыми. Кчему вот это приведёт? А почему происходит это? Какой не поддающееся расшифровке смысл скрывает то слово, которое нам запретили произносить? Что скроется за той вуалью, что нам запрещено приоткрывать? И прежде этого: сколько странных видений! Сколько золотых замков!... Сколько угрожающих призраков! Те бесхитростные радости, которые смешили нас как малышек; те скороспелые беспокойства, которые заставляли нас размышлять, как женщины.

И посереди всего этого, какое красивое родство душ, когда я плакала оттого, что плачешь ты, когда смеялась ты, потому что смеялась я. Сколько раз, мы радовались без причины и грустили, не зная, отчего, мы начинали мечтать вечером, и рассвет заставал нас, все еще мечтающими

Эти малышки, всегда вместе, всегда говорящие друг другу на ушко, как соучастники, что с улыбкой замечала святая наша мама!

Хулия: Ох, заткнись же, Амелия!

Амелия: А иногда мы пускались готовить себе женихов. Ты помнишь? У тебя был один очень белокурый, очень красивый, что приближался к забору, когда никто это не видел, и писал тебе очень странные письма, кторые ты мне перечитывала по памяти. У меня наоборот, брюнет, высокий, стройный, страстный и такой пылкий как арабский принц. Конечно, мне не хотелось отставать от тебя!

Хулия: Ах!

Амелия: И супружества, к которым мы готвились; это нужно было видеть!... У меня был большой дом на берегу реки!... У тебя, белый домик, затерянный посреди леса, крохотый и ароматный, как коробка конфет. Потом у меня было три ребенка... А у тебя один, белокурая девочка, которую мы назвали бы …

Хулия: (Во взрыве искренности, переходящей в плач) Ах! Замолчи! Замолчи Амелия, пожалуйста! Ты делаешь мне больно. (Срываясь в безутешный плач) Ты делаешь мне очень больно!

Амелия: (Начиная понимать) Тебе? Ты? Ответь мне, Хулия! Говори!

Хулия: (Завершая признание) Я очень несчастна, Амелия.

Амелия: Ты? (Он идет к двери на заднем плане и прислушивается какое-то время, как стараясь удостоверяться, что никто не слышит; потом, возвращается к сестре, которая продолжает молча плакать). Хулия… Хулия.. Иди сюда... Расскажи мне всё... Как раньше …

Хулия: Есть очень бесчестные мужчины... Есть очень бесчестные мужчины, Амелия!

Амелия: Возможно ли это? Ах! Только этого не хватало. Рикардо поговорит с ним.

Хулия: Зачем? Оставь.

Амелия: Чего ты хочешь? Не понимаю.

Хулия: Конечно. Ты счастлива. Сытый голодного не разумеет.

Амелия: Но где он? Кто он? Скажи мне...

Хулия: Ты его не знаешь. Жалкий! Канаья!

Амелия: Успокойся, успокойся! …расскажи мне всё бедняжка моя. Я не знаю ничего!... Ах, нет; не может быть! Как ты смогла скрывать это от меня! Как это возможно, что ты никогда мне не …

Хулия: Зачем! Ты счастлива. Я была очень несчастной. Ты бы меня не поняла, как ты не понимаешь меня сейчас. Ты бы плохого обо мне подумала; ещё более плохо, чем я того заслуживаю. Даже ещё хуже, клянусь тебе в этом.

Амелия: О, нет! Это - никогда. Я рассерилась бы на тебя, это да. б тебе посоветовала. Может, нам удалось бы избежать...

Хулия: Нет. Мы пререкались бесполезно. Есть неизбежные вещи. Фатальные как судьба. Мое несчастье - одна из них. Ты не знаешь, чкак тяжела потеря. Как она давит на нас, как она раздавливает, как он окутывает нас беспощадно. Поверь мне, это было неизбежно. Все меня тащит туда.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/39698/147318

Переводчики: kukuritsa, Sashaffect