Готовый перевод The Girl Who Ruled Fairyland - For a Little While (Fairyland #0.5) by Catherynne M. Valente / Девочка, которая правила Волшебной страной (но недолго): 1

История - это забавный маленький зверек. Помнишь, как осенью навещал свою престарелую тетушку, когда деревья были желтыми-прежелтыми словно солнышко, а у неё имелся полосатый, необщительный кот, довольно старый и толстый с израненными ушами и потрепанными усами, с кривым, сломанным хвостом? Этот кот ни за что не подходил к тебе, как бы ты его ни уговаривал и не звал; он был сам по себе, чем-то занят, так что, спасибо, конечно, но у него просто не было на тебя времени. Но, пока вечер шел своим чередом, он приходил и демонстрировал некую привязанность или даже любовь к твоей тетушке, или твоему отцу, или к старинному столу, на котором стоит стопка зеленых поддонов. Невозможно определить, кого этот кот надумает любить, или кого решит укусить. Невозможно сказать, что этот кот думает или чувствует, или сколько ему на самом деле лет, или, что однажды, по какой-то чудесной причине, он решит позволить тебе потрепать его по пыльной голове, совсем чуть-чуть.

Так и с этой историей.

Разумеется, в отличие от тетушкиного кота, история все время крутится вокруг тебя и часто весьма оживленно. Порой она мирно столетие, а то и два, покоится пылинкой себе в солнечном луче, но в целом, история - это всегда заговор, и он очень больно кусается. Она шествует по белу свету, непостоянная и недовольная, часто сердитая. С каждым новым днем она требует, чтобы её кормили чуть больше, пока ты не обнаруживаешь себя за отделением мяса от кости, насколько быстро у тебя это получается (намного быстрее, чем ты считал это возможным), лишь бы только утолить её голод. Некоторые люди обладают своего рода талантом успокаивать её и заманивать к себе на колени. Иных же она и взглядом не удостоит.

Независимо от того, с какого места начинает рассказываться история, что позади, что спереди простирается очень длинная дорога, полная диких и прекрасных существ, совершающих подвиги и настоящие деяния преисполненные отвагой и мужеством. И неважно, как бы сильно не хотелось рассказчику, невозможно всех уместить в одну сказку. Вот в чем беда - сама история вертится вокруг событий, которые происходили совсем близко, рассказывая о том, что случилось и что случиться после, вокруг всех этих чрезвычайных происшествий и людях, опасностях и неудачах, выборе, который должен быть сделан, чтобы все это могло свершиться, как уже свершилось. Это отдельная история, но она как бы является отдельным кустиком черники, который растет с остальной на одном участке, на одной ферме, на плодородной почве целого мира. Вступает героиня и видит беззаконие, которое немедленно нужно решить - но она не первая и не последняя. Она играет свою роль, блаженно и обязательно наивно, пока старый толстый котяра бродит на границе её сказки, облизывая лапы, пока она истекает кровью и сражается, лишь дергая хвостом, когда той выпадают испытания и позевывая, в ответ на её победы. Коту все равно. Он уже видел все это прежде и еще не раз увидит в будущем.

Короче говоря, Сказочной стране всегда необходимо было выживать.

Эта история о другой девочке и другом времени, других ужасных событиях, которые пожелали слишком часто случаться в Волшебной стране. Возможно, ты даже слышал о ней, из-за того полосатого старого монстра, который сам зовется историей, очень счастливый сидел у неё на коленках и позволял ей поить его молоком.

Звали её Мальва.

*

Когда-то давным-давно, жила была девочка по имени Мальва. Росла она в очень наскучившем ей маленьком загородном домике, выращивая из лета в лето одни и те же инжир-удачи и бананы-любви, спала на все той же говорящей кровати, и изучала одомашненное и дружелюбное волшебство. Подружки навещали её время от времени, благодаря тому, что она жила на берегу озера виски, где с бисквитных деревьев гроздями свисали изюм и пироги со сметанным яблоком, но у них были свои весьма захватывающие жизни, и Мальва не настаивала на том, чтобы они остались, только ради того, чтобы сделать её счастливой. Она была совсем не такой девочкой, и гордилась этим. Один из её любимейших и лучших друзей был магом, и от него она узнала столько всего о магии, даже её шпильки ожили и зажили такой себе вдумчивой жизнью, писали баллады о шпильках, отмечали праздники шпилек и открыли несколько новых философских течений. Но все-таки Мальва была недовольна, вся магия, которую она знала, была так называемой Сухой магией, а ей хотелось большего.

Теперь волшебство, как и люди, выходит совершенно разным, в зависимости от того, как оно было воспитано. Так вот, правомочный состав из таких людей, давным-давно решил, кто знал о подобных вещах (почти все молодые, легко возбудимые и склонные преувеличивать), что обыкновенной Светлой и Темной магии недостаточно для нужд Сказочной страны и вдобавок они довольно скучны. Вскоре после этого мистическая арена взорвалось новыми понятиями: Сухая магия и Мокрая магия, Горячие волшебство и Холодное волшебство, Толстое колдовство и Тонкое, Громкая и Застенчивая магии, Горькая и Кислая, Симпатическое волшебство и Суровое, даже магия Зонта и Веера. Волшебной стране известно большее количество волшебства, чем я смогу описать тебе, даже, если у нас с тобой найдется время попить чаю, о котором и мечтать не могли.

Но волшебник, друг Мальвы, был из Сухих магов, и хотя Мальва не очень-то себя считала уже состоявшейся волшебницей (скорее внештатным чародеем или ведьмой на полставки) - она тоже принадлежала к школе Сухих волшебников. Сухое волшебство было изобретено музейным куратором средних лет, когда та отбывала ночную смену, общаясь с неодушевленными предметами: книгами и картами, лампами и дверьми и шпильками. Так же на более высоких уровнях фигурируют Пески времени, Пыль веков и Жажда всех видов. Это сложная дисциплина, а Мальва овладела ею. Но все же она истово жаждала изучить и Мокрую магию, которая связана с живыми существами, со слезами и дождем, любовью и кровью. По правде сказать, Мальва жаждала знать все. Любопытство было частью её, как короткие светлые волосы и обкусанные ногти. Самым лучшим на свете были не её инжир на удачу или озеро виски или даже сад плакучих орхидей или уток с тяжелым характером, которые в большом количестве сваливались на её подоконник каждое утро, надеясь получить немного лукового масла, чтобы увлажнить свои клювы, и даже не её друзья-подружки или её маленький загородный домик, а неудовлетворенное любопытство, отсутствие чувства, когда от полученных новых знаний по телу распространяется тепло.

Если все так, то ты в праве спросить, от чего же, Мальва, ты сидишь в своем уютном домике и не решаешься отправится в более дикие края Волшебной страны, в поисках знаний? Ты боязлива? Или может больна?

Что, если я скажу тебе правду, думается мне, что так я и должна поступить, если собираюсь хорошо исполнить свою работу - Мальва была не такой, как другие существа в Сказочной стране. Она использовала свою магию, чтобы сделать свою жизнь приятной, где она могла быть одна (как предпочитала), и где ничто не мешало бы ей, ничего не вредило, если ей не хотелось, чтобы ей мешали или вредили. Это было важно для нее, ибо она хотела быть в безопасности и ей хотелось жить в добром мире, который в лучшие времена Волшебной страны мог просуществовать всего час или два, прежде чем заскучать и сыграть шутку с дамой или девяткой.

Расскажу я тебе и то, что бы сказали её утки по этому поводу, ради самой Мальвы, с ослепительной улыбкой, сказали бы, что это не твое дело и послали бы куда подальше, выдав в придачу еще теплый пудинг из сметанного яблока. В конце концов, её утки знали Мальву не лучше любого другого, и так как она каждое утро собирала их угольные яйца на завтрак (спокойно! не волнуйся! после того, как взломанные небольшие черные вещицы переполняются дымным, богатым желтком цвета чернил) они чувствовали, что она была что-то вроде их селезня, а следовательно семьи.

Все три непоколебимые утки прокрякали бы тебе: - Мальва - наиумнейшая девочка, со времен первой девочки, потому как знает магию Гармонии с собой. Когда она сначала построила свой небольшой дом - мы-то это видели! Собственноручно! И всего несколько окон были состряпаны из леденцов и пожеланий - деревенские не могли оставить её в покое. Из деревни Винезэп*, той что чуть ниже по дороге, с населением две сотни фей, сотней подменышей с нескладенышами, пятью десятком Тануки, несколькими гномами и, наконец, Первоцветом. Практически все они оказались у её двери с волшебными яствами и золотом, стараясь казаться полезными и честными, насколько это возможно. Откуда она взялась? Чем занималась? Кем была? Почему выбрала Винезэп? Может, нашла привлекательным какого-нибудь молодого фея, чтобы выйти за него замуж? Какую магию она практиковала и что она будет делать прямо сейчас, у всех на виду? Будет ли она представлять свой Народ в Сили**, когда придет время сбора урожая?

*Винезэп - яблоко (осеннее яблоко с красной кожурой)
**Seelie - миф. благий

Тогда кровать Мальвы скомкала бы своё белье, взбила подушки и присоединилась, чтобы разъяснить ситуацию.
- Нам кроватям очень хорошо известно, что в дополнение ко всем другим видам волшебства есть Магия Согласия и Магия Отрицания, и Мальва замечательно свирепствует с Магией Отрицания. Порой она бывает последней магией, за которую стоит держаться, когда все остальные не пошли. Она сказала всему этому, нет. "Я хочу жить своей маленькой жизнью в маленьком домике у маленького озерца. Я не хочу, чтобы мне докучали. Я не хочу выходить замуж за фея. Я не хочу на рынке торговать своим ремеслом. Я не хочу принимать законы в Сили, которые к рассвету исчезнут в зеленой дымке, когда все делают то, что им нравится. Я не хочу путаться с Политиканами и всякий раз, когда в комнате находятся вместе два каких-нибудь Народца, с этой политикой возникает только одна неразбериха. У меня есть все необходимые книги, а что еще нужно? Я займусь коммерцией, только если нужно будет купить книгу. Приходите к моей двери, если у вас есть книга - и хорошая, а не просто книга вашей двоюродной тетушки, вяжущей салфеточки - и я дам вам яйцо или торт или пару шерстяных носков. Я практичная девочка, а жизнь такая долгая. Она должна быть прожита в покое, с хорошей едой, время потрачено на хорошее чтение, по возможности, а вовсе не на чрезмерное волнение и переживания. Это все, что я ищу." У бедняжки в юном возрасте были проблемы. И с тех пор ей во веки веков хочется размеренной и спокойной жизни.

Шпильки Мальвы, собравшись в единый маленький гомункул расквохтались бы, растрещались и подытожили: - Никто прежде в Сказочной стране еще не встречал такой практичной девочки, которая глядит в будущее и ожидает прихода зимы.
Они были смертельно любопытны, но очень уважали отшельников. Деревня посчитала за благословение иметь одного такого, а Мальва сделала так, как объявила, что предназначена быть сельской ведьмой в общение с космосом. Время от времени на пороге её дома появлялись книги (хорошие, такие, как "Каталог овощных невиданных машин и их настроения" и "Гимн платану красношапочному и даже расширенное руководство Артура Амблигонита, предназначенное только для экспертов "Искомый физист"), а она оставляла одним тортик, другим шерстяные носки или немного домашнего мыла, весь этот обмен случался до восхода солнца и все оставались довольными. Вскоре жители деревни решили, что "практичный" означало "чрезвычайно волшебный и полный интересных объектов" и официально стали добавлять к названию своей деревушки, Винезэп: Практический городок.

Но за утками должно всегда оставаться последнее слово, они значительно тяжелее шпилек.
- Вся эта приятственность продлилась довольно долго и можно было принять Мальву за обычную отшельницу, за исключением того, что, когда её навестил друг-колдун, мы увидели, как она плакала в его объятьях, а он гладил её по волосам, как будто она уже довольно давно страдала и ей напомнили о всем этом нежелательном. Правда, что мир всегда будет несправедлив к тебе, говорим мы, так что лучше остаться с своими утками у славненького озера, и кормить их искрами от своего обеденного очага, особенно, теми, что потучнее, с оранжевыми прожилками.

*

И Мальва на всю жизнь могла остаться неудачницей, но не для Искушения. Искушение любит больше всего тех, кто считает, что у них есть врожденный иммунитет, потому как могут смеяться трудностям в лицо, когда другие пасуют. Одним нежным кружевным утром, когда торфяные туманы над её озером висели осязаемой толщиной, Искушение добралось до её дома, в виде большого листа бумаги с печатным текстом на одной стороне, и было прибито невинным ветерком к её крепкой черной двери.

Король Златоуст (Чокнутый) Птичный Счастливый властитель всего Вишневого побережья повелевает следующее всем своим сказочным подданным:
Присутствовать всем лично в Свистопляске по случаю Яблокосказа
На самом Прекраснейшем из самых Превосходнейших дней в Волшебном мире - Дне дуракаваляния!
Пировать, Дурачиться, Веселиться!
Выставка народных достижений со всех концов Сказочной страны!
Демонстрация всех видов магии и волшебных механизмов!
Внимайте, Наслаждайтесь, Восхищайтесь!
Праздник завершиться в Первую Десятину в Тысячелетие.
ЯВКА ОБЯЗАТЕЛЬНА.
Купеческие лавки все еще доступны!

Мальва посмотрела на карамельного цвета озеро виски и серо-зеленые острова, которые отнесло его течением, на первые сливы-головастики, скрывающиеся в тех папоротниковых деревьях, громко шумящих до рассвета. Туман поредел, как бы говоря: я больше не буду тебя защищать. Практичная сельская ведьмочка Винезэпа посмотрела на своих печальных чугуневых уток, которые очень хорошо читали, даже задом наперед, через тонкий лист пергамента, а Мальва не верила в то, что правильно позволять существу, неважно каким-бы странным или маленьким оно было, жить в неведение.

- Они убеждены, что будет продемонстрирована Мокрая магия и, возможно, Застенчивая, и даже Тучная, - сказала она тихонько с дрожью в голосе. - И кроме того, история должна была начаться рано или поздно. Я только надеялась, что чуть позже, и я смогу провести еще одну весну в своей библиотеке. Мне кажется, я только начала приобретать навык по "Искомым физистам". Но навыков на практике нет, а как бы там ни было, это обязательно. Как вы думаете, что такое Десятина? Звучит замечательно.

Но ни её кровать, ни шпильки, ни утки не ответили своей дорогой Мальве, что же такое Десятина, потому как о ней не слышали и не видели в Сказочной стране еще задолго до их появления. В этот самый момент, даже инок Винезэпа был занят поиском этого понятия в старинных книгах, и нашел только ссылку на другой, более древний том, который давно был обменен на круглый сыр и на весьма сомнительные грибы.

*

Таким образом, когда она появилась на пассажирской платформе станции Винезэпа, многие ярко-крылые феи, сердитые подменыши с найденышами, полосатохвостые Тануки и гномы в фиолетовых шапочках, собравшиеся там, глазели на неё будто на незнакомку. Будучи семнадцати лет и выше ростом, и не зная, что с этим делать, она носила мальчиковую практичную одежду, черные бриджи и серые колготы, жилет кремового цвета, поверх кофейной рубахи (она испортила немного кружево на манжетах, потому что любила плести кружево), и никаких тебе ни крыльев, ни рогов, ни воскресной шляпы. Вместо этого, волосы были коротко острижены, по подбородок, неясного светлого оттенка, от которых будучи длиннее и курчавее делалось только хуже. Её меч, который на самом деле очень длинный, очень серьезного вида серебряная швейная игла, висел на боку, а припасы (главным образом книги) свисали с её сильного плеча, а за ней следом тащилась чугуневая утка, решительно настаивая, что её непременно следует взять с собой. Мальва повернулась и строго погрозила пальцем небольшому животному с черным клювом, которое соответственно этому выглядело пристыженным.

- Ты и твоя мать должны остаться и присматривать за кроватью, - сказала она твердо. - Или той будет одиноко. Ты можешь спать на ней, но только по ночам, и когда она захочет почитать свои стихи, ты должен выглядеть так, будто это просто замечательно. Обещаешь?

Утка печально крякнула, когда развернулась и пошлепала домой.

Волшебная леди с блестящими волосами цвета сливы и крыльями сливочного оттенка, переложила свой багаж и что-то прошептала своему помощнику-другу в очках, который пыхтел из тамариндовой трубы и кивнул в знак согласия. Мальва чувствовала, будто находится у всех на виду, что ей не очень-то нравилось. Весеннее солнце блестело через множество крыльев, принадлежащих внезапно притихшим феям, которые были развернуты на откуп солнечным лучам, для того, чтобы поймать тепло и свет. Маленький мальчик-фей, с массой липких, гранатового цвета локонов, бесстрашно побежал к ней.

- Здрасте! Ты отшельница? - взволнованно спросил он. - Подпишешь мой учебник? Или! О! Хочешь взять себе мой учебник? Он так себе, но там есть длинные слова и словарик, и парень на обложке, видишь?

Мальчик протянул большой том с мрачным на вид тиснением и Налегоблином на обложке, с предупреждением в виде длинной вязальной спицы, чтобы все дети были внимательны, а не строили рожицы. Вокруг огромной лягушкоподобной бычьей головы Налегоблина вытанцовывало название: Справочник Кэролингуса Крамблекэпа Как Быть Маленьким, Беспомощным и Вероятно Слишком Смышленым Феей-Полукровкой (сокращенный).

- Меняюсь на носки! - прощебетало дитя с пурпурными волосами, желая свершить сделку. - Или на трубку, или на кекс, только, если внутри нет орехов. Но не на мыло, пожалуйста.

Мальва улыбнулась, и, хотя знала, что дети не должны продавать свои учебники, готова была биться об заклад, что он получит высшие баллы, если заключит эту сделку, а она не имела ни малейшего представления насколько ценилось фейское образование. За день она успевала обучить пчелу-нимфу или двух, но феи учили только своих. Она порылась в своей сумке и достала пару хороших, добротных рукавиц, которые отдала мальчику с широко распахнутыми глазами. Он с благоговением взял их и не глядя отдал книгу, прежде чем натянуть варежки на кончика своих маленьких крылышек и кинуться обратно к матери и группе юных фей-девочек и мальчиков, которые собрались поглазеть, удастся ли его сделка. Они щебетали, восторженно вздыхали и мурлыкали над шерстяным трофеем.

Тем не менее, когда начали приближаться семейные экипажи, никто не придержал пустое место для Мальвы, по крайней мере все маленькие, беспомощные, и слишком смышленые полуфеи или их матери, которые вместе со своими друзьями всё забирались и забирались внутрь, пока уже не стали свисать из окна, помахивая своими расписными вайдой*** ручками. Дилижансы тащились, один за другим на станцию Винезэпа, а потом один за другим отправлялись в путь, запряженные аллигаторами, ламами, буками и даже парочкой жаб с ярко-розовыми отметинами вокруг глаз. День дуракаваляния начнется через две недели, а Король Златоуст дал им совсем немного времени. Жабы умчались, подняв в воздух брызги грязи.

***краситель синего цвета, получаемый из вайды, синиль, (натуральный краситель голубого цвета для шерсти)

Наконец, на платформе не осталось никого, кроме Мальвы, а вечер начал готовить небо для её ужина. Она, лениво открыла Справочник Кэролингуса Крамблекэпа и полистала его. Одна глава называлась Сгущающийся крем. Другая гласила: Порча пива. Затем шли: Приобретение людей, Обувная магия, Как оставить не силинца одного. Её перепачканный чернилами и порезанный страницами палец уперся в сгиб: Будучи Последним Человеком.

- Случается с каждым, - ворчал Кэролингус, его скорченная морда бычьей лягушки, смотревшая угрожающе, выглядела точно живой, его очки - пара совершенно круглых кошачьих глаз, впивающиеся в предполагаемого ученика. - Лучше всего думать об этом, как о Первом Человеке, и наказать ударом следующего беднягу, который появляется с опозданием. Фея должна сама себе прокладывать путь в мире, ибо мир никогда не проложит ей дорогу. Это, кстати, является Первой Теоремой Искомых физистах, в которой вы узнаете о том, когда вы старше, это больше не имеет значения.

Помимо скрипучего голоса Налегоблина, Мальва услышала цоканье копыт - к станции приближалась карета. Экипажем оказался черный железный конь с огромным раздутым брюхом, в котором было довольно большие окошки с красными занавесками, там где должны были находится ребра животины. Голова у коня была изогнута с ужасным изяществом и благородством, грива развивалась кованными кудрями, ноздри выдували раскаленные угли. Мальва закричала от восторга, потому что обожала железных созданий, и решительно протянула руку, чтобы погладить по небархатному носу.

- А это будет мой, мисс, - послышался тихий, мелодичный голос, и Мальва поняла, что она больше не одна на платформе, а вместе с худым молодым джентльменом, который прислонился к жизнерадостному фонарному столбу, чуть дальше от неё. Она была уверена, что еще секунду назад его там не было, его вообще здесь не было. Одет он был изящно, аккуратно подстрижен и с бородой цвета света фонаря, имел плутовские серебристый глаза, и шикарный черный бархатный пиджак, цвета лошади, фонарного столба и ее уток. Небольшой отрез, который он сосредоточил своим огненно-синим галстуком, был сколот булавкой в виде ключика фонарщика.

- Мабри Мускат, - наконец сказал он, как бы между прочим, представляясь. - К Вашим услугам.

- О, я в этом сомневаюсь, - сказала Мальва, но не зло. Невозможно в Сказочной стране жить слишком долго, даже, закрывшись в загородном домике в компании со шпильками, прежде чем обнаружить, что Феи несколько больше, чем в первом приближение просто попрыгунчики, которые стремглав носятся на протяжение всех пьес, создавая неприятности, если неглупы, любовь, если могут, и зло - любой ценой. - А меня зовут Мальва.

- Ушам не верю, Госпожа! - тихонько удивился Мабри и стал еще тише напевать: - О, Мальва, повстречала Волшебного парня, по имени Мабри Мускат...

- Послушай, - перебила его Мальва. - Мне совершенно не интересно пускаться с тобой на поиски тайника с золотом или танцевать на балу у Фей или разгадывать загадки, или знакомиться с могущественными фейскими герцогами, у который есть замки, как раз по ту сторону туманной завесы - на все ответ, нет. Я сама волшебница (в основном) и на пути к Дуракавалянию, как и все остальные. Пожалуйста, не пытайся очаровать меня. Я практичная девочка.

- То было моим любим времяпрепровождением, - усмехнулся Мабри Мускат. Он сменил тему разговора, будто она ничего и не говорила. - Мальва, ты восхищена моей лошадью? - спросил Мабри, не шелохнувшись.

- Еще как! - громко и радостно заявила Мальва, и её радость пузырясь вырвалась наружу.

- Что ж, мой юный ведьмовской друг, иди же и прокатись со мной. Тебе не найти ничего лучше этой Безкаретной Лошадки. Знакомься, новейшее изобретение Белинды Кэббэдж, которое я для неё испытываю, которое в кратчайшие сроки доставит нас на Дуракаваляние. Обещаю исправно кормить тебя всю дорогу, не докучать расспросами о личном или будущем замужестве и воздержаться от слишком обильного потока слов с моей стороны. Но не могу обещать - не очаровывать. Я совершенно беспомощен перед лицом своей победы над матушкой природой.

Мабри Мускат легко переместился от фонаря, ловко перепрыгнув, меняя тут же цвет своего бархатного костюма на серые и белые оттенки платформы, оказавшись у коричневых и зеленых деревьев, и, наконец, у черно-красной Безкаретной Лошадки, открыл дверь в необъятное брюхо чудища и очень коротко, едва заметно улыбаясь, отвесил полупоклон. Мальва не заметила крыльев у него за плечами (хотя, это совершенно не значит, что у него их не было) и задумалась, а не он ли тот самый "по крайней мере один" Первоцвет из переписи Винезэпа. Однако считалось совершенно невежливым справляться о природе существа. Если бы существо захотело, чтобы об этом узнали, то оно бы сделало это очевидным. Как бы там ни было Первоцвет слыл плутоватым народцем - у них имелся неистребимый талант к утаиванию и страсть к воровству.

Мальва была не настолько глупа, чтобы садиться в чужую карету с незнакомым мужчиной, который, вполне возможно, а может и нет, любит воровать, больше, чем мать родную, но похоже, что более подходящей компании по близости не было, а посещаемость праздника должна была быть обязательной. Она подумала, что, если придется, то сможет как надо стукнуть этого тщедушного паренька и выкинуть вон, и проделать оставшийся путь в одиночку, и все предприятие станется только выигрышнее.

Интерьер Лошадки светился светом маленьких красных фонариков; стены сияли кремовым и парчовым, сидения алым плюшем. Здесь было все, что можно было требовать от кареты, кроме того, что ехали они в теле другого существа, которое привело Мальву в такой восторг. С крыши свисал тоненькой завитушкой рожок, позволявший Мабри говорить зверю, когда нужно ехать. Он назвал зверя Перчинкой, создание на это сердито фыркнуло в ответ, что им отводиться на ужин два часа, и, чтобы, её, пожалуйста, не беспокоили, так как ей нужно сосредоточиться.

- Сыграем в Безик****? Или в Найтджек****? У меня есть карты или шахматы, если ты их предпочитаешь, но мне всегда казалось, что шахматы слишком сильно походят на настоящую жизнь, чтобы получать от них удовольствие, как от игры.

****безик, найтджек - карточная игра

Мальва не играла в карты, потому как это часто приводило к потери вещей, потому что для фей жульничество и обман - дело чести. Что это за игра, если вы не жульничаете, сказал бы ей Кэролингус Крамблекэп, открой она книгу на главе Изучаем Шалости и Проказы. Но на пятидесяти двух страницах были всего лишь два малых, которые творили что попало. Но Мальва не открыла новейшее пополнение своей библиотеки. Вместо ответа, она спросила: - Сколько времени ты прожил в Винезэпе?

- Ой, да от случая к случаю, от случая к случаю, в течение почти... приблизительно... вечности, - ответил мечтательно Мабри. - По-крайней мере, с тех самых пор, как исчезла моя любовь, и, кажется, до этого тоже, однако, чем дальше, тем становилось более сумбурно. Когда теряешь свою возлюбленную, не так уж важно, где жить. Везде, это всего лишь Место, где нет Её, ни там, ни сям.

Мальва глядела в окно на расстилающуюся золотую долину, винные домики и красный закат. Ни у одной из ныне живущих фей не было истории о любви, ни о потерянной, ни об обретенной. Они покупали их за деньги. Мальва всегда считала, что любовь, это нечто вроде веретена или шпульки, которые могла одолжить на время - например, когда её навещал друг-чародей. Но она всегда могла убрать её подальше, когда хотела, и чувствовать себя при этом нормально, пока до поры до времени не приходило время достать и снова отряхнуть с неё пыль. Бесконечные праздные заботы фей истощили её. Но многочисленные круги общения Волшебной страны придерживаются неписанного правила, что, если кто-то поднимает вопрос о своей любви, то другая сторона обязана спросить его о ней и слушать сколько бы не длилась сия баллада. Поступить иначе было бы ужасно невоспитанно.

- Поведай мне о своей любви, - вздохнула Мальва, рассматривая вид из окна.

Мабри Мускат поглядел на неё краешком глаз.
- О, это длинная и захватывающая история, уверен, очарует тебя и заставит упасть в обморок. Давай скажем так, по счетам уплачено и пропустим рассказ, договорились?

Внимание Мальвы сосредоточилось в одной точке.
- Должно быть, это очень хорошая история, раз ты не хочешь рассказывать. Все всегда хотят рассказать свою. Когда я только поселилась в своем домике, я едва смогла удержать Майфанви Редбин от рассказа её душещипательной истории о мальчике, которого она любила семь лет, прежде чем какая-та вертихвостка в платье на шнуровке по имени Джанет украла его. История рассказывалась аллитерационным***** стихом, под бубен.

*****аллитерационный - повторение согласных звуков с целью усиления выразительности речи

- Это самая лучшая история. Она оставила меня ради кошки и облака, венка колокольчиков. Она оставила меня ради бурь и пальто зелени. Любви к лилиям. - Его голос был такой грустный и нежный, что Мальва почувствовала, как у неё на глазах навернулись непрошеные слезы.

- Было это сто лет назад, а кажется, что минула минута. - Мабри встрепенулся, словно мокрая птица и стал таким же полным оптимизма и очарования, как и прежде. - А что за беда, если девушка сбегает, или попадает в лапы пиратам, или получает лучшую работу, чем её меньшая половинка? Давай говорить о чем-то менее общем и более волнующем. Какие новости у тебя в мире Дуракаваляния? Как я слышал, делегаты уже там, заполняют гостиницы и устраивают представления на улицах. А в итоге всего этого! Десятина короля Златоуста. Как он говорит, возвращение к традициям. Устоявшиеся, проверенные временем, ценности, Волшебные обычаи. Полагаю, следующее, что последует за этим, ослиные головы у людей, которые мы им будем даровать. Сам-то, я не думаю, что он доведет это до конца. Десятина - это такая гадость, старомодная практика. Разумеется, сделаешь тут ход, ради культуры, выливай десятую часть вина из своего бокала каждую пару лет, если уж надо или, полагаю, если у тебя десять детей, один из них может войти в правительство, что сродни настоящей потери дитя, но настоящая Десятина? Отвратительно, и антисанитарно, если интересно моё мнение. Я думаю, что, в конце концов, все это всего лишь уловка, хитрость с зеркалами. Когда это все кончится, а нас ждет смех и шоколад, попомни мои слова.

- А что такое Десятина? Даже скотч-нимфа, живущая в северных расщелинах моего озера виски не знает, а она самое старое известное мне создание.

Мабри Мускат потер свои длинные пальцы, и Мальва в том, что он действительно Первоцвет. Его галстук светился алым оттенком подушки на сидении, а волосы стали темного синего цвета, как небо за окном. Она едва могла его видеть.
- Тем не менее, дорогая Мальва, я старше. А такой старик, как я, уже едва помнит, когда был ребенком, когда материнское молоко текло по подбородку, остролист отца над моей кроватью, последняя Десятина, которую Волшебная страна смогла переварить. Цена - кровь, которая выплачивается раз в семь лет или десять, или сто, или семь сотен, в зависимости от того, кого спросить и насколько народ чувствует тоску по этому. Каждая следующая Десятина отличается от предыдущей - полагаю, мы увидим, во что вырастет эта. Надеюсь, по крайней мере, будет фейерверк. Возможно, памятные ложки. Это дни старого варварства и нового возрождения. - Он на некоторое время замолчал. Наконец, когда она увидела, как ночные холмы показались на его чернильной коже, Мускат сказал: - У тебя есть любовь, которую хочется воспеть? Скажи мне кто ты, хорошенькая Мальва, милая Мальва, моя практичная роза в океане глупеньких маргариток.

Мальва посмотрела ему прямо в глаза, и любая другая душа в мире была бы уже полупоражена и полунапугана таким взглядом от этой девочки. Она рассказала ему правду.
- Я никогда не теряла любовь и не намерена. Потерять любовь можно, если небрежен, а я никогда не была небрежной. Ты мог бы сказать, в самом деле, но здесь нет меня лучше, я забочусь, уделяю пристальное внимание и берегу что имею. Король говорит, я должна пойти на день Дуралея - очень хорошо, я пойду. И я надеюсь найти Мокрого Мага или двух, пока буду там, и надеюсь поучиться и прикупить несколько новых книг, если получится.

- Ах! Она действительно чего-то хочет! Ну, это достаточно просто. Найдите палатки Нефело, где ленятся и лежат большие кошки того города. Они практикуют Мокрое Искусство, как и любая другая душа в Сказочной стране, и кроме того, позволят тебе испить блюдечко молока. Возможно, я даже пойду с тобой. В конце концов, мне доводилось когда-то жить в Нефело, а ведь всегда присутствует тоска по дому, по местам, где тебя постигает горе.

Снаружи, ночная дорога в Свистопляске бежит гладко и быстро через северные окраины Сказочной страны. Долины вокруг них цвели, полные изогнутых яичных деревьев и угольных цветов, опадающих на луга, полные шоколадных деревень, шумных и пристукивающих каблуками при танце речных нимф, набрасывающих лассо своих синих потоков вокруг далеких холмов. Понятие - цена крови, и сами слова Мабри Муската, повисли между ними в Лошади, слишком горячие, ужасные и тяжелые, чтобы к ним прикасались. Они и не прикасались к ним, но после дня пути, обеда и яблока Лошадке, Мальва согласилась поиграть - но пока играли ставок не делали. Позже они попытались поиграть в Рука Дурака, но без ставок играть было совсем неинтересно. У всех карт было лицо Мабри с одной стороны, и Мальвы с другой. Она не нашла это ни волнующем, ни очаровательным, что явно очень сильно опечалило Муската.

Иногда, когда им было особенно скучно, они открывали Кэролингуса на случайной странице и слушали его крики: Никогда не женись на королеве фей! Она убьет твоё пищеварение, а вы никогда не заставите карьеристку печь целыми днями пироги и поддерживать огонь в очаге. Сделав остановку на постоялом дворе, Мабри позволил Мальве открыть шею Безкаретной Лошадки и взглянуть на внутренний механизм, который потрескивал, шипел и бормотал, белым и розовым, и зеленым.
- Узнаю некоторые идеи по превращению в животное, - сказала Мальва. - Это определенно высокого технического уровня Искомый Физист. Видишь флакончики Важного сиропа и Перегонный геройский куб?
Мабри все прекрасно видел, а Лошадка чувствовала себя жутко польщенной, что её рассматривают такие мудрые люди.

Всего разок Мускат поинтересовался, может ли он поцеловать Мальву. Она отказалась, очень неохотно, скорее из-за той таинственно исчезнувшей любви, чем из-за не желания быть поцелованной. Он просто еще раз перетасовал карты, а Мальва предложила показать следующий фокус.

Раз или два по дороге, она слышала кряканье уток, и сильно прижимала книги к груди.

*

Свистопляска после лишней суеты и множественных истерик, что всеми брошена, и пролитых слез, согласилась поселиться в одном месте в течение всего Дуракаваляния. Столица Волшебной страны всегда была привыкшая к перемещению, вместе с тем, это было приятно, дрейфовать через ледники или пляжи, или длинные пшеничные луга. Свистопляска перемещалась по необходимости и в темпе повествования, будучи Сказочным городом, и таким образом, всегда точно зная, где она находилась относительно каждой истории, разворачивающейся в Сказочной стране в любой момент времени. Домашние зверушки короля, как он называл своих солдат, уговаривали город пустить корни, хотя бы ненадолго. И вот, улицы уже кишели сутолокой, а дорожные указатели дрожали от едва сдерживаемой энергии. Королевскими зверушками были, разумеется, большие, стройные и грациозные, темные дождливые и светлые снежные облака, пойманные и удерживаемые несколькими громомолниями, прежде чем были угнетены королевской службой. Даже слабые сердечностью зубастые лешие-волки с Посмеивающихся гор и те трепетали перед лицом тех клыкастых длиннозубых облаков.

Но гладкое небо сияло и сверкало днем, когда Мабри с Мальвой въехали в столицу, довольно поздно, проделав такой долгий путь. До Яблокосказа с Десятиной оставалось всего каких-то два дня. Безкаретная Лошадка процокала копытами по очаровательному мостику из слоновой кости, перекинувшемуся через речку Барлейбрум, окружавшую город, указывая, поражаясь и улыбаясь, широко-распахнув глаза на большое скопление летающих созданий, плавающих, ехавших верхом, шагающих, и прыгающих по Свистопляске. Сверху вдоль реки величественно проплывал огромный пестрый шелковый надувной цеппелин. В висячей корзине под ним страстно и огненно играла ифритовая девушка с горящими волосами. Музыка раздавалась из всех углов, багисты****** выжимали аккордеоны, сатиры дули в свирели, и повсюду барабаны, громыхали и стучали, и этот звук разносился по всей долине, где решала остановиться Свистопляска, прикованная к земле длинными бронзовыми петлями.

******багист - злой дух в образе собаки; предвещающий смерть или несчастье

Мальва за все прожитые ею дни никогда не видела столь неистовой, дикой и шумной красоты.

Но, когда, наконец, они пересекли в праздном городе толпу, кости у неё болели, а сердце едва могло выносить, открывающийся перед ними вид. Наверное, здания Свистопляски должны быть прелестными, как и должны быть алмазные башни и позолоченные витрины, и балконы с кованной лозой, распустившиеся цветы и колючки, и мхи, аккуратненько пристроившиеся на деревьях, фиолетовые пионовидные окна и голубые лобеливые порожки. Должно быть, разом все расцвело, весь город, через изобилующее и зеленое буйство живой столицы, подмигивали и переливались фрукты и цветы, драгоценные шпили и серебристые улицы. Но недолго. Листья становились коричневыми, лозы жухли, цветы сморщивались, шипы опадали, а мхи серели. Где камень и драгоценные камни и металл, пекарни или террасы банков или большой театр, там огромные зияющие дыры, как будто какой-то ужасный великан выкусил из города его самые высокие и глубокие и потайные и наиболее открытые места. Яблокосказ приближался, разгар лета, а Свистопляска уже, казалось, погрузилась в осень, когда яркие краски исчезли и остались только коричневые остовы, ждущие снега.

Но при всем этом, Волшебная страна не позволила бы своему городу остаться не украшенным. Так и казалось, что Всемирное Дуракаваляние все покачивалось и колыхалось вместе с фиолетовыми и зеленоватыми лентами, которые струились с уличных фонарей, вместе с букетиками полевых цветов и клевера на каждом карнизе, улочками, уставленными рядами киосков и лотков с веселыми расписными вывесками: Знаменитейшие танцующие тутовые шелкопряды Марадориума! Узнай свою смерть за пятак, точность гарантирована! Спешите увидеть Красавицу-Крокодила с Хребта Биттерблу! Испытайте свою нравственность, никто не уйдет без приза! Проделки Чудного Физиста, в два приема! Шатер целующей Ламии*******, деньги за вход не возвращаются!

******Ламия - ламия (женщина-чудовище, пьющее кровь детей) ; вампир, вурдалак

А в центре города, на длинной, широкой лужайке, выводок домовых возвел миниатюрную модель Свистопляски, такой же, какой она была, цветущей, славной и суматошной. Зеленый город - как они её называли, ибо столица могла быть только одна.

Мальва задумалась, неужели Сказочная страна всегда такая, такая шумная и скоротечная, пугающая и чудесная, и тут же позабыла об этом, позволяя приятности Винезэпа просочиться в свои кости. Ей хотелось столько всего переделать: и поглядеть на танцующих шелкопрядов и как прихорашивается красотка-крокодилица и, ой, особенно увидеть Чудного Физиста, который так долго будоражил её любопытство, и испытать свою нравственность, и поцелую ламии. Все это, а больше всего съесть соту пчелиных куколок с озерца Блоховник.

Но вместо этого, они погоняли Безкаретную Лошадку, чтобы та скакала к почте у Башни Стенаний, где Белинда Кэббэдж и остальная часть Общества Безумных Изобретателей создали себе лабораторию, а Марби Мускат закончил анкетирование Лошадки глубокомысленного содержания, аккуратно записав все на пергаменте.

- Позвольте, я с превеликим удовольствием препровожу тебя, - умоляюще сказал Мускат, и Мальва, которая чувствовала теплоту по отношению к лихому Первоцвету, приняла его руку. Он повел её так, будто у него был компас в сердце, к маленькому павильону вырезанному изо льда, с почтовыми дилижансами и престолами и фаэтонами, которые были все замерзшие, в снегу и накрыты меховым навесом. Повсюду ленно сидели огромные кошачьи - тигры и рыси, пантеры и львы, и тощий гепард лизал нечто, напоминающее лимонное эскимо. Цветастоодетый народец ласкал их и беседовал с ними, держа в своих руках пузатые дымящиеся кружки с чем-то травяным и ароматным. А в центре всего этого восседала великолепная величественная Леопарда, которая наблюдала за Мальвой своими глубокими влажными глазами.

- Приветик, Имоджен, - радостно воскликнул Мабри и бросился обнимать её за великолепную кошачью шею. Она же в свою очередь довольно замурлыкала и мягко уткнулась в его голову.
- Я привез тебе друга! - сказал он леопарде, которая прервала его долгим и бурным облизыванием, несмотря на его протесты. - Это Имоджен, Леопарда Маленьких Ветерков. Ты увидишь её братца Яго, Пантеру Диких Штормов, за фонтаном с ухой. А там Цимбелин, Тигр Необузданных Вихрей, и Калибан, Ирбис Внезапных Метелей - Ирбис, как ты знаешь по-французски значит снежный леопард, но Имоджен с Калибаном боролись за слово на "Л" и моя девочка одержала победу. О, рано или поздно ты со всеми познакомишься. А вон та дама в мерцающей легкомысленной мантии - Серебряный Ветер, тот джентльмен с сапфировым поясом - Синий Ветер, а эта восхитительность - Красный Ветер, пришли сюда, чтобы познакомиться с тобой, Мальва и заучить твое имя на зубок.

Красный Ветер стояла перед Мальвой, очень высокая и очень красивая, её черные длинные волосы свисали по одну сторону её лица, которые плавно перетекали в старинное пальто из шкуры измученного животного глубокого темного, крашенного и перекрашенного много раз, винного цвета. Складки и длинные разрезы, оставшиеся словно от удара ножом, которые исполосовали всю ткань. Её шея была окольцована черным и серебряным мехом, который угрожающе топорщился. Пальцы усеяны рубинами и гранатами, сердоликами и кораллами. Пантера Яго неслышно подошел к ней и Красный Ветер погрузила пальцы в его мех. Черный кот, как будто в ожидание чего-то, на какое-то время уставился на Мальву. И, возможно, это что-то была дама, стоявшая позади них, потому что, когда Мабри Мускат увидел ее голос его затих, и одновременно с этим выражение лица стало сродни появлению во тьме звезд.

- А это Зеленый Ветер, - сказал он тихонько.

На Зеленом Ветре было одето совершенно изумительное изумрудное длинное платье, цвета весенний зелени, опоясанное длинной лентой из парчи, а поверх всего длинное зеленое пальто, на ногах зеленые сапожки, а в зеленых волосах, по всей длине, сверкали зеленые каменья. Она стояла не шелохнувшись, глаза её были ясными и светлыми. Наконец, она вздрогнула и протянула руки. Мабри в два шага оказался подле неё, и ни Красный Ветер, ни Синий, ни Серебряный, ни один из кошачьих не стали наблюдать, как они обнимаются, дав им личного пространства, отвернувшись в другую сторону. Когда Мабри Мускат коснулся Зеленого Ветра, его костюм вспыхнул цветами нефрита и листьев дуба. Мальва, терзаемая сожалением, улыбнулась про себя. Теперь-то ей похоже никогда не дождаться от него поцелуя.

- О, любовь моя, - сказала Зеленый Ветер, утирая слезы со своих прекрасных щек. - Я надеялась, что, если нам суждено быть вместе, чтобы стать свидетелями этой скверной шутки, то я найду тебя в толпе. Хвала Пану******** за меньшее благословение.

********Пан (в греческой мифологии бог полей, стад и пастухов)

По льду пробежалась Леопарда Маленьких Ветерков и плюхнулась между Мальвой и влюбленными.
- Когда её волосы были каштановыми, её звали Дженни Цикорий, - сказала кошка гулким бархатистым голосом. - Она моя госпожа и я люблю её. Но я позволяю ей любить его, какое-то время, когда он появляется. Я щедрая кошка.

- Значит она и есть его любовь? А ты кошка, ради которой она его оставила. Почему они не могут быть вместе - они кажется, могут касаться друг друга и разговаривать, и никакая Кислая Магия не сможет разлучить их.

Имоджен пожала пятнистыми плечами.
- Наша работа не терпит конкуренции, и наш дом родной приязненно относиться к любому, кто не принадлежит семье - холодный и суровый эфир раздел бы его до костей.

Стоит отметить, что Ветра в Сказочной стране имеют мало общего с безликими, невидимыми ветерками нашего мира. Всякий раз, случись шторм или торнадо или порывы воздуха, неожиданные дожди или вьюги, где-то, оседлав дикую кошку, мчится мятежная душа, по небу буйствуя непогодой и воспевая её. Они из редкого и одичалого племени, и никто не знает их обычаев, корме них самих. Ветра живут в граде Западный, над облаками, но кошачьи своим домом зовут Нефело, свою деревеньку изо льда и звездного света, которая находится в глубине самых норовистых гор Волшебной страны. Они собираются вместе, когда им вздумается и несколько только тогда, когда необходимо. Между этими двумя городами когда-то висел мост разноцветных лун, но было это давно, и не сегодня и не вчера.

*

Мальва провела свою первую ночь и большую часть дня в Свистопляске в шатре Нефелиз, потягивая горячие тягучие вино Ветров и боролась с большими кошками, которым, казалось, это очень нравилось, и только Яго укусил её, но очень аккуратно, не до крови. Большая Пантера взяла её с собой в небо, усадив на своей черной спине, чтобы продемонстрировать силу своего полета. Мальва держалась за его мех, и помахала рукой Имоджен, оставшейся внизу, и взмыла вверх над городскими башнями. Они спустились, чтобы угоститься прилунными пирожными с далекого юга, и встретили милейшую молоденькую Виверну, чья по-весеннему чешуйчатая кожица залилась румянцем, когда она призналась, что с недавних пор обручена с молодым Библиотекарем.

Все это время горны трубили, а ламии целовались, а Мабри с Зеленым Ветром играли в крокет с мячиками из грома и снега. Они вели тихий разговор старинных давнишних влюбленных. Они перепели вместе все баллады, пока вся остальная Свистопляска пела свои предзакатные песни, и все вместе это должно было стать какофонией звуков, но слилось в грустную и приятную гармонию.

После Мальва справилась о Влажной Магии, желая услышать Лэ********* о Капание и Эдды*********** о Жидкостном просачивание. Будучи в близком родстве с дождем и морем, кошки Нефело очень хорошо в этом разбирались. Но Имоджен только и сказала ей: Ты уже довольно владеешь Мокрой магией, чего хватит на веки вечные. И хотя Леопарде нравилось быть загадочной и очевидно таинственной, Мальва решила, что та нравится ей еще больше, и пока звезды перемещались по разоренной пустой Свистопляске, девочка спала свернувшись у её пушистого белого живота.

*********Лэ (вид баллады) , короткая песенка, короткая баллада
***********Эдда - Эдда (древнеисландское Edda, во множественном числе Eddur) — основное произведение германо-скандинавской мифологии. «Эдда» имеет значение «поэзия».

*

Мальва проснулась головокружительной ночью, последовавшей за празднованием Кануна Яблокосказа. Она услышала вне ледяного шатра какой-то колеблющийся тоскливый звук. Вместе с ней проснулось и любопытство, которое тут же вцепилось в неё. Она выползла из под тяжелой, охраняющей её покой, лапы Леопарды Маленьких Ветерков и выглянула наружу, накинув на свои плечи бледную мерцающую мантию, принадлежащую Золотому Ветру. Ветра лежали, гудели и завывали, Зеленая в объятьях Мабри Муската, Красная со своим Пантером, Золотая спала взметнув руки над головой, будто пыталась уберечься от нечто падающего. Мальва выглянула за меховой занавес, служивший Нефело постоянными вратами. Длинный, широкий бульвар центра Свистопляски безмолвствовал в ночи, уличные фонари постепенно гасли и мерцали, луна в небе светилась большим синим зеркалом.

Мальве снова послышался звук.

Она прищурилась, чтобы осмотреть улицу сверху вниз и с обеих сторон. Может, ей бы нырнуть в ближайший переулок, чтобы проследить за звуком, но её глаза наконец увидели, что искали - по булыжникам ковыляла длинная сгорбившаяся фигура, прячущая под капюшоном плаща свое лицо. У ног фигуры стелились клочья тумана. Мальва застыла, как вкопанная, она просто не могла заставить свои ноги начать двигаться. Силуэт приблизился, попав в свет от фонарей, где лучи ударили по нему тысячей цветов, которые рассыпались в разные стороны, как будто радуге перерезали вены.

Это был король Златоуст.

Мальва узнала его по отчеканенному профилю на монетах и портрету в администрации Сили. Огромный клурикон в кожаном коричневом плаще, усыпанный драгоценностями, который был таким тяжелым, что заставлял его горбиться и еле-еле передвигать ноги. Его толстый бочковидный нос был настолько выдающимся, что выпирая далеко вперед, закрывал собой золотые губы и усы. Пушистые брови скрывали глаза, а на лысине была вытатуирована какая астрологическая тарабарщина, с подписями ста королевских звездочетов.

***********Клурикон (clurichaun) — персонаж ирландского фольклора. Некоторые фолклористы описывают их как «ночную» форму лепреконов, решивших выпить после завершения дневных дел, а некоторые — как местную разновидность тех же лепреконов.

Клуриконы всегда пьяны и угрюмы. Во многих сказках говорится, как они катаются на овце или собаке. Если вы относитесь к ним хорошо, они защитят ваш винный погреб, а если плохо — они будут сеять хаос в вашем доме и испортят винные запасы. В некоторых сказках они действуют как масляные духи, преследующих пьяниц или нечестных служащих, которые воруют вино, а если жертва пытается уйти от своего мучителя, клуриконы прыгают в бочку, чтобы преследовать их.

Златоуст со скрипом и стоном вытянул свою длинную руку, которая заканчивалась шестью длинными паучьими пальцами. Мальва видела, как они сияли золотом в свете уличных фонарей, даже отполированные ногти. Не только его рот был золотым, но даже больше, может и ноги у него были золотыми. Он постарел, выглядел гораздо старше, чем можно было предположить. Лепреконы всю свою жизнь охраняли золото, а клуриконы пили и ели и насыщались золотом снова и снова, на протяжение веков, сами становясь своим собственным сокровищем.

Пока Мальва наблюдала за ним, король Златоуст почесал туман за ухом и что-то ему шепнул. Туман умчался прочь и меньше, чем через мгновение вернулся с телом сильного красивого гремлина*************, шкурка которого маслянисто блестела, а крылья были кожистыми и бледно-оранжевыми. Все время, ворча, причитая и охая, Златоуст вытянул, похрустывая костяшками, длинные золотые пальцы. Он сложил пальцы вместе и аккуратно надавил гремлину на рот, под его длинным тонким носиком. Златоуст проталкивал свои пальцы все дальше и дальше, пока вся королевская руку не оказалась у бедного спящего создания в горле, который начал задыхаться и царапаться в поисках чего-то неясного в глубинах своего сознания. Мальва почувствовала себя дурно. Наконец, с торжествующим кудахтаньем, Король Златоуст выдернул свою руку и поднял её, чтобы разглядеть в лунном свете свою находку - чудесный граненный топаз. Который сунул себе в рот и, прожевав, проглотил.


*************Гремлин (англ. Gremlin) — мифическое существо из английского фольклора, озорной проказник, сродни домовому. Гремлины известны как ненавистники техники. Со Второй мировой войны все неполадки в технике, начиная с велосипедов и кончая космическими кораблями, приписывают гремлинам. Они ненавидят её и всячески вредят людям, которые ею пользуются.

Когда он закончил, Король дыхнул на спящего постреленка и его тело превратилось в желтый пепел, который разнесся вместе с облаками тумана, которые тихо его приветствовали, увлекая за собой.

Мальва наблюдала за пиром короля в течение часа другого, её лодыжки разболелись, кожа замерзла, она не способна была расплакаться от всего этого ужаса, не то что пошевелиться. Кошмар, было тем единственным, что двигалось, поднималось вверх по её ногам и нашло успокоение у неё в голове. Она наблюдала, как он тыкал пальцами в здания, мосты и башни, выискивая у них внутри какой-то секрет, крошечные сердечки и извлекая их (кирпичик или камень или чашечку из китайского фарфора или глыбу извести), пожирая их, и шагая дальше, в то время, как стена или терраса или окно рушились один за другим, превращаясь в зияющие дыры, которые Мальва видела уже по всему городу.

Король поедал Свистопляску, кусочек за кусочком.

- Все голодны, - тихонько проворчала Имоджен позади неё, поражая Мальву своим заклинанием. - Но только король может насытиться.

В ту ночь Мальва плакала в пятнистый мех Леопарды, и не знала, что нужно сделать. Леопарда нежно, убаюкивающе облизывала её, но тоже не знала, что делать.

*

День Десятины наступил внезапно, дребезжа энергией в утреннем воздухе. Вся Сказочная страна готовилась к завтраку и пила свой кофе, чай и опьяняющий наповал персиковый ликер, грызла булочки и ледяной торт, хрустела беконом, но нашла себя не очень голодной. Мальва рассказала об увиденном и Красный ветер спрятала своё лицо в своих же волосах. Яго положил свою голову ей на красные колени. Зеленый Ветер с Мабри Мускатом обменялись боязливыми взглядами. Этот взгляд говорил, что продлится Десятина для Свистопляски больше, чем на день. Рано или поздно королю захочется, чтобы у него на столе оказалась вся Волшебная страна. И, возможно, что этот день наступит уже сегодня и вместе с ужасной причиной смерти - явления на свет Десятины. Они держались за руки и на этот раз Мальве захотелось, чтобы она была той самой рукой, которую держали.

Прежде, чем её мысли успели привести себя в порядок, Мабри взял её пальцы в свои, а Леопарда уронила свою голову ей на колени, глядя на неё снизу вверх темными добрыми глазами.
- Запретите ему, - умоляла она. - Вы - все вместе. Он не сможет съесть всех вас.

Синий Ветер погладил свою индиговую бородку и вздохнул: - Возможно, он прав и Десятина - хорошая и честная, и сделает нас сильнее. Мы не занимались этим в течение ста тысяч лет, или, во всяком случае, много лет, пока она не прекратилась. Должна быть какая-та причина. Мы не узнаем, пока не попробуем. И, возможно, он насытиться.

Серебряный Ветер покраснела в пепельно-серый.
- Не исключено, что в следующую сатурналию*************, руль повернется и какая-нибудь молоденькая горничная окажется на его троне. Как это уже было. Именно таким образом Златоуст заполучил трон, от принца Ромашки, когда был молод и его нос еще не доставал до подбородка. Политика неприятный вид спорта.

*************сатурналия - дикий разгул; сатурналии (в Древнем Риме); оргия; вакханалия

Но Зеленый Ветер не взглянула ни на брата, ни на сестру. Она уставилась на свои руки, сложенные на коленях, как будто уставившись на них вот так, она могла заставить их загореться. Время пришло. Они должны были двигаться дальше.

Земля Десятины была устлана плакатами и гирляндами из яблок, пылающими днем факелами и венками из красочных грибов. Толпа уже собралась, но никто не хотел подходить ближе. Все бродили вокруг да около, одни плакали, другие пытались слишком громко смеяться.

В центре стоял чудовищно огромный водопроводный кран, ржавый и прикованный железными стержнями, такими, которые заканчивались на верху большим вентилем, поворачивая который вода становиться то горячей, то холодной. Казалась эта штуковина торчала прямо из земли. Вся в пыли и опутанная паутиной, создавая впечатление, что краном не пользовались на протяжение многих лет. Перед ним стоял сам король Златоуст, его драгоценное пальто пестрило цветом, а нос царапал грудь. Он поднял руки и его примеру последовали большинство из толпящихся сказочных жителей на площади. Он поднял руки еще выше и все умолкли, - и Ветра, и Кошачьи, и Феи, и Нескладеныши с Подменышами, и дриады,************** и ифриты, и остальной народец, проживающей в Волшебной стране. Они были напряжены как струны, которые без сомнения будут оборваны.

***************дриады - лесная нимфа.

- Соотечественники мои, добро пожаловать! - завопил Златоуст. Голос его напоминал звон медного колокола. - День Дуракаваляния близиться к концу и я знаю, что вы все так же, как и я волшебно провели время. Но пришло время отложить веселье в сторону и заняться делом! Слишком долго мы позволяли всякому старью оседать и гнить - говорю вам, время, чтобы быть феями, настало! Через мгновение я попрошу Кошачьих Нефелиза и первая Десятина нового столетия придет. Не стоит пугаться! Подведите своих деток ближе, так, чтобы я мог видеть их веселые глазки. Они еще будут рассказывать своим внукам об этом дне...во всяком случае, некоторые из них.

Но никто не вышел вперед. Высокие стройные березы-дриады начали рыдать и вскоре вся площадь заполнилась испуганными слезами неопределенности.

- Тише! - закричал Златоуст. - Разве так приветствуют свою судьбу? Вы Феи или кто? Мы великий, всемогущий народ, и мы не плачем! Король может поступать так, как пожелает! В этом весь смысл быть Королем! А я еще долго собираюсь быть королем, так что прекратите свои рыдания. Примите свою Десятину, как взрослые! Идите сюда, вы, полукровки, - огрызнулся он на Кошачьих. - Ты тоже, Первоцвет, и твои Ветреные друзья. - Мабри Мускат умоляюще поглядел на Мальву, а та не могла понять, почему они все повинуются королю - за исключением того, что тот разумеется был Королем и мог слопать их, и он опять же был Королем, а люди во всем мире более или менее делают то, что им велит некто коронованный, ведь так?

Мабри и Зеленый Ветер, Красный Ветер и Синий и Серебряный, все возложили свои руки на здоровенную тяжелую цепь, которая связывала кран. И тут же, там, где они коснулись железа их руки покрылись волдырями и длинными красными ранами, поскольку народ Волшебной страны не мог этого вынести. И тем не менее они потянули цепи, плача в агонии, крича в пустое небо, а их тела истекали кровью, покрывались шрамами и разрывались. Цепь, ставшая мокрой от их крови, наконец поддалась. Кошачьи с несчастным видом покачали головами, но вышли вперед, когда их позвали. Яго и Имоджен, Цимбелин и Калибан ухватились своими сильными ртами за вентиль и начали шагать.

Воздух заполонил скрежещущий визг, а затем глухие постукивания и наконец свист, стремительного движения перемещения под землей воды. Златоуст скорее поспешил с кубком под кран, чтобы поймать единственную огромную ослепительно голубую каплю воды, которая вытекла из грязного горлышка.

- Цена крови, - сказала он в восторге. - Кровь целого мира. - Капля плюхнулась в кубок, заполнив до краев и даже сверх того. Эта вода не вода - она сияла синим и переливалась, а внутри неё плавало нечто белое, похожее на облака. - Почему мы все это прекратили? Когда мы могли пировать каждые семь лет на то, что оплачено другими в каком-нибудь нелепом, не имеющем к нам никакого отношения, мирке? - Златоуст высоко поднял кубок. Его рукава съехали вниз, обнажив золотые руки и по толпе прокатился вздох, который он не услышал. - В былые дни, дни нашей юности, мы взымали Десятину с сотни миров. Мы пользовались их благами и делили их средь нашего народа. Мы были такими сильными; мы могли жить практически вечность. Каждый раз, когда мы взымали Десятину, из их миров в наш просачивалось больше магии, к нам переезжало больше народу, случалось больше заклинаний, чудес и мы становились богаче!

Мальва прикрыла глаза рукой. Её почему-то показалось постыдным смотреть на кровь.
- Мабри, ты сказал, цена крови! Я думал, ты имеешь в виду, что мы должны будем уплатить её - мы все должны были уколоться и пустить немного крови, или подменыши с оборотнями истекли бы кровью, или бы много скота было бы перебито.

Глаза Мальвы стали печальными и уставшими.
- О, нет, Мальва. Цена крови уже уплачена нами. Думал, ты знаешь. Из ста миров и более, каждые семь лет, или десять, или сто, или семьсот. Они платят свои Десятины, а мы собираем их.

- И который мир отплатил эту? - спросила Мальва. Казалось её голос прогремел по всей площади.

- Понятия не имею, - вздохнул Мабри. - У крови нет имени. Бесспорно, какое-нибудь место, где меньше магии и меньше радости, чем было мгновение назад. В дни последние вся Сказочная страна делила то, что имела с почтением и через нас протекали невиданные силы. И я обладал подобным, но впитал, когда был маленьким и живу уже тысячу лет. Но мы прекратили это - должны были прекратить. Сочувствующие обнаружили как и почему это происходит. Мы до смерти обескровливали миры, а никто из нас не мог этого вынести. Мы можем быть жестокими, если быть жестокими - это весело, но мы никогда не были черствыми. Никогда не были бесчувственными. Мы не хотим становиться вампирами только ради нескольких праздных лет. Тебе никогда не доводилось слышать об этом, потому что мы похоронили нашу постыдную тайну глубоко в библиотеке, как камень скинутый в колодец, который провалился сквозь мир и оказался на самом его краю.

Король Златоуст с гоблиновыми ушами издал рык в самом сердце разговора.
- Да кого это волнует? Если я должен стать вампиром, чтобы жить и танцевать и выть на солнце, тогда позвольте обнажить мне свои зубы! Они уплатили свою цену, а мы будем дураками, если не примем её! Чтобы на сей раз позволить им копить её. И я возьму первым, потому что один додумался покрутить вентиль. Я буду пить и жить вечно и править вечно и есть вечно и обращать в золото - не смотри на мои руки, как на яд! - и никто из вас не сможет воткнуть в меня нож. Пир Златоуста протяженностью Десять Тысяч Лет!

- Нет, - сказала тихонько Мальва, но в её голосе шевельнулась твердость. Она всегда знала, что владеет неким глубоким шкафом, в котором хранится её сердце, и которое она редко оттуда доставала, даже за компанию. В ней всколыхнусь Магия Отрицания, снова и снова, взращивая холод и неумолимость. Она шагнула вперед и приставила к горлу короля свой меч-иголку. К которой нежданно-негаданно присоединилось зеленое копье, балансирующее в миловидной, украшенной драгоценностями руке Зеленого Ветра. Ветер одним только взглядом могла обратить камень в жидкость, но она ничего не сказала.

Все произошло настолько быстро, что после Мальва не могла с уверенностью сказать, кто первым начал. Златоуст переломил зеленое копье с такой легкостью, будто это была всего лишь веточка, и схватил Зеленый Ветер за горло в свой мясистый кулак. Как только он отвернулся от неё, маленькой и не зеленой, у которой ничего не было, кроме её иглы, Мальва похоронила своё лезвие, проткнув ему бок. Ветра кинулись к своей сестре, и Мабри тоже, все кричали и голосили так, что Мальва не могла расслышать собственных мыслей. Кровь теплом хлынула ей на руки. Черная клуриконова кровь, ночная кровь, полная звезд. Златоуст собрал пальцы вместе и надавил на горло Зеленого Ветра. Из её глаз потекли зеленые слезы. Она задыхалась, в то время как он проникал в неё своими руками в неё.

А потом Король, взвизгнув, пошатнулся. Черная звездная кровь растекалась повсюду чернильными лентами. Мабри Мускат выхватил у Синего Ветра лазуревую саблю и отсек ею Златоусту руку прямо у самого плеча. Зеленый Ветер упала на землю, вцепившись в отрубленную руку, вынимая её из своего рта, которая скользила у неё в руках из-за крови. Мальва выдернула свою иглу из вымокшего королевского тела. И в этот момент произошли три вещи:

В воздух взметнулись златоустовы облаковые гончие и обернулись вокруг горла Мабри Муската и стягивали его, пока он не задохнулся. Из его глаз брызнул свет и его тело рухнуло на улицу.

Леопарда Маленьких Ветерков зарычала так громко и протяжно, что всякая душа в Сказочной стране крепко зажала свои уши.

Отрубленная рука Златоуста упала на мостовую рядом с телом Зеленого Ветра. В его золотой ладони лежал крошечный ослепительно зеленый листок.

*

За сим последовала великая битва - но это не важно. Безусловно, златоустовы облака вскипели яростью, а Большие Кошачьи Нефело поднялись, чтобы драться с ними в просторном грозовом небе. В результате с годами это побоище стало называться Норд Ост, из-за того, что небеса почернели и обрушили дождь на всех и каждого. Красный Ветер перестреляла столько облаков из своих багряных пистолетов, а Яго, её Пантера, разорвал стольких своими зубами, что после этого её назовут Облакавержецей, и запуганные облака будут подчиняться её правилам и воли. Костлявый рыцарь, Мальва, оседлала Имоджен, Леопарду Маленьких Ветерков. С иглой в руке, сшивая облако за облаком, пока ветряный поток не проткнул подряд сто сердец. Великие крики были изданы, преданность выявлена, и народ Волшебной страны, оставшийся далеко внизу, разбежался по домам или похватал свои метла и птичьих мотыльков и ковры, чтобы присоединиться к драке. Об этом дне обязательно расскажут внукам, не сомневайтесь.

Но это - история сражения, а истории сражения принадлежат тем, кто в них участвует. Как себя чувствует битва невозможно описать, за исключением глупости: это словно длинный распоротый шов. Такое чувство будто что-то тянет вниз, снова и снова. Это похоже на что-то красное. Похоже на никогда не прозвонивший колокол. Можно добавить, что, когда Мальва и её Леопарда и Красный Ветер со всеми своими братьями и сестрами приземлились, Златоуст все еще лежал в своей черной крови, умирая меж каждым вздохом. Рядом с ним стояли два незнакомца, с такой печалью в лицах, что Красный Ветер отшатнулась, увидев это. Но рядом с печалью был и полный иронии юмор, как будто, пока бушевала война, была произнесена шутка, и только сейчас эти двое осознали всю её соль.

Один из них красивая молодая женщина с каштановыми, вьющимися волосами и в простом белом платье с несколькими бледными лентами, тянущимися от него. На ней была надета шляпка с валерианой и анютиными глазками. Цвет её щек переливался от цвета душистого хлеба до солнечно розового, а ноги были босы.

Другой был мужчиной с аккуратной заостренной бородкой и добрыми глазами, которые стали самым соблазнительным оттенком зеленого. Он был одет в зеленый смокинг, и зеленый кучерской плащ, зеленое галифе и снегоступы. В руках он держал длинное зеленое копье, совершенно целое.

- Он погиб, чтобы спасти её, - прорычала Леопарда. - И теперь он должен занять её место. Для всех ветров это происходит по-разному. Красную нужно обманным путем заставить одеться в белое платье. Золотой должен быть убитым. Так это происходит. Давным-давно, девочка по имени Дженни Цикорий полюбила мальчика, и её предназначалось быть морской герцогиней в Сили прежде чем отправиться на Великую Охоту. Она утонула, спасая маленького мальчика в зеленом, мальчика, которого не знала, от незнакомца, от пирата из банды с китом на своей стороне. Она не могла позволить ему пойти на дно, и очнуться во всем зеленом и с работой, которую необходимо выполнять и больше не было счастливой горничной, поджидавшей жениха у своей двери. Теперь Мабри сделал тоже самое для неё, и он не может ничего изменить, не может отправиться вместе с ней в Винезэп, оставив при этом небеса безветренными. Бури верхних небес Волшебной страны разрушили бы ее, как они хотели разрушить его. В экваториальной зоне штилей лета, они, порой, договариваются встретиться у моря, где кренят паруса и томят от жары вороньи гнезда. Предположу, что они запомнят эту дату.

Дженни посмотрела на свою Леопарду очень любя и сочувственно.
- Мы к этому привыкли, - сказала она едва разборчиво. - А бури должны приходить и в Винезэп.

Мальва посмотрела вниз на умирающего короля. Его дыхание не прервалось или замедлилось - у клурикона его лет было довольно силы воли, которая только и ждала, чтобы её испытали. Он мог прожить в нужде и страданиях, но не умереть. Она соображала что же делать. Она думала о Гремлине и Зеленом Ветре. Она думала о бедной порушенной Свистопляске. Она думала о сломанном кубке и той голубой и облачной крови, самой мокрой магии из всех возможных мокрых магий, которая смешалась с другой кровью, разлитой на площади, несчастной и унылой, никому не нужной.

Мальва присела на колени. Она взялась за свою иглу и уколола палец златоустной королевской золотой руки. Медленно, точно так же, как он просовывал свои пальцы в беспомощные рты, она протолкнула свою иглу и вытащила её, сделав стежок. У неё из-под рук появлялись толстые стеклянные нити. Она сделала еще один стежок, и еще один, пришивая ступни клурикона к его груди, начиная при этом плакать немного вопреки себе, будучи такой измученной и восставшей, и определенной, и сожалевшей, какой она была.

- Я же говорила тебе, - сказала она, не отрываясь от работы. - Не хочу встревать посреди Политик - а с политиками всегда так, даже, если народу обещаны только вечеринка или бдения, или выставка любого вида магии. Я не хочу встречаться ни с каким фейским мальчиком или танцевать на фейских балах. Мне хочется только читать свои книги и выучить еще немного магии. Почему ты не мог быть королем получше? Почему не мог оставить этот бедный мир в покое? Почему ты не мог быть получше? - Она ударила его кулаком, а он не выразил протеста. Она не стала бить его изо всех сил.

Теперь колени Златоуста закрывали ему лицо. Он не мог говорить. Сквозь его нос пробегал очень аккуратный шов. Его глаза умоляли, но Мальва продолжала сшивать короля, стежок за стежком, в тюк не больше свое руки. После того, как на вершине, образовавшегося кулька появились астрологические татуировки, она передала его Красному Ветру, чтобы та спрятала его куда подальше. С кожи Мальвы капали ручейки звездной королевской крови.

Девочка, которая выстояла, имея неравные шансы, Королева, которая стала таковой всего лишь на время обеда, встала и оглядела своих новых друзей, у своей дорогой Леопарды, со сверкающей иглой в руке. Затем она взглянула на опустевший город с прорехами.

- Что ж, - сказала Мальва, ощущая, как мощные волны практичности омывают ей сердце. - Впереди у нас много работы.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/40011/148989

Переводчики: vikaz